Александр Скидановский
Пациент

Глава

Начну с неприятного. Со спортзала. Или, правильней, со здоровья, которое я пришёл туда навёрстывать.

Тема здоровья или выздоровления для всех людей — это всегда больная тема. Даже если сейчас его, этого здоровья, хоть отбовляй, ты понимаешь, что когда-то оно закончится. Хотя стараешься об этом сильно не думать. В голове если и мелькнёт мысль, то обычно такая: до старости ещё как до Китая, мне всего-навсего сорок плюс. И вообще, я, если и умру когда-то, то здоровым и бодрым человеком лет этак через сто.

Я, по крайней мере, так думал.

Поэтому, не жалея себя, как дурак, в спортзале поднимал перед одной там, в розовых лосинах, тяжеленные гири. Понравиться ей хотел. Симпатичная больно и, главное, глазки мне всё строила.

И пожалуйста — заработал грыжу.

Обидно, конечно. И то, что грыжа эта у меня появилась. А та, в лосинах розовых, наоборот, исчезла.

И вообще, лучше бы я, конечно, заработал денег где-нибудь, поднимая что-нибудь тяжёлое, но полезное. Но что есть, то есть.

Прочитав в интернете, что тянуть нельзя, попробовал записаться к врачу в прикреплённой поликлинике, но оказалось, что запись только через месяц. Пришлось идти на платный приём.

В регистратуре мне сказали, что платно врач меня может принять уже через двадцать минут. На третьем этаже, кабинет 310.

Ругая себя, эту в лосинах, гири, спортзалы и вообще весь мир, я поднялся к врачу.

На двери была табличка: «Хирург Коваленко А. В.».

Врач этот оказался крепким, бойким мужчиной средних лет, с руками греко-римского борца и в голубеньком женском халате. Он меня бегло осмотрел, сказал почему-то:

— Прекрасно, прекрасно.

И, энергично потерев ладони, заявил, что оперировать он будет меня сам лично.

И так он это сказал, как будто у него руки его греко-римские прямо чешутся меня прооперировать. Прям вот охота ему чуть ли не сейчас за ножик взяться.

Но делать нечего, и я, конечно, испуганно кивнул. Сказал — хорошо доктор.

И спросил:

— А сколько в финансах операция стоит?

Выяснилось, что это стоит бешеных, для меня по крайней мере, денег.

Он быстренько посчитал, во сколько выльется вся будущая процедура. Негромко и быстро бормотал, щёлкая пальцем по калькулятору:

— Девяносто семь тысяч плюс наркоз — четырнадцать, плюс стационар отдельно в день, три дня, и ещё что-то на сколько-то тысяч…

Потом посмотрел на меня и сказал:

— А… вам же ещё надо…

И назвал какое-то то ли латинское, то ли что-то латиноамериканское.

Я последнее уже плохо расслышал, потому что от этих тысяч шум в ушах появился.

А хирургу говорю:

— Спасибо, я подумаю.

И встаю, уходить собираюсь.

А он мне:

— У вас, милок, времени на раздумья немного. Ущемление будет, и на скорой увезут в городскую. Вы там, надеюсь, не бывали?

Я, к сожалению, там бывал. Один раз. Три года назад. На скорой.

Язва у меня тогда случилась. И меня там же они тогда сразу прооперировали. Можно сказать, на коленке, по-быстрому.

Язвы нет, а воспоминания остались.

И больше бывать там я не хочу.

Так что я, конечно, обратно на стул присел и сказал, что согласен.

Выслушав теперь

— отлично, отлично! , я получил направление на сдачу всяких анализов и осмотров, сказал до свидания и побрёл их проходить.

Кровь я сдал тут же в лаборатории.

И там мне, кстати, за неё почему-то не заплатили.

Хотя в школе у меня некоторые коллеги сдают за деньги. У Ольги Николаевны, нашей химички, даже медаль есть — «Почётный донор». Столько она крови сдала.

Шутит постоянно:

— У меня баланс: сколько выпила, столько и сдала.

И вообще везде пишут: иди, мол, сдай кровь — и денег дадут, и отгулы на работе.

В этой лаборатории про доноров и отгулы ничего не слышали, а с меня ещё и содрали пять тысяч за анализы.

Потом был кардиолог. Вернее кабинет с такой табличкой.

В нем сидела женщина в белом халате с пышной прической. Она прилепила ко мне проводочки, дала ток, сняла ЭКГ и, смотря в компьютер, сказала, подняв брови:

— Ну что. За результатом, больной, вам только завтра. Надо врачу это показать.

То есть она получается или не врач, или там всё так непонятно, что ещё кто-то нужен.