Passionary
«Портрет»

Пауло

Вой ветра становился всё сильнее и сильнее. Надвигалась пурга. Закрученные ветром снежинки кружились в воздухе, словно маленькие смерчи, которые стремились к земле, но не могли ее коснуться.

Высоко в вечернем небе, широко расправив крылья, парил ворон. Его зоркие глаза пристально рассматривали раскинувшийся под ним городок. Он сделал круг, затем еще один и приземлился на крыше ближайшего дома. Слегка похлопал крыльями, разминая их после долгого полета, и принялся разглядывать местность. В его черных как смоль глазах отражался дилижанс, двигающийся вдоль леса.

***

Утомленные долгой дорогой животные недовольно фыркали, из их ноздрей клубами валил пар. Покачиваясь на неровностях и скрипя рессорами, карета подъехала к подворью. Странного вида ямщик с высоким цилиндром на голове и огромным горбом на спине натянул поводья, издав громкое: «Тпру, тпру, окаянные, чтоб вас...» и выпучив при этом здоровенные губищи, словно жирные скатанные блины.

Лошади покорно остановились, постукивая копытами землю. С виду неуклюжий горбун быстро соскочил с козел и открыл обитую бархатом дверь, низко поклонившись, произнес:

– Ваше благородие, мотель.

На заснеженную дорогу ступил высокий человек, острый орлиный профиль его лица казался еще жестче на фоне белизны снега. Он молча посмотрел на слугу и направился к крыльцу. Ямщик, которого звали Пауло, невысокий коренастый человек с короткой черной бородой, быстро нагнал своего хозяина, передав экипаж выскочившему навстречу конюху.

***

Пауло сидел за широким дубовым столом, отрезая куски жареного мяса с кости, лежащей на тарелке. Перед ним стоял большой глиняный кувшин с крепким вином, он пил его прямо из горла, потом вытирал губы засаленным рукавом и снова принимался за еду. Ямщик исподлобья разглядывал приставучую кухарку Матрёну, которая докучала расспросами.

– А что, твой хозяин, говорят, правда, из заморских земель, Пауло? Имя-то какое смешное у тебя. Ты, часом, не итоольянский? – наклонившись и бесцеремонно заглядывая в глаза, смеялась краснощекая толстуха.

Горбун молча подвинул ей опустевший кувшин, махнув при этом неуклюже головой. Девушка встала, поправила платье, взяла кувшин и отправилась, покачивая бёдрами, в погреб за вином. Её девичий смех от собственной шутки все еще раздавался в коридоре.

Утолив голод и отогревшись у камина, горбун расслабился и развалился на стуле, нижняя губа его благодушно отвисла, глаза осовели. В камине тихо потрескивали поленья, от них по комнате разбегался теплый, мягкий свет. После долгой поездки Пауло устал, его клонило в сон.

Он вздрогнул от шума и приоткрыл глаза. Кухарка принесла вино и поставила кувшин, нарочно стукнув им о стол. Она придвинула стул и села ближе к нему. Ямщик недовольно поморщился, кутаясь в плед.

– Послушай, Пауло. Правду говорят, что хозяин твой, знаменитый художник? – оживившись, спросила Матрёна.

– Он не просто художник. Его руку ведет само провидение, – в полудреме ответил горбун, почесывая щеку.