Илья Лейн
Роман без тупика. ChatGPT помогает довести историю до финала

Обещание, которое звучит слишком смело

Инструменты искусственного интеллекта способны помочь автору писать прозу быстрее и одновременно глубже. Это не обещание автоматической книги и не приглашение передать машине право голоса. Речь о другом: часть тумана, который обычно окружает замысел, можно рассеять раньше, чем он превратится в месяцы пробуксовки.

Я пришла к этому выводу не из любопытства к новой технологии. К ней меня привела усталость. К концу 2023 года я больше десяти лет писала художественные и документальные книги, выпустила тринадцать из них под несколькими именами и все равно регулярно чувствовала себя человеком, который каждый раз заново учится держать ручку. На жестком диске лежали папки с начатыми романами, не пережившими вторую четверть. Некоторые тексты были брошены после десяти тысяч слов, другие - после сорока. У нескольких существовали три разных середины и ни одного финала.

Особенно упрямой оказалась рукопись, которую я рабоче назвала «Дом под черной водой». В ней были место, атмосфера и героиня, но не было надежной причинно-следственной цепи. Я меняла убийцу, переносила ключевое открытие из девятой главы в пятую, удаляла романтическую линию и возвращала ее через неделю. Чем больше я работала, тем менее ясной становилась книга. В какой-то момент я обнаружила, что провела вечер, переставляя одни и те же карточки сцен, и не написала ни одного нового абзаца.

Тогда я впервые всерьез попробовала ChatGPT. Первый опыт был разочаровывающим. Я попросила помочь с сюжетом и получила гладкие, предсказуемые идеи, которые могли относиться к сотне других романов. Ответ казался уверенным, но не видел именно моей истории. Я закрыла вкладку с мыслью, что шумиха вокруг искусственного интеллекта сильно преувеличена.

Через несколько дней я вернулась. На этот раз описала героиню, ее ошибочное убеждение, тайну дома, желаемый финал и то, чего в книге быть не должно. Вместо просьбы «придумай сюжет» я попросила найти три разрыва в мотивации и предложить по два способа их устранить. Результат не был готовой литературой, но впервые за месяцы я увидела, где именно рукопись теряет давление. Это стало началом четырех месяцев почти навязчивого обучения: я смотрела разборы, меняла формулировки запросов, сравнивала ответы и возвращала в диалог отредактированные мной сцены.

Постепенно инструмент перестал казаться автоматом для случайных идей. Он стал рабочим столом, на котором можно разложить сложную задачу на части: отдельно проверить цель героя, отдельно проследить причинность, отдельно поискать варианты кульминации, отдельно услышать сцену в трех разных тональностях. Я закончила проекты, которые годами существовали только в заметках, и стала гораздо точнее понимать, почему одни сцены работают, а другие разваливаются.

ГЛАВНАЯ МЫСЛЬ

ИИ не заменяет творческий выбор. Он сокращает расстояние между смутной догадкой и решением, которое автор может проверить, принять или отвергнуть.

Быстрее - не значит поверхностнее

Разговор об ИИ почти всегда начинается со скорости. Действительно, он умеет за минуты предложить список конфликтов, черновой план или несколько версий диалога. Но экономия времени - лишь самый заметный слой. Для меня важнее оказалось то, что скорость освободила место для глубины.

Раньше я могла отказаться от дополнительной линии персонажа не потому, что она была плохой, а потому, что у меня не оставалось сил просчитать ее последствия. Я могла довольствоваться первым объяснением поступка антагониста, потому что создание еще пяти вариантов казалось роскошью. Теперь я быстро собираю поле возможностей, отбрасываю очевидное, соединяю несовместимое и трачу основное внимание не на производство сырья, а на выбор.

Это важное различие. Модель способна произвести много текста, но количество само по себе не улучшает книгу. Улучшение начинается в тот момент, когда автор использует варианты для более строгих решений. Один ответ можно принять, второй отвергнуть, из третьего взять только принцип, а четвертый превратить в вопрос к самому себе. Темп увеличивается не потому, что машина «пишет вместо», а потому, что творческий цикл становится короче: гипотеза - проверка - уточнение - новая гипотеза.

Я стала чаще спрашивать не «что должно случиться дальше?», а «какое обещание дала читателю эта сцена и где я его нарушаю?», не «сделай злодея сложнее», а «какую разумную ценность защищает антагонист и какую цену он готов заставить платить других?». Вопросы изменили не только ответы модели. Они изменили то, как я читаю собственный текст.

Человек не исчезает из процесса

Самое устойчивое возражение против таких инструментов звучит так: если автор обращается к машине, из текста уходит человеческое. Я понимаю этот страх. Художественная проза ценна не безошибочностью, а выбором - тем, что конкретный человек замечает, чего стыдится, над чем смеется и какую правду готов защищать.

Но именно поэтому я не воспринимаю ChatGPT как автора. У него нет моей биографии, моей ответственности перед читателем и моего права решить, что останется на странице. Он может быть быстрым собеседником, терпеливым партнером по мозговому штурму, придирчивым редактором или актером на репетиции. Он может предложить десять дверей. Через какую войти - решаю я.

В удачные дни работа напоминает разговор с соавтором, которому не нужно спать и который не обижается, когда я отвергаю девять вариантов подряд. В неудачные - беседу с очень начитанным стажером: он говорит уверенно, повторяет очевидное и иногда придумывает подробности. В обоих случаях ответственность остается у меня. Я проверяю факты, слежу за логикой, сохраняю голос и удаляю все, что не принадлежит книге.

Технология не снимает творческих решений. Она делает их видимее. Когда перед вами один вариант, легко принять его за неизбежный. Когда вариантов восемь, приходится формулировать критерии: что соответствует теме, что раскрывает героя, что нарушает тон, что уже встречалось в сотнях историй. Такой выбор и есть работа автора.

«Модель может предложить десять дверей. Через какую войти - решаю я.»