Павел Январский
Неверный

Неверный.

Семена обмана сладкого яд в себе несут

***

В одно время страна была большая. Всего было с избытком: лесов – более, чем соседей–княжеств, угля да железа – на века хватало, воды да живности – на зависть недругам! Не страна, а рай земной! Как ее немцы назвали – страна всего и вся.

И люди в ней жили больно умные – книги читали помногу, детей в школы да семинарии водили, беседы мудрые друг с другом вели. Царство свое любили, развивали, града строили. Когда надо было – в дружины свои шли, защищались от злодеев иноземных.

В том царстве жил и Михил, гонец царский. По прошествии нескольких лет поднялся тот по ступеням дела своего, от барского слуги до столь высокого назначения. Доверяли ему дела важные – письма княжествам соседним отправлять, доставлять ответы их. Бывало, Михил и подарки царские доставлял кому надо, слуг своих собирал, дабы дары ответные довозить до дому. Вообщем на месте тот не сидел, коню своему отдыха мало давал, работой загружал его, копытника бедного.

Раз вызвал царь великий гонца своего к себе, да приказ ему дал:

– Вот те поручение важности государственной! Лети ты мигом за моря просторные, за леса темные, довези-ка ты гостинцы, что в порту уже стоят, другу моему далекому. Времени ценного не теряй, завтра же выезжай. Корму да воды питьевой дам тебе с собой, кораблями обеспечен будешь. Ступай!

Сей указ принят был как в день обычный. Ничего беды не предвещало. На день последующий поднялся на судно свое Михил и помчался в горизонт.

Да будет же интересно, что же в приключениях морских твориться будет, да только не за сим летописец сию историю излагает. Трагедия времени того о другом будет.

Прошли годы, пред тем, как Михил домой воротился. Измотался он там, приключения себе на главу нашел, но вернуться сумел. Да только дом свой тот не узнал.

Улицы, что до отъезда даже ночью пустыми не были, теперь обезображенными стали, заросшими сорняком да лопухом. Дома, прежде красотой своей хвастающиеся, теперь свое время последнее доживали, гнили себе. На перепутьях градских теперь же стояли памятники златые, старцу какому–то посвященные. А в отличие от домов, попавших под времени силу дворец царский остался чудом целым и невредимым. Туда и направился Михил.

Вошедши в зал тронный увидал гонец того старца, что на памятниках видал. То был человек невысоким, худощавым, темным и, быть может, усталым. Казалось, ежели ветер какой проникнет в покои царские, сдует старика прочь.

Сам старче на троне восседал, а как увидел гостя нежданного, речь свою повел: