Ирина Хрусталева
Шампанское с того света

© Хрусталева И., 2014

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2014

* * *

Глава 1

К машинам, стоявшим у центрального входа Домодедовского кладбища, медленно возвращались люди, о чем-то тихо переговариваясь. Несколько особняком шли два молодых человека, тоже перебрасываясь фразами. Один из них был менеджером по рекламе в компании «Салют-777», а другой был начальником аналитического отдела той же компании. Молодые люди возвращались с похорон своего шефа, Ступина Кирилла Николаевича, которого только что похоронили в фамильном склепе его семьи.

– До сих пор не могу в себя прийти и поверить, что нашего шефа больше нет, – вздохнул Коновалов. – Ведь совсем здоровый мужик был, никогда не жаловался на сердце, а тут вдруг, в один миг, раз – и нет человека. Вот она, жизнь-то какая, непредсказуемая! Бегаем, суетимся, чего-то добиваемся, спорим, ругаемся, а в один прекрасный момент… Вот и наш шеф – на износ работал, миллионы свои зарабатывал, а в результате ничего ему теперь не нужно.

– Да, это ты верно сказал, ему больше ничего не нужно, ни работы, ни денег и никаких других благ, – согласился с другом Смирнов. – Если честно, я всегда восхищался шефом, мне казалось, что он двужильный, и вдруг такой неожиданный исход! А ведь он совсем не старый был.

– Как видишь, не выдержали эти жилы, – нахмурился Коновалов. – Смерть ведь не разбирает, кто перед ней, молодой или старый. Что теперь говорить об этом? Человека нет… одним словом, царство ему небесное и земля пухом. Как ты думаешь, что теперь с компанией будет?

– А что с ней будет? – пожал плечами Смирнов. – Небось вдова продаст все с молотка нашим конкурентам за хорошие деньги, вот и все дела.

– Не хотелось бы, чтобы так случилось, шеф столько лет строил этот бизнес, столько препятствий ему пришлось преодолеть, пока на такой уровень компанию вывел. Помнишь, нам с тобой Хабаров об этом рассказывал?

– Отлично помню, – вздохнул Смирнов. – Хабаров вместе с Кириллом Николаевичем, можно сказать, у самых истоков «Салюта» стояли. Попыхтеть шефу пришлось, мама не горюй!

– И после этого отдать компанию чужому дяде, – болезненно сморщился Коновалов. – Нехорошо как-то… неправильно.

– Не нам это решать, мы с тобой люди маленькие.

– Согласен, только все равно…

– Володя, успокойся. Нам-то что переживать по этому поводу? В принципе, какая нам разница, кто в начальники попадет? – пожал плечами Смирнов. – Мы люди подчиненные, как работали, так и будем работать, лишь бы зарплату исправно платили.

– Не скажи, Витя, ой не скажи, – возразил Коновалов. – Еще не факт, что нас вообще теперь в компании оставят. У нового начальства наверняка свои люди найдутся, чтобы их на наши должности поставить.

– Ты так думаешь?

– А что здесь думать-то? Так испокон веку было: «Новая метла по-новому метет». Вот и нас могут этой самой метлой – да за дверь.

– Да уж, неприятно будет, – согласился с другом Виктор. – Может, все-таки вдова не сделает такую глупость и не продаст компанию?

– Продаст, как пить дать, продаст. Руководить она не сможет, женщине это не под силу, поэтому… сам понимаешь. Разве до компании ей сейчас?

– Может, ты и прав. Когда человек привык жить и ни о чем не думать, зная, что за него все решат, все сделают, и вообще… Понятное дело, не потянуть вдове такой тяжелый воз, здесь мужская рука нужна, а они вдвоем с дочерью остались. Говорят, даже родственников никаких у них нет, вон на похоронах были одни сотрудники и друзья-знакомые.

– Дочку шефа, Екатерину, жалко, на ней прямо лица нет. Мне Анфиса рассказывала, что у них с отцом всегда были очень доверительные отношения, сейчас это большая редкость. Ясное дело, его смерть для девушки – большой удар.

– Анфиса, говоришь? – усмехнулся Смирнов, хитро глянув на друга. – Да, хорошенькая секретарша у нашего шефа! У тебя с ней как?

– В каком смысле?

– Ну, я имею в виду, серьезно у вас или просто развлекаетесь?

– Я не могу сказать, как там с ее стороны, серьезно или нет, не разобрался еще, а что касается меня… скрывать не буду, она мне очень нравится, – откровенно признался Коновалов. – Анфиса хорошая девушка и, главное, порядочная, а в наше время это дорогого стоит. Сам знаешь, что современным девушкам в первую очередь нужно. Деньги, снова деньги и еще раз деньги! И, если они у тебя есть, остальное совсем неважно, даже если ты – последнее дерьмо.

– И ты уверен, что Анфиса не такая?

– Да, уверен, и если у нас все получится, возможно…

– Смотри, вон вдова с дочкой идут, – перебил Виктор друга, кивнув в сторону кавалькады машин. В одну из них садились две женщины. Девушка едва держалась на ногах, и мать с охранником поддерживали ее под руки, чтобы она не упала.

– Я слышал, Екатерина вроде в Англии учится? – спросил Смирнов.

– Да, в Англии, в каком-то престижном Лондонском университете образование получает, только позавчера на похороны отца оттуда прилетела, – ответил Владимир, наблюдая за скорбной картиной. – Еще повезло, что как раз новогодние каникулы начались, хоть подольше с матерью сможет побыть. Плакала она очень сильно, прямо навзрыд, – сочувственно вздохнул он. – Я, глядя на нее, чуть сам не разрыдался.

– Да, я тоже видел, как дочь плакала, а вот мамаша ее как каменная у гроба стояла. Ты заметил, что вдова даже ни одной слезинки не проронила? Платочек к глазам прикладывает, а они сухие.

– Нет, представь себе, не заметил, у меня же глаз нет, в отличие от тебя, – с сарказмом заметил Коновалов. – Это ты у нас физиогномист, а я так… случайно мимо проходил, – усмехнулся он.

– Нечего иронизировать, – огрызнулся Смирнов. – Да, физиогномика – это мое хобби, и ничего смешного я в этом не нахожу, даже наоборот, горжусь им! У кого-то страсть к собирательству картин, марок или вообще примитивных спичечных коробков, а у меня совсем другое увлечение. Что в этом плохого? – обиженно насупился он.

– Да ладно тебе, Витек, обижаться-то, я же пошутил, – похлопал Коновалов друга по плечу. – Да и неподходящее время и место, чтобы спорить, у кого какое хобби. Я чувствую, что нам стоит совсем о другом подумать.

– О чем это?

– О том, где новую работу искать.

– Ты считаешь, что уже пора?

– Не уверен, конечно, на все сто процентов, но прикинуть все заранее, мне кажется, стоит.

– Слушай, а ты случайно не в курсе, что это за щеголь рядом со вдовой крутился?

– Тот, что в машину садится? – кивнул молодой человек на черную «Ауди».

– Да-да, именно он.

