В белый свет с чёрного листа Роман Штырков Эта книга — собрание стихов разных лет (с 1991 по 2026 гг.): написанных на одном дыхании и дозревавших годами, глубоко личных, но оказавшихся близкими и понятными ещё кому-то. Здесь соседствуют юношеская дерзость и усталость зрелости, восторг перед миром и попытки понять его и своё место в нём. Особенность этого издания — в его визуальном мире. К стихам созданы иллюстрации с помощью ИИ. Алгоритм порой угадывал настроение точнее, чем можно было ожидать, порой спорил с текстом, предлагал свою, неожиданную трактовку, а иногда терялся там, где начиналось самое человеческое. Диалог слова и нейросети стал для меня увлекательным путешествием. Многие стихи из этой книги обрели вторую жизнь и стали песнями. К ним пришли мелодия, голос, и они зазвучали уже иначе, обретая новые смыслы. Для меня это одно из самых ценных открытий: стихотворение не обязательно заканчивается на последней строке. Надеюсь, что Вам хватит терпения и чувства юмора, чтобы прочитать всё от корки до корги. Роман Штырков В белый свет с чёрного листа Роман Штырков Шаг первый: от корки до корги © Роман Штырков, Саратов. 2026 Оглавление В белый свет с чёрного листа Стихотворения Застыло время мерзлой чередой Во вторник бы… Я хотел бы в одночасье измениться… Я хотел бы тебе рассказать Я вспоминаю время то… И ведь не было даже предложено… Ночь — это время, когда… В печи еще дымится чья-то кость… Фонарик, пиво и венок… Хмельное Я смотрю на часы Ночь Вот и всё… Пробуратинил… Горбун Я был так вежлив… Колыбельная Тихий омут Письмо к Elis Хочу. Новый год… Не по Сеньке шапка Песни Танцы Лишь смерть нам дарит постоянство… Я помню Чистая сила Хрустальное сердце Бонни и Клайд Клайд и Бонни Сова и белка Последняя битва Времена года Бриллианты Уходящая натура Девочка-лето Я здесь не останусь Остывшим кофе Новому дню Музыка Таракан Подъём Ломай систему Нечего было Наш паровоз Вправе на любовь Никто не хочет быть героем Корги и Драконы Стихотворения Герман Гессе, эссе «О стихах»: «Чтение плохих стихов — удовольствие слишком краткое, они быстро вызывают насыщение. Но зачем читать? Почему бы каждому самому не сочинять плохие стихи? Возьмитесь, и вы увидите, что сочинение плохих стихов делает человека намного счастливее, чем чтение самых распрекрасных стихотворений.»      Застыло время мерзлой чередой Стемнело. Ночь колючей бородой Мне щекотала нервы жуть-ресницей. Как в полынье погашенной зарницей, Застыло время мёрзлой чередой. Рассвета тень коснётся щёк устало. Он помнит день, когда меня не стало, Когда я был совсем наоборот — Не то что б спящий, но и не урод. И в этом единеньи двух начал Я встал в сугроб и сильно прокричался. Зияет в небе, как луна фингал, А я с тобой так и не повстречался… Во вторник бы… Топчу ногами воскресенье, Субботу спрятав в узелок. Маячит понедельник тенью, Во вторник бы… да вот не смог. А в среду счастье вновь вернётся, Четверг похмельем обернётся, А в пятницу я сам не свой, Мечтая лишь попасть домой. И вот, держу в руках дрожащих С субботой тёплый узелок. Его б развязывать почаще, Но шесть других повалят с ног И, с ног свалившись в воскресенье, От солнца в понедельник — в тень. Пусть кто-то обвинит в бездельи, Мне узелок нести не лень. Я хотел бы в одночасье измениться… Я хотел бы в одночасье измениться — Стать другим — продвинутым, и вот: Напоследок я решил напиться, Чтобы завтра к новому — вперёд! Стану спортом я активно заниматься, От инфаркта — рысью на заре, Буду в ледяной воде купаться И по лесу рыскать в сентябре. Я заброшу сигареты с водкой И без кофе даже обойдусь. Буду есть салаты я с морковкой, Очищеньем внутренним займусь. А зимой возьму я в руки лыжи И вручу им каждой по ноге. Я лыжню нахоженную вижу — Двинусь вдаль наперекор судьбе. Может, даже прыгну с парашютом И на дно морское опущусь. Только вот не этим тихим утром… Этим утром я, увы, напьюсь. Чтоб назавтра