Алекс Родионов
Партия Лемана

Глава

Давно это было. Даже не в нашем веке, а словно в прошлой жизни, когда время текло иначе — густо, тяжело, со скрипом ржавого металла. Перестройка была в самом соку, пьяная и беспощадная, а работы не было совсем. Нигде. Те заводы, что еще вчера гудели на всю область, стояли мертвыми призраками. Идешь мимо проходной — тишина звенит в ушах, только ветер гоняет по разбитому асфальту рыжую листву да пустые сигаретные пачки. Окна в огромных корпусах выбиты, рамы выдраны с мясом, и гуляет внутри сквозняк, шевеля остатки рубероида на крыше.

Однажды занесло меня к приятелю в его цех. Зашел я внутрь, вдохнул знакомый запах старого масла и холодной пыли, и душа заплакала. Стоят двести станков. Двести! Когда-то здесь кипела жизнь, люди в белых халатах спорили о выработке, из-под резцов летела синяя стружка… А теперь они стоят рядами, как надгробия. И лишь за одним-единственным, самым крайним, стоит женщина. В телогрейке, повязанная платком до самых бровей. Стоит и точит деталь. Больше людей нет. Только она, монотонный вой фрезы и этот бесконечный мертвый лес из железа. Жуткая картина… Что делать? Куда идти, если ты мужик, у тебя двое детей смотрят в глаза так, что кусок в горле застревает, а кормить их нечем?

Устроился я тогда в турецкую компанию. Строили они под Ново-Завидово какой-то складской комплекс. Платили немного, сущие копейки по тем временам, но на питание деткам хватало, и то слава Богу. Хозяин компании, Джелал-бей, был человеком суровым, восточным, слова лишнего не скажет, смотрит всегда поверх голов.