Алексей Горский
Четыре свидетеля

I. Пастух

Я не был пророком. Я не был праведником. Я был пастухом, и пахло от меня овцой и дымом. Я не ждал Мессию. Я ждал утра, потому что ночь была холодной, и одна овца захромала, и я боялся, что она не дотянет до рассвета.

Я сидел у костра и смотрел на звёзды. Их было слишком много. Они не двигались, как обычно, а как будто стояли и ждали. Я подумал, что устал. Я подумал, что мне мерещится.

А потом стало светло. Не как днём. Не как от огня. Свет шёл отовсюду и ниоткуда. И в этом свете был голос. Не один. Много. Они пели. Я не понимал слов. Я не понимал, что происходит. Я упал на землю и закрыл лицо руками, потому что мне было страшно. Страшно так, как не было никогда — ни от волков, ни от разбойников, ни от римлян. Это был не страх смерти. Это был страх, что я оказался слишком близко к чему-то, что больше меня. К чему-то, что нельзя увидеть и остаться прежним.

Потом свет стал тише. Голоса смолкли. И я услышал, как кто-то сказал: «Не бойтесь». Я поднял голову. Я не увидел никого. Но я понял, куда идти. Не знаю как. Просто понял.

Мы пошли в Вифлеем. Не все. Только я и ещё двое. Мы оставили овец. Мы не думали об овцах. Мы шли, и ноги сами несли нас. В городе было тихо. Люди спали. Мы нашли пещеру, где держат скот. Там был свет. Не факел. Другой. Мягкий. Тёплый.

Там была женщина. Молодая. Усталая. И ребёнок. Он лежал в яслях. Я смотрел на него и не мог понять, почему мне так спокойно. Я, который боялся всю жизнь. Я, который не верил никому. Я, который считал, что мир — это волки и холод, и ничего больше. Я стоял и смотрел на младенца, и во мне что-то таяло. Как лёд весной. Как страх, который отпускает.

Я не знал, кто Он. Я не знал, что будет дальше. Я не знал, что через тридцать лет Его убьют. Я просто стоял. И мне хотелось плакать. Не от горя. От чего-то другого. От того, что я впервые за долгое время почувствовал, что я не один.