голова болела, Чтоб хотелось пива и моглось, Чтобы вата наполняла моё тело… Выпьем же, чтоб всё это сбылось! Я хотел бы тебе рассказать Я хотел бы тебе рассказать, Что-то очень весёлое, дивное. Я хотел бы, но только опять, Что-то воет внутри заунывное. Будто ветер проник из-за гор, В душу внёс суету и сомнения. Я ему подставляю забор, Но ему невдомёк моё мнение. И сижу я в пространстве тоски, Замыкаясь в подворье кубическом. Мыслей вялых мои колоски Затерялись на поле космическом. Но ведь где-то же есть посреди Облаков и небес невиданных, Часть души моей, что в груди Проживает средь дней обыденных. И пусть долог к тебе мой путь, Не свернуть мне с него негаданно. Буду я, но и ты уж будь, Чтоб случилось всё как загадано! Я вспоминаю время то… Остался лишь в чулане мяч От звонких дней удач. Я вспоминаю время то, Когда я был горяч. Теперь же я холодным ртом Целую смерть в уста. Я правлю время на «потом», Но истина проста. Холодных ягод волчий ком Мне душу рвёт с куста. И мысли выхода лишь ждут Стволом возле виска. Протуберанцем дней иных Надежда промелькнёт. Сквозь дым любви глотком росы Ко мне удача льнёт. Но здесь её никто не ждёт. Посмертный слышен плач. То плачет тихо о былом В чулане звонкий мяч… И ведь не было даже предложено… В тихом омуте черти водятся, В водопаде порхают ангелы. Где же мне тогда хороводиться? Мне бы тоже лужу надо бы! Чтоб и я был людьми помечен, Как водящийся в водоёме, Ну, не так, как свинья, конечно, А в какой-то другой идиоме. На пути много луж в наличии, Только в каждой Луна отражается, Солнце днём, облака различные, Что же это у них получается? Значит, мне ничего не положено? Только твердь топтать мне наказано? И ведь не было даже предложено, Но зато вроде и не отказано Только хочется персонально Закрепить за собою субстанцию, Чтобы дно было идеально И никто не читал нотацию. Ночь — это время, когда… Ночь — это время, когда не знаешь, что хуже: Голоса внутри или снаружи. Ночь — это время, когда съеден ужин, А завтрак вроде ещё и не нужен. Ночь — это время резать вены. Ночь — это время прощать измены. Ночь — это когда всё гораздо хуже, Чем как обычно, когда ты простужен. Ночь уходит бомжом по лужам. Луна смотрит вслед, но взгляд так натужен. Она поняла — он ей больше не нужен. И следующей ночи ему не увидеть воочию. Он жил, он ушёл, он умрёт этой ночью. Стихли шаги, вызывая зависть. Его уже нет, а мне ещё жить… В печи еще дымится чья-то кость… Дом у дороги, мрачно покосясь, Плетнём дырявым подпоясан. Сюда не ходят гости, не спросясь. Здесь места нет иконостасам. В печи ещё дымится чья-то кость, По стенам сохнут человечьи шкурки. Не важно здесь: хозяин ты иль гость — С тобою Смерть сама сыграет в жмурки. Стол в жирных пятнах, с пивом жбан в углу, На нём подтёки человечьей жижи. Я выскочил, крест сжавши на бегу, А вслед неслось: «Да, тут уж вам не Кижи!» Вот ни фига ж себе, — «зашёл на огонёк!». Так можно с телом быстро попрощаться, И среди прочих кожный мой покров Сейчас на чьих-то б жилах там болтался. Знаменьем крестным осенясь, Я путь продолжил свой воскресный. За мною лесом молча кралась мразь, Почуяв, что я явно тут не местный. Но только ведь и я не лыком шит — Читаем мистику и фильмы смотрим даже. Чеснок на шее — вот магический мой щит, И пусть сожрать меня не думают вот так же! А если сунется слюнявой пастью Смерть, Найдётся у меня и что покрепче. Сумею я снять голову ей с плеч — Посмотрим кто кого! Ещё не вече… Фонарик, пиво и венок… Кого-то ждёт в конце тоннеля Печальный одинокий свет, Ну а кого-то ждёт в начале, Хотя, быть может, что и нет. А я в тоннеле том — электрик. Меняю лампочки, и вот: Закоротило раз проводку, Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «Литрес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/roman-shtyrkov-34122369/v-belyi-svet-s-chiornogo-lista-74687934/) на Литрес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.