Джейми Кэт Каллан
Бонжур, Счастье! Французские секреты красивой жизни

Jamie Cat Callan

Bonjour, Happiness! Secrets to Finding Your Joie de Vivre

Copyright © 2011 by Jamie Cat Callan

© Новикова Т.О., перевод на русский язык, 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

* * *

Книги серии «Психология. М & Ж»

«Француженки не спят в одиночестве»

Впервые все секреты необыкновенного шарма самых сексуальных женщин мира! Как научиться флиртовать по-французски? Как француженки с помощью одной детали гардероба создают стильные образы? Почему, даже имея небольшой опыт в любви, они так сексуальны? Какой главный секрет успешных отношений знают только француженки?

Откройте в себе француженку, где бы вы ни родились!

«О-ля-ля! Французские секреты великолепной внешности»

Как найти свой неповторимый образ и стиль. Как подобрать нижнее белье, чтобы чувствовать себя сексуальной. Как подчеркнуть красоту правильным макияжем. Как создать магию с помощью идеального парфюма. Как остаться великолепной в любом возрасте. Эти и другие секреты самых желанных женщин планеты в новой книге автора бестселлера «Француженки не спят в одиночестве» Джейми Кэт Каллан.

«Бонжур, Счастье! Французские секреты красивой жизни»

Впервые самые обворожительные женщины мира поделятся секретами красивой жизни: как найти свой источник радости и вдохновения; как покупать меньше, но с гораздо большим толком; как выглядеть на миллион за несколько евро; как флиртовать по-французски (с намерением и просто так) и как радоваться жизни каждый день.

Вторая книга Джейми Кэт Каллан, автора супербестселлера «Француженки не спят в одиночестве».

«О чем молчат француженки»

Журналистка из Лос-Анджелеса Дебра Оливье вышла замуж за француза и прожила во Франции 10 лет. Она утверждает: француженки действительно знают о мужчинах, любви и сексе нечто такое, чего не знают остальные женщины. В своем бестселлере «О чем молчат француженки» Дебра развенчивает много мифов и раскрывает много секретов самых соблазнительных женщин мира.

La bonheur le plus doux est celui qu’on partage.

Самое большое счастье – то, которым мы делимся.

Старинная французская поговорка

Посвящается моему отцу

Вступление

Моя бабушка была француженкой.

Она была француженкой, какой мне никогда не стать – как бы я ни старалась. А я старалась, уж поверьте.

Моя бабушка по материнской линии была поразительно красива. Она была высокой, стройной, темноволосой. Она легко загорала. Пока ее волосы не поседели, они отливали вороновым крылом. Она любила одеваться в изысканном стиле 30-х годов. Мы с мамой выглядели совершенно по-другому. Мы не были высокими. И не были худыми. Мы оказались голубоглазыми блондинками со, скажем… довольно пышными формами.

Моей семье и особенно ирландской родне отца, а также всем нашим друзьям и соседям бабушка казалась невероятно экзотичной, почти сказочной особой. Она говорила с легким акцентом, сохранившимся до конца жизни: она, ее братья и сестры дома говорили только по-французски, а английский начали изучать лишь в начальной школе. Мама пыталась быть «француженкой» на свой манер. И тогда, и потом мама периодически начинала презирать замороженные полуфабрикаты и пыталась приготовить французский соус бешамель (le béchamel) из сливочного масла, молока и муки. Она смешивала все компоненты в кастрюле, добавляла консервированного тунца и подавала на поджаренных тостах, густо посыпав черным перцем. Когда мы с братом начинали жаловаться, что это слишком остро, она парировала: «Ничего не могу сделать! Я – француженка! Я люблю специи – не то что вы, холодные ирландцы!»

Не представляю, с чего она взяла, что французы любят сыпать перец в свои блюда. И почему ирландцы казались ей «холодными»? (Может быть, она говорила о моем отце. Нет, он вовсе не холодный, но рядом с ней всегда предпочитал помалкивать – ради собственного же блага!)

Моя мама могла быть очень театральной. Она была женщиной миниатюрной, с девичьей фигуркой, но порой ей нравилось устраивать провокации: строить из себя этакую Барби, которая любит сквернословить. Она привыкла привлекать к себе внимание. Думаю, из-за этого старение мучило ее сильнее, чем других женщин. Когда в сорок лет она поняла, что становится менее привлекательной, то впала в настоящую депрессию.

Бабушка была не такой – она оставалась стильной, элегантной и ослепительной до восьмидесяти. У меня сохранились фотографии, сделанные дедом во Флориде зимой. На одном черно-белом снимке бабушка в закрытом купальнике стоит во дворе перед пышными цветами. У нее идеальная осанка, одна нога выставлена вперед, поэтому она повернута слегка в полупрофиль. Волосы у бабушки мокрые, черные, несколько вьющихся прядей выбились над ухом. Она смотрит не в камеру, а куда-то в сторону, словно у нее есть более интересные занятия, чем позировать собственному мужу в купальнике. Ее насмешливая улыбка будто говорит: «Ну да, я знаю, ты считаешь меня красивой. Я знаю, что высока и стройна. Я знаю, ты считаешь меня красоткой в купальнике, но довольно же!» Но мой дед, который всегда был от нее без ума, не мог остановиться – он сделал множество снимков. У них был бурный роман, который продолжался всю жизнь. И все это замечали.

Моя бабушка точно знала секрет joie de vivre (радости жизни). Нет, она не отпускала сомнительных шуточек, не рассказывала рискованных историй и не танцевала на кухне (только моя мама делала все это и даже больше!). Бабушка умела как-то по-своему найти баланс и радость. Она в полной мере владела l’art de vivre (искусством жить). Она ухаживала за садом, консервировала фрукты и овощи со своей фермы, а потом – с маленького огородика на заднем дворе. Она использовала компост и думала о переработке пищевых отходов задолго до того, как это вошло в моду. Она ловила рыбу и охотилась вместе с моим дедом. Она шила нам одежду. Никогда не забуду, как она взяла свою старую шубу 40-х годов и скроила из нее шапочки и маленькие воротнички в стиле Джекки Кеннеди для меня, моей мамы и себя. Бабушка не дарила нам больших дорогих подарков, но все, что она дарила, шло от сердца. Она любила комиссионные магазины. Ей нравился азарт охоты, она страшно радовалась, когда находила что-то старинное и красивое, но кем-то забытое и выброшенное – нечто такое, что она могла спасти и чему могла вернуть жизнь.

По воскресеньям она часто мыла и накручивала мне волосы. Это была мамина идея. Моя мать, которая обожала Ширли Темпл и училась танцевать чечетку, показала мне старые черно-белые фильмы «Кудряшка», «Браво, малышка», «Маленькая принцесса», «Капитан Январь», «Ребекка с фермы Саннибрук». Мама твердила, что я буду выглядеть в точности, как Ширли Темпл, если только нам удастся собрать мои волосы в пучок непокорных мелких кудряшек.

И вот, бабушка приходила и принималась за работу. Она мыла мне волосы шампунем в ванной комнате – мне приходилось вставать на маленький стульчик и наклоняться над раковиной, а бабушка намыливала мне волосы душистым шампунем и осторожно их прополаскивала. Мне нравилось ощущение ее пальцев на моей шее и то, как теплая вода текла мне на голову.

Потом волосы вытирали полотенцем и расчесывали. Я усаживалась в кресло, а она накручивала влажные пряди на маленькие тряпочки, нарезанные из старых простыней. Благодаря этим усилиям в понедельник я шла в школу кудрявая, как Ширли Темпл. Моя голова была вся в кудряшках.

К шестому классу в моду вошли Beatles, и все девочки в моей школе начали выпрямлять волосы. Я же по-прежнему ждала по воскресеньям бабушку. Кудряшки держались даже не весь понедельник, но это было не главное. Мне просто хотелось почувствовать, как ее мягкие руки осторожно моют мои волосы в теплой воде. Мне нравилось быть с ней, нравилось, как она осторожно накручивает пряди и улыбается мне в зеркале.

Сегодня я часто вспоминаю бабушку – не только потому, что пишу книги о французских женщинах, но потому, что сама перестала быть «цыпленочком». Мне уже 56. Я – мать 26-летней дочери. В 1994 году я развелась с первым мужем, а в 2005-м снова вышла замуж.

У меня прекрасный муж, великолепная карьера, которая доставляет мне истинное удовольствие. И все же я страшно не уверена в себе. Я постоянно волнуюсь из-за своей внешности, одежды и талии – то расширяющейся, то сужающейся, то снова заплывающей жирком. Я беспокоюсь из-за денег. Я никак не могу достичь баланса между работой-работой-работой и веселым, беззаботным свободным временем. Я часто думаю, что была не самой хорошей матерью для своей дочери. Я то и дело ощущаю недостаток баланса в жизни. Иногда муж возвращается домой с работы и застает меня в ночной рубашке за компьютером. Он говорит: «Господи, я же оставил тебя утром точно в таком же виде! Ты должна немедленно выйти на улицу и подышать свежим воздухом!»

Я отношусь к тем женщинам, которые считают себя недостаточно умными, недостаточно красивыми, недостаточно организованными, недостаточно успешными, недостаточно стройными и, конечно же, недостаточно юными.

И могу сказать, что я – типичная американка, поскольку отлично знаю, что не одинока в подобных мыслях. Когда я писала книгу «Француженки не спят в одиночестве»[1], то проехала с моей подругой и переводчицей Джессикой Ли всю Францию вдоль и поперек. Я поговорила с сотнями женщин (и со множеством мужчин!), а потом уже одна проехала всю Америку и поговорила с сотнями американок. Я стала понимать, что американкам есть чему учиться у своих французских сестер. Француженки многому могут нас научить в области любви, романтики и брака – и не только! Они искушены в хитростях повседневной жизни, покупок, умеют выбирать свежие продукты, находить простые радости существования, ценить то, что жизнь дает нам прямо сейчас – вне зависимости от возраста, размера одежды и количества денег в кошельке. Философия француженок – «работать, чтобы жить», а не «жить, чтобы работать». Эти женщины знают, что такое баланс. Я уверена, что они могут научить нас многому, чтобы мы наконец-то поняли, что такое «достаточно».

На сей раз я решила вернуться во Францию, чтобы открыть секрет joie de vivre (радость жизни). Но поскольку средства мои весьма ограниченны, я записалась в Вирджинский центр искусств, что позволило мне жить и работать в Овилларе – маленьком городке на юго-западе Франции. Я бесконечно признательна Вирджинскому центру искусств и французскому городку Овиллару, который принял меня так тепло и сердечно. Здесь моя мечта стала реальностью – я нашла настоящий дом во Франции.

Во время моих путешествий я общалась с француженками из самых разных социальных слоев: с горожанками и жительницами села, с молодыми, старыми и женщинами среднего возраста. Я находила этих восхитительных femmes d’un certain age (женщин определенного возраста) и спрашивала, как им удается сохранять такую элегантность и уверенность в себе в 50, 60, 70 лет и более. Я побывала на множестве ужинов. Я ходила на кулинарные курсы и помогала организовывать французские ужины – от пышных праздников до обычных экспромтов, а также во всех промежуточных вариантах.

Я беседовала с самыми разными француженками. Я общалась с женщинами в сельской глубинке (в крохотных деревушках на юго-западе и в северных провинциях), жительницами приморских курортных городков и больших городов (bien sûr[2], в Париже, в Тулузе, Лилле, Безансоне, Дижоне, Лионе) и в пригородах. Разговаривала со студентками университетов, домохозяйками, офисными служащими, докторами, адвокатами, пекарями, владелицами магазинов, фотографами и художницами. Познакомилась с женщиной, которая делает собственное мыло, с библиотекарем, несколькими косметологами, имиджмейкером, руководителями компаний, несколькими врачами и многими другими.

Иногда наши встречи были случайными, а порой мне давали настоящие интервью. Я заговаривала со всеми, кто встречался на моем пути. В Овилларе я прожила месяц. Вместе со всеми я помогала собирать виноград для вина. Мы побывали в замках и пещерах Пеш Мерль. Присутствовали на вернисажах, концертах и гончарном фестивале.

И, конечно, мы делали покупки! Правда, поскольку я была довольно стеснена в средствах, то чаще всего просто рассматривала витрины. Французы называют это облизыванием витрин – le lèche-vitrines. Будучи любопытной американской путешественницей, я пыталась понять истинный смысл каждого выставленного в витрине манекена. Я сделала тысячи фотографий самых обычных вещей. Я выпила море вина. Я съела уйму сыра и восхитительных йогуртов. Сотни багетов со свежим маслом с крестьянского рынка – да, да, признаюсь, в чисто американском стиле!

И все время я спрашивала французских мужчин и женщин, в чем секрет их счастья. Мы говорили о семье, обществе, работе, любви, браке, старении и проблемах здоровья. Мы обсуждали их привычку опаздывать минут на пятнадцать, говорили о том, почему француженки выглядят немного замкнутыми. Беседовали о том, как чудесно устраивать пятичасовые ужины. Меня приглашали выпить чая в саду, заглянуть в холодильник, обсудить покупательские привычки. Мне рассказывали, как тратят деньги, как сохраняют свежесть любовной жизни… И, да, я видела даже их нижнее белье (кстати, потрясающей красоты!). Мы говорили о старении, о сохранении здоровья и сексуальности в любом возрасте. Мы обсуждали радости простой жизни, например, какую радость дарят нам домашние питомцы. Мы обсуждали отношение французских женщин к еде, здоровью и фитнесу. Я даже присутствовала на собраниях Следящих за Весом (Weight Watcher). Да, представляете, во Франции тоже есть сообщества Наблюдателей за Весом!

Американки одеваются ради успеха. Мы вечно участвуем в гонке. Мы хватаем наш большой стакан латте и выпиваем его за рулем.

Мы спешим выполнять домашнюю работу с помощью самых современных гаджетов. Мы хотим ездить на самых современных машинах – на больших мини-вэнах или суперэкономичных моделях, которые появились буквально вчера. Мы с детским восторгом подхватываем каждую новую тенденцию, воспринимаем жизнь, расставив руки, с криками: «Еще, еще, еще!»

Однако в конце дня, когда все уже выполнено, все приобретено и накоплено, мы задумываемся, а сделала ли эта самая большая, яркая, стильная, экономящая время, удобная, новейшая вещь нас по-настоящему счастливыми? Весь наш успех, дорогие отпуска, большие дома и огромные кредиты, стильные новые машины – не превратили ли они нас в чересчур ненасытных и одновременно несчастных? Не потеряли ли мы себя в погоне за материальными благами? Не забыли ли мы о том, как обрести простое, старомодное земное счастье?

И все это возвращает меня к моей французской бабушке, которая часами мыла мне волосы, втирала шампунь и медленно прополаскивала волосы теплой водой, а потом сушила их полотенцем, разбирала на пряди и не спеша накручивала их на тряпочки, одну за другой.

Прелесть и истинный смысл этого дара открылись мне, когда мы с моей доброй подругой и переводчицей Джессикой Ли приехали в Безансон. Мы беседовали с Мари Жоэль – стильной француженкой, владелицей собственного парикмахерского салона. Мари Жоэль не говорила по-английски, а мой французский в то время был довольно посредственным. Тем не менее мы прониклись симпатией друг к другу и стали общаться простыми фразами и жестами. В последний день нашего пребывания в Безансоне мы с Джессикой Ли пришли в салон, и Мари Жоэль сказала, что хочет вымыть мои волосы. Сначала я была шокирована. Мне даже показалось, что она желает меня обидеть: может быть, ей кажется, что у меня грязная голова и я отчаянно нуждаюсь в уходе?! Но нет, она просто захотела сделать мне подарок.

И она его сделала. Она накинула на меня пеньюар, усадила в кресло, я откинула голову на раковину, а она наклонилась надо мной, смочила волосы теплой водой и стала втирать в них душистый шампунь.

И тут я почувствовала, что плачу. Слезы струились по моим щекам, стекали по шее и капали в мыльную воду. Я не могла объяснить это Мари Жоэль, но чувствовала, что она дарит мне мою бабушку, мое детство. Я вспомнила ее акцент, ее мягкий голос, аромат мыла, ощущение мягких рук на коже головы. Вспомнила всю доброту этого простого проявления душевной щедрости.

Признаюсь вам: я вела довольно комфортную жизнь. Я получила в жизни много подарков, но дар этого ритуала ухода был одним из самых важных и дорогих для меня.

В нем и заключена суть французской joie de vivre. Это – жест. Опыт. Это проживание каждого мгновения, которое невозможно повторить и потому нужно ценить, пока оно не промелькнуло и не кануло навсегда. Это умение жить здесь и сейчас, умение ценить обычные минуты жизни. Это дружба и понимание того, что ничто не длится вечно. Это – дзен. И для француженки (и я в этом уверена!) такие мгновения и есть – счастье жить.

Эта книга – мой подарок американским читательницам. Я стремилась показать вам очень простые способы обогащения жизни французской joie de vivre, сохранив при том истинно американский энтузиазм и энергетику. Одновременно моя книга – любовное признание французам, особенно француженкам, а более всего – моей бабушке!

Глава 1
Joie de Vivre!
Радость жизни

Поиски счастья

Для американцев важнее всего «жизнь, свобода и погоня за счастьем». Во французском языке такого выражения нет. Во французском языке есть сходное выражение la recherché du bonheur (поиски счастья). Вроде бы одно и то же, но если хорошо подумать, между «поисками счастья» и «погоней за счастьем» разница будет очевидна.

Если мы ищем что-то, то чувствуем, что это находится где-то рядом. Может быть, под столом. И нам нужно всего лишь запастись терпением. А когда все выйдут из комнаты, мы быстренько поднимем скатерть и – voila! – вот оно! Счастье!

А вот погоня – это нечто совсем другое. Это охота за чем-то. Для нас счастье находится где-то на соседней улице, но быстро убегает. И нам необходимо бежать за ним еще быстрее. Нам нужно срочно надеть кроссовки и броситься вдогонку. Мы бежим наперегонки, стараясь обогнать конкурентов. Может быть, мы даже затопчем пару человек по пути, но, в конце концов, догоним счастье, скрутим его и овладеем им!

А может быть, мы знаем, что у нас уже есть счастье, но мы все же чуть-чуть не уверены в этом и хотим убедить весь мир в том, что счастливы.

Мы покупаем большие машины и огромные дома, чтобы все вокруг (в том числе и мы сами) знали: «Мы счастливы, черт побери!»

Поиски счастья – это нечто более мягкое. Счастье есть, нужно его только поискать. Может быть, счастье сидит здесь, в нашем саду, устроилось между зелеными листьями и душистыми помидорами. А может быть, довольно лишь открыть пару баночек, достать несколько интересных специй и растопить сливочное масло в сковородке. А может быть, счастье – в глазах любимого человека, и стоит просто заглянуть в них, включить музыку, взяться за руки и потанцевать. Счастье – это не то, чем можно овладеть. И уж конечно, за ним не нужно гнаться.

Изабелле тридцать шесть лет. Она живет в Париже. Она объездила весь мир, однако продолжает работать над личным развитием. Изабелла – очень умная и образованная женщина. Она мудра не по годам. Недавно я встретилась с ней в Париже, и мы поговорили о жизни, любви, семье и работе.

А потом она написала мне о том, что такое для нее joie de vivre.

Joie de vivre – это умение любить жизнь, любить людей, любить само ощущение жизни. Это улыбки, сердечность и благодарность за все хорошее и прекрасное, что есть в твоей жизни: здоровье, возможность слышать, видеть, ходить. Это признательность за то, что в твоей жизни есть замечательные, любящие люди (знакомые и незнакомые). Это восхищение природой, которая нас окружает, и всем тем, что она нам дает. Это благодарность за само таинство жизни – за то, что мы живы и дышим… Joie de vivre – это возможность делиться с другими, улыбаться, смеяться, поднимать людям настроение, ощущать свою нужность, помогать людям поверить в будущее. Это желание сделать позитивный выбор.

Joie de vivre – это вера в то, что все происходит не случайно и будущее можно обратить в позитив. И это умение принимать то, что происходит в твоей жизни прямо сейчас, и ощущение полной умиротворенности.

Такое счастье всегда с тобой, достаточно просто принять эту простую красоту жизни. Счастье рядом с тобой прямо сейчас, когда ты принимаешь душ, готовишься к рабочему дню и насвистываешь простой мотивчик. Да, да, любовь – это и есть joie de vivre.

