Пекарня Хамфри Бэйкера (Рождественские истории, книга 6) Томас Нидервальд На Боро стоит пекарня Хамфри Бэйкера, пекаря по фамилии Пекарь. Его помощницы, Энни Пиклз и приютская Мэри Таннер, находят за старой печью жестяную коробку с надписью «Король на одну ночь. 1773». В ней лежит чёрный боб. В Двенадцатую ночь мистер Бэйкер печёт огромный пирог для бала у сэра Амброуза, а кто найдёт в нём боб, тот король до утра. Только этот боб забирается в пирог сам. Томас Нидервальд Пекарня Хамфри Бэйкера (Рождественские истории, книга 6) Глава первая. Пекарь по фамилии Пекарь Давным-давно, когда по Лондону ездили кебы — наёмные кареты с лошадью, — а четырёхфунтовый хлеб, большая буханка почти в два килограмма, стоил восемь пенсов, на Боро, в двух шагах от Лондонского моста, стояла пекарня. Над дверью у неё висел золочёный крендель величиной с колесо. Под кренделем была вывеска: «Х. БЭЙКЕР. ХЛЕБ И ПИРОГИ». «Бэйкер» по-английски значит «пекарь». Получалось: «Пекарь. Пекарь». Над этим смеялся весь Саутварк. А мистер Хамфри Бэйкер смеялся громче всех. — Мне на роду написано, — говорил он. — Если бы я стал сапожником, меня бы никто не понял. Мистер Бэйкер был толстый, как квашня, и такой же тёплый. Мука жила у него в бровях, в усах и даже в ушах. Белый колпак всегда съезжал набок. Печь у него топилась с четырёх утра, и вся улица до самой церкви пахла хлебом. У мистера Бэйкера было правило: — Тесто чует злого человека. При злом оно не поднимается. Поэтому в пекарне никто не ссорился. Даже кошка. Боро в декабре 1872 года. Пекарня Хамфри Бэйкера, крендель над дверью и звезда над Монументом. В декабре тысяча восемьсот семьдесят второго года заказов было столько, что мистер Бэйкер с женой Бетси не успевали. Пирожки с мясом — по пенни. Булки — по полпенни. Рождественские кексы с изюмом. И главное — Двенадцатый пирог. Двенадцатый пирог пекут к Двенадцатой ночи, пятого января, последней ночи Рождества. Он огромный, в золотой бумаге, с сахарными фигурками на крышке. А внутри запечены боб и горошина. Кто найдёт боб — тот король праздника до утра. Кто горошину — королева. В этом году такой пирог заказал сэр Амброуз Уиндем, для бала на Гросвенор-сквер. Каждый год на Двенадцатую ночь сэр Амброуз звал к себе детей из приюта на Тули-стрит. Пирог стоил две гинеи — две золотые монеты. Больше, чем мистер Бэйкер зарабатывал за месяц. Поэтому мистер Бэйкер взял помощниц. Первая была Энни Пиклз. Ей было девять лет. Она была младшей в большой семье столяра Джо Пиклза из Тэннери-корт. Рыжие кудряшки, веснушки, зелёный капор на лентах и полосатый шарф. Энни болтала без остановки и замечала всё. Мистер Бэйкер платил ей три пенса в день. Вторая была Мэри Таннер из приюта «Дом Джека и Билли». Ей было десять. Она была тихая, с тёмными волосами, остриженными «под горшок», и большими серыми глазами. Мэри носила корзины с булками. Она никогда не просила лишнюю булку. У Мэри никогда не было ничего своего. Даже платье было приютское, серое, как у всех. — Ничего, — говорил мистер Бэйкер. — Тесто тебя любит, Мэри. Значит, и я люблю. Глава вторая. Коробка за печью Двенадцатый пирог для сэра Амброуза надо было печь в старой форме. В большой, медной, размером с тележное колесо. Такой формы у мистера Бэйкера не было. Но он помнил, что в подвале, за старой печью, лежит всякое старьё от прежних хозяев. — Пекарня стоит здесь сто лет с лишним, — сказал он. — Мало ли что там лежит. Сходите, девочки. Возьмите фонарь. Подвал был низкий, тёплый и белый. На полу лежала мука, мягкая, как снег. Пахло мышами и ванилью. В углу стояла старая печь — огромная, из кирпича, давно холодная. Ею никто не пользовался с тех пор, как мистер Бэйкер построил новую. Форма нашлась за печью. Медная, тёмная, с вмятиной. А под формой лежала коробка. Маленькая, жестяная, вся в ржавчине. На крышке кто-то выцарапал гвоздём: «КОРОЛЬ НА ОДНУ НОЧЬ. 1773». — Тысяча семьсот семьдесят третий, — прочитала Энни. — Сто лет назад! Открывай! Мэри открыла. Внутри лежала бумажная корона. Старая, жёлтая, с зубцами, как у настоящей. А на дне блестел боб. Не белый, как обычные бобы, а чёрный. Чёрный и гладкий, как уголёк. И почему-то тёплый. Подвал пекарни. За старой печью Энни и Мэри нашли жестяную коробку. Мэри взяла его на ладонь. И тут ей показалось, что кто-то вздохнул. Совсем рядом. Как вздыхают очень голодные дети, когда смотрят в окно булочной. — Есть хочу, — сказал тоненький голос. Из темноты. Из-за печи. Мэри вздрогнула. Боб упал обратно в коробку. — Ты что? — спросила Энни. — Ничего, — сказала Мэри. — Показалось. Энни сунула коробку в карман фартука. — Покажем бабушке Лавинии, — сказала она. — Она старая. Она всё знает. Глава третья. Песенка бабушки Лавинии Бабушке Лавинии Дадли было восемьдесят два года. Она была самая старая из всех, кого знала Энни. По средам она приходила в приют на Тули-стрит и читала детям вслух. Диккенса, сказки братьев Гримм и «Робинзона Крузо». Ходила она теперь потихоньку, с тростью. Но в каждую среду приходила. — Это моя последняя зима, — говорила она спокойно. — Я знаю. В восемьдесят два года такие вещи знают. Поэтому я хочу дочитать «Робинзона». А то он так и останется на острове. В ту среду она дочитала. Робинзон вернулся домой. Дети захлопали. После чтения Энни подошла к бабушке Лавинии и открыла коробку. Бабушка Лавиния посмотрела на чёрный боб. И перестала улыбаться. — Где вы это взяли? — спросила она. — В пекарне. За старой печью. Бабушка Лавиния долго молчала. Потом тихо запела. Голос у неё был старый, тонкий, как нитка: Пирог режь, а боб не тронь, Конец ознакомительного фрагмента. Текст предоставлен ООО «Литрес». Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/tomas-niderval-d-34138363/pekarnia-khamfri-beikera-rozhdestvenskie-istorii-kniga-6-74785713/) на Литрес. Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.