Николай Бычков
Письмо, которое приходит раньше, чем его написали

Глава

Письмо, которое приходит раньше, чем его написали.

Глава I: Посылка из завтрашнего дня

Переводчик старинных рукописей Кирилл Назаров считал, что буквы — это самые надёжные надгробия для мыслей. В его тихой квартире на верхнем этаже старого сталинского дома, где окна выходили на глухой, засаженный вековыми тополями двор, пахло крепким чаем и сухой бумагой. Кирилл ценил линейность жизни. Для него время было прямой дорогой: вчера оставалось позади, сегодня происходило на столе, а завтра… завтра было туманным и безопасным, пока до него не доживёшь.

Всё изменилось в сырую, промозглую пятницу, тринадцатого ноября.

Кирилл спустился к почтовым ящикам в подъезде. Среди рекламных листовок и счетов за квартиру лежал узкий, длинный конверт из плотной, шершавой бумаги. На нём не было ни марки, ни штемпеля, ни обратного адреса. Лишь его имя, выведенное размашистым, угловатым почерком. Почерком, который Кирилл узнал бы из тысяч.

Это был его собственный почерк.

Мужчина поднялся в квартиру, прошёл в кабинет и аккуратно вскрыл плотную бумагу ножом для писем. Внутри лежал один лист. Текст был написан чернильной ручкой — Кирилл пользовался только такими, заправляя их густыми фиолетовыми чернилами. Но линии были неровными, рваными, словно перо скользило по бумаге в руках человека, бьющегося в лихорадке.

«Кирилл, если ты читаешь это, значит, капкан закрылся. Умоляю тебя, не повторяй мою ошибку. Когда раздастся стук, не открывай дверь. Не смотри в окно. Не оборачивайся. Просто хватай пальто и уходи через чёрный ход. Беги из города. Они уже здесь».

Кирилл усмехнулся, решив, что это чья-то глупая, изощрённая шутка. Но его взгляд скользнул в правый верхний угол листа, туда, где он всегда привычно ставил дату перед началом работы. Там аккуратными цифрами было выведено: «14 ноября, 23:45».

Он перевёл взгляд на настенные часы. На дворе стояло тринадцатое ноября, три часа дня. Письмо было датировано завтрашним вечером. Оно пришло раньше, чем его физически могли написать.

Глава II: Неуничтожимый факт

Липкий, противоестественный страх заструился по его позвоночнику. Это не походило на розыгрыш — фиолетовые чернила на бумаге ещё сохранили едва уловимый, специфический запах миндаля, который отличал его любимую марку чернил. Кирилл подошёл к письменному столу, достал зажигалку и поднёс огонёк к углу шершавого листа.

Бумага неохотно, но занялась. Огонь жадно сожрал предупреждения, превращая фиолетовые буквы в серый, невесомый пепел. Кирилл высыпал остатки в хрустальную пепельницу, вздохнул с облегчением и пошёл на кухню, чтобы налить воды. Ему нужно было смыть этот морок.

Когда он вернулся в кабинет спустя две минуты, его сердце пропустило удар, а ладони мгновенно стали мокрыми.

Конверт лежал в самом центре его письменного стола. Абсолютно целый. Без единого следа копоти. Кирилл трясущимися руками вытащил лист. Текст остался прежним, но в самом низу, прямо под словом «Беги», появилась новая, свежая строчка. Фиолетовые чернила на ней ещё тускло поблёскивали, не успев высохнуть.

«Ты уже прочитал. Ты попытался меня сжечь. Но факт нельзя уничтожить. Теперь это случилось. Механизм запущен».

Кирилл отшатнулся, шумно хватая ртом воздух. Ловушка причинности захлопнулась. Книга времени была написана заранее, и попытка вырвать из неё страницу лишь доказывала, что эта страница должна быть там. Письмо не предсказывало будущее — оно фиксировало его как непоколебимый, железобетонный факт, превращая Кирилла в безвольного пассажира поезда, несущегося к катастрофе.