– Кажется, это личный адвокат их семьи, если я не ошибаюсь.

– Адвокат, говоришь? – усмехнулся Смирнов. – Молодой, да ранний.

– В каком смысле?

– Да это я так, к слову, – пробормотал Виктор, внимательно разглядывая молодого мужчину, садившегося в машину. – Мне показалось, что у этого адвоката и…

Договорить ему не удалось. К ним подошла девушка с опухшими, зареванными глазами, которые она вытирала носовым платочком.

– Привет, Витя, Володя, – тихо проговорила она. – Вы, наверное, позже приехали, что-то я вас не видела?

– Привет, Анфиса, – кивнул головой Коновалов, с участием глядя на девушку. – Да вот, припозднились мы с Виктором немного, приехали, когда уже панихида началась, в пробке целых сорок минут простояли.

– Ой, мальчики, не могу поверить, что все это происходит на самом деле! Что же теперь будет-то? – всхлипнула Анфиса. – Как же мы теперь без Кирилла Николаевича?

– Что же делать, Анфиса? Все там будем, только в разное время. Жалко, очень жалко шефа, но, раз уж так случилось… и все прочие блага, – грустно проговорил Владимир. – А насчет того, как мы без него теперь будем… свято место пусто не бывает. Такую компанию, как наша, с руками у вдовушки оторвут. Небось она еще и аукцион устроит, чтобы подороже продать.

– А с чего ты взял, что она собирается продавать компанию? – удивленно посмотрела на него Анфиса. – Я своими ушами слышала, что компания будет продолжать работать так же, как и работала при шефе. Его жена так и сказала: «Я все сделаю для того, чтобы компания процветала, и это будет дань памяти Кириллу Николаевичу». Хотелось бы верить, что так и будет. Катю, дочку его, очень жалко, на ней просто лица нет, врач ни на шаг от нее не отходил. Пару раз даже уколы делать пришлось, когда она едва сознание не потеряла.

– Ты хочешь сказать, что Ступина сама собирается руководить компанией? – в свою очередь, удивился Смирнов, пропустив мимо ушей замечание насчет обмороков дочери шефа. – Надеюсь, ты шутишь? Что она может понимать в таком сложном бизнесе, как наш? Это не по бутикам бегать и шмотки примерять, здесь незаурядные способности нужны! Да и не только способности, мозги тоже не помешают.

– Откуда тебе известно, какие у нее способности и какие мозги? – нахмурилась Анфиса. – Мало, что ли, женщин, управляющих большими компаниями?

– И тебе, конечно, известно, что одной из таких бизнесвумен является госпожа Ступина? – с сарказмом поинтересовался Виктор.

– Врать не буду, насчет вдовы мне ничего не известно, – пожала девушка плечами. – Бизнесвумен она или наоборот? Сама она будет руководить или наймет кого-то? Об этом у меня никакой информации нет. Если даже она ничего и не умеет, как ты говоришь, то этот пробел всегда можно восполнить. Поставить надежного и умного человека на место исполнительного директора, а самой контролировать процесс. Думаю, именно так она и поступит.

– Да, ты, наверное, права, – согласился Виктор. – Главное, чтобы она сотрудников не трогала и оставила прежний состав. Мы вроде уже сработались все, каждый хорошо знает свое дело.

– Да вам-то чего бояться? Вы неплохие специалисты и всегда были на хорошем счету у Кирилла Николаевича, а вот я… просто секретарша, которую заменить – раз плюнуть. Наверняка она меня уволит, – нахмурила бровки девушка.

– Почему ты так думаешь? За что тебя увольнять-то? Вроде с шефом ты шуры-муры не крутила, или я чего-то не знаю? – прищурился Коновалов.

– Что за глупости? – возмутилась Анфиса. – Я что, похожа на пресловутую Левински? Если я с тобой сходила пару раз в кафе и приняла приглашение на твой день рождения, это еще не говорит о том, что я со всеми подряд… тем более с начальником! Да как тебе вообще такое в голову пришло?

– Да ладно, Анфиса, что ты разошлась-то? Я же пошутил, – смущенно начал оправдываться молодой человек, поняв, что он действительно ляпнул что-то не то.

– В каждой шутке есть доля шутки, остальное правда, – не сдалась та. – И если ты обо мне такого мнения, тогда нам вообще не о чем больше разговаривать.

– Ну, Анфиса, прости меня, дурака, я правда не хотел тебя обидеть, как-то нечаянно получилось. Сам не понимаю, как вырвалось, – взмолился Владимир, сожалея, что он вовремя не прикусил свой язык. – Давай не будем ссориться в такой день, ни к чему это. Ты, кстати, на поминки поедешь? Мария Станиславовна всех приглашала, – поторопился он переменить тему разговора и отвлечь девушку. – Мы с Виктором решили зайти ненадолго, чтобы не обижать вдову, и помянуть шефа. Поедешь с нами?

– Нет, я не могу, – отказалась Анфиса. – Мама плохо себя чувствует, мне домой нужно.

– Снова болеет? – участливо спросил Коновалов.

– Да, болеет, – вздохнула девушка. – Уговариваю ее в больницу лечь, а она – ни в какую. Все беспокоится, как же я без нее буду жить. Ей кажется, что я непременно буду опаздывать на работу, в институт и вообще заморю себя голодом, – грустно улыбнулась она.

– Да уж, родители, наверное, все одинаковые, моя мать тоже все время думает, что я без нее обязательно пропаду. До нее почему-то никак не доходит, что ее сын – уже давно большой мальчик и в состоянии позаботиться не только о себе, но и о ней тоже.

– На то они и родители, чтобы волноваться о своих детях. Вон Катя без отца осталась, а он для нее был дороже всех на свете, – сочувственно вздохнула Анфиса. – Представляете, они с ним каждый день обязательно созванивались и болтали по полчаса. Мне шеф на это время запрещал его соединять с кем бы то ни было. Очень часто мне о Кате рассказывал, какая у него замечательная дочь. А я вот никогда своего отца не видела и даже не знаю, какой он, – нахмурилась она. – Мама запрещает мне говорить на эту тему, поэтому я всегда завидовала Кате, глядя на Кирилла Николаевича. Он действительно был хорошим отцом, и вдруг… так внезапно… И знаете, что я хочу вам сказать, мальчики? Мне кажется, что он совсем не своей смертью умер! – неожиданно выдала девушка.

– В каком смысле умер не своей смертью? – удивленно вскинул брови Смирнов.

– Как это не своей, когда у него сердце? – вторил ему Коновалов.

– Сердце – это только ширма, – махнула рукой Анфиса. – Не мог такой крепкий и молодой мужчина умереть от сердечного приступа. Ему ведь сорок три года только-только исполнилось. Я уверена, что его убили!

– Ну, девочка моя, ты даешь! – ахнул Владимир. – С чего вдруг такие странные и страшные предположения?

– Он не мог умереть от сердечного приступа, – упрямо повторила Анфиса. – Я ему всегда напоминала о том, что пора выпить таблетку – он же гастрит лечил! И, будь у него проблемы с сердцем, сами понимаете, я бы все знала!

