Тихая песня песчаных дюн Арина Бугровская Сорок лет в пустыне — это не только пески и скалы, это слёзы, раскаяние, надежда и тихое мужество тех, кто продолжает идти. В центре этой истории — девочка, которая обжигается, боится, злится и постепенно учится отвечать за свои слова и поступки. И взрослея, она узнаёт, что самая тяжёлая ноша — это собственные ошибки, но именно они делают её настоящей. Той, что помнит, как упала, и потому знает, как помочь подняться другому. Арина Бугровская Тихая песня песчаных дюн Глава 1 Предисловие Помнят ли вещи о нас? Мы о них помним. Мы их помещаем в своё сердце. Даже самые простые и неказистые. И там они живут, временами терзая нас невозможностью вернуть былое. И если прошлое было сложным, но мы справились со всеми трудностями, вещи становятся нашими свидетелями. Они молча нам аплодируют. Пусть даже в нашем воображении. Помнит ли песок шаги уставшего человека? Помнит ли его горячую щёку, прижавшуюся к нему, стремительно остывающему, после целого дня пути под палящим солнцем? Дорога длиною в сорок лет. Какой она была? Как ощущала себя девочка, когда шла между высокими стенами воды? Хочу посмотреть, и приглашаю вас со мной в трудный долгий путь. 1 - Ах вы… подлюги, куда забрались… А ну пошли… Кыш, заразы… Пронзительный голос бабки Цили доносился из соседского двора. Заинтересованная Ирит подбежала к забору, сплетённому из тростника, над которым уже возвышалась голова Дана. - Что там? - Жабы. - Жабы? – скривилась Ирит разочарованно. Эка невидаль. За последние дни они уже всем надоели. Но всё же полезла на лавку к брату, чтобы получше разузнать, что происходит у соседей. Циля на чём свет стоит ругала трёх мерзких тварей и замахивалась на них ногой в сандалии. Но в последнее мгновение останавливала замах, не решаясь коснуться бугристой кожи ненадёжной обувью – из ремешков виднелись скрюченные коричневые пальцы. Неподалёку от бабки стоял Миха – добрый приятель Ирит и Дана. Он тянул неуверенно: - Ба, не надо… Ба… Но разве Миха когда-нибудь останавливал свою бабку? Разве кто-то мог Цилю остановить, когда она расходилась? Оказывается, мог. Жабы. Та никак не могла преодолеть брезгливость. Жабы загнали себя в безвыходное положение. С высоты своей лавки Ирит видела, как они забились в угол между забором и глинобитной стеной, а единственный выход загораживала разъярённая Циля. Жабы сидели смирно, не шевелясь, и безропотно принимали на себя все бабкины громы и молнии. Но этого мало. Этим дело не закончится, понимали они, понимала и Ирит. Внезапно девочке стало ужасно жаль их. Она представила, как страшно вот так оказаться в ловушке. Как страшно остаться без надежды на спасение. - Сейчас… - пробормотала многообещающе Циля, оглядываясь в поисках оружия, более подходящего, чем её костлявые ноги. – Сейчас… Подхватив подол своего платья, она стремительными прыжками умчалась куда-то на задний двор. В этот момент Миха нагнулся к жабам. - Не трожь! – закричала Ирит, догадавшись, что он хочет сделать. Она спрыгнула с лавки. Посреди забора, разделяющего соседские дворы, была калитка, настолько скособоченная от частого употребления, что своим краем вросла в землю и уже давно не открывалась и не закрывалась полностью. В неё-то и побежала Ирит. - Не трогай… Миха не тронул, оглянулся на девочку. - Они сейчас яд выпустили… Надо чем-нибудь… Теперь Ирит оглядела двор. На верёвке мирно покачивался от ветра бабкин калазирис. Миха тоже на него взглянул… Из-за угла донёсся решительный голос Цили: - Сейчас я вас… Погодите немного… И Миха не стал больше раздумывать. Сорвал бабкино платье и накинул на жаб. И через платье побросал всех тварей в кувшин с водой. Потом схватил посудину и выскочил на улицу. Ирит и Дан побежали следом. Неширокая протока мирно бурлила себе неподалёку от еврейских дворов. Сюда и прибежали ребята. Миха всю дорогу брезгливо морщился, заглядывая в кувшин, временами его потряхивая. Жабы теперь чуть ожили и пытались выкарабкаться. Наконец в густых зарослях тростника он опрокинул кувшин. - Нет… Мне лягушки