Алекс Родионов
Упавшая слеза

Глава

Слава Морозов был тем самым человеком, вокруг которого вращалась гравитация нашего отдела. Умница, закончивший университет по специальности «прикладная математика», он распределился на наше закрытое военное предприятие и освоил сложнейшие алгоритмы быстрее, чем мы успели выпить чай за знакомство. Но математика была лишь инструментом. Истинным его талантом было умение быть центром. Он объединял нас — циников, уставших инженеров и молодых амбициозных программистов — своей прямотой и какой-то детской, звенящей любовью к истине.

В тот осенний вторник, когда за окном монтажного цеха монотонно стучал дождь, Слава вдруг отложил логарифмическую линейку.

— Мужики, — сказал он, глядя на свои чертежи так, словно видел в них ошибку мироздания. — А что такое старость? И как с ней бороться?

Мы оторвались от осциллографов. Вопрос повис в воздухе, пахнущем канифолью и озоном.

— Для примера, — Слава ткнул карандашом в мою сторону. — Владимир — старый. Поскольку старше нас на восемь лет. А мы — молодые. И будем таковыми всегда.

Коллектив, наивный и дружный, загудел, поддерживая его. Это была их игра, их юношеский бунт против тирании календаря.

— Ты, Владимир, не обижайся, — пробасил со своего места бригадир Коля, — но мы так думаем. У тебя уже песок сыплется, а у нас вся жизнь впереди.

Они не представляли, что я им скажу. Я отложил паяльник, снял защитные очки и посмотрел на них. На эти ясные, чистые лица, для которых восемь лет разницы казались геологической эпохой.

— Друзья, — начал я, и мой голос прозвучал тише, чем шум дождя. — Кто-нибудь из вас может определить длину времени? Не отмерить его часами, а почувствовать внутри, если тебе сто лет. Уверяю вас, вы не правы.