Кира Вэйсс
Посетитель

...

Город настойчиво укутывался в молочный туман, постепенно стирая границы улиц на вечерней панораме. Рая стояла у огромного окна тускло освещённого и ещё более огромного кабинета, прижавшись лбом к холодному стеклу. И хотя стеклопакет был толстым и многокамерным, как того требовали генеральный план и техника безопасности любой высотки в мире, она всё равно отчётливо ощущала густое, прохладное дыхание осени. Город медленно утопал в белёсой пелене, уличные фонари расплывались мутными ореолами, а силуэты спешащих людей и поток машин становились всё более акварельными.

«Когда же всё это закончится?..» — тоскливо подумала она.

Ей было неуютно в этом мегаполисе. У себя дома, в северной столице, она бы сейчас с привычной скукой смотрела на туманный Петербург — и это её вполне устраивало бы. Она с монотонной неторопливостью заварила бы любимый травяной чай в стареньком френч-прессе, уселась на ветхий диван в крохотной съёмной студии и с настойчивостью носорога добрых полчаса выбирала бы фильм на вечер, перелистывая терабайты видеоархивов в привычном приложении.

Но здесь, среди монументальных московских высоток, она чувствовала себя не в своей тарелке. И дело было не только в том, что это не её город, не её место и вообще не её жизнь… А в том, что она никак не могла уловить момент, когда банальное корыстное желание наживы незаметно переросло в ощущение захлопнувшейся мышеловки. Был ли у неё шанс избежать этого?

Тихий щелчок бесцеремонно прервал её мысли. Из динамика громкой связи — устройства, к которому она лишь недавно успела привыкнуть — раздался механический голос секретарши:

— Пришёл ваш посетитель на назначенное время, — безлико протараторила девушка откуда-то из глубины приёмной.

С трудом вынырнув из своих раздумий, Рая бросила взгляд на часы. «Уже десять…» — пронеслось в голове.

— Хорошо, впустите, — ответила она на автомате, не успев толком сообразить.

И только произнеся эти слова, она осознала всю глупость ситуации. Мысли мгновенно закружились в паническом вихре: «Стоп… На сегодня больше не было встреч! По крайней мере, меня никто не предупреждал… И вообще, десять вечера — какого чёрта принесло этого посетителя ? И что это за формулировка — ваш посетитель? Она никого так раньше не представляла! Ладно… Надеюсь, я не налажаю…»

Эта фраза стала её главным девизом за последние пару месяцев. Два грёбаных месяца непрерывного стресса, панического страха что-то перепутать, ошибиться, назвав кого-то не по имени, опоздать или ляпнуть лишнее. В голове то и дело вспыхивали отчаянные мысли: «Боже, за что мне всё это?», «Неужели я настолько глупа, что умудрилась так вляпаться?», «Да чтоб вас всех!» и, конечно, коронное: «Лишь бы меня не убили…»

За эти месяцы она прошла через настоящий ад: зубрёжку чужого распорядка дня, рациона, предпочтений в одежде, косметике и бытовой химии. Ей вбивали в голову всё — от бытовых маршрутов и загородного дома до биографий давно почивших родственников — на всякий случай, а специфику работы приходилось учить на ходу, надеясь на минимум деловых встреч и «помощь зала» в ухе.

До появления посетителя у неё оставалось около десяти минут. Путь от первого этажа до пентхауса был неблизким: витиеватые коридоры, сложная архитектура, пересадки в лифтах. К тому же задержка в передаче разрешения на вход от секретаря к охране всегда давала пару запасных минут.

«Так, ты не о том думаешь, Рая! — мысленно одёрнула она себя. — Быстро вспоминай, кто это может быть и что с ним делать!»

Воспоминания нахлынули на неё сплошным каскадом, будто в подсознании сорвало запруду.

«С Германом Андреевичем мы всё обсудили ещё в шесть вечера, он бы не вернулся. Инвесторы и учредители, слава богу, в такое время в пятницу не приходят. Штатные сотрудники почти все давно ушли домой, да и секретарь не стала бы представлять кого-то из них так неопределённо. Ему назначено время… Но кто назначал? Я или ОНА? Надо срочно узнать, пока есть пара минут!»