– Может, он и сам не знал, что у него больное сердце? – предположил Виктор. – А что? Такие случаи в наше время встречаются сплошь и рядом. А инфаркт, между прочим, здорово помолодел за последнее десятилетие. И ты, Анфиса, лучше всех знаешь, что шеф работал на износ, можно сказать, круглосуточно. Шутка ли таким бизнесом ворочать! Да от этих сумасшедших денег, которые он зарабатывал, у кого хочешь сердце остановится. При этом конкуренция бешеная, нужно всегда держать руку на пульсе, чтобы тебя не обскакали. А чиновники всякие, которые шагу ступить не дают без их дебильных резолюций? А налоговые инстанции? Попробуй-ка, останься здоровым при такой-то жизни, и не захочешь – помрешь раньше времени.

– А я говорю, что его убили, – стояла на своем Анфиса. – И его сердечный приступ был спровоцирован, я уверена.

– Ты только где-нибудь не ляпни о своем «открытии», – усмехнулся Смирнов. – А то не ровен час… Короче, держи язык за зубами, здоровее будешь.

– Я уже… Наверное, ты прав, что-то меня занесло, болтаю, сама не знаю что. Это все нервы, – нахмурилась девушка. – Ладно, мальчики, может, я действительно ошибаюсь, мне пора, – вдруг заторопилась она. – Побегу на остановку, автобус идет.

– Постой, Анфиса, какая остановка? – попытался остановить ее Владимир. – Зачем тебе трястись в автобусе? Вон моя машина стоит, я тебя подвезу.

– Нет, я на автобусе поеду, меня в машине укачивает, – отказалась она и побежала на остановку. – Завтра на работе увидимся, пока, – крикнула она на бегу и махнула молодым людям рукой.

– Витя, ты что-нибудь понял? – спросил Коновалов у друга, все еще с удивлением глядя вслед убегавшей девушке.

– Если честно, то не очень, – растерянно ответил тот.

– Вот и я не очень.

Глава 2

Элегантная женщина вышла из дорогой импортной машины, приподняла воротничок норкового манто, сунула под мышку дамскую сумочку и прошла к зданию. Она в нерешительности остановилась перед дверью и посмотрела на вывеску: «БЮРО ДЕТЕКТИВНЫХ УСЛУГ – ТРЕТИЙ ГЛАЗ».

«Да-да, именно третий глаз, – подумала женщина. – Немного странное название выбрали себе детективы, но это то, что мне нужно. У меня ситуация тоже довольно странная, поэтому мне это подойдет. Вот только правильно ли я делаю? Стоит ли мне вообще к ним идти? Нет, пожалуй, схожу, узнаю, смогут ли они мне помочь. Раз уж приехала, отступать не следует», – решила она и вошла в дверь.

В приемной за столом она увидела миловидную девушку, возбужденно болтавшую по телефону. Увидев, что в дверь вошли, она торопливо произнесла:

– Я тебе перезвоню, – и бросила трубку.

– Здравствуйте, – проговорила посетительница. – Я не ошиблась, это именно детективное бюро?

– Добрый день, да, вы пришли по адресу. Чем могу помочь? – приветливо улыбнулась секретарша. – У вас какие-нибудь проблемы?

– Проблемы? – растерянно переспросила женщина, потирая пальцами висок. – Да-да, пожалуй, вы правы, у меня проблемы, – закивала она головой. – Вот, пришла посоветоваться с вашими специалистами. Надеюсь, это возможно сделать прямо сейчас?

– Конечно, возможно. Одну минуточку, я доложу о вашем приходе. А вы пока присядьте, журнальчики полистайте, – ответила девушка и тут же, вскочив с места, юркнула в дверь, ведущую в другую комнату.

Посетительница села в кресло.

– Галина Алексеевна, Люсьена Николаевна, к вам, кажется, клиентка пришла, – возбужденно выпалила секретарша. – Первая, представляете?! Сама пришла, без всякой записи, фантастика, правда?

– Женщина, значит? – сморщила носик Люсьена. – Это плохо. Я очень надеялась, что первым клиентом у нас будет мужчина, это принесло бы удачу.

– Хватит верить во всякие предрассудки, – одернула ее Галина. – Удача зависит не от принадлежности к тому или иному полу, а от нашего отношения к тому делу, с которым к нам пришли. Машенька, проводи клиентку сюда и не забудь предложить ей чаю или кофе, – велела она секретарше. – Ну что, Люся, начнем, помолясь? – повернувшись к подруге, проговорила девушка, поправляя руками прическу. – Как-никак это наша первая ласточка. Попробуем не ударить в грязь лицом и показать, на что мы способны?

– Нужно не пробовать, а действовать, – ответила та, со страхом глядя на дверь. – Ой, Галя, что-то меня колбасит не по-детски, волнуюсь до дикого ужаса! Как нарочно, Альбины с Надей нет, с ними было бы намного спокойнее.

– Через три дня они приедут, не переживай, – отмахнулась Галя. – Новый год на носу, в Париже не останутся.

– Мне кажется, мы все-таки поторопились, открыв бюро раньше времени и без девчонок. Ведь мы договаривались – после праздников, все вместе, а сами…

– Что сделано, то сделано, назад дороги нет, – перебила подругу Галина. – Ты же сама была в восторге от этой идеи – сделать девчонкам новогодний сюрприз, а теперь на попятную? И прекрати, ради бога, дрожать, как новорожденный щенок, возьми себя в руки. Что о нас подумает клиентка? Мы не имеем права подкачать, нас же тогда Алька с Надеждой засмеют. Ты вспомни, сколько нам пришлось их уговаривать и убеждать, чтобы открыть это бюро! Если мы облажаемся, они нас со свету сживут.

– Не дождутся, – буркнула Люсьена в ответ. – Мы еще всем покажем, чего стоим!

Она тряхнула кудрявой головой, бросила мимолетный взгляд в зеркало, стоявшее на столе, расправила плечи и, вздернув нос, очень серьезно посмотрела на дверь. Дверь словно только этого и ждала: она широко распахнулась, и на пороге снова возникла секретарша Машенька. Рядом с ней стояла симпатичная женщина с неестественно бледным лицом, но с гордо поднятой головой.

– Пожалуйста, проходите, – пригласила ее секретарша. – Вот наши детективы, Галина Алексеевна и Люсьена Николаевна.

– Так они что же, женщины? – удивленно спросила клиентка, посмотрев на секретаршу. – Да и молодые совсем…

– Спасибо за комплимент, добрый день, проходите, присаживайтесь, – приветливо улыбнулась Галина.

– Здравствуйте, – кивнула женщина, все еще недоуменно глядя на сыщиц. – Нет, вы знаете, у меня дело серьезное, мне нужны детективы… тоже серьезные люди, а у вас… Наверное, я пришла не по адресу, простите, но я лучше пойду, – вяло улыбнулась она и повернулась к выходу.

– Успокойтесь, проходите, присядьте, – остановила ее Галина. – Давайте познакомимся, а потом уж и выводы будете делать, оставаться вам у нас или уйти. Вас ведь насильно никто удерживать не собирается, – проговорила она, выходя из-за стола и направляясь к клиентке. – А насчет того, что мы женщины и, значит, люди не совсем серьезные, позвольте с вами не согласиться. Тем более что вы тоже женщина, и мне странно слышать от вас такие обидные вещи. Разве вы не знаете, что, по статистике, женщины превосходят мужчин по сообразительности на двадцать пять процентов?

– По статистике, говорите? А что, пожалуй, вы правы. Ваши доводы вполне справедливы… я остаюсь, чтобы убедиться в этом на своем примере. Если вы сможете мне помочь… впрочем, не будем забегать вперед, посмотрим, на что вы способны, леди детективы, – изобразила клиентка подобие улыбки и прошла к столу, за которым продолжала сидеть Люсьена, наблюдавшая за их разговором.

– Может быть, хотите кофе или чаю? – спросила Галина.

– Чаю, если можно. Я пью зеленый… и без сахара.

– Машенька, завари, пожалуйста, зеленый чай, а нам с Люсьеной Николаевной приготовь по чашечке кофе, – велела секретарше Галя. – Присаживайтесь к столу, – обратилась она к женщине. – Простите, как ваше имя-отчество?

– Меня зовут Мария Станиславовна Ступина, – представилась дама и села на предложенный стул. Положила сумочку на колени, нервно сминая ее руками. Галя обратила на это внимание и поняла, что клиентка крайне взволнована.

– Очень приятно познакомиться, Мария Станиславовна, – как можно приветливее улыбнулась она. – Нас вам Машенька уже представила: я – Галина Алексеевна, а это Люсьена Николаевна, мой компаньон. Кстати, очень профессиональный детектив, – показала она на подругу. Люсьена нервно сглотнула и кивнула головой в знак подтверждения, продолжая со страхом таращиться на первую клиентку. – И, если вам так будет удобнее, вы можете называть нас просто по именам, – добавила Галина. – Итак, мы вас внимательно слушаем. Что же у вас случилось, Мария Станиславовна? Почему вы решили обратиться к нам? – по-деловому спросила она.

– Даже и не знаю, с чего начать, – нахмурилась клиентка. – Все как-то странно… загадочно и неприятно, я даже боюсь, что вы мне не поверите и примете за ненормальную. Кстати, а почему у вашего детективного бюро такое странное название – «Третий глаз»? – задала она неожиданный вопрос, в упор взглянув на Люсьену.

– Ну-у, просто… – замялась девушка под пристальным взглядом посетительницы. – У нас есть еще одна сотрудница, Альбина… Альбина Борисовна, так вот она…

– Да, у нас есть еще одна сотрудница, мастер на всякие выдумки, – перебила подругу Галина, бросив на нее многозначительный взгляд. – Детектив должен везде иметь свои уши и глаза, и желательно не два, а три, чтобы все замечать и ничего не пропускать, – засмеялась она. – Отсюда и такое немного необычное название. Не будем отвлекаться от главной темы, мы вас слушаем, Мария Станиславовна. Что же у вас такого загадочного и странного случилось? – поторопилась Галя направить разговор в нужное русло.

– Да-да, не будем отвлекаться, – сказала дама со вздохом. – Понимаете, не так давно умер мой муж, Ступин Кирилл Николаевич, – начала она рассказывать и, вынув из сумочки носовой платочек, промокнула им сухие глаза.

– Примите наши искренние соболезнования, – сочувственно произнесла Галина, внимательно наблюдая за клиенткой.

– Спасибо, – вздохнула та. – Кирилл был весьма удачливым бизнесменом, у него своя компания, причем достаточно крупная. Может быть, слышали, «Салют-777» называется?

– Да, что-то такое слышала, – подтвердила Галина. – И что же дальше?

– Кирилл умер от сердечного приступа прямо в ванной комнате, в нашем загородном доме. По выходным дням он часто туда уезжал, чтобы отдохнуть от работы, от городской суеты, подышать свежим воздухом, а в зимнее время пройтись на лыжах. Вот и в этом году на удивление много выпало снега, и Кирилл поехал за город, чтобы не пропустить благоприятного момента и прогуляться по лесу на лыжах. У нас там огромный лесной массив, кругом сосны и ели, замечательное место для отдыха. Он уехал в пятницу, уже поздно вечером, сразу же после работы, чтобы в субботу с утра пойти на лыжную прогулку. Приехал и сразу же позвонил мне, сказал, что все в порядке, пожелал спокойной ночи – и все… больше я его не видела… живым, – всхлипнула Мария.

– Как вы узнали, что он… что его больше нет? – спросила Галина, с жалостью глядя на клиентку.

– В субботу я пыталась дозвониться ему, но он почему-то не брал трубку. Тогда я позвонила его охране и была несколько удивлена ответом. Якобы Кирилл отпустил охрану на все выходные и сказал, чтобы до утра понедельника он никого не видел.

– И как он им это объяснил?

– Вроде он хочет побыть один, ему нужно отдохнуть и подумать, а посторонние люди будут его раздражать.

– А раньше такое бывало? Я имею в виду, чтобы он отпускал охрану?

– Да, но крайне редко, – кивнула Мария. – И каждый раз это происходило, когда Кирилл был чем-то очень раздражен.

– Например?

– Один раз, когда акции компании упали на десять процентов, второй раз, когда умер его отец. Мать его умерла за девять лет до этого. А вот в третий раз… я не знаю, по какой причине, он мне ничего не сказал, как я его ни просила. Думаю, это снова было связано с работой, незадолго до того он вернулся из Чехии, куда ездил по делам. И вот теперь та же песня: распустил всю охрану и остался один.

– Значит, последний случай был четвертым?

– Да.

– И вы не знаете, чем ваш муж был огорчен или раздражен на этот раз?

– Нет, к сожалению, не знаю. В субботу он целый день не отвечал на звонки, естественно, я заволновалась, села в машину, поехала туда и… и нашла мужа в ванной… мертвым, – снова всхлипнула Мария. – Вы даже не представляете, что мне пришлось пережить! Я до сих пор не могу нормально спать, мне все время снится Кирилл. Я его вижу именно вот так – в ванной комнате мертвым, и я не знаю, как мне избавиться от этого кошмара. Мне очень нужна ваша помощь, я не знаю, к кому еще могу обратиться…

– Нужна наша помощь, чтобы избавиться от кошмара? – удивленно приподняла Галина брови. – Похоже, вы действительно пришли не по адресу. Вам не к детективам надо, а к психологу, – недовольно произнесла она, посчитав, что к ним явилась действительно какая-то психически неуравновешенная женщина. – Мы-то чем вам можем помочь с этими кошмарами, уважаемая Мария Станиславовна?

– Нет-нет, дело совсем не в этом, вы неправильно меня поняли, вернее, это я не с того начала, – торопливо заговорила клиентка. – Я об этом рассказала, чтобы вы были в курсе происходящего… Настоящий кошмар начался сразу же, как только исполнилось девять дней со дня смерти моего мужа.

– И что же именно началось? – приободрилась Галина.

– Дело в том, что… я расскажу вам предысторию, с чего все началось, чтобы вам было понятно, – предупредила Мария. – Дело в том, что Кирилл очень увлекался Египтом, хобби у него такое было… Интересовался пирамидами, раскопками, особенно ему нравилось, как хоронили фараонов и знатных людей. Запоем читал книги об этом и всегда восхищался тем, с каким почетом провожали усопшего.

– Странное какое хобби, – удивилась Люсьена.

– Да, действительно странное, но я никогда не возражала мужу и спокойно относилась к его увлечению. Так вот к чему я вам все это рассказываю? Когда хоронили Кирилла, я вспомнила о его увлечении и положила ему в гроб все, чем он дорожил при жизни, как это делали в Египте. Я оставила на его руке швейцарские часы, очень дорогие, печатку, которую я подарила ему на годовщину нашей свадьбы, золотую цепочку с крестом. Этот крест с тремя небольшими бриллиантами муж купил не так давно, за полтора года до смерти. Вдруг ни с того ни с сего решил креститься. В детстве он не был крещен, его отец был партийным работником, занимал довольно высокий пост, поэтому… думаю, вы понимаете, о чем я говорю. Во времена Советского Союза за это могли вообще исключить из партии, значит, и из жизни. Обручальное кольцо я тоже не стала снимать с руки мужа, а еще оставила его мобильный телефон, с которым он никогда не расставался. Он же бизнесмен, поэтому трубка всегда была при нем. Даже когда в туалет ходил, всегда ее с собой брал, простите за столь интимную подробность. И этот телефон я тоже в гроб положила. Лучше бы я этого не делала, – тяжело вздохнула Ступина. – Все сейчас и происходит именно из-за этого проклятого телефона! Ну зачем я это сделала? – заломила руки она. – И когда-нибудь закончится ли этот кошмар?

– А нельзя ли ближе к делу, Мария Станиславовна? – нетерпеливо спросила Галина, чтобы прервать стенания клиентки. – Если вас не затруднит, конечно?

– Да-да, извините, совершенно не могу контролировать свои нервы в последнее время, – виновато извинилась она. – В ночь на девятый день смерти Кирилла, ровно в двенадцать часов, раздался телефонный звонок. Звонил мой мобильный телефон, и, когда я взяла его в руки и посмотрела на номер, у меня аж земля из-под ног куда-то провалилась! Как стояла, так и рухнула на пол, ноги подкосились. Сижу на полу и глазам своим не верю. На дисплее высветился номер трубки, которая… Господи, у меня даже сейчас мороз идет по коже, – передернулась Мария. – Такого кошмара я в своей жизни еще не переживала!

– Я так понимаю, что на дисплее высветился номер трубки, которую вы положили в гроб вашего мужа? – закончила за нее Галина, догадавшись, что хотела сказать клиентка.

– Да, тот самый номер, – подтвердила та. – Можете представить тот ужас, какой я пережила?

– Вы ответили на звонок? – с интересом спросила Люсьена, нетерпеливо заерзав на стуле.

– Нет, в тот раз не ответила, – отрицательно качнула головой Мария. – Я до такой степени испугалась – словами не передать! Надеюсь, вы меня понимаете? Представьте на минуту себя на моем месте, и… лучше и не вспоминать. Как только я сообразила, что за номер перед моими глазами, я в ужасе отключила свой телефон и куда-то его забросила. У меня в тот момент было ощущение, что вместо телефона я змею в руках держу и что она вот-вот меня укусит! Помню, выпила большой бокал коньяка – и все, полный провал. Как дошла до кровати, как разделась – полный туман.

– И что же дальше?

– Когда я проснулась на следующее утро, мне вдруг показалось, что мне просто приснился кошмар. А когда я увидела свою трубку, спокойно лежавшую в гостиной на столе, то окончательно успокоилась, поверив, что все видела во сне. Но успокоилась я напрасно, оказывается, трубку за диваном нашла домработница и положила ее на стол.

– А потом?

– На следующий день, вернее, ночь, звонок повторился, и снова ровно в двенадцать.

– И вы опять увидели тот же номер?

– Да, именно его я и увидела!

– Что вы сделали на этот раз?

– Я собрала всю свою волю в кулак и ответила.

– Что вы услышали?

– Первый раз, когда я ответила, там молчали, просто дышали в трубку и все, а вот на следующий день… простите, я хотела сказать – ночь… На следующую ночь я услышала… вы не поверите, но я услышала голос своего мужа, Кирилла!

– Как это?! – опешила Галина.

– А вот так: со мной говорил мой муж, – нервно засмеялась Мария, теребя в руках носовой платок.

– Но как это возможно? – недоверчиво спросила Люсьена. – Вы же сказали, что он умер.

– Да, он умер, и тем не менее я слышала в трубке голос своего покойного мужа, – упрямо повторила Мария. – И не смотрите вы на меня с таким недоверием, я вполне нормальный человек, я не сумасшедшая. Вот, я принесла эту трубку сюда, вы сами можете убедиться. В памяти сохранились все входящие звонки. Номер трубки моего мужа… – она продиктовала цифры, нервно всхлипывая.

– А вы ни с кем не могли перепутать его голос? – спросила Галина, беря в руки телефон клиентки, чтобы просмотреть номера́ и убедиться в правдивости ее слов.

– Нет, это невозможно, – ответила Мария. – Я очень хорошо знаю голос Кирилла. Мы прожили с ним вместе почти двадцать лет, и ни с кем другим я его никогда не перепутаю. Звонил он, – твердо повторила она. – И я в этом даже не сомневаюсь.

– Вы хотите сказать, что усомнились в том, что он мертв? – с интересом спросила Люсьена.

– Нет, я в этом не усомнилась… и в то же время слышу, как он со мной говорит!

– Я ничего не понимаю, – нахмурилась Люсьена. – Уверены, что мертв, и одновременно уверены, что голос именно его? Вам не кажется, что это похоже на бред сум… простите, я хотела сказать… Я, кажется, окончательно запуталась, – сморщилась она. – Галя, а что ты можешь сказать по этому поводу?

Подруга как-то неопределенно пожала плечами, о чем-то сосредоточенно размышляя.

– Мне кажется, вам нужно что-то срочно делать. Пойти в милицию, например, потребовать эксгумации, – дала совет Люсьена. – Почему с таким вопросом вы пришли именно к нам?

– Вы думаете, в милиции поверят моему рассказу? – горько усмехнулась Мария. – Вон вы сами сомневаетесь в моей адекватности. Представляю, что обо мне подумают в милиции и какие заголовки запестрят на первых страницах желтой прессы! Это же для них такой лакомый кусочек: «Жена ныне покойного президента компании «Салют-777», госпожа Ступина, сошла с ума и слышит голоса с того света». Нет, милые дамы, я так рисковать не могу. Мне еще здесь жить, и любыми средствами я должна держать на уровне репутацию компании моего мужа. Он слишком много сил положил, чтобы она стала такой, какой является сейчас, и я не могу его подвести! Я не хочу, чтобы «Салют» попал в чьи-то чужие руки, а для этого его вдова, то есть я, обязана быть в трезвом уме и твердой памяти. В этой ситуации единственный и наиболее приемлемый выход для меня – это частное и скрытое расследование. Мне нужно знать, что происходит на самом деле и что все это значит, поэтому я и пришла к вам. Я надеюсь, что все, о чем мы говорим, останется в тайне? – спросила она, внимательно глядя на сыщиц.

