Как в школе порядок наводили

1. ЧТОБЫ ВСЕ БЫЛИ КАК ПОЛОЖЕНО

В школе № 17 всё в общем шло как положено. Дети учились, учителя учили, родители время от времени задавали вопросы, администрация принимала меры. Особых оснований считать образовательный процесс неорганизованным не было, пока однажды директор Марина Сергеевна не заметила в коридоре восьмиклассника в серой толстовке. Восьмиклассник шёл на географию, держал под мышкой атлас и ничем не мешал окружающим. Это позволяло рассмотреть его толстовку особенно внимательно.

На совещании выяснилось, что толстовка была не единичным явлением. Кто-то приходил в джинсах, кто-то в кроссовках, а некоторые старшеклассники вообще выглядели так, будто между школой, магазином и прогулкой не проводят достаточного внешнего различия. Марина Сергеевна сказала, что школе не хватает дисциплины. Не знаний, не учителей и не кабинетов — именно дисциплины. С кабинетами были отдельные затруднения, но их нельзя было устранить распоряжением о внешнем виде.

— Школа есть школа. Дети должны понимать, где находятся.

Ирина Павловна, заместитель директора, открыла тетрадь и записала: «Усилить понимание». Учитель географии заметил, что восьмиклассник, вероятно, всё-таки понимал, куда шёл, поскольку пришёл с атласом. Марина Сергеевна объяснила, что понимание бывает внутренним и внешним. Внутреннее понимание школа уже проверяла на уроках. Теперь следовало наладить внешнее.

На следующий день родителям сообщили, что учащиеся обязаны приходить строго в школьной форме. Брюки должны быть брюками, рубашки — рубашками, юбки — юбками, а всё остальное не должно создавать впечатления, будто ребёнок пришёл куда-нибудь ещё. Для наглядности к сообщению приложили фотографию аккуратно одетых школьников. На фотографии дети улыбались; об улыбке в требованиях ничего не говорилось, и родители решили пока её не обсуждать.

Обсудили свитера, кроссовки и холодные кабинеты. Одна мать спросила, можно ли оставить тёплую кофту, если под ней надета рубашка. Ирина Павловна ответила, что рубашка, которой не видно, не позволяет оценить выполнение требования. Тогда спросили, можно ли расстегнуть кофту. При расстёгнутой кофте образ терял строгость. Когда разговор дошёл до температуры, родителям объяснили, что речь идёт не просто об одежде, а о воспитании. После этого спорить стало значительно труднее: выходило, что тёплая кофта предлагается вместо воспитания.

Для первых двух дней установили переходный период. В этот период детям ещё разрешалось исправить внешний вид, не прерывая занятий. На третий день внешний вид должен был уже быть исправлен. Учителя получили указание проверять форму у входа и сообщать о нарушениях классным руководителям. Классные руководители должны были сообщать родителям. Родителям предстояло сообщать детям то, что дети утром уже услышали от учителей. Порядок сразу приобрёл необходимую последовательность.

Марина Сергеевна прошла по коридорам после первого звонка. Светлые рубашки действительно встречались чаще. Возле кабинета математики несколько учеников ждали, пока классный руководитель закончит звонить их родителям; в кабинет их ещё не пустили. Из-за двери слышалось объяснение новой темы. Директор остановилась и спросила, почему дети не на уроке.

— Разбираемся с формой, — ответила Ирина Павловна.

Марина Сергеевна кивнула. Прежде разобраться с формой было невозможно, потому что никакого порядка разбора не существовало. Теперь он появился, и первые результаты стояли прямо перед кабинетом.

2. ПРАВИЛА НУЖНЫ ТЕМ, КОМУ ОНИ НУЖНЫ

Первое затруднение возникло через три дня. Одиннадцатиклассница Лиза пришла в чёрной толстовке и широких брюках. Дежурный учитель уже хотел отправить её переодеваться, но вовремя вспомнил, что Лиза круглая отличница, победительница олимпиад и через неделю должна представлять школу на городской конференции. На конференцию её записала сама Марина Сергеевна. Было бы неудобно сообщать директору, что школьная форма помешала школе продемонстрировать образовательные достижения.