Она поспешно выдвинула верхний ящик рабочего стола, нащупала малюсенькое устройство связи, вставила его в ухо и лихорадочно вдавила глубже в слуховой проход — так яростно, словно от этого зависела её жизнь. Хотя… вполне возможно, так оно и было.

— Приём! Приём! — прошипела она полушёпотом, опасаясь, что её услышат за дверью, хотя массивные дубовые двери делались по спецзаказу за границей и обладали идеальной звукоизоляцией. По-другому и быть не могло: для главного учредителя транснациональной корпорации это был абсолютный мастхэв.

В ответ — лишь глухая, звенящая тишина. Вязкая немота эфира провоцировала удушающий, ни с чем не сравнимый страх.

«Они же должны быть на связи, если знают о встрече! Должны подсказать, что говорить, как себя вести с этим человеком и как его спровадить, в конце концов! Это же в их интересах! Почему они молчат?!»

Возникла безумная мысль незаметно ускользнуть через потайную дверь кабинета - куда же без неё? - а потом сослаться на срочные дела и якобы случайное «разминулись». Но цепенящий ужас накрывал её слишком медленно, не давая адреналину выплеснуться в резкие, спасительные действия.

«Блин! Блин! Блин!» — паника накрывала с головой, полностью блокируя способность трезво мыслить.

Мягкий, сухой щелчок дверной ручки прозвучал в тишине кабинета слишком скоро — подобно орудийному выстрелу. Адреналин мгновенно хлынул в кровь, полностью подчиняя себе тело.

«Почему я никак не привыкну к этим форс-мажорам? Да и можно ли к такому привыкнуть?..» — обречённо подумала Рая. Каждый выторгованный день, каждая встреча — личная или деловая — превращались для неё в хождение по раскалённым углям. И этому бесконечному испытанию не было видно конца.

Пытаясь сохранить непринуждённый вид, она развернулась спиной к дверям и оперлась непослушным, взбудораженным телом о кромку стола. Перед глазами снова раскинулась панорама туманного города. Мозг застелила такая же густая, молочная пелена, выхватывающая из памяти размытые образы из той, прошлой жизни… Нет, из её собственной жизни. Но шуршащий, едва слышный шаг по мягкому ковролину не дал погрузиться слишком глубоко в воспоминания.

«Ладно, будь что будет. Пусть заговорит первым. Надо понять, с чем он пришёл», — твёрдо решила она, будто готовясь к бою.

«Главное — не забывать, кто я сейчас. ОНА — главный учредитель крупнейшей корпорации, жёсткая, властная и прямолинейная женщина, не терпящая недомолвок, возражений или слабости. И неудивительно… Разве смогла бы другая удержать такую власть? ОНА признаёт только безоговорочное подчинение и трепет перед своей персоной. Дикая смесь всемогущей богини и властной доминантки во плоти… Моя полная противоположность! О господи, какой ужас…»

Рая регулярно повторяла себе эту легенду как мантру, и обычно это работало… но не сейчас. Потому что обычно она прекрасно знала, с кем предстоит встреча и по какому поводу, а в данный момент её посетитель являлся абсолютной, пугающей неизвестностью.

Человек за спиной тем временем фривольно плюхнулся на мягкий диван, который стоял ровно посередине смежной комнаты. Этим помещением обычно никто не пользовался, и Рая откровенно не понимала, зачем так бездумно разбазаривать пространство. Эти восемьдесят квадратных метров можно было с лёгкостью предоставить в качестве рабочего кабинета какому-нибудь «суперценному сотруднику» — в благодарность за преданное служение и бесконечные неоплачиваемые сверхурочные, подаренные компании.

— Так и будем молчать? — подал посетитель будничный, бархатистый голос. — Это как-то совсем не в твоём стиле… Что-то случилось?

Его мягкий баритон окрасил тишину кабинета в новое, совершенно непредсказуемое состояние, которое Рая пока не способна была расшифровать.