– Естественно, как вы можете сомневаться в нашей порядочности, Мария Станиславовна? – с обидой произнесла Галина. – Ни одна живая душа никогда не узнает о вашем визите к нам.

– Очень хорошо, – кивнула та. – На это я и рассчитываю. Так вы сможете мне помочь? – спросила Мария.

– Над этим стоит подумать, – пробормотала Люсьена. – Странно все как-то…

– Я и сама знаю, что странно, поэтому и пришла именно к вам. Правда, перед этим у меня была еще одна мысль: обратиться к какому-нибудь экстрасенсу или медиуму, был такой грех, – откровенно призналась Мария. – Но сейчас столько развелось шарлатанов, что… короче говоря, я поняла, что лучше провести частное расследование, так будет намного надежнее. Я хотела бы услышать, что вы об этой дикой ситуации думаете?

– А что тут думать-то? – пожала плечами Галина. – Мне, например, и так понятно, что трубку из гроба кто-то спер, простите, украл, – виновато посмотрела она на клиентку. – Какой бы крутой модели ни был мобильный телефон, ему нужна подзарядка, а со смерти вашего мужа прошло… Кстати, а сколько дней?

– Сегодня ровно две недели.

– Вот, уже две недели. Понятное дело: трубку украли и решили таким изуверским способом подшутить над вами.

– А голос? – спросила Мария.

– Ах да, голос, это у меня как-то из головы вылетело, – нехотя согласилась Галина. – А что, кстати, этот голос вам говорит?

– Говорит, что он очень скучает, не дождется, когда мы с ним встретимся, и все в том же духе, – ответила Мария. – Еще немного, и я действительно сойду с ума, если это не прекратится!

– А какой он, голос этот? – спросила Люсьена, не обращая внимания на жалобы клиентки.

– Далекий, словно из подземелья, и такой тоскливый…

– И все равно, вы точно уверены, что это – ваш муж?

– Точно уверена.

– Ну, блин, и дела, – вздохнула Люсьена и, встретившись с удивленным взглядом Марии, как и Галина, извинилась за излишне фривольную лексику. – Послушайте, а вы были после похорон на кладбище? – спросила она. – Вдруг какие-нибудь вандалы узнали, что на теле есть ценные вещи, и решили поживиться?

– Вы думаете, это возможно?

– В наше время все возможно.

– Я считаю, что это исключено, – возразила ей Галя.

– Почему?

– Сама подумай, почему. Зачем вандалам после ограбления звонить и доставать вдову? Чтобы лишний раз засветиться? – с иронией поинтересовалась Галина.

– Ну, мало ли, – неуверенно буркнула Люся. – Может, они уверены в своей безнаказанности?

– В принципе, может, ты и права, в наше время действительно все возможно, – задумчиво пробормотала Галя. – И все же что-то меня настораживает в этой ситуации, только не могу понять, что именно. В любом случае, версию о вандалах мы не будем пока исключать.

– А как же тогда голос? – снова напомнила Ступина.

– А голос мог подделать какой-нибудь актер-пародист, – ответила за подругу Люсьена. – Так, что с кладбищем? Вы были там после того, как начались звонки? – вновь спросила она у клиентки.

– Да, я была на кладбище, мы ездили туда вместе с дочерью, как раз на девять дней со дня смерти Кирилла, – кивнула Мария. – Признаюсь откровенно, жутко было до ужаса, я еле сдерживалась.

– Дочь знает о том, что происходит? – поинтересовалась Галина.

– Нет, что вы! – замахала руками Мария. – Как я могу ей сказать о таких вещах? Она молодая девушка, очень сильно любила отца, для нее это будет настоящим шоком. Нет-нет, Катя ни в коем случае не должна знать об этом кошмаре.

– И что же на кладбище? Там все в порядке? Могила не разрыта? – снова напомнила Люсьена о своем вопросе.

– Кирилл похоронен не в могиле, а в фамильном склепе их семьи, – ответила Мария. – Там все в полном порядке.

– Значит, в склепе, – задумчиво пробормотала Галя. – Это меняет дело! Склеп – не могила, его проще вскрыть.

– Не скажите, – возразила Мария. – Гроб кладут в специальную нишу и закрывают ее бетонной плитой. Чтобы ее поднять, нужно обладать силой Геркулеса.

– Ну, если взять, к примеру, здоровых мужиков, человек четырех, мне кажется, вполне возможно будет сдвинуть эту плиту, как вы думаете?

– На кладбище имеются сторожа, и помещение, где они сидят, находится как раз рядом с тем местом, где расположен участок со склепами. В последнее время участились всякие хулиганства на могилах, родственники жаловались в администрацию, поэтому сейчас там постоянно дежурят. Недалеко от входа на кладбище имеется гранитный цех, где делают памятники. Там вообще вооруженная охрана дежурит круглосуточно.

– Кому нужно, тому охрана не помеха, – отмахнулась Галина. – И все-таки – нет и еще раз нет, мне кажется, что это не могут быть вандалы! Будь это они – не стали бы названивать вдове и мотать ей нервы. Я чувствую, что здесь что-то другое, но вот что именно? – задумчиво повторила она. – Скажите, Мария Станиславовна, а вы точно уверены, что ваш муж умер от сердечного приступа?

– Конечно, – женщина пожала плечами. – Было вскрытие, и патологоанатом выдал мне заключение. В нем было черным по белому написано, что смерть наступила вследствие обширного инфаркта, который привел к разрыву сердечной аорты.

– У него было больное сердце?

– Нет, никогда не болело, Кирилл был патологически здоров, не считая гастрита.

– И вас не удивило, что ваш патологически здоровый муж вдруг внезапно умер от сердечного приступа?

– А чему здесь удивляться? Мне врач объяснил, что сейчас таких случаев сколько хотите, особенно у бизнесменов. Чудовищные перегрузки на работе, постоянные стрессовые ситуации, нервные перенапряжения и так далее. Вот и Кирилл совершенно себя не жалел, работал как одержимый. Правда, он всегда следил за своим здоровьем, мало пил, не курил, плавал в бассейне, в зимнее время ходил на лыжах. А почему вы вдруг об этом спросили? – запоздало поинтересовалась вдова.

– Да нет, просто меня насторожил тот факт, что ваш супруг отпустил охрану именно в тот день, когда и умер, – нахмурилась Галина. – Вот и подумалось… Впрочем, что это я? Ведь вы же пришли к нам совсем по другому поводу, – спохватилась она. – Ваш муж скончался, но каким-то невероятным образом оживает по ночам и названивает вам по телефону. Да уж, ситуация не из простых! Что будем делать, Люся? – обратилась Галя к подруге.

