Влюбленные на дрожжах
Сны при температуре 39
Кристина Раскошная

© Кристина Раскошная, 2026

ISBN 978-5-0071-3587-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

При 36,6 это была бы просто история о том, как двое обнялись и не смогли отлипнуть. Милая, тёплая, немного смешная.

Но температура была 39. А при 39 градусах дрожжи чувствуют себя прекрасно — это их рабочая температура.

Так начался кулинарный апокалипсис. Сначала — липкая, вязкая любовь, от которой невозможно оторваться. Потом — побег из кастрюли, погоня за котом, падение с противня. Потом — Великое Тестошное Восстание, захват пекарни, сметанный заговор, яичный синдикат и блин-предатель по имени Блин Иванович.

Это сон в восьми сериях. Это история о любви, которая поднимается, как тесто, и отказывается остывать. Это то, что снится, когда болеешь, — и оказывается смешнее, чем должно быть.

Читайте, если:

— у вас когда-нибудь была температура 39;

— вы когда-нибудь чувствовали себя липкой кашей;

— вы любите блины, но не доверяете им.

Всё, что поднимается, должно остыть. Но не исчезнуть.

Глава 1. Масляная каша

Мне снился сон. Я была влюблена. Так, что мы обнялись — и не могли отлипнуть. Как два куска мягкого масла, которые забыли на солнце. Сначала просто липли. Потом потекли. Потом смешались в одну липкую, вязкую массу. Как тесто, которое кто-то нечаянно оставил в тепле.

И тут солнце пригрело. И нас начало распирать. Я чувствовала, как поднимаюсь, как опара. Как пирог, который убежал из духовки. Я пыталась отлепиться — а он приклеился. Он пытался — а я уже прилипла к его локтю. Всё чавкало, тянулось, липло.

Я проснулась с мыслью: «Ой, всё. Я не влюблённая. Я — опара».

И почему-то мне стало очень смешно.

Глава 2. Побег из кастрюли

Мы выползли из кастрюли. Медленно, пузырясь, как дрожжевое недоразумение. Пол стал скользким, как будто кто-то разлил оливковое масло. Мы пытались ползти, но вместо этого растекались, как зефир в микроволновке.

Из-за угла вышел кот. Он посмотрел на нас. Прищурился. И сделал то, что делает любой кот при виде теста — попытался раздавить лапой. Я взвизгнула. Но это прозвучало как «пшшшш» — воздух выходил из пузырей. Кот прилип. Теперь он орал, тряс лапой, а мы болтались на ней, как два липких паразита.

Прибежала мама. Увидела: кот в тесте, тесто на люстре, тесто на шторах. И два влюблённых куска теста, которые пытаются обняться, но прилипли к разным предметам. Она взяла ложку и начала нас разлеплять. Но мы же дрожжевые! Мы только сильнее поднялись. Заполнили половину кухни. Ещё немного — и залепили бы окно.

И тут солнце зашло. Мы начали остывать. Липкость превратилась в корочку. Мы застыли в позе «два голубя, слипшихся в один пирог». Мама вздохнула, взяла нож и отрезала от нас по кусочку. Попробовала. И сказала:

— Слушай, а неплохое тесто. С корицей бы.

А мы лежим, застывшие, и понимаем: нас только что чуть не съели.

И всё из-за того, что мы слишком сильно обнялись.

Глава 3. Духовка, или Румяная любовь

Мама сказала: «Не пропадать же добру», — и запихнула остатки на противень. Мы лежим, прилипшие друг к другу, как две последние пельмешки на дне кастрюли. И тут слышим: дзынь! — духовка разогрелась.

Я шепчу:

— Мы не должны там оказаться. Мы — любовь, а не выпечка.

Он отвечает:

— Слушай, если нас посадят в духовку, я хотя бы подрумянюсь. Может, это и есть взросление?

Дверца открылась. Нас поставили внутрь. Жара. Ад. Турция в августе, но без бассейна и с риском стать пирожком. Я чувствую, как моя левая сторона начинает подниматься. Опять! Дрожжи, которые решили, что они главные в наших отношениях.