«Не очень информативное начало… Кажется, он раскусит меня, как орех без скорлупы!» — выжать из себя хотя бы звук казалось невыполнимой задачей. Мысли неслись на предельной скорости, хаотично спотыкаясь друг об друга. «Так, спокойно! Концентрация! Хоть какая-нибудь… Пожалуйста!» — взмолилась она к собственному разуму. — «Он хорошо знает эту женщину. Он с ней на «ты» — значит, они видятся довольно часто. Или редко, но подолгу. Или вообще знакомы с детства… Чёрт, мне нужно больше информации! Наблюдаем дальше. Может, стоит хотя бы посмотреть на него — ради приличия и в силу их близкого знакомства?..»

Сжав волю в кулак, Рая попыталась изобразить на лице маску железной леди — той самой, что сумела покорить эту злосчастную корпорацию. Медленно, но с выверенным подобием уверенности она повернула голову вправо. От стола решила не отходить: терять единственную опору — как в буквальном, так и в переносном смысле — ей сейчас категорически не хотелось. Других точек опоры у неё, к сожалению, не предвиделось.

Перед ней открылась картина, достойная эпохи барокко. В приглушённом полумраке кабинета на бежевом офисном диване по-домашнему распластался крепкий брюнет с тёмными волнами волос чуть длиннее обычного. В чёрной атласной рубашке, расстёгнутой до середины груди, и строгих брюках он гениально вписывался в обстановку огромных панорамных окон и подчёркнутой деловой строгости помещения.

Оценить его рост и возраст сходу было сложно. Рост — потому что он не то сидел, не то по-свойски валялся, опершись одним локтем о подлокотник и вытянув вторую руку вдоль спинки. А возраст… где-то в диапазоне от тридцати до сорока: лицом и телом он выглядел молодо и свежо, но вот глаза и мимика выдавали богатый жизненный опыт — тот самый, который невозможно купить и в тридцать пять.

Её внимание, разумеется, зацепилось за рельефный торс, бессовестно выпирающий из-под распахнутой ткани. Да и могло ли быть иначе? На это, судя по всему, и был расчёт. Одна его нога свободно свисала к полу, а вторая согнулась, и мужчина бахвально уперся чёрным лакированным ботинком прямо в светлую замшу дивана, выставив колено вверх.

«Что?! Прямо в ботинках? Что за наглость!» — вспыхнула было Рая, но вовремя приглушила эмоции. «Спокойно… Это не твой диван. И не твой мужик. И вообще, женщина ЕЁ уровня не опустилась бы до столь мелочных замечаний. Да и ботинок у него блестит так, будто он стерилен. Или ОНА всё-таки должна была это заметить? Это какой-то тест? Или пранк?..»

— Привет, — холодно выдавила из себя Рая, изо всех сил пытаясь не выдать себя долгим молчанием, тоном или напряжённой позой, а заодно выиграть хотя бы пару минут. Что ж, хоть какая-то общая черта с этой дьяволицей у неё была — способность анализировать и оценивать ситуацию.

Просканировав незнакомца взглядом, Рая демонстративно уставилась на его обувь. Во-первых, чтобы без слов дать понять: ей это не нравится. Не должно нравиться… наверное. А во-вторых, если не смотреть на ботинок, она рисковала намертво прилипнуть к глубокому вырезу его рубашки, распахивавшейся всё сильнее из-за раскинутых по дивану рук. Точнее — к тому, что под ней скрывалось. Ведь у неё самой так давно не было…

— Я понял, моя леди, — прервал поток её мыслей мужчина.

Он смущённо — или, скорее, снисходительно — усмехнулся и одним лёгким, кошачьим движением спустил ноги на пол, принимая сидячее положение и не сводя с неё внимательных серо-зелёных глаз.

«Прекрасно!» — подумала Рая, заставляя себя смотреть ему прямо в лицо, не фокусируясь ни на чём конкретном. Мужчина подался вперёд, облокотившись руками на колени, и вырез его рубашки стал манить заглянуть внутрь с новой, неистовой силой. Страх Раи начал стремительно мешаться с тошнотворным предвкушением: «Сейчас я точно накосячу».

На протяжении последних двух месяцев её непрерывно гоняли различные службы и специально приглашённые наставники, гордо именуя этот ад «погружением в легенду». А ведь ещё недавно она жила предельно понятной, обычной и скучной жизнью: снимала квартиру на окраине Питера, ходила на работу в театр по чёткому графику, радовалась выходным и встречам с друзьями, принимала тёплые звонки родителей, ходила в кино по праздникам и пила горячий чай на крошечном балкончике с видом на парк.

