И для середины нужны начало и конец
Вадим Алексеевич Кондратьев

© Вадим Алексеевич Кондратьев, 2026

ISBN 978-5-0071-3485-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Алиса и Максим родились в один день, в соседних палатах одного роддома. Их мамы дружили с института, поэтому, когда младенцев впервые вывезли на прогулку, коляски встали рядом. Алиса синхронно с Максом сморщилась от яркого солнца, и обе матери засмеялись: «Смотри, они уже как будто договариваются».

Это «как будто» стало главным законом их жизни. В песочнице Макс всегда отдавал Алисе свой самый лучший совок — красный, с облупившейся ручкой. Однажды она спросила:

— А почему ты всегда мне его даёшь? Ты же сам любишь копать.

— У тебя глаза красивее, чем совок, — серьёзно ответил четырёхлетний Макс, и Алиса, не найдя ответа, шлёпнула его лопаткой.

Их никто не сводил, они сами не расходились. Первый класс — за одной партой, потому что Макс расплакался, когда учительница попыталась его посадить отдельно:

«Я без неё не умею». Учительница вздохнула и сдалась. На переменах Макс таскал Алисе бутерброды с сыром, а она прятала его сменку, когда он сбегал с уроков рисовать воробьёв на асфальте.

В старших классах они пытались «взрослеть». Алиса ходила на свидания с долговязым Славкой из параллельного класса, а Макс демонстративно ухаживал за красавицей Вероникой. Но каждый вечер, лёжа на кровати, они звонили друг другу и говорили по два часа ни о чём. Однажды Славка поцеловал Алису в кино, и она, прибежав домой, набрала Макса:

— Представляешь, я ничего не почувствовала. Ну, как руку пожала.

— А что ты хотела почувствовать? — спросил он, и в его голосе странно дрогнула струна.

— Не знаю… может, как когда мы с тобой на качелях, аж дух захватывает.

Повисла тишина. Потом Макс тихо сказал:

— У меня тоже дух захватывает, только я на твои качели не просился.

Она выбрала его. Конечно, она. После выпускного они шли по городу, яростно споря о том, кто осилит больше эклеров. Свернули в пустынный двор, и Макс, внезапно остановившись, положил руки ей на плечи:

— Алиса, я тебя знаю дольше, чем свой почерк. Ты моя. Я, правда, долго не мог это сформулировать. А теперь могу. Скажи что-нибудь.

Алиса шмыгнула носом:

— Перестань. Ты в меня влюблён, а я в тебя — уже лет десять, просто ждала, когда ты поумнеешь. Мы идиоты.

— Зато вместе, — ухмыльнулся Макс и впервые поцеловал её не как сосед по песочнице, а как мужчина.

Дальше был университет, биологический факультет, общие конспекты и бессонные ночи в лабораториях. Они мечтали о собственной клинике, в которой он будет генетиком, а она — врачом. Снимали крошечную квартиру, где на кухне нельзя было развернуться, зато из окна виднелся кусочек неба. Максим прибивал полку, Алиса красила стены в персиковый. Они собрались пожениться следующим летом. «Свидетелем будет дворник Петрович, — шутил Макс. — Он единственный, кто знает нас с детства и не проболтается маме».

Судьба выбрала другой сценарий. Осенью, в дождливый вечер, Макс ехал на велосипеде в аптеку за витаминами для Алисы. Она целыми днями пропадала в больнице, и он решил её побаловать. Молодой водитель на скользкой дороге не затормозил. Макса перекинуло через капот, он ударился виском об асфальт. Дальше была тьма.

Алиса дежурила в приёмном отделении. Когда привезли парня без сознания, она машинально пошла заполнять карту и замерла. Рука на носилках свисала неестественно, но её это не остановило. Она увидела шрам на запястье — знакомый белый рубец с тех пор, как в детстве Макс, лазая за футбольным мячом, упал на битое стекло.