Алиса Ветрова
Гипотеза взаимного притяжения

Глава 1

Пролог

Существует ровно ноль научных причин, по которым Илья Владимирович Строгов — двухметровый доктор химических наук, обладатель индекса Хирша размером с Эверест и главного звания «Кошмар химфака МГУ» — должен был меня целовать.

Тем более так.

Его пальцы, все еще пахнущие ментолом и какими-то лабораторными реагентами, мягко, но до умопомрачения уверенно переплелись с моими волосами на затылке. Он слегка наклонил мою голову, заставляя встретиться с ним взглядом сквозь стекла его дурацких очков в тонкой оправе. В его обычно холодных, как жидкий азот, глазах сейчас бушевала реакция такой мощности, какую не способна описать ни одна квантовая теория.

— Строгов... — выдохнула я прямо ему в губы, чувствуя, как мои колени превращаются в нестабильные изотопы и отказываются держать тело. — Нас... нас же увидят. Мы в коридоре кафедры.

— Плевать, — его голос прозвучал так глухо и низко, что у меня по позвоночнику пробежал электрический разряд. — Пусть смотрят. Эксперимент зашел слишком далеко, Таня.

И прежде чем мой перегруженный мозг успел сосчитать количество нарушений техники безопасности в этой ситуации, он снова прижался своими губами к моим. Жестко, отчаянно, так, словно от этого поцелуя зависело выживание всей российской науки.

Я зажмурилась, судорожно вцепившись пальцами в лацканы его безупречного пиджака, и подумала, что моя академическая карьера официально окончена. Потому что я, Татьяна Покровская, аспирантка первого года обучения, совершила самую страшную ошибку в жизни.

Я влюбилась в своего фиктивного парня.

Но чтобы понять, как я оказалась прижатой к стене возле лаборатории спектрального анализа в объятиях самого опасного мужчины университета, нам нужно отмотать время на три месяца назад. К тому самому дню, когда мне срочно понадобилось соврать лучшей подруге…

Глава 1

Если бы за уровень стресса в аспирантуре химфака МГУ давали Нобелевскую премию, я бы уже стояла на сцене в Стокгольме, поправляя воротник своей растянутой толстовки с логотипом периодической таблицы. Причем получала бы я ее в номинации «За выдающиеся достижения в области саморазрушения».

Моя жизнь последние несколько месяцев напоминала затяжной прыжок без парашюта, где в роли твердой земли выступал скорый визит моей лучшей подруги Ани. Аня была гением логистики, организатором от бога и человеком, который искренне считал, что в двадцать три года у девушки должно быть хоть что-то, кроме синяков под глазами, дефицита витамина D и недописанного отчета по гранту Российского научного фонда. Например, личная жизнь.

— Покровская, ты просто невыносима, — Аня ворвалась в мою лабораторию, как степной вихрь, на ходу сдергивая массивный пуховик. От нее пахло морозным московским воздухом и дорогим кофе из кофейни на проспекте Вернадского. — Я улетаю на стажировку в Новосибирск через два дня. На полгода, Таня! В Сибирь! И я не двинусь с места, пока не удостоверюсь, что ты не помрешь здесь в полном одиночестве, питаясь исключительно сублимированной лапшой «Красная цена» и засохшим печеньем из буфета. Где он?

Я судорожно сжала в руке автоматический дозатор «Ленпипет», едва не долив лишние три микролитра буферного раствора в пластиковую пробирку-эппендорф. Мой пульс сделал резкий скачок вверх, стремясь к показателям критического давления в автоклаве.

— Кто «он»? — попыталась я включить дурочку. Получилось плохо. Синдром самозванца, который перманентно жил в моей голове на правах нелегального арендатора, ехидно похлопал в ладоши и подсказал, что моя актерская игра находится на уровне амебы.

— Твой парень, Таня! Тот самый «замечательный, перспективный молодой человек из соседней лаборатории физической химии», о котором ты вдохновенно пела мне в мессенджерах последние две недели! — Аня уперла руки в бока, сурово сдвинув брови. — Ты клятвенно обещала меня с ним познакомить перед моим отъездом. Чтобы я знала, в чьи надежные руки передаю твою социально неадаптированную персону. И сегодня — твой последний шанс. Я жду у входа на кафедру через десять минут. Если ты его не приведешь, я аннулирую свои билеты, останусь в Москве и насильно выдам тебя замуж за сына маминой подруги. А он, напоминаю, стоматолог-ортопед с тремя кредитами, мамой-прокурором и коллекцией пивных крышек со всего мира. Тебе напомнить, как он смотрит на людей?

— Он... он задерживается на конгрессе! — соврала я, чувствуя, как щеки мгновенно заливает густая, предательская краска стыда. — У него... экстренный симпозиум по квантовой химии. Очень важный. Онлайн-включение с Сириусом. Они там... расщепляют что-то очень секретное.