Мария Каталымова
Клетка

Глава 1. Круговорот

Гарри жил в пентхаусе на верхнем этаже небоскрёба в центре Нью-Йорка. Каждый вечер он подходил к окну и смотрел, как садится солнце. Когда-то Гарри был большой звездой. Сейчас — просто уставший старик.

— Мэри, мой телефон. Мне звонил кто-нибудь?

— Нет, Гарри. Может, уже хватит ждать? Ты уже не молод, у тебя…

— Замолчи. Я не хочу этого слышать. Тем более от тебя.

Мэри замолчала и отвернулась к окну. Гарри взял стакан — пальцы тряслись. Он сжал их в кулак. Потом разжал. Сделал два глубоких вдоха. Потом взял бутылку дорогого виски и налил себе, не оборачиваясь на Мэри.

— Хорошо, — тихо сказала Мэри. — Я поняла. Я постараюсь найти что-то для тебя.

Она подошла к Гарри и положила руку ему на плечо. Гарри погладил её по руке. Почти как свою жену, которой у него никогда не было.

В пентхаусе было тихо. Не было слышно ни звука — ни музыки, ни телевизора. Только солнечный свет скользил по мебели, напоминавшей старинный антиквариат.

Гарри бросил взгляд на часы. Когда-то он привёз их из Швейцарии. Часы собрал для него частный мастер. Тогда часы были прихотью — желанием обладать чем-то исключительным. А сейчас он даже этот пентхаус не тянет. Соседи его ненавидят, но в Гарри ещё теплится надежда на возвращение в Голливуд. В мир большого кино.

— Мэри, мне нужно идти. У меня сегодня выступление в клубе. Ты придёшь?

— Нет. Мне нужно выполнить твою просьбу.

— Какую просьбу? — с недоумением произнёс Гарри.

— Ты сказал, что тебе нужна работа в кино.

Гарри ничего не ответил. Лишь кивнул и направился к выходу.

В коридоре было тихо — только шаги самого Гарри. Он нажал кнопку лифта и спустился вниз. Внизу сидела консьержка. Она внимательно следила, чтобы в здание не пробирались посторонние. Рядом стоял крепкий чернокожий парень — охранник. Гарри смотрел на них и чувствовал, что для них он чужак.

— Чего вы уставились? — бросил Гарри. — Я что, уже не могу выйти из собственной квартиры?

— Хорошего вам вечера, сэр, — опустив взгляд, произнёс охранник.

«Вот черти, — подумал про себя Гарри. — Раньше они встречали меня как подобает. А теперь, наверное, думают, как бы я поскорее свалил отсюда».

Он свернул за угол и увидел сияющую вывеску. На его лице промелькнула улыбка. «Вот я и дома», — подумал он.

Внутри его ждали фанаты. Не обнажённые девушки с пикантными формами, а старые сорокалетние мужики. У кого-то огромное пузо, у других проскальзывает седина. Но они были рады видеть Гарри. Того самого смешного парня из чёрных комедий про Дикий Запад. Героя женских мелодрам, под которые их жены соглашались на секс.

Он был для них своим — за это его и любили. Гарри чувствовал это. И каждый его шаг к сцене становился увереннее. Гарри одним прыжком вскочил на сцену. И начал.

— Представляете. Меня не хотят видеть в собственном небоскрёбе. Видимо, я стал для них недостаточно хорош. Или недостаточно богат. Думаю, в следующий раз, когда попытаюсь вернуться домой, они попросят предъявить кредитку. А когда достану — попросят другую. А когда поймут, что и эта не та — вызовут полицию. Мало ли, может, я самозванец. Просто похож на того парня, который когда-то тут жил. Ха! Богатые не любят бедных. Нет!

Из зала донёсся голос:

— Давай, жги, мужик!

— На днях встретил в лифте соседа. Рок-звезда, блядь. Живёт этажом выше, все дела. Смотрит на меня, потом на ключи в моей руке и говорит: «О, сантехник пришёл? У меня там унитаз забился, зайдите на минуту».

Я говорю: «Ты охренел? Я здесь живу. Двадцать лет».

А он мне: «Серьёзно? Никогда вас не видел. И вообще, о вас никто не слышал».

Вот так. Двадцать лет — и ты для них мусор, который пора выносить.

Ладно, задержался я с вами. Приходите в следующую субботу. А пока не пейте много пива. И оплатите билет. Я серьёзно. Иначе мне придётся спать не в своей кровати, а в этом чёртовом клубе.

Гарри стремительно спустился со сцены. За столиком его ждала Мэри.

— Я думал, ты не придёшь, — удивлённо сказал Гарри.

— Есть хорошие новости. Звонил Сэм. У него для тебя есть роль. Правда, небольшая — в массовке. В общем, решать тебе. Ты играешь пешехода. Реплик нет. Нужно просто сделать десять шагов. Но за них заплатят.

— Хорошо. Я согласен. Это лучше, чем просто сидеть у окна. Возможно, я сделаю эти десять шагов, а на одиннадцатый посмотрю в камеру. И меня запомнят.

Мэри улыбнулась. Она не сказала ему, что в этой сцене камера не снимает пешеходов крупным планом. Возможно, это к лучшему.