Александра Солл
Моя голливудская история

Глава 1

Новая жизнь с чистого листа

Аэропорт встречает её жаркой волной — той особенной, кондиционированной жарой, от которой пересыхает в горле и хочется расстегнуть верхнюю пуговицу, но не знаешь куда девать руки. Алина выходит из зала прилёта с одним чемоданом на колёсиках и рюкзаком за плечами, останавливается у стеклянных дверей и щурится.

Солнце.

Слишком много солнца для человека, который всю ночь не спал.

Чемодан она упаковала за один вечер — вернее, за ту часть вечера, когда Антон наконец ушёл хлопнув дверью, а она стояла посреди съёмной квартиры и смотрела на то, что осталось совместного. Почти ничего. Его куртка на вешалке. Её книги на подоконнике. Долги, которые она погасила сама, пока он спускал карты и жетоны в автоматы. Один чемодан сложился сам собой — только самое необходимое, всё остальное можно купить потом или не покупать вовсе.

Она закидывает рюкзак поудобнее и идёт к стоянке такси.

Водитель — круглолицый мужчина в панаме — берёт чемодан прежде, чем она успевает возразить, и кидает его в багажник с такой лёгкостью, будто там пусто. Алина называет адрес, садится на заднее сиденье и смотрит в окно.

Город разворачивается перед ней медленно, как страницы книги, которую ещё не читала.

Широкие проспекты, разделённые полосой пальм — она не ожидала пальм, почему-то думала, что будет что-то серое и строгое, европейское. Вывески на чужом языке: кофейни, банки, прачечные, снова кофейни. Люди на тротуарах идут быстро, не смотрят на небо. Всё немного чужое, немного не в фокусе — как первые минуты после пробуждения, когда мозг ещё не решил, какой сейчас день.

Водитель что-то говорит по радио вполголоса — нет, это не он, это диктор. Алина разбирает слова через раз.

Ничего. Разберётся.

Она умеет учиться быстро. Умеет наблюдать, запоминать, складывать детали в систему. Этому её никто не учил — само получилось, ещё в детстве, когда смотрела фильмы и пыталась угадать, что будет дальше, по тому, как актёр держит паузу или куда смотрит в кадре. Потом поняла, что это не только про кино.

Про Антона она тоже поняла не сразу. Или — поняла, но не хотела признавать. Месяц за месяцем складывала детали в ряд и отказывалась от очевидного вывода: пустой кошелёк в начале недели, оправдания про «задержали на работе», запах табака которого он не курил. Игровые автоматы. Смешно, если бы не было так противно — она ждала чего-то более изобретательного.

Последний разговор она прокручивает механически, как отматываешь запись назад, чтобы убедиться: да, всё именно так и было, не привиделось.

— Это же не так страшно, — сказал он тогда. Голос у него был уставший и немного обиженный, будто виновата она. — Можно же разобраться.

— Можно, — согласилась она. — Без тебя.

Такси поворачивает, и в окне мелькает что-то синее — широкая река или залив, Алина не успевает разглядеть. Солнечные блики на воде. Красиво, думает она — и поражается самой себе, потому что красиво, и это отдельно от всего остального.