Лора К. Лоулесс – большая любительница всего французского, настоящий франкофил. Она пишет «Руководство по изучению французского» на бесплатном сайте About.com для студентов, учителей и любителей Франции. Лора написала семь книг: последняя – «Французский для чайников». С 2008 года она вместе с мужем живет на юге Франции.

Вот что она рассказала мне о joie de vivre:

Я считаю, что joie de vivre – это оптимистическое отношение к жизни и умение наслаждаться тем, что у тебя есть, не беспокоясь о том, чего у тебя нет. Найти радость в повседневной жизни не всегда легко, но если ты делишь жизнь с любимым человеком, то сделать это проще. Мне посчастливилось встретить моего мужа и партнера в полном смысле этого слова 15 лет назад, и вместе мы наполнили нашу жизнь приключениями, смехом и радостью, несмотря на все проблемы с деньгами, работой и даже погодой. Когда у нас нет денег, чтобы пойти в кино или ресторан, мы переключаемся на более дешевые альтернативы: мы устраиваем набеги на комиссионные магазины, сочиняем рецепты изысканных блюд из недорогих продуктов и вспоминаем о наших прекрасных поездках и трапезах. Мы оба понимаем, насколько нам повезло найти друг друга, и в этом наша joie de vivre.

Итак, вы видите, что такой подход к счастью не имеет ничего общего с тем, сколько денег на вашем банковском счету. Оно в значительной степени зависит от вашего внутреннего состояния.

Танцы со звездами

Несколько лет назад мы с мужем приехали в маленький городок Жьен. Муж участвовал в научной конференции, которая проходила неподалеку от Канн, а я была совершенно свободна и смогла поехать вместе с ним. Мы остановились в скромном семейном отеле. Был не сезон, поэтому постояльцев было мало – всего лишь сотня специалистов по изменению климата (весьма своеобразные люди, которые мне представляются этакими Индианами Джонсами научного мира) и группа пожилых французов. Сочетание оказалось забавным – серьезные ученые, занимающиеся важными проблемами изменения климата, и полсотни жизнерадостных французов, которые часто путешествуют вместе. Мы встречались с ними за завтраком, а потом по вечерам, но в целом каждая группа предпочитала собственное общество.

В жизни существует только одно счастье – любить и быть любимым!

Жорж Санд

Как-то вечером, когда мой муж вел оживленную беседу с двумя английскими учеными о радиоуглеродном методе датирования, я услышала звуки музыки. Я вышла из комнаты и направилась в гостиную. Там собрался небольшой, но очень веселый ансамбль. Певец даже играл на аккордеоне. Француженки надели яркие, пышные юбки, и все танцевали, стояли и сидели вокруг танцплощадки, разговаривали, смеялись и прекрасно проводили время. Было совершенно понятно, что им хорошо вместе. Я решила присесть и понаблюдать за ними. И вдруг довольно упитанный француз плюхнулся прямо мне на колени! Он засмеялся и что-то быстро заговорил по-французски. Я никак не могла его понять. Кроме того, он подпрыгивал на моих коленках, что смущало меня еще больше. Дамы, сидевшие рядом, пытались объяснить мне, что происходит, но они не знали английского, и я запуталась еще больше. Но вдруг я поняла, что он говорит: «Танцуйте! Танцуйте! Танцуйте!» Я напряглась и выложила все свои познания во французском (честное слово, с тех пор я сильно продвинулась!): «Mon mari n’est pas lá!» (Мой муж не пришел!) Но он настаивал: «Danse, danse, danse!» А потом одна из дам взяла мою руку и сказала что-то вроде «avec vous!» (с вами). И я поняла, что тот француз хочет танцевать со мной.

Я понять ничего не успела, как оказалась на танцплощадке, кружилась, вертелась, смеялась. Знаете, этот упитанный француз прекрасно танцевал! Он был очень сильным и уверенным в себе человеком. Да и выносливости ему было не занимать. Как же весело! Я целиком отдалась музыке, движению, рукам этого милого партнера. У меня кружилась голова от музыки, смеха, движения, близости других танцующих, лиц, ног, туфель и улыбок. У меня билось сердце. Дышать стало трудно. На лбу выступил пот. Музыка заиграла еще громче. Я испытывала непередаваемое ощущение. Это и было настоящее счастье. Настоящая joie de vivre. Я великолепно провела время – причем совершенно неожиданно. И все благодаря тому смешному французу, который плюхнулся мне на колени.

Умей наслаждаться хорошим временем

Во французском языке счастье называется bonheur – буквально «добрый час» или «хорошее время». Это нечто такое, что можно только пережить. Невозможно владеть танцем. Невозможно засунуть веселого человека в бутылку, забрать с собой домой, а потом выпускать из бутылки, когда хочется посмеяться или еще чего. В основе французского восприятия счастья – понимание того, что время ограничено, а радость мимолетна. Это момент, который никогда не повторится. Танцы прекрасно передают это переживание, поскольку в танце задействованы все чувства – осязание, слух, зрение, обоняние и даже вкус (если танец привел к поцелую украдкой).

Танцы поднимают настроение и могут даже изменить вашу жизнь. Это мимолетная радость, но, честно говоря, танцы под хорошую музыку порождают мощное переживание счастья, и оно куда приятнее всего, что можно купить в магазине и принести домой.

Пир Бабетты

Когда я спросила у художницы и режиссера документальных фильмов, парижанки Сильви Гурле о том, что такое joie de vivre, она предложила мне посмотреть датский фильм «Пир Бабетты»: «Вот настоящий пример joie de vivre». Не вдаваясь в подробности, расскажу вам суть: кульминация фильма – это самый восхитительный ужин, какой только можно себе представить. Бабетта жертвует всем, чтобы сделать такой подарок – устроить самый чувственный, чудесный, способный изменить всю жизнь ужин. Кинематографисты не упустили ни одной детали – показали всю подготовку, сервировку и процесс этой поразительно чувственной, восхитительной трапезы. И хотя участники пытаются сопротивляться, но в конце концов красота, щедрость и незабываемое наслаждение пира Бабетты меняют их. В фильме есть даже духовный подтекст: хорошая еда в хорошей компании и joie de vivre спасут человека! Мне понравилась мысль о том, что если человек художник, то он никогда не будет бедным. А Бабетта – точно une veritable artiste de la cuisine! (Настоящий художник кухни.)

Когда в следующий раз вам захочется разогреть ужин в микроволновке и съесть его перед телевизором, вспомните о Бабетте. Да, мы ведем очень напряженную жизнь. И не всегда удается устроить настоящий ужин для всей семьи, но если вы сможете спланировать такую трапезу хотя бы раз в неделю, то увидите, как изменится ваша жизнь.

И даже когда француженки разогревают ужин в микроволновке (а они это иногда делают), они всегда вынимают еду из пластиковых контейнеров, раскладывают ее по красивым тарелкам, сервируют салат и садятся за обеденный стол со всей семьей.

Да, да, они еще и разговаривают! Одна тема переходит в другую, а та в следующую, и вы заметить не успеете, как уже окажетесь в кругу семьи и друзей, поскольку в древнем обряде «преломить хлеб вместе» кроется некая тайна!

Незабываемый момент с красным латуком

Признаюсь вам. Когда я вхожу в супермаркет, меня охватывает легкая паника. Может быть, все дело в размерах магазина, в количестве людей с большими тележками, ярком свете, гипнотической музыке, которая буквально зомбирует меня: «Покупай, покупай, покупай!»

И еще все эти вывески, которые убеждают в том, что эти бумажные полотенца совершенно особенные, а вот это можно купить две упаковки по цене одной. И еще подавляющая возможность выбора. Пятьдесят видов хлопьев для завтрака, десять разных брендов йогурта и каждый в пяти вариантах вкусов.

Когда мне было тридцать два года, мы с мужем и нашей двухлетней дочерью переехали из Нью-Йорка в Калифорнию, в городок Хантингтон-Бич. В конце концов, я поступила в университет Южной Калифорнии, где училась на сценариста, но в то время я об этом еще не знала. Я просто убедила мужа и себя саму в том, что мы будем счастливее, если уедем из большого города и будем воспитывать нашу дочь в маленьком городке у моря.

Я даже не подозревала, что мы окажемся в краю неограниченного выбора – в Оранж-Каунти, Калифорния.