больше нравятся, - пробормотала запыхавшаяся Ирит, глядя, как неуклюжие жабы медленно уползают в траву. - Сравнила тоже! Лягушки всем больше нравятся. - Ага… Они приятные… Мягкие и немного липкие… Дан хмуро поглядывал то на сестру, то на друга, то на жаб. Попытался понять… - Мне никто не нравится, - признался он. Ребята уселись на невысоком берегу. - Ох, и попадёт же тебе от Цили, - с сочувствием взглянула Ирит на Миху. - И ничего не попадёт… Я скажу… что за водой бегал... Вот кувшин как раз… - Она хоть чистая? - Дан опустился к мирно журчащей воде, зачерпнул горсть, долго всматривался и нюхал. - Чистая? – заинтересовалась и Ирит. - Кажется, да… - Но всё равно лучше не рисковать… Давайте к колодцу сбегаем. В колодце точно чище будет. - А чего бегать? Вон сколько их нарыто кругом. Ребята не сговариваясь поглядели по сторонам. Недавно вырытых ям было не так уж и много, но они безобразили их любимый берег. - Нет… Не отпустит нас фараон, - вдруг тихо произнёс Миха. И никому не надо было объяснять, о чём он. Мысли всех евреев беспрерывно крутились вокруг одного. - Кто сказал? – оживилась Ирит. - Бабка сказала. И… Шимон… Последнее имя Миха произнёс с запинкой. Ирит снова взглянула на своего соседа, промолчала. Внезапно поняла, что Шимон и не хочет, чтобы их отпустили. Он лежачий. После того, как упал на стройке, ноги его совсем не слушались. Как ему идти? - А отец говорит, что отпустит... – возразил Дан. - Потому что за нами Бог... Фараон не сможет с ним бороться… Так отец говорит… - Ещё бы… - поддержала брата Ирит. - Говорят, во дворце были тыщи миллионов жаб… Фараон, наверное, громче бабки Цили орал… - А как мне кажется, мошки хуже… - Это точно… Забиваются в нос и рот… я чуть не задохнулся… - Так у нас их было только чуть… А в городе… ужас… - Фу… Но хуже кровавой и вонючей воды ничего не может быть… Ребята поглядели на журчащие струи. Вспомнили, какими красно-коричневыми они были недавно. - Это им за всех младенцев, которых фараоновы стражники утопили… Ирит поглядела на брата и Миху. Ей повезло с самого начала – она девочка. А вот ребята могли бы и не выжить. - Отец сказал, что, если фараон продолжит упрямиться, будет ещё хуже. Ещё хуже… Что может быть ещё? Дан вскочил, вгляделся в сторону города. Там на его окраинах в жалких лачугах ютились строители. В последнее время фараон им столько работы задавал, что теперь они совсем редко приходили домой. - Мать велела завтра отнести отцу еду и бельё на смену, - напомнила Ирит брату. - Дан, пойдёшь с нами? - Пойду. - Может, потом сбегаем в город? Посмотрим, что там? - Давайте… Ко дворцу! - А попадёмся? - Не попадёмся. Что мы, дураки что ли? До Ирит донёсся едва различимый крик. Девочка оглянулась. - Циля! Бабка шла к ним, размахивая какой-то тряпкой. - Калазирис… - пробормотал Миха. – Ну всё… теперь точно влетит. Дети вскочили на ноги, перепуганно оглядываясь по сторонам. Может, убежать? За испорченное платье может достаться всем. Но беги-не беги, а Циля рано или поздно всё равно достанет. - Надо было не бросать его во дворе… - запоздало сообразила Ирит. – Мы бы его сейчас бы постирали и вернули в целости и сохранности. - …погодите у меня… Вот я задам… Я покажу, как издеваться над старым человеком, - донеслись знакомые обещания. - Ба… А что ты?.. Мы за водой… - Я сейчас тебе, паразиту, покажу… за водой… - Ба, так жаб нельзя было убивать… Ба, они же за нас… И Циля впервые замедлила шаги. Во взгляде мелькнула неуверенность. Глава 2 - Давай-давай, милая… Ещё… ещё чуть-чуть… Давай… Ну же… Молодец! Шифра ловко подхватила пронзительно орущего младенца и унесла его на стол, где уже стояла бадья с тёплой водой. Положила его на чистую ткань, проверила локтем температуру воды, поколебавшись, бросила в неё ещё щепотку трав, и в воздухе запахло чем-то приятным и знакомым, но измученная Лея никак не могла сообразить чем. Да это было и неважно. Важно было другое, и она с тревогой следила взглядом за повитухой. - Кто?.. Мальчик? – в охрипшем голосе смешались страх и надежда. - Мальчик… - сдержанно