Бывшие. Верну тебя Кэти Свит ИСТОРИЯ ОЛЕГА ОРЛОВА – Я беременна, – признаюсь. Внутри все трясется. – Ты прикалываешься? – надменный голос выбивает почву из-под ног. – Давай без скандалов и истерик. Мы предохранялись, твоя беременность меня не касается. Не нужно делать из меня дурака и вешать чужого ребенка. Ты не сможешь вырастить его в одиночку. Иди на прерывание, избавься от проблемы и не делай мне мозг. Он достает телефон и переводит мне на счет крупную сумму денег. – Откупиться решил? – Решай сама как это считать. Ребенок не мой. ОДНОТОМНИК! ХЭ! Книга участвует в Литмобе "Всё сложно" #литмоб_сложные _отношения Глава 1. Ева – Ты случайно не беременна? Что-то слишком часто тебе по утрам становится плохо, – издевательский голос Алины Шиховой, моей соседки по кабинету и по совместительству главной сопернице на работе, так и норовит уколоть как можно больнее. Она спит и видит, как бы подставить меня. – Я сорвала желудок, – отвечаю, не поведя бровью, а сама тем временем сжимаю в руке коробочку с положительным тестом на беременность и молюсь, чтобы она ее не заметила. Если увидит, то быть беде. От насыщенного аромата парфюма в кабинете нечем дышать и новый приступ тошноты подкатывает к горлу. Сглатываю ком, стараюсь дышать ртом, но что-то не особо помогает. Проветрить бы… Жаль, Алина не даст открыть окно, будет орать, что ей холодно. – При гастрите не только тошнота, но еще и куча других симптомов, – озвучиваю очевидный факт. – Тебе про каждый из них подробно рассказать или обойдемся без подробностей? – Твои болячки - последнее, что меня интересует, – фыркает, уходя от темы. – Принимай новое дело, – заявляет с победоносной улыбкой и перекладывает со своего стола на мой папку с бумагами. Я удивленно смотрю на внушительных размеров талмуд и обалдеваю от человеческой наглости. У меня и без того дел невпроворот, а Алина только и успевает бегать на маникюрчики-педикюрчики в рабочее время. Если она за неделю напишет статью, то, считай, уработалась. Интересно, когда-нибудь наступит предел наглости или я зря жду? Совести у человека, видимо, нет совершенно. – Александр сказал передать тебе материалы по лакокрасочному заводу, – озвучивает, кивая на документы. – Там дико воняет, а я астматик. Сама понимаешь, – наигранно печально поджимает губы и бросает на меня издевательски-прискорбный взгляд. Мы обе прекрасно знаем, что никакой астмы у нее нет и она отказывается от репортажа по совершенно другой причине. Дело с заводом не так просто, как хотелось бы, и добыть информацию по нему будет сложно. Незаконную деятельность прикрывают на самых верхах. Убираю коробку с использованным тестом на беременность в сумочку, оценивающе смотрю на лежащую на столе толстенную папку и, оставив ее нетронутой, вылетаю из кабинета. Меня дико тошнит. – Снова приступ гастрита? – летит в спину едкое замечание Шиховой. В голосе чистый яд. Алина забеременела от одного из местных депутатов, но у него семья, взрослые дети и ребенок от “девки на одну ночь” ему не нужен. Жена не простит измену, а он не допустит развод. Поэтому Шиховой была предложена приличная сумма денег, которую она без зазрения совести взяла. Сделала прерывание и на неделю слетала в отпуск на море. Вернулась оттуда с ровным загаром, без синяков под глазами и с непонятной уверенностью в себе. – Евочка, тебе нужно к врачу, – сочувствующе отзывается уборщица тетя Валя, как только я выхожу из кабинки. Видок, видимо, у меня тот еще. – Все в порядке, – заверяю обеспокоенную женщину и умываюсь. Руки потряхивает, но я достаточно быстро должна прийти в себя. По крайней мере, все прошлые разы было именно так. Теперь понимаю, почему Марье было так