– Требуется хорошенько подумать.

– Девушки, милые, ну придумайте что-нибудь, я вас очень прошу, – взмолилась Мария. – Я так больше не могу, у меня совсем не осталось сил выносить эти звонки!

– А если вам сменить номер телефона?

– Я бы давно это сделала, если бы не дочь. Я боюсь, что, если я сменю номер своего телефона, начнутся звонки на домашний номер. У Кати в комнате стоит аппарат, рядом с кроватью, и она может снять трубку. Если вдруг она услышит голос отца, я представить боюсь, что с ней тогда будет! Дочь слишком тяжело переживает его смерть. Она совершенно замкнулась в себе, даже со мной мало разговаривает. Практически не выходит из своей комнаты, только иногда, к обеденному столу, а в основном ест у себя. Целыми днями за компьютером сидит, через него с друзьями и общается. Я уже начала серьезно беспокоиться за ее психическое состояние. Пока она здесь, я должна оставлять номер своей трубки прежним, чего бы мне это ни стоило. Вот как только она уедет обратно в Англию, чтобы продолжить учебу, а это произойдет после Рождества, я мигом выброшу этот телефон ко всем чертям, простите. Скоро Новый год, потом Рождество, а девятого января Катя улетает. Мне бы только выдержать это время и не сойти с ума! В то же время мне очень хочется разобраться. Я должна знать, что происходит на самом деле!

– Мне кажется, единственный выход из этой ситуации – убедиться в том, что тело вашего мужа спокойно лежит в гробу, а вот телефона при нем нет, – заговорила Люсьена. – Как только вы увидите все своими глазами, сразу же успокоитесь. А потом, когда уедет ваша дочь, сме́ните номер телефона и забудете этот кошмар как страшный сон. Для этого вам всего лишь нужно будет нанять рабочих, чтобы они подняли надгробную плиту и открыли гроб.

– Люся, ты хотя бы слушаешь, о чем мы говорим, или в облаках витаешь? – спросила Галина. – Предположим, она убедилась, что ее муж спокойно почивает на месте, что телефона при нем нет, и что дальше?

– В каком смысле? – не поняла подругу девушка.

– Да в самом прямом смысле, Люся, – раздраженно ответила Галя. – Неужели ты ничего не поняла?

– А что здесь понимать-то?

«Кажется, я погорячилась, назвав эту идиотку профессиональным детективом», – выругалась про себя Галина, а вслух произнесла:

– Главное не то, на месте ли тело или сбежало, я лично уверена, что оно на месте. Главное, что кто-то звонит его вдове! Сам собой напрашивается вопрос: кто это делает и, главное, для чего?

– И для чего же? – испуганно спросила Ступина.

– Вы, Мария Станиславовна, минуту назад сами ответили на этот вопрос. Вы сказали, что если этот кошмар не прекратится, вы сойдете с ума, – напомнила Галина. – На это и рассчитывают те люди, затеявшие с вами эту странную игру. Кто-то решил свести вас с ума таким образом! – выдала она безжалостный вердикт.

– Вы уверены?

– Так же, как в том, что разговариваю с вами.

– Но кому это понадобилось?

– Мне кажется, что вы достаточно умная женщина, а после смерти вашего супруга – еще и очень богатая. Ищите того, кому это выгодно, и сразу станет понятно, кто вас допекает идиотскими звонками. – Галина пожала плечами. – На мой взгляд, все очень просто, как дважды два.

Глава 3

– Ты считаешь, мы правильно сделали, что согласились взяться за это дело? – с сомнением спросила Люсьена у подруги, когда Ступина покинула офис, заключив с сыщицами письменный договор. – Признаюсь откровенно, звонки с того света как-то не очень меня вдохновляют, – она передернула плечами.

– Так, посмотрим, что это за компания такая, «Салют-777», – сказала Галина, усаживаясь за компьютер. – Наверняка в Интернете есть сведения о них.

– Ты слушаешь или не слушаешь, что я тебе говорю? – раздраженно спросила Люсьена.

– Слышу, слышу, мне тоже не очень-то нравится общаться с покойниками, но… Ты помнишь, какую сумму вознаграждения клиентка назвала? – лучезарно улыбнулась Галя, порхая пальчиками по клавиатуре компьютера. – Да я за такие деньги не то что склеп вскрою, я там неделю жить соглашусь рядом с трупами! Ух и ни хрена себе! – воскликнула она, уставившись в монитор расширенными глазами. – Люська, ты только посмотри!

– Что там еще? – недовольно проворчала Люся, приблизившись к столу.

– Ты посмотри, чем занимается компания «Салют-777», – прошептала Галя. – Копи царя Соломона! Да я ж теперь в лепешку расшибусь, чтобы угодить мадам Ступиной, глядишь, она удвоит гонорар, если дело выгорит!

– Подумаешь, невидаль, – фыркнула Люсьена, прочитав сведения о компании. – Вступать в спор с потусторонними силами из-за денег – на это только ты способна, Суханова. Беспринципно меркантильная особа, вот кто ты такая!

– Можно подумать, что ты у нас альтруист-бессребреник, мадам Сергеева, – с сарказмом усмехнулась Галя. – Чья бы корова мычала, а твоя бы молчала.

– Сама ты… корова!

– От лошади слышу, – не уступила Галина. – И вообще, ты совершенно непутевая, и сыщик из тебя, как из моего мопса – доберман.

– Это почему еще? – взвилась Люсьена.

– А потому! – рявкнула Галина. – Кто рот раскрыл и чуть про нашу Альбинку не проговорился? – напомнила она. – У нас же договоренность, что никто не должен знать о ее способностях. Стоит только одному клиенту об этом пронюхать, и наше детективное бюро сразу же превратится в салон четырех, блин, гадалок! И будет у нас стоять очередь из любителей острых ощущений. Хорошо хоть, что я такая сообразительная, не дала тебе закончить фразу.

– Шила в мешке не утаишь, – буркнула в ответ Люсьена. – Все равно, рано или поздно об этом узнают. Когда Алька в больнице лежала после удара молнии, весь персонал был в курсе ее открывшихся способностей. В Склифе две недели провалялась, у Надеждиной тетки в отделении, там тоже все знали.

Альбина и Надежда были близкими подругами Галины и Люсьены. Еще со школы их так и звали – «великолепная четверка».

Альбина была талантливой художницей, двадцати восьми лет, незамужней. Худенькая, высокая девушка с длинными темными волосами, достаточно спокойная и рассудительная. Пять лет тому назад в автомобильной аварии погибли ее родители, и с тех пор она еще больше углубилась в творчество, рисуя как одержимая, иногда даже сутками. Иногда она выезжала на природу, чтобы писать с натуры, но в основном пропадала в своей мастерской. Подругам иногда приходилось чуть ли не силой вытаскивать ее оттуда и везти куда-нибудь, чтобы вместе отдохнуть и развлечься.