Некоторые специалисты считают, что несчастье порождается не отсутствием, а избытком выбора, что не позволяет сосредоточиться на своих реальных желаниях и потребностях. Из-за невозможности сосредоточиться мы теряемся, перестаем понимать самих себя и свое предназначение в этом мире.

Наверно, поэтому переизбыток разнообразных йогуртов погружает меня в экзистенциальный кризис.

И я снова вспоминаю калифорнийский Хантингтон-Бич. Однажды я отправилась в наш гигантский супермаркет Pavilions. Я бродила между полками, сердце у меня колотилось, я не понимала, что делать. У меня пылали щеки. Я думала только о том, что никогда не смогу быть достаточно хорошей и достаточно умной. Я переживала из-за своей маленькой дочери, из-за семейной жизни и моей писательской карьеры. Я размышляла, что я вообще должна делать в этой жизни. Вот я приехала туда, где постоянно светит солнце. Меня окружает невероятное богатство. Все говорят, как мне повезло поселиться в Хантингтон-Бич, но на самом деле мы были несчастны. Я скучала по Нью-Йорку и боялась, что совершила ужасную ошибку. Я скучала по решетке нью-йоркских улиц, по маленьким магазинчикам в Квинсе (перед отъездом на запад мы переехали из Гринвич-Виллидж в Асторию). Я скучала по работе в компании Estee Lauder – в небоскребе GM, скучала по вечернему метро, по покупкам продуктов для ужина в соседних магазинах – рыбном, овощном, маленькой пекарне. Мы жили в греко-итальянском районе, подобном маленькой французской деревушке. Правда, там не было травы, деревьев и свежего воздуха, необходимого для моей дочери, а зимы в Нью-Йорке и вовсе были ужасны.

А когда я оказалась в Хантингтон-Бич, то почувствовала себя, как на Марсе – настолько чуждо мне было все это. И вот я приехала в супермаркет, где возможности выбора практически безграничны, и замерла в подавленности. Я шла очень быстро, стараясь вспомнить, что нужно купить в первую очередь. А потом я вспомнила совет руководителя нашей группы Наблюдателей за Весом: «Обходите супермаркет по кругу» – не заходите в средние проходы, где располагаются самые опасные продукты: полуфабрикаты, сладости, продукты, содержащие сахар, добавки и вредные жиры. Супермаркет нужно обходить по периферии – там, где находятся ряды молочных продуктов, мяса, рыбы и овощей. Так я и поступила.

И тут произошло событие, которое изменило всю мою жизнь. Я называю его «мое крещение красным латуком». Был 1986 год. Честное слово, до этого я никогда не видела салата с красными листьями. Я знала о салате «айсберг», «ромен», кочанном салате (мои родители выращивали его в Коннектикуте). Но здесь, в супермаркете Хантингтон-Бич, мне предложили сортов двадцать салата. И каждый выглядел просто восхитительно. Листья были такими зелеными, сочными, полными жизни. Они были великолепно выложены и буквально умоляли меня, чтобы я их купила. Я стояла, словно парализованная. Я не могла сделать выбор – их было слишком много. А тут еще включилась автоматическая поливальная система и окропила этот восхитительный салат водяными брызгами. Я никогда прежде не видела ничего подобного. Я стояла и смотрела. Через минуту я поняла, что, не отрываясь, смотрю на пучки красного латука. Они были прелестны – гофрированные зеленые листочки, напоминающие юбочки танцовщиц канкана, окаймленные ярко-красным и покрытые сверкающими каплями. Эти капли напомнили мне блестки на вечерних платьях.

И в этот момент на меня снизошло просветление. Глядя на водяные капли на листочках, я ощутила чистое, незамутненное счастье. Пучки этого красного латука были так красивы и просты, что я разрыдалась прямо посреди огромного супермаркета в Хантингтон-Бич. Я по-настоящему рыдала – рыдала от радости. Как ни странно это может вам показаться, но я почувствовала, что узнала нечто ценное. В тот момент я поняла, что мне не нужна битком забитая продуктами тележка, чтобы почувствовать себя счастливой. Мне не нужны вещи

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Н. Дж. К. Каллан. Француженки не спят в одиночестве. – М.: Эксмо, 2014.

Вернуться

2

Франц.: естественно

Вернуться