ответила та и опустила ребёнка в воду. Тот притих, словно знакомясь с первыми приятными ощущениями этого мира. - Ты ведь не скажешь?.. А, Шифра? Не скажешь Мери-Ра? Шифра вздохнула. - Я ему скажу то, что уже говорила много раз… - Что ты говорила много раз? Лея, несмотря на смертельную усталость, на желание закрыть глаза, не могла расслабиться. - Скажу, что опоздала… Что ты сама справилась. - А ты не скажешь, что родился мальчик? Шифра заколебалась. Снова наврать начальнику повивальных бабок – не лучшая идея. Сколько девочек подряд могут родиться в Гесеме? Наверное, не так много, как следует из её докладов. И в это верить уже невозможно… Но разве у неё есть выбор? - Скажу… скажу… - она так долго размышляла, словно между мужским и женским полом было что-то ещё. – Ничего не скажу, - сообразила внезапно. - Ты ведь без мужа… Кавел, бедный, погиб… Пусть небо ниспошлёт на тебя утешение… Не сообщу ничего Мери-Ра… Он, может, и не узнает… Лея откинулась на подстилку и облегчённо закрыла глаза. Дрёма мгновенно окутала измученную женщину. Шифра продолжила заниматься ребёнком. Но мысли всё ещё были с египетским надзирателем. Она помнила его упрёк и недоверчивость в глазах. - Что-то слишком много ртов развелось в Гесеме. Шифра тогда пожала плечами. - Еврейские женщины здоровые и сильные. Они часто сами рожают… справляются без повитухи. Мери-Ра тогда чуть прищурил глаза. - Помни приказ фараона. Приказ фараона… Убивать младенцев мужского пола. Ослабить еврейский народ. Не такой всемогущий, видать, этот фараон, если боится маленьких мальчиков. Но всё это было опасно. Она сильно рисковала. А впрочем, что об этом раньше времени тревожиться? Но, кажется, потемнело. Что такое? Ведь до ночи ещё далеко. - Лея… Лея, покорми младенца… Давай, просыпайся… Повитуха передала ребёнка матери и понесла бадью с грязной водой во двор. На пороге замерла. Что это? Невиданно чёрная низкая туча медленно ползла по небу. Казалось, она своим брюхом вот-вот коснётся земли. И если не земли, то высоких зданий Пифома, виднеющихся в отдалении, уже касалась. Шифра едва не выронила бадью. Сейчас опять что-то начнётся. Началось… Молнии засверкали в чёрной утробе так часто, что опасения испуганной Шифры подтвердились – это была не обычная гроза. А то, что при этом не было грома, не было совсем никаких звуков, только усилило нереальность происходящего. Шифра поставила бадью на скамью, замерла. И весь мир замер. Ветер утих, перестали кричать петухи, замолчали мальчишки, которые только что носились по кривым улочкам. А туча чёрными клубами продолжала нести мрак на Гесем, и острые иглы беспрерывных молний сшивали её с землёй голубыми нитями. «Где люди?» Шифра оглянулась по сторонам, остановила на мгновение взгляд на смоковнице. Листья её застыли в неподвижности - это женщина ещё успела заметить, потом они разом дрогнули, будто предупреждая её. Женщина бросилась к лачуге. На пороге остановилась. А как же Тирца? Она дома одна. - Лея! Лея! Та подняла испуганные глаза. В её руках мирно спал малыш. - Что проис… - Буря! Мне надо бежать!!! Шифра схватила покрывало, которым недавно вытирала ребёнка, вскочила на скамью, торопливо заткнула единственный оконный проём. - Сможешь встать? Закрыть за мной дверь? - А… ты… я… ты куда? - Давай, дорогая… Давай, милая… Тирца ведь одна… Погоди… не вставай. Я тебя сейчас перетащу поближе к двери, в угол… Тебе нетрудно будет дотянуться… Держи крепче малыша… Шифра схватила край циновки и вместе с роженицей и младенцем потянула её в другой угол. - Всё… Закрывай за мной… Когда Шифра ступила во второй раз за порог, день превратился в ночь. Мигающую, электрическую, страшную. Вдалеке послышался тонкий свист. Он нарастал, становился громче, приближался. Шифра услышала за спиной скрип запирающегося изнутри засова и побежала. Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «Литрес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/arina-bugrovskaya/tikhaia-pesnia-peschanykh-diun-74651324/) на Литрес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.