И. Гал
Герои нашего времени

Паровоз, окутанный клубами дыма, с гудением ворвался на перрон Северного вокзала. Толпа встречающих, как набегающая волна, хлынула к неостановившемуся ещё составу.

Арсений Викеньтьевич Лишневский, молодой человек лет двадцати трех, с трудом прорвался через плотную толпу людей, что, аки немцы, вставшие знаменитой "свиньей", не намерены были пропускать кого бы то ни было, пока не выйдет "сыночка Алешенька" или "свет мой Иван Прокофьевич".

Одернув задравшийся сюртук, Арсений Викеньтьевич подхватил потертый свой саквояж, и заспешил прочь от поезда. Приехал господин Лишневский в город М-ск не просто так. Его целью было не просто жить, но обязательно покорить, обуздать дикий(по крайней мере, так сказывали в провинции) нрав столицы. Ради этого он был готов трудиться с утра до ночи, терпеть лишения и всяческие притеснения, которые, по его святому убеждению, обязательно хотели применить к нему коренные жители М-ска.

Вырвавшись из душного, напоянного запахами машинного масла, дыма и дешевых одеколонов, здания вокзала, Арсений оглядел площадь. Она напоминала лесную поляну, по которой, подчиняясь собственному, недоступному наблюдателю, маршруту и ритму, передвигались люди-муравьи. Кто-то шел к зданию вокзала, кто-то от него, нанимались экипажи, терялся и находился багаж, терялись и находились дети, терялись и находились в ближайшей пивнушке мужья... всё жило, руководимое невидимым постановщиком.

Внезапно, внимание Арсения Викеньтьевича было привлечено группой людей, собравшихся вокруг, как решил молодой человек, уличного музыканта или фокусника. Уличных артистов Арсений любил, и нащупав в кармане мелкую монетку, двинулся к толпе.

***

- Вот посмотрите, - вещал толпе полноватый мужчина в полосатом костюме, державший в руке стакан воды. Арсений, разочаровавшийся тем, что уличный артист оказался не артистом вовсе, а каким-то полосатиком, хотел было уйти, но остался, зачарованный происходящим, - я пролил на себя воду, - при этих словах мужчина действительно опрокинул на себя стакан, - но разве это моя проблема? Нет! Это проблема моего сюртука! Если я, предположим, оконфужусь, разве это моя проблема? Нет! Это проблема моих штанов и людей вокруг, понимаете?

- Так у вас же штаны-то всё равно обмочены будут! - выкрикнул детский голосок из толпы.

- Провинциалы-с, - неодобрительно цыкнул франтовато одетый господин в пенсне, стоявший рядом с Арсением.

- Вы должны себя поставить как господа из высшего общества, а их такие мелочи как мокрая рубашка или обмоченные штаны, не волнуют! - парировал лектор.

- Разве им что-нибудь объяснишь? - продолжал шепотом мужчина рядом. - Это же самое главное! Вести себя так, словно ничего не произошло! Гениальный человек! И самое главное - даёт такой необходимый в жизни каждого думающего человека материал абсолютно бесплатно! Поразительно!

- Да-а, наверное, - неуверенно протянул Арсений, косясь на господина с пенсне.

- Когда вы поднимаете стакан, рука должна идти по дуге... - бубнел и бубнел лектор в полосатом костюме.

Арсений недоумевал - а какая собственно разница, как двигать стакан во время питья? Неужели в М-ске тебя оценивают не только по талантам и трудолюбию, но и по питью? Но если судьи так строги, как они могут не заметить мокрых брюк?

Захваченный этими мыслями, Аресений вышел из толпы и побрел прочь по площади. Увидев газетчика, он встрепенулся. В родной Подкозельск новости всегда приходили с опозданием, иногда в месяц, а то и два задерживались они в пути. Его охватила неожиданная жажда информации, и он поспешил к уличному лотку.

Газетчик, усатый мужчина лет сорока, бодро скандировал заголовки статей из лежащего рядом "Извещения":

- Участник Отечественной войны постирал свою одежду и начал гнить! При виде депутата Думы куртизанка выбросилась в окно! Голодный гражданин Российской империи порвал рот турецким кебабом!

Разинув рот от этаких новостей, как зачарованный, Арсений полез в карман сюртука, и обнаружил, что в толпе, пока он внемал полосатому лектору, кто-то стащил у него кошелёк...

***

В здании сыскного отделения стояла гулкая тишина. Серые стены, местами почерневшие от влаги и табачного дыму, нагоняли сонливость и какую-то глубинную, неизбывную тоску.

Полицейский, одетый в зелёный мундир с красным воротничком, скучал за таким же серым, как стены, письменным столом. Иногда он бил по столу ладонью или пустым, мутного стекла стаканом, в тщетной попытке прихлопнуть разгулявшуюся муху. И каждый раз недоумевал - как так муха успевает улететь? Неужели какая-то муха умнее целого капитана столичного сыска? Она же даже ни разу не стояла в карауле!

- Добрый день...- робко поздоровался Арсений.

- Да кому как, - прогудел полицейский. Судя по виду его, работать он не очень хотел, и появлению Арсения Викеньтьевича был не рад. Он бы предпочел и дальше продолжать свою охоту на летучую дичь, а вовсе не брать бланк и не опрашивать пострадавшего.

- Ну те-с, что у вас случилось? - без особой охоты протянул мужчина.