Но в её размеренный мир ворвались жёстко и без предупреждения, не оставив времени на раздумья. Сначала поступило невероятно выгодное предложение пройти кастинг для нового проекта федерального канала — с солидным гонораром и без особых требований к актёрскому опыту. Друзья заметили, что её внешность и профиль идеально подходят под описание одной из героинь, и, зная лёгкий нрав Раи, её харизму и тягу к приключениям и новому опыту, поспешили поделиться находкой. Знали бы они тогда, какую именно «роль» ей придётся сыграть и какой «опыт» получить…

После кастинга с ней связались крайне секретные люди и пригласили на не менее секретное собеседование, разглашение деталей которого аннулировало сделку. Уже тогда Рае следовало заподозрить неладное — с её-то любовью к анализу и психологии. Но какая одинокая женщина без влиятельных связей, богатых родственников и карьерных перспектив устоит перед соблазном прославиться и в один миг разбогатеть?

«Так, Раиса! Соберись! Ты — акула бизнеса! Сожри его, кем бы он ни был!»

— Что могло случиться со мной? — холодно и тягуче произнесла она, сохраняя осанку и продолжая изучающе смотреть ему в лицо, чтобы понять, в каком ключе вообще вести диалог.

«Видимо, встречу всё же назначила ОНА, иначе этот посетитель уже перешёл бы к делу», — подумала Рая. За последнее время она успела усвоить главный закон этого мира — ЕЁ мира: время здесь измеряется исключительно в деньгах. Никто в этих кабинетах не тратит его на пустые разговоры, дружеские посиделки и уж тем более на коллективное молчание.

— Да, и правда… — снова с усмешкой ответил незнакомец. — У тебя же всегда всё под контролем.

«Ох, как же ты ошибаешься…» — тоскливо пронеслось в мыслях Раи.

Мужчина медленно поднялся. Прищурившись, он ещё раз взглянул на Раю, засунул руки в карманы брюк и отвернулся к окну. Он начал задумчиво прогуливаться вдоль панорамного остекления смежной комнаты, периодически скрываясь за перегородкой из живых растений. Вся она была уставлена горшками с какими-то экзотическими цветами, зелёными панно и свисающими сверху тропическими лианами. «Материализованный сад Эдема, мать его… посреди каменных джунглей», — эта часть интерьера всегда вызывала у Раи чувство диссонанса. А теперь внутри этого полумрачного райского уголка совершенно свободно шатался посторонний мужчина.

— Если ты не в настроении, можем перенести встречу, — философски заметил незнакомец, искоса наблюдая за реакцией Раи. — Но, зная тебя, могу почти со стопроцентной уверенностью предположить: тебе она нужна больше, чем мне. Я видел тебя разной, после самых разных событий, о подробностях которых я даже знать не хочу, — но регулярность наших встреч ещё никогда не сбивалась.

Он говорил размеренно, осторожно, будто проверяя прочность льда под ногами.

«Знает много, но явно не всё о ЕЁ жизни… Выгнать его — значит вызвать ещё больше подозрений. Почувствовал он неладное или всегда так с НЕЙ общается? И о какой регулярности речь? Я его впервые вижу за всё то время, что тут торчу!» Рая слегка перевела дух, пока мужчина отвлекся на вид за окном. Способность к холодному анализу постепенно возвращалась.

Внезапно она вспомнила про микронаушник в ухе. Надежда получить подсказку «с того конца провода» заставила её вдохнуть чуть глубже. Рая незаметно прикоснулась к левой мочке, пытаясь оживить затаившийся прибор и вызвать хотя бы какой-то звук. В ответ — лишь глухая тишина.

— Почему ты такая тихая сегодня? — неожиданно выйдя из-за зелёных зарослей, мужчина вновь уставился на неё в той же изучающей манере.

«Да какого чёрта ты приперся?! Почему меня о тебе не предупредили?! Стой… А если о нём вообще никто не знает, кроме НЕЁ?» — осенило Раю. Эта мысль, несущая за собой кромешную неизвестность, подбросила волну паники.