Надя – психоаналитик, была руководителем и одновременно президентом центра психологической реабилитации. Двадцать девять лет, тоже незамужняя, из-за чего очень переживала ее мать, которой не терпелось стать бабушкой. Надя же смотрела на ситуацию с юмором, хотя в глубине души прекрасно понимала, что ее возраст неумолимо подкрадывается к бесповоротно критическому. Два с половиной года тому назад она уже почти собралась замуж, но… но в результате так и не вышла.

Альбина с Надеждой в настоящее время пребывали в Париже на выставке картин, среди которых имелось и несколько талантливых и замеченных ценителями произведений Альбины.

Люсьена была девушкой небольшого роста, с короткой стрижкой пепельных кудрявых волос, вздернутым носом, яркими голубыми глазами и в меру авантюрным характером. Она уже побывала один раз замужем, но быстро поняла, что ее муж – герой совсем не ее романа, быстренько распрощалась с ним и убежала к мамочке, под теплое крылышко. Начала встречаться с молодым человеком, Сергеем, который недавно закончил писать диссертацию и начал готовиться к защите. Люсьена надеялась, что после защиты он наконец озвучит долгожданное предложение выйти за него замуж. Хотя где-то глубоко из подсознания внутренний голос постоянно нашептывал, что она ему совсем не пара и ничего хорошего из их брака не получится. Сергей вырос в семье академика, мамаша его была классической наседкой, сдувавшей со своего единственного и горячо любимого сыночка любую пылинку. Она очень подозрительно и ревниво относилась ко всем девушкам, приближавшимся к сыночку больше чем на пять метров. Аделаида Владиславовна, эдакая мадам фру-фру, считала, что такой перспективный молодой человек, как ее сын, должен иметь самую наидостойнейшую претендентку на свои руку и сердце. О близких отношениях Сергея с Люсьеной она прекрасно знала и не противилась их связи лишь потому, что понимала: молодому человеку нужна женщина. Пока он пишет диссертацию, рядом с ним пусть будет Люсьена, лишь бы он не отвлекался на разные свидания и похождения по ночным заведениям. А вот когда сыночек защитится, тогда она, Аделаида, и подумает о его женитьбе, и уж, конечно, не на этой девице. Женой ее сына должна стать девушка только их круга, а туда Люсьена совершенно не вписывалась.

Четвертая подруга, Галина, была полной противоположностью Люсьене. Яркая блондинка высокого роста, с пронзительными карими глазами и округлыми формами. Она так гордо и красиво умела носить эти формы, что мужчины невольно обращали на нее внимание и шли за ней, как послушные телки на веревочке, стоило ей только пошевелить пальчиком. Девушка уже трижды успела сбегать в ЗАГС, но потом поняла, что не может долго спать под одним одеялом с одним и тем же мужчиной. По этой причине она без особого сожаления распрощалась со своими мужьями, при этом ухитрилась остаться с ними в теплых, дружеских отношениях. Она решила вести холостую жизнь, коллекционируя мужчин до тех пор, пока не встретит того единственного, от которого ей захочется иметь детей.

Люсьена и Галина постоянно спорили и ругались, и к этому уже все привыкли настолько, что, если этого не происходило в течение дня хоть один раз, подруги смотрели на них с удивлением. Невзирая на стиль их отношений, они искренне любили друг друга и после очередной ссоры не могли обижаться дольше двух часов.

Летом этого года «Великолепная четверка» попала в странную историю. Надя неожиданно встретила в супермаркете Олега Котова, за которого два года тому назад она собиралась замуж. Его посадили в тюрьму аж на двадцать лет. Когда девушка удивленно назвала его Олегом, тот почему-то с испугом открестился от своего имени. В результате это оказался вовсе не Олег, а совсем другой человек, до странности похожий на него, но… ничего не помнивший. Он даже не знал, вернее, не помнил, кто он сам и откуда. Подруги решили выяснить, в чем дело, чего бы это ни стоило, и потом горько пожалели об этом. Как раз тогда Альбина попала в больницу после удара молнии. Девушка пережила клиническую смерть, пробыла четыре дня в коме, а потом… очнулась, обладая некими странными способностями. Она стала ясновидящей, чему совсем не обрадовалась, наоборот, до смерти перепугалась[1].

– Стоит только кому-нибудь узнать, что Алька заделалась частным детективом, сама знаешь, что будет дальше, – огрызнулась Люсьена. – Ее и без этого достают со всех сторон – и знакомые, и незнакомые, чтобы она им рассказала: «что было, что будет, чем дело кончится, чем сердце успокоится». А уж когда станет известно, что вход в наш офис – свободный, неограничен и никем не охраняется… Мне продолжать, или как?

– Думаешь, только ты такая умная, а остальные все дураки? – прищурилась Галина. – Я все прекрасно понимаю, вопрос с Алькой вполне решаем, не волнуйся. Мы ее в подполье скроем, и никто ничего не узнает, если, конечно, ты рот на замок запрешь. У тебя, Люська, сведения в одном месте никак не держатся, не язык, а помело с мотором.

– Да ты на свой посмотри! – рявкнула Люся. – Если у меня помело, то у тебя… у тебя… уф! – бессильно запыхтела она, не находя подходящего определения. – У тебя…

– А ну стоп! – прикрикнула Галя, резко топнув ногой. – Кажется, нас снова не туда несет, подруга дорогая. Еще немного, и подеремся в первый день работы нашего бюро, а это уж ни в какие рамки не лезет. Ни к чему ссориться, отложим это милое мероприятие на завтра, – засмеялась она. – Давай-ка, достань бутылочку шампусика из шкафчика, нужно срочно обмыть почин, чтобы наше первое расследование прошло как по маслу! Ты только представь себе, подружка, как будет клево, если мы с тобой это дело распутаем! Думай о тех бабках, которые мы заработаем одним махом, и мечтай, что ты на них купишь. Да мы с тобой сразу на Канары завалимся, в пятизвездочный отель, где все включено, где мужиков – море, да еще и миллионеров! Приедем туда, такие молодые, красивые, богатые и… – лукаво посмотрела Галина на подругу, сделав интригующую паузу.

– Ну? – не выдержав, переспросила Люся. – Что – «и»?

– И спокойные, Люсенька, – мечтательно прикрыла глаза Галина. – Спокойные, как два удава, от сознания того, что у нас еще столько же зелени осталось! Представляешь перспективку? Мне не нужно будет каждый раз у Толика клянчить деньги на косметику, хотя бы какое-то время, а там, глядишь, и еще заказчики появятся. Ты наконец-то сможешь разменять квартиру с доплатой. Будешь, как нормальный человек, отдельно от своей мамы жить, а то ведь у тебя никакой личной жизни. Надька с Альбинкой с ума сойдут от зависти, что профукали такое дельце в своем Париже, – засмеялась она, задорно потирая руки.

– Ой, Галя, твоими бы устами мед пить, – тяжело вздохнула Люсьена. – Его еще распутать нужно, дельце это, а уж потом и мечтать.

– Не дрейфь, подруга, распутаем, куда мы денемся, – