Протокол тишины

Глава

Пролог

3391 год.

Всемирный Союз Социалистических Республик.

Когда-то человечество едва выбиралось из пределов собственного мира. Теперь Земля стала центром цивилизации, раскинувшейся далеко за пределами одной планеты.

Много веков назад этот путь начался с одного государства. После Великой войны Советский Союз не только выстоял, но и вышел из неё победителем. Со временем одно за другим государства начали входить в состав СССР, принимая его политическую и экономическую систему.

Когда границы исчезли, а весь мир оказался объединён под одной властью, Советский Союз перестал быть союзом отдельных стран. Он стал Всемирным Союзом Социалистических Республик — единым государством, состоящим из республик Земли.

В последующие столетия Союз вышел за пределы родной планеты. Новые республики возникали на Луне, Марсе и других колонизированных мирах. Но название сохранилось. Теперь оно означало уже не отдельную часть человечества, а всё человечество целиком.

Континенты больше не были разделены океанами. Города уходили под воду, поднимались в небо и простирались на многие километры вдоль поверхности планеты. Гигантские мосты соединяли материки, подводные магистрали пересекали океанские впадины, а орбитальные станции опоясывали Землю целыми промышленными поясами.

Человечество научилось добывать энергию там, где раньше была лишь пустота. Научилось строить города среди вечного льда, прокладывать шахты под поверхностью чужих планет и отправлять корабли туда, куда ещё несколько столетий назад невозможно было даже посмотреть.

Старый мир не исчез.

Медь и сталь соседствовали с нейросетями. Паровые механизмы продолжали работать рядом с имплантами. Огромные заводы возвышались над городами, а в космосе вращались станции, больше некоторых земных мегаполисов.

Люди вышли за пределы Солнечной системы.

Они встречали другие цивилизации. Заключали союзы, теряли колонии, осваивали новые миры и снова двигались дальше.

За несколько веков человечество превратило космос из неизвестности в территорию, которую можно было исследовать, покорять и использовать.

Но чем дальше оно уходило от Земли, тем больше оставалось мест, куда ещё не ступала нога человека. Одним из них был Объект 0-13. Ледяная планета на окраине освоенного пространства. Мир, покрытый многокилометровой толщей льда, под которой скрывался океан и залежи редкой руды, способной поддерживать энергосистемы целых городов. Именно туда отправлялась новая экспедиция. Во главе её стоял капитан Алексей Логинов.

Глава 1

Экспедиция Группа-7. Батискаф «Паладин».

Холод струился по трубам обшивки. Где-то за титановым корпусом лениво гудели стабилизаторы глубины, рассекая плотную водную толщу. Внутри кабины батискафа «Паладин» инженер Воронцов сидел в кресле, положив локоть на панель, и сдержанно матерился сквозь зубы. Его левая рука — от запястья до плеча — была отсоединена. Механическая конечность лежала рядом на раскладной платформе, а из плечевого разъёма инженера торчали керамические крепления и тонкие паровые трубки.

Второй оператор связи, Рахимов, вдавливал гарнитуру в ухо, раз за разом повторяя в микрофон:

— Группа, приём… кто-нибудь на связи? Ответьте «Паладину».

Ответа не было уже двадцать минут. Только глухая статика.

Рахимов переключал каналы, крутил тумблеры частот, но эфир молчал. Тишину в кабине нарушало лишь ритмичное жужжание инструментов — Воронцов пытался установить сустав обратно.

Он неспешно вставил в плечевой разъём титановую шаровую ось, покрытую тёмно-серой керамикой. На нижнем сегменте блеснули крошечные латунные зубцы системы микроподстройки. Шарнир вошёл в гнездо с едва слышным щелчком. Воронцов нажал кнопку на нагруднике, и вакуумный механизм с шипением пара намертво зафиксировал посадочную зону.

Из клапана вырвался стонущий звук сброса давления. Инженер скривился, поправляя регулятор крутящего момента:

— Модель «КЛИН» просто отвратительна. Надо менять. Греется, как батя говорил, буржуйка в ноябре.

Трое их товарищей — Новак, Келлерман и Аверин — вышли в подводную пещеру для установки световых маяков.

— Последний раз на связь выходила Елена, — глухо сказал Рахимов, бросив бессмысленные попытки настроить волну. — И всё. Как отрезало.

— Не нравится мне это, — пробормотал Воронцов, разминая механические пальцы. — Слишком тихо. Даже естественных радиопомех от грунта нет. Может, пора оповестить станцию?

Рахимов встал и подошёл к радару. Внезапно на тускло-зелёном экране вспыхнула одинокая точка.

— Есть контакт! — выдохнул он с облегчением. — Возвращается. Сигнатура Аверина. Живой!

— А где остальные?

— Сейчас узнаем. — Рахимов активировал внешний динамик. — Аверин, ты нас слышишь? Мы тебя видим.

В ответ — лишь тяжёлое, искажённое водой дыхание через микрофон скафандра.

Силуэт Аверина вынырнул из мутной воды в слепящий луч прожектора. Он подплыл к внешнему люку шлюзовой камеры, двигаясь как-то неестественно, дёргано. Его голова была чуть наклонена, будто он прислушивался к чему-то невидимому. Металлические пальцы скафандра вцепились в поручень.

— Начинаю цикл шлюзования, — сказал Воронцов, активируя насосы.

За бортом загудело. Внешний люк впустил Аверина в тесную камеру, вода быстро откачалась, и внутренняя гермодверь с шипением отъехала в сторону.

Аверин шагнул в кабину. С его гидрокостюма стекала ледяная вода. Шлем был покрыт сетью микротрещин и сильно запотел изнутри. Он стоял молча, не опуская рук, затем заторможенно, словно через силу, потянулся к фиксаторам и стянул шлем.

Воронцов замер, привстав с кресла.

Лицо товарища было искажено до неузнаваемости. Кожа на шее натянулась, став пугающе тонкой. Глаза были распахнуты так широко, будто их удерживали изнутри невидимые крючья. Губы дрожали в лихорадочном спазме.

— Я… не… хотел… — прохрипел Аверин, роняя изо рта густую слюну, смешанную с тёмной кровью. — Оно… внутри.

— Что?.. Какое еще… — начал Рахимов, делая шаг навстречу.

Аверин бросился вперёд. Молча. Нечеловечески быстро. В один прыжок он сократил дистанцию, сорвал со своей груди массивный металлический тактический фонарь и с размаху всадил его в лицо Рахимову.

Удар смял нос. Второй пришёлся в висок — раздался мокрый, чавкающий звук пробитой кости. Третий удар был уже не нужен, но Аверин нанёс его всё равно, вбивая товарища в палубу.

Рахимов осел на пол, завалившись на бок. Его глаза остекленели, изо рта вырвался последний хриплый выдох, и всё стихло.

Убийца застыл над ним. Его трясло. Окровавленный фонарь всё ещё был зажат в пальцах. Губы задрожали, и на мгновение к нему вернулся осмысленный взгляд.

— Помогите… Я не контролирую это! — закричал Аверин своим настоящим голосом, полным первобытного ужаса.

Но крик оборвался на высокой ноте. Будто кто-то перерезал невидимый провод внутри его мозга. Тело Аверина резко выпрямилось, позвоночник хрустнул, выгибаясь назад. Взгляд снова заволокло белёсой мутью. Абсолютная, пугающая тишина сменила человеческую истерику.

Воронцов стоял у панели, парализованный шоком. Его мозг отказывался обрабатывать увиденное. Существо, которое только что было Авериным, механически повернуло к нему голову. И без единого звука, целенаправленно, словно программа получила новую команду, двинулось на инженера.

Воронцов очнулся. С криком он бросился навстречу, пытаясь ударить здоровым плечом в грудь твари, чтобы сбить её с ног. Но Аверин немыслимым, змеиным изгибом ушёл от атаки. Удар инженера провалился в пустоту.

На долю секунды лицо монстра снова исказилось мукой.

— Уходи… Быстро… Убей меня… — булькающий хрип сквозь стиснутые зубы. Что-то клокочущее внутри глотки мешало ему говорить.

Это были последние человеческие слова.