Псалмы грешницы Вита Гост «Псалмы грешницы» — исповедь души, которая слишком долго стояла между алтарём и бездной. Здесь молятся не о прощении — здесь требуют ответа. Любовь становится грехом, страсть — формой поклонения, вера — полем битвы, а Бог — собеседником, которому всё труднее верить. В этих стихах святое оскверняется человеческими желаниями, а грешное порой оказывается единственным, что остаётся по-настоящему живым. Героиня этого сборника не просит назвать её невинной. Она знает цену своим желаниям, своим потерям и своим грехам. Она идёт сквозь любовь, одержимость, одиночество, боль и бунт, разрывая собственные молитвы на части и собирая из них новые — уже свои. Это книга о том, что происходит с человеком, когда он перестаёт бояться собственной тьмы. «Псалмы грешницы» — не молитвенник. Это исповедь перед небом, которое однажды перестало отвечать. Вита Гост Псалмы грешницы ПСАЛМЫ ГРЕШНИЦЫ Вита Гост падение каина я никогда не жаждал о прощении. ведь агнца я крылья искупал в крови, а свои вырезал под корень — и нет обратного пути. распял я брата в тот кровавый вечер. пока он со скалы летел, я жаждал видеть бездну и чувствовал, как утекает моя человечность. я вместо агнца в тот вечер брата ко христу предал и исповедуюсь в аду уже как век своему князю подземелья. ведь даже пламя не очистит от грехов. молчание ягнят в агонии и пустоте мир утопает навeки очи свои жалкие укрыли ведь так отчаянно пыталась не увидеть зла детей с пеленок промывают говоря что нет в нашей стране «заблудшего греха» европа будет как помпеи возгораться от стыда но мы с тобой ведь праведные так и будем дальше умывать мы руки кровью лишь бы не в «грехах» так и дальше за гроши готовы мы продать и честь и душу жить то надо, да? неудачная попытка и вот в крови по локоть мои руки я предвкушаю ненасытно свой финал ————————————————— —————————— но комнату вдруг силуэт заполнит и вижу агнца глаза вина меня от безысходности удушит я прекращу свой персональный ад осколки личности прошу тебя ты не пытайся понимать меня я и сама себя не знаю ведь я когда то была столь юна что не смогла смиряться с явью не удержавшись расколола пополам себя и исказило зеркало навеки надвое меня —————————— оставив лишь воспоминания волевая непреклонность подумать только-предо мною во’лков, изголодались псы ночи по плоти теплой, окольцевали сквозь туман и сумерки меня, но я сожму в кулак всю свою волю. ——————— а конь мой преданный готов взойти на горы, и до зари бесстрашно прыгну я в толпу голодных. ни массой, ни количеством не сломишь мою волю— поверь мне, ведь ковал ее я в недрах боли. невинная душа всю жизнь я спину бедным укрывал улыбкой их до дома провожал но как же я был глуп и слаб что не заметил их кинжал надежда я плоский мир понять пытаюсь и подавляю свою суть среди теней и коридоров личностей теряюсь ты помоги и освети мне путь в тебя надежду я вселяю попробуй только увильнуть пеплом к пеплу обуглен палец что касался твой кожи а запах тела колом в легких встал и на губах моих след твоей кожи на вкус и цвет змеиный яд. поцелуй иуды ты мою душу обрекла на вечные страдания закрой глаза сказала мне смешала боль с желанием я стыд с ничтожностью вкушаю и на тебя лишь издали взираю моя любовь меня с погибелью встречает а равнодушие твоего сердца как клинок пронзает агнец в вольчей шкуре я слово им сказать хочу но снова в горле кол застрял а слезы я ресницами поймать пытаюсь и спрячу эту боль за маской злого пса —————————— оскалюсь, зарычу я не смей за душу тронуть вновь меня я в клочья разорву тебя предательство души ни тишины ни звука моря ничто не жаждет жалкая моя душа обречена я утопать в своем же горе прости мое дитя я знаю злишься на меня полотно очерни своею плотью, руки хищно оголят меня. я без ткани, точно белому листу, подобна — я чужое полотно. не ищи среди костей и кожи мою душу — в этой грязи утопало полотно. а хотя ты, впрочем, тоже — та, кто очернять готов. арес величием своим весь мир до ужаса пугает, сгорают в гневе чёрные, как смоль, глаза. одним лишь взмахом острого клинка разрежет тучи, а землю конь его расколет пополам. и в ненависти пребывают пантеоны — никто не в силах бешеного пса, как смертных, обуздать. ведь он не просто хищник ночи — он тёмный всадник хаоса. афродита мне снится лик святой о госпожа моя, царица немедля по сколам к твоему храму я взберусь вокруг него как змеи лозы винограда расползлись а розы дикие как осы жалят жадно, злобно никак меня не жаждут отпускать но я тернистый путь пройду без страха и отворю все двери храма не спеша я припаду в молитве вечной на колени в надежде вновь увидеть лик-что душу навсегда зачаровал прошу тебя моя царица афродита позволь навеки в золотистых локонах твоих как среди поля рожи утеряться вновь сехмет сквозь море золотистого песка покажет новый день нам ра, но львиный рёв услышит извращённый мемфиса народ. забыл он человечности людской и преклоняться пред отцом забыл навеки. но кара с неба огненным зарядом снизойдёт, посыпется песку подобно вся надежда грешных. багровым цветом улицы омоются — не будет тут конца. и в этом ужасе столица замерла. на землю снизошла сама сехмет — богиня, смерть принесшая в египет, и с каждым рёвом нил переполняется. свершит воительница огненное очищение. воин света в трубу гремят, трещит по швам земля. мой бравый белокурый конь не знает жалости людской. я кану в мглу с солдат, мой меч раскатом грома рубит с плеч. по лезвию стекают реки боли, а грива статного коня поблекла в водах крови. да расточатся ада двери! сегодня изгоню всё войско я туда. я — воин божий, кара я отца. за францию не жди пощады, англия. накроет ночь вуалью страха всех и вся. порочность лоза с шипами впилась в кожу, и, как змея, меня в кровавый танец ночи. не смею миг я этот опорочить, отдамся полностью, прильну ко злу я молча. искусан плод, и чрево девственное опорочил. в садах эдемовых нет места грязной коже. я падший ангел — пали очи, и тень вуали звёздной ночи. иудовы мысли по венам, как на скрипке, хочется симфонию агонии сыграть. синеют губы, цианидом чрево полно, очи вновь в бессилии сомкнутся не спеша. смотря на это, уложу я бедное дитя и в тишине безмолвной растворяюсь я. ни птицы за окном, ни даже слезы не смеют двинуться, воскрикнуть против ночи зла. герой олимпа проклятый ворон на плече у эпистата вновь воссел. он замер в гневе, замер в неупокоении и ждёт, пока приказ отдаст его поэт. два метра стали, точно богом послан, над пантеоном восседал герой олимпа — сын огня. подобно пламени горели его очи, и тёмная гримаса бурой ночи Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «Литрес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/vita-gost-34091097/psalmy-greshnitsy-74567147/) на Литрес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.