Человек в стакане
Екатерина Сиренко

© Екатерина Сиренко, 2026

ISBN 978-5-0071-3869-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Есть место, где люди не рождаются. Они падают с неба.

Представьте: над землёй висит грозовая туча. Вдруг из неё выпадает человечек. Но падает он не на землю, а прямо в стакан. Да-да, в обычный прозрачный стакан — высокий, стеклянный.

Ему, конечно, больно. И тесно. Человечек щупает стенки руками, стучит по ним ногами, смотрит наверх, насколько они высокие. А стакан высокий. До края никак не достать.

Человечек удивляется. Что это за место такое? Что за стакан?

Он смотрит по сторонам и видит других человечков. Они тоже в стаканах. Некоторые, как и он, только упали и осматриваются, удивляются. Другие — те, что упали раньше, — перевернули свои стаканы и вовсю бегают, чем-то заняты, живут своей жизнью. Приспособились.

Человечек подумал: «Что ж, раз все тут в стаканах — значит, так надо. Так положено».

Он упёрся ногами в дно, раскачал стакан — и тот с глухим стуком опрокинулся, накрыв его, как стеклянный купол, и мягко притянулся к земле. Человечек сделал шаг — и стакан легко скользнул за ним. Стакан пропускал свет и воздух, но ограничивал движение и заглушал звуки.

Человечек пошёл в город. Идти в стакане было странно и неудобно. Но он видел, что у других получается довольно ловко.

Вдруг небо нахмурилось ещё сильнее. Пошёл дождь. Человечек огляделся — что будут делать другие? Ведь он тут новенький. Но никто даже не обратил внимания. Крупные капли падали на дно стакана, которое теперь стало надёжной крышей. И тогда человечек подумал, что, может быть, в этом стакане есть какой-то смысл и польза.

В городе было многолюдно. Человечки в стаканах бегали по своим делам, торопились, иногда сталкивались. И тогда поднимался оглушительный звон: дзынь-дзынь-дзынь.

Человечки злились, махали руками и выкрикивали ругательства, но сквозь толстое стекло долетал лишь глухой искажённый гул.

— Куда прёшь?! — кричал один.

Другой слышал: «…кофе пьёшь?!» — и застывал в замешательстве. До третьего долетало: «…кудрявая вошь!» — и он тут же сжимал кулаки от обиды.

Они не слышали настоящих слов — каждый подставлял вместо них то, чего боялся или ожидал больше всего.

Хотя они почти и не слышали друг друга, это не мешало им грозить кулаками и стучать по стенкам своего стакана. Некоторые даже разбегались и врезались друг в друга ещё сильнее, желая проучить обидчика. Но стаканы от этого не разбивались, а казалось, становились только прочнее.

Как же они общались между собой в этом городе?

Так и общались — между двух стёкол. Если разговор был важным, собеседники прислушивались, пытаясь по обрывкам фраз понять, что говорит другой. Почти как в «сломанном телефоне». Потом додумывали, достраивали фразу. Радовались или огорчались — в зависимости от того, что сами себе надумали. Но что поделать. Они просто не слышали друг друга.