Эдвард Вест
Голодные игры Финника Одэйра

Жатва

«Финник Одэйр, Финник Одэйр, пожалуйста, Финник Одэйр».

Вдох.

— Тим Рок!

Зал взрывается оглушительными криками.

«Это не я! Боже, это не я…Чёрт! Это не я! Что теперь делать?»

Дыхание сбивается. В животе мутит. Перед глазами яркие вспышки.

«Кричи! Кричи свое имя!» Я даю команду своему голосу, своему горлу, но получается лишь сдавленный стон.

— Я хочу быть добровольцем!

— Возьмите меня!

— Я доброволец!

Крики оглушают, заставляя меня закрыть глаза и уши. Я заставляю себя кричать вместе со всеми.

— Я доброволец!

— Я доброволец!

— Я доброволец!

И вот уже весь зал — сотни подростков от четырнадцати до восемнадцати лет — скандирует эти два слова. Кричать нужно в такт, ни сбиться, ни отбиться. Иначе последнему придётся пойти на Арену.

Так в Четвёртом Дистрикте проходит день Жатвы. Каждый год юноши и девушки всего Панема отбираются на жертвоприношение, названное Голодными Играми. Жертвоприношение тем тёмным временам, когда наше государство было атаковано изнутри мятежниками. Жертвоприношение в память о силе Капитолия и двенадцати Дистриктов, объединившихся против врага. Жертвоприношение в честь того, чтобы это не повторилось никогда. Жертвоприношение, чтобы Панем процветал вчера, сегодня и завтра.

Наш Дистрикт можно считать привилегированным для Капитолия. Мы кормим весь Панем рыбой, фруктами и овощами, поставляем лекарства во все, даже самые отдалённые Дистрикты. Поэтому Капитолий и наш Президент Сноу ценит нас и щедро отплачивает за наше участие в Голодных Играх.

Для нас участвовать в Играх — честь, победить в них — стать легендой и прославить свой Дистрикт. Ведь тогда ты никогда не будешь нуждаться ни в чем. Ты сможешь перестать работать и обеспечишь богатством не одно свое поколение. Поэтому в Четвёртом Дистрикте каждый юноша или девушка жаждет, чтобы их имя попало в распределительную чашу, жаждет стать добровольцем. Вот только не я…

На мгновение я отключаюсь, мысли, что мне придётся кого-то убить по-настоящему, не дают мне скандировать вместе с толпой. Я задыхаюсь, горло пересыхает и меня поглощает поток криков, оваций, ударов барабана.

Раздается гонг, после которого все обязаны замолчать. В зале наступает гробовая тишина. Теперь нужно выбрать добровольца из всех, кто выкрикивал. Сейчас это сделать легко: зал оснащён камерами и сверхчувствительными сканерами, которые вычисляют последнего крикнувшего в доли секунды. Остаётся лишь ждать.

Перед глазами всплывает расстроенное лицо отца. Я не могу подвести его. Я должен быть уверен, что мой клич был последним.

— Я хочу быть добровольцем… — сипло произношу я, понимая, что уже поздно. Хоть бы это не попало на камеры. Конечно, Жатва транслируется по всему Дистрикту. А значит, вся моя семья сидит перед экраном и наблюдает за исходом.

— Как интересно! — говорит ведущий в микрофон. — В Четвёртом Дистрикте всегда так много добровольцев! Была бы моя воля, я отправил бы на Игры вас всех! А ещё лучше — устроил бы наши собственные Голодные игры, чтобы выбирать достойного представителя нашего Дистрикта!

Он театрально разводит руками.

— Будем надеяться, что нашему великодушному Президенту понравится эта идея и когда-нибудь мечта станет явью!

Зал встречает эти слова мёртвой тишиной.

— Итак… мне передали имя последнего юноши, вызвавшегося добровольцем.

Пауза.

— И это… Финник Одэйр!

Отправка в Капитолий

— Итак, трибуты от Дистрикта 4 — Патриша Локхарт и Финник Одэйр! Счастливых вам голодных Игр! И пусть удача всегда будет с вами!

Зал взрывается аплодисментами.

Патриша Локхарт, девушка восемнадцати лет, дерзко огрызается на камеру, а затем шлёт воздушные поцелуи публике.

Она пришла на жатву в ярком платье цвета морской волны. Обычно трибуты поражают нарядами в Капитолии, но Патриша явно решила завоевать сердца заранее.

Нас уводят со сцены под конвоем одного солдата. Он здесь не для нас. Он здесь для остальных. Для тех, кому «повезло» меньше — им придётся вернуться к рыбалке, полям и тяжёлой работе до следующего года.

Я радуюсь, что сейчас увижу своих родных, а кто-то даже сможет поехать со мной. Такая привилегия позволена только первым четырем Дистриктам. Надеюсь, поедет папа.

Меня провожают в отдельную комнату. Я открываю дверь и уже слышу радостные крики моих родных. Мама, папа и две сестрёнки. Они тут же бросаются ко мне.

— Ура! Наш брат — победитель!

— Наш брат — победитель!

— Я так рада за тебя, — шепчет мама. Но её лицо выдаёт горе. По щекам текут слёзы.

— Не расстраивайся, мама. Всё будет хорошо.

— Я знаю… Пожалуйста, береги себя.

— Жалкий трус.

Я поднимаю глаза и вижу взгляд отца. Лицо красное, скулы напряжены.

— То, как ты повёл себя на Жатве… поведение маленького, трусливого сопляка. Ты позоришь нашу фамилию.