— Голова болит? — с неожиданным участием спросил он, заметив её опущенный взгляд и руку, замершую у виска — хотя на самом деле она настойчиво ковыряла застрявший микронаушник.

— Да, — сдавленно выдохнула Рая, прикрывая глаза от досады и злясь на собственную оплошность.

Но буквально через секунду её озарила мысль, показавшаяся спасительным выходом из этой ситуации. Быстро и аккуратно вытащив прибор из уха, она незаметно, как ей показалось, отправила его в чуть приоткрытый ящик стола, на край которого до сих пор опиралась. «Меня не раскроют. Сейчас я от него избавлюсь — вопреки всем его прогнозам и регулярности их встреч!»

Настроиться на жёсткий отпор она не успела: мужчина быстрым, уверенным шагом направился прямо к ней.

— Может, я тебя подлечу? — с загадочной ухмылкой произнёс он на ходу и стремительно подошёл вплотную.

«Что происходит?!» — мысленный мир Раи пошёл трещинами. Под напором его фигуры и перед мелькающим у самых глаз вырезом чёрной рубашки, обнажавшим упругие мышцы, она инстинктивно отпрянула. Словно хищник, реагирующий на опасность, Рая вскинула голову и впилась тёмно-карими глазами в его серо-зелёные. Ещё никто из ЕЁ окружения так нагло не нарушал личное пространство.

Рая застыла, боясь сделать даже вдох. Выпускать негодование наружу было нельзя — не зря же психотерапевты и кураторы муштровали её днями и ночами. «Я не могу себя выдать. Меня просто уничтожат!» Мысль о расплате помогла взять себя в руки.

Под его тяжёлым, въедливым взглядом бился рваный пульс на шее, ключицы пробивала мелкая дрожь, а к щекам приливал естественный жар. Рая с ужасом думала о том, насколько она сейчас непохожа на ту холодную, безупречную женщину, чей образ вынуждена носить. Мужчина вглядывался в неё слишком пристально, но молчал, и от этого молчания сердце уходило в пятки. Перед ним стоял фасад идеальной хозяйки положения, но её собственное тело предательски выдавало совершенно противоположную реакцию.

Незнакомец оказался достаточно высоким. Настолько, что, даже слегка наклонившись и облокотившись руками о столешницу по обе стороны от неё, всё равно доминировал и нависал сверху. «Хорошо хоть цветные линзы не пришлось надевать, у этой «акулы» точно такой же тёмный оттенок глаз. Иначе он бы сразу распознал подлог, оказавшись так близко даже в полумраке».

Подобные бешеные скачки от адреналинового шторма к полному туману в голове за последние недели вымотали её окончательно. Но она уже научилась принудительно переключать тумблеры в сознании, чтобы не терять контроля даже в полуобморочном состоянии.

«Что ему нужно? Или что ЕЙ было нужно от него? Не убить же он меня пришёл? Хотя… я бы сейчас уже и на это согласилась… наверное».

Незнакомец дотошно разглядывал каждый сантиметр её лица: каждую мелкую морщинку, движение губ, вздрагивание бровей. Он был настолько поглощен этим процессом, что Рае стало жутко от близости неизбежного провала. Она уже приготовилась услышать прямое: «Кто ты и куда дела Агату?», как вдруг мужчина, не отводя глаз, медленно потянулся правой рукой к ящику стола.

К тому самому ящику, где лежал наушник!

— Что ты делаешь? — чеканя слова, спросила Рая. Она постаралась сохранить ровное дыхание, холодный тон и предельно трезвое выражение лица. Не дожидаясь ответа, она отступила влево, перекрывая собой доступ к столу.

— Так всё-таки играем, — удовлетворенно констатировал посетитель, расплываясь в улыбке.

Его выражение лица мгновенно смягчилось, а вокруг глаз собрались лучики тонких морщинок. «Да, он не молод, но чертовски опытен… в том числе и в общении с НЕЙ», — вынесла вердикт Рая.

«Я не могу задавать лишних вопросов — это тут же меня сдаст. Думай! Во что они играли? Зачем он полез в этот злополучный ящик? Что я упустила? Надеюсь, у НЕЁ тут припрятаны банальные настолки, не более того?» В голове закружился вереницей хаотичный рой вопросов.