плохо… Токсикоз оставляет после себя не самое приятное воспоминание о счастливом периоде в жизни женщины. Привожу себя в порядок и иду прямиком к руководству. В отличие от Алины, у меня есть весомая причина для отказа от навязанного репортажа. Связываться с лакокрасочным заводом не хочет никто. – Александр Давидович, зачем вы сказали Алине передать мне материалы по заводу? У меня завал, вы же знаете. Я не могу взять на себя еще и его, – развожу руками и всем своим видом демонстрирую недоумение. Про спор с Шиховой намеренно умалчиваю. Я жду, что босс поменяет свое решение, ведь он прекрасно знает, какие материалы у меня сейчас в работе. Передать мне еще одно дело было ошибкой. Алекандр, как никто другой, должен понимать это. Но он лишь откидывается на кресле, проходится по мне оценивающим липким взглядом и возвращает внимание к монитору. – Ты всегда можешь передать пару интересных дел Алине, она их докрутит, – предлагает невозможное. Я никогда ей ничего не отдам! Мало того, что она вечно меня подставляет, так еще и начала скидывать “неудобные” объекты. А босс ей потакает и закрывает на все выходки глаза. – Свои репортажи я закончу сама, – заявляю без тени сомнения. – Но и чужих мне не нужно! – Лакокрасочный завод за тобой, – жестко парирует. – Принимай. Босс суров, его взгляд тверд и решение не подлежит изменению. Алина очень хорошо его обработала… – А если я скажу, что беременна? – аккуратно прощупываю почву. Насколько мне известно, что для женщин в положении запрещено ухудшение или ужесточение условий работы, а еще там отдельно упомянуто про вредные производства. Отправка меня на завод как раз может расцениваться, как одна из причин для жалобы в трудовую инспекцию. Но пока я об этом промолчу. Может удастся договориться без угроз, уж больно не хочется портить и без того ставшими натянутыми отношения с руководством. – Если ты беременна, то иди на прерывание. Мне не нужны бабы в декрете и с маленькими детьми, – жестко отрезает. – Они вечно болеют и сидят дома. Никакого толку. – Вы не имеете права отправлять меня на аборт, – ахаю. Я в полном шоке, не ожидала подобной реакции от него. Босс поднимает на меня суровый взгляд, его лицо искривляется коварной улыбкой. – Ева, ты живешь на съемной квартире, у тебя нет ни мужа, ни постоянного партнера. Даже родственников, на которых можешь положиться в случае необходимости, нет. Если уйдешь в декрет, то не сможешь работать. Жить-то на что собралась? – намеренно бьет в самые слабые места. – Неужели ты считаешь, что при таком раскладе у тебя или у твоего ребенка есть шанс на нормальное будущее? Не будь дурой, делай аборт. – И принимай у Алины материал по заводу? Так? – глотая горькие слова и рвущиеся из груди нелицеприятные фразы, спрашиваю. Как бы мне не хотелось обратного, но Александр прав. Рассчитывать я могу исключительно на себя. Босс одаривает меня недобрым взглядом и ухмыляется. – Репортаж с тебя, – режет сурово. В словах ни толики сочувствия и понимания ситуации. – А если я откажусь? – чтобы унять дрожь, скрещиваю руки на груди. Босс одаряет меня убийственным взглядом. – Тогда ты уволена, – произносит сурово. – Забирай вещи и проваливай на все четыре стороны. – Вы не имеете права меня уволить! – заявляю, едва контролируя рвущийся из груди гнев. – Ты так уверена? – босс с претензией во взгляде изгибает бровь. – Найти весомый повод для расторжения трудового договора не так сложно, как тебе кажется. При желании я могу вообще тебя уволить по статье. Хочешь? – взгляд босса прожигает насквозь. Меня бросает в холодный пот. – Нет, – отвечаю гораздо тише, чем хочется. Голосовые связки не слушаются, и я могу лишь шептать. – Не хочу. – Выбор за тобой. Либо ты делаешь репортаж по лакокрасочному заводу, либо пиши заявление на увольнение. Решай. Глава 2. Ева – Ев, ты чего такая грустная? На тебе лица нет, – рядом со мной на диван присаживается Марья. Смотрю на подругу и вытираю одинокую слезинку с щеки. Мне обидно, что так все вышло. – Я уволилась, – озвучиваю свершившийся факт. Марья тут же меняется в лице. Ее удивлению нет придела. – Да ладно? Почему? – ахает, пересаживаясь для более лучшего обзора. Не сводит с меня встревоженного взгляда. – Ты же так радовалась новой должности, тебе все нравилось. Что случилось? – сочувственно спрашивает. Меня недавно повысили. Да… Но увы и ах. Когда на одну чашу весов ложится карьера, а на другую жизнь маленького человечка, полностью зависящего от тебя, то выбор очевиден. На неопределенное время о карьере придется забыть. – Не сложилось, – отмахиваюсь максимально небрежно. Я не хочу пока говорить о своей беременности, не нужно Марье про нее знать. У моей подруги и соседки по квартире своих проблем хватает, не желаю навешивать еще и мои. Как только Марьюша узнает о том, что я жду ребенка, тут же последует вопрос об его отце, и вот здесь случается самый настоящий затык. Отец моего малыша - брат Марьи, но он никогда не должен узнать о моей беременности. Коновалов не дурак, ему хватит мозгов вычислить срок и прийти ко мне за ответом. Только вот после нашей ссоры я не желаю видеть его. Он гад! Петя отказался от меня, а это значит, что и от нашего ребенка тоже. Я не готова опять впускать его в свою жизнь. – Но ты была на хорошем счету, – Марья, сама того не подозревая, продолжает давить на больное. – Может получится все исправить? – с надеждой смотрит мне в глаза. Они у нее такие же, как и у Пети… Та же глубина, тот же взгляд… – Нет. Ничего не изменить. Я безработная! – всхлипываю на последних словах. Схватив подушку, реву. Мне до боли обидно, что так все сложилось. Я не ожидала от Александра подобной подставы, надеялась на человечность и профессионализм. Оказалось, что мой босс думает не той головой, которая на плечах. Вопрос со мной решила Алина, одним махом она убрала соседку по кабинету и главную конкурентку в глазах руководства. Теперь-то я понимаю, почему она вернулась из отпуска сияющая, как медный таз. Там Алина закрутила роман с Лесниковым и поэтому вела себя так уверенно. Ее даже не остановил ребенок от другого мужика, от которого она только-только избавилась. Все же Шихова - редкостная тварь. – Тише, тише, – Марьюша ласково гладит меня по спине, пытается успокоить. Только вот все попытки подруги ни к чему хорошему не приводят, я только сильнее начинаю себя вновь жалеть. Мой малыш родится без отца, у него буду лишь я, и обеспечивать должна нас обоих. Только вот я все никак не могу придумать способ, как это сделать. Как женщины справляются с подобными испытаниями? Как не сдаются? Как выдерживают? Как?! – Ты обязательно что-то придумаешь, – заверяет подруга. – Ты умная. Хваткая. У тебя светлый ум и отличные аналитические способности, – продолжает. А мне тошно, как никогда. – Да не возьмут меня никуда! – говорю на эмоциях. Меня кроет. То ли обида, то ли нервное напряжение, то ли гормоны шалят. А может все вместе? Этому тоже не удивлюсь, потому что в моем положении уже ничего не понятно. – Зря ты так, – продолжает вечно оптимистично настроенная Марья. – Обязательно возьмут! – говорит с жаром. Поднимается с дивана, уходит. Но довольно быстро возвращается обратно и кладет мне на колени включенный ноутбук. Открывает браузер, заходит на сайт по поиску работы и без труда входит в мой личный кабинет. Открывает старое резюме. – Дополняй и выгружай, – произносит настойчиво. Мне не остается ничего другого, кроме как выполнить все, что она требует. Что Петя, что Марья вечно стоят до последнего и добиваются своего, спорить с Коноваловыми себе дороже. Гораздо проще сделать то, о чем просят. Тем более сейчас Марьюша делает все исключительно в моих интересах. – Готово, – выдаю без особого энтузиазма. Возвращаю подруге ноутбук. – Отлично! – говорит победоносно. – Поехали! – и начинает выгружать мое резюме везде, где только можно. Я с ужасом наблюдаю, куда она отправляет мои данные, но не произношу ни единого слова. Как уйдет, отзову половину, ведь я явно не пройду конкурс. Позориться не хочу. – Мы сейчас тебе быстро работу найдем, – заявляет с азартным блеском в глазах. – Марь, остановись, – прошу, едва ли не моля ее. Как раз в этот самый момент курсор зависает над отправкой моего резюме в структуру, где служит Петя. Мое сердце пропускает удар и начинает сбоить. Словно в замедленной съемке вижу, как Марья, чуть задержав руку, нажимает на кнопку “отправить”, как улыбается победоносно и берет телефон. – Я сейчас, – говорит хитро, подскакивает с дивана и вылетает из комнаты. – Слушай, у меня дело есть… – все, что слышу. Дальше подруга плотно закрывает дверь. Пока она занята, хватаю ноутбук и отзываю обратно все резюме, которые только могу. Я не буду позориться. Мне нужно несколько дней тишины, чтобы переварить свой новый статус, разобраться с врачами и лишь после этого буду что-то искать. Устраиваться на работу в моем положении нужно максимально вдумчиво и продуманно. Я должна иметь возможность трудиться на удаленке, ведь, находясь в декрете, в офис приезжать не смогу. – Все! Я решила! – из кухни со счастливой улыбкой на лице выходит Марья. – Ты завтра едешь в офис к Пете! Его начальник согласился провести с тобой интервью! Глава 3. Петя – Коновалов! Ты когда уже представишь нам свою пассию? – хохмит Петров, а мне ему хочется втащить. Задолбал! Вечно лезет со своими вопросами, давит на больное и каждый раз съезжает с темы, только стоит ему дать отпор. – Я ведь нутром чувствую, ты снова с бабой связался, – говорит, надевая футболку. – Вон, снова пироги принес, – кивает на выпечку в моих руках, а сам тем временем уже влезает в брюки. В нашей профессии все просчитано до мелочей, каждая секунда на счету и действия отточены до миллиметра. Но без юмора никуда, его мы впихнем даже туда, где он не впихивается. – Аппетитно выглядят, – подмечает Иванов, стреляя взглядом в принесенные мной пирожки. – А какие ароматные, – Сидоров делает глубокий вдох и артистично закатывает глаза. – Капец как пахнет, парни! – заявляет и тянет свои ручищи к моему угощению. Убираю пакет от его загребущих лап. С Сидра станется, отожмет все и сожрет в одну харю, а мне голодать придется до завтрашнего утра. – У нее подруги красивые есть? – обернув полотенце вокруг бедер, из душевой выходит Смирнов. Он вечно думает лишь о привлекательных телках, дорогих тачках и гуляет хлеще мартовского кота. Смирный настолько охренел в своих загулах, что даже перед сменой умудряется тусить всю ночь, а нам с парнями потом приходится прикрывать его медлительный зад, лишь бы не напоролся на шальную пулю. – Дурни, это его сестра! – с умным видом заявляет Иванов и подмигивает мне. В отличие от остальных парней, Колька про Марью знает. Он помогал разобраться с ее новым хахалем, который решил, будто у него есть права на мою сестру и ее ребенка. Пришлось отвоевывать сестру и популярно объяснять зарвавшемуся богачу, что к чему. Объяснили. – Сестра? – разочарованно протягивает Сидр. – А она свободна? – бросает голодный взгляд на мои пирожки и облизывается. Ну точно, котяра! На всякий случай держу пакет крепче, вдруг решит повторить маневр. Марьины пироги с капустой и с мясом оголяют рецепторы и отключают мозги. Пахнут так же круто, как на вкус. Попробуешь один и хрен потом остановишься, пока не добьешь последний. – Значит, телочек не будет? – разочарованно протягивает Смирнов. – Нет, не будет, – заявляю категорично. – Козочек тоже, – добавляю. Смотрю на вытянутые от разочарования лица друзей и прыскаю со смеху. – Озабоченные придурки, – бросаю прежде, чем выйти из раздевалки. – Скоро сам таким станешь! – прилетает в спину от Смирнова. – Вот увидишь! Ты один из нас! Ухмыляясь, качаю головой. Хоть Ванька придурок, но он прав. Я один из них. Мы должны работать как единый слаженный механизм, стоять плечом к плечу и едва ли не считывать мысли друг друга. В нашей профессии это не просто важно, а жизненно необходимо. Продолжая улыбаться над шутками парней из отряда, заворачиваю за угол и едва не сбиваю с ног миниатюрную девушку. Мое сердце знает, кто передо мной до того, как видят глаза. – Ева? – одаривая ледяным взглядом, обращаюсь к лучшей подруге своей сестры. – Что ты здесь делаешь? – озвучиваю более деликатную версию вопроса, который крутится у меня в голове. Едва не сказанул так, что уши б у любой свернулись в трубочку от моих высказываний. Ева одаривает меня убийственным взглядом, он пробивает броню и проникает прямо в нутро. Добивает. Понятия не имею как, но мне удается сохранить на лице бесстрастное выражение. Ева не должна знать, какую бурю вызывает в моей душе, ей мои чувства до одного места. Наша короткая связь обернулась для обоих катастрофическими последствиями. Мне выжгло сердце и душу, а ей… Ей на все стало плевать. – Я не должна перед тобой отчитываться, – фыркает в свойственной для себя манере. Выглядит между тем просто вах! Строгий брючный костюм глубокого синего цвета ей охренеть как идет. Смотрю и не могу насмотреться. – Отойди в сторону, – требует, вырывая меня из морока. – Я спешу! – заявляет, пытаясь протиснуться между мной и стеной. Не делаю ни малейшего движения в сторону. Как истукан стою на месте. – Коновалов! Пропусти меня! – повторяет свое требование. Ее глаза пылают праведным гневом, а ведь совсем недавно они горели от чувств ко мне. – Что. Ты. Здесь. Делаешь? – жестко чеканя каждое слово, повторяю вопрос. Мне совершенно не нравится наша встреча. Отряд - это то место, где я собран, сконцентрирован и думаю лишь о том, как выполнить свой долг. Ни единой посторонней мысли здесь быть не может. Это недопустимо. – Тебя не касается, – шипит, недобро щурясь, и упирает руки в бока. – Уверена? – вопросительно выгибаю бровь. Не свожу с нее проницательного взгляда. Я охреневаю от ее наглости и упорства, так и хочется приструнить. В памяти тут же всплывают наши горячие ночи, когда мы выпускали своих демонов наружу и горели, согревая друг друга пламенным огнем. Запрещаю себе вспоминать то, что было. Прошлое должно оставаться в прошлом, оно не должно портить ни настоящее, ни будущее. Только вот конкретно сейчас мое прошлое стоит прямо передо мной. – Ты явилась ко мне на службу, – показываю на висящий на стене стенд. Там как раз наши фотографии с самого жесткого выезда в прошлом месяце. – Без разрешения. Без приглашения. – Почему же без приглашения? – басит за моей спиной генерал. – Ева Евгеньевна, как полагаю? – добродушно обращается к ней. – Она самая, – миловидно улыбаясь Борису Юрьевичу, отвечает, как ни в чем ни бывало. – Пропустишь? – просит, ехидно стреляя в меня глазами. Мне не остается ничего другого, кроме как сделать шаг в сторону. – Проходи, – рычу сквозь плотно стиснутые зубы. Выполняю просьбу, переступая через себя, но других вариантов не вижу. Ева одаривая меня мимолетным взглядом, проскакивает мимо. Вдыхаю и тут же жалею об этом, грудь опаляет ее запах. Я так надеялся, что вместе с сердцем выжег все чувства к ней, но, видимо, они проникли в подкорку. Теперь их и с корнем не выдрать. Хреново, как ни посмотри. А если она будет работать здесь, то станет попросту невыносимо. Глава 4. Петя – Вау! Какая цыпочка и без охраны, – выходя из раздевалки и замечая Еву, присвистывает Смирнов. Смотрит ей вслед, не скрывая своих похабных мыслишек. Мне даже не нужно видеть, на какую именно часть тела девушки направлен его взгляд, я и без этого все понимаю. Сам оторваться от Евы, блин, не могу. Стою, как истукан. – Знаешь ее? – спрашивает с алчным блеском в глазах. Без труда считываю все его намерения и понимаю, какой частью тела он думает. Смирный падок до красивых женщин, ни одну юбку не пропустит. Ева не исключение, он не угомонится, пока не затащит ее в койку к себе. – Только тронь, – грозно предупреждаю. – Понял меня? – напираю на него, не сдерживая клокочущий в груди гнев. Меня раздирает на части, затмевает рассудок. Я не способен трезво мыслить и здраво рассуждать, в голове лишь жажда мести и ярость. Я готов рвать и метать. Плевать, как в этот момент выгляжу, сейчас я думаю лишь о том, что наглый котяра сунется к Еве. Да я его переломаю нахрен, пусть только пальцем тронет! – Воу-воу! – Смирный выставляет ладони вперед и делает шаг в сторону. – Полегче. Если твоя, так и скажи, – кивает вслед уходящей Лукьяненко. – Не моя, – рычу зло. – Я вижу, – издевательски ухмыляется. А мне так и хочется ему немедленно втащить. – Угомонились! Живо, – командным тоном произносит Орлов. – В любой момент может случиться выезд, а вы на ножах, – одаривает каждого из нас суровым взглядом. Старший отряда, против него не попрешь. – Все неуставные отношения вне службы, парни, – напоминает. – Здесь мы команда. Единое целое, – последнюю фразу выделяет особенно. – И это не обсуждается. Все понятно? – требовательно обращается к нам обоим. – Так точно! – отвечаем дружным хором, предварительно вытянувшись по струнке смирно. – То-то же, – ухмыляясь, качает головой. – Идите уже куда собирались, – отмахивается беззлобно. – И чтобы без лишних шуточек в мой адрес! – грозит. – Угу. – Ага. Оставив Смирнова в коридоре, захожу на кухню и убираю испеченные сестрой пироги в холодильник, не хочу, чтобы они испортились. Не известно, как пойдет день, ведь нас могут отправить на вызов в любой момент. Пока есть возможность, завариваю себе кофе, сажусь за стол и пролистываю новостные каналы. Я привык быть в курсе происходящего в мире, и эти знания уже не один раз спасали мне жизнь. – Слушай, что у вас со Смирным случилось? – на кухню заходит Серега Петров и первым делом направляется к кофемашине. – Ничего, – не желаю вдаваться в подробности. Меня бомбит до сих пор. Я был не готов к встрече с Евой. Ее присутствие резануло по натянутым нервам и произвело в грудной клетке самый настоящий взрыв. Коза! Ведь просил же держаться от меня как можно дальше. Сам намеревался максимально долго не пересекаться с ней. Упертая, до последнего стоящая на своем, самодостаточная и самоуверенная, независимая… девушка, не баба. Но нет. Мне не нужно быть с такой. Ева огонь. Она горит и всех вокруг зажигает, когда она рядом невозможно спокойно провести время и отдохнуть. За то короткое время, что мы были вместе, у нас только и находила коса на камень. Никто не хотел уступать. – Поэтому Ванька пыхтит, как паровоз, и кроет тебя по первое число? – усмехается. Одариваю его гневным взглядом. – Нехрен соваться ко всем бабам подряд, – режу зло. – Прими как факт. Смирнов - неисправимый бабник. Ему даже если и наваляют, то он все равно продолжит в том же духе, – констатирует факт. – Блуд у него в крови. – Ровно до тех пор, пока ему не попадется та, которая возьмет его под каблук, – добавляю без тени улыбки. – Хотел бы я на такую посмотреть, – ухмыляется Серега, берет свой кофе и садится напротив меня. Постепенно к нам подключаются остальные парни, кухня наполняется мужскими голосами, громкими шуточками, смехом. Мы завтракаем, обмениваемся последними новостями, и история с Евой плавно отходит на второй план. Мне даже удается на некоторое время перестать о ней думать. Плавно вливаемся в рабочий ритм, действуем строго по режиму. К обеду упахиваемся так, что, собравшись на кухне, только и успеваем стучать ложками, никто даже не хочет болтать. Олег сегодня решил превзойти самого себя и устроил для нас внеплановую физподготовку. Каждый выложился на двести процентов, у Иванова так вообще руки после жима штанги дрожат. – Это потому что физухой нужно каждый день заниматься, – важно заявляет Смирный. – Вот я ни дня не пропускаю и смотри, – показывает на футболку. – Даже не взмок, – хвастается, словно это великое достижение. Прыскаю со смеху, представляя, какая именно у него нагрузка, он же слабый исключительно до баб. Вся его физуха ими начинается и ими же заканчивается. Мастер спорта по постельным утехам, твою мать! – Знаем мы, какая у тебя физуха, – Сидр озвучивает мои мысли, переглядывается с Петровым и начинает ржать. Все остальные подключаются. Кухню сотрясает громкий мужской хохот. – Смотрю, у вас еще остались силы на смех, – суровый голос Долженкова отлетает от стен. – Мало ты им, Олег Яковлевич, нагрузки дал, – говорит Орлову. Мы замолкаем разом. Пространство погружается в тишину. – Никак нет, товарищ генерал! – рапортует Смирнов, поднимаясь из-за стола. – Нагрузки было достаточно. Мы обсуждаем необходимость дополнительной физической подготовки в свободное от службы время для улучшения общих показателей подразделения, – говорит с умным видом. Мне же хочется закрыть ладонью лицо и закатить глаза. Ну что за придурок? Он совсем не думает головой? Нам же сейчас пропишут дополнительные дни для физухи и будут гонять, как сидоровых коз. Судя по выражению лиц сидящих рядом со мной парней, они считают так же. – Необходимость дополнительной физической подготовки мы обсудим чуть позже, – выносит вердикт Долженков, мы с парнями обреченно вздыхаем. За что боролись, на то и напоролись, блин. Смирнову рот скотчем нужно заклеить, чтоб чушь не порол. Ну серьезно! Как можно было додуматься заявить такое генералу? Выслужиться что ли решил? Свои умения надо показывать в бою, а не зализывать руководству пятую точку. Достал, блин! – Тишина! – Долженков повышает голос. – Всем внимание! – говорит громко и отступает в сторону. Из-за его спины выходит Ева. Сталкиваемся взглядами. Лед и пламя. Разряд в двести двадцать по венам без права на реанимацию и без возможности сделать шаг назад. – Знакомьтесь, – показывает на стоящую рядом с собой Лукьяненко. На фоне генерала Ева выглядит миниатюрной и уязвимой, такую так и хочется защитить. – Ева Евгеньевна, – показывает на Лукьяненко. – Специалист по связям с общественностью. Мотор в груди сбивается с ритма, срывается с троса и летит вниз. Глава 5. Петя – Садись в тачку! – полный гнева голос Пети запускает мурашки по коже. От ненависти в его взгляде хочу убежать, но отчего-то стою и не Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «Литрес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/keti-svit-32671063/byvshie-vernu-tebia-74743939/) на Литрес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.