Николай Бычков
Дверь, которая открывается только изнутри

Глава

Дверь, которая открывается только изнутри

Глава I: Лишний проём

Инженер-строитель и дефектоскопист железобетонных конструкций Аркадий Токарев точно знал: у каждого пространства есть паспортная прочность. Десять лет он занимался тем, что искал скрытые пустоты, трещины и деформации в стенах старых петербургских зданий. Он верил, что геометрию нельзя обмануть: если несущая перегородка имеет толщину сорок сантиметров, внутри неё не может существовать ничего, кроме кирпича и вековой извести.

Аномалия проступила в сырую, пропитанную запахом краски пятницу.

Аркадий зашёл на кухню своей квартиры в тихом переулке Петроградской стороны и замер. В глухом простенке между кухонным гарнитуром и коридором, там, где всегда висел старый чертёж адмиралтейских верфей, появилась дверь.

Она выглядела пугающе осязаемой. Тяжёлый массив из мёртвого, почерневшего дуба, покрытое тонкой сеткой трещин, напоминающих капилляры на лице покойника. Ни наводнения, ни ремонты не могли оставить этот след — дверь казалась древней, как сам фундамент дома. Аркадий подошёл и со всей силы толкнул её ладонью от себя, пытаясь открыть в сторону коридора. Дерево даже не дрогнуло. Оно сидело в стене мёртвой хваткой, словно дуб врос корнями в железобетон.

Тогда Токарев, повинуясь странному импульсу, ухватился за старинную латунную ручку, выполненную в виде трёх переплетённых змей, и потянул её на себя.

Дверь поддалась мгновенно, без единого звука. Из открывшегося узкого проёма в лицо инженеру ударил плотный сквозняк. Воздух кухни мгновенно наполнился резким, неестественным ароматом — запахом глубокого сырого леса, прелой листвы и гниющих болотных водорослей. А где-то в немыслимой глубине этой темноты протяжно и тоскливо вскрикнула ночная птица.

Глава II: Хронологическое смещение

Надрыв беспомощности сковал его разум, но лихорадочное инженерное curiosity оказалось сильнее животного страха. Аркадий сделал шаг вперёд, переступая через массивный дубовый порог, и закрыл за собой дверь. Латунный замок за его спиной защёлкнулся с сухим, костяным хрустом.

Он ожидал увидеть лестничную клетку или глухой подвал. Но он оказался в своей собственной кухне.

Аркадий огляделся, и у него перехватило дыхание. Это было его пространство, но неуловимо, сурово изменённое. Стены были оклеены старыми, ещё не содранными зелёными обоями в мелкий цветочек. На подоконнике вместо его дефектоскопов чахли горшки с геранью. На столе стояла та самая керамическая чашка с трещиной на боку, из которой поднимался едва заметный пар сладковатого ромашкового чая. На календаре, висевшем у двери, чёрной типографской краской было выведено: «15 июля 2016 года».

Токарев сделал три шага к большому напольному зеркалу в прихожей. Из глубин помутневшей амальгамы на него смотрел он сам.

Но этот Артур был на десять лет моложе. Без единого волоска седины, с гладкой кожей и яркими, горящими зрачками. Однако взгляд у этого двойника из прошлого был абсолютно пустым, мёртвым и ожидающим. Он стоял неподвижно, уставившись прямо в затылок пришедшему из будущего инженеру, словно живой мясной сейф, который точно знал дату своего финального взлома.

Паника взорвалась в груди Аркадия. Он рванулся назад к дубовой двери, чтобы вернуться в своё безопасное «сейчас». Но двери больше не было. На её месте высилась монолитная кирпичная стена, покрытая ровным слоем вековой извести. Лишь в самом центре побелки проступало огромное, сальное тёмное пятно, напоминающее угольный силуэт человека, который безуспешно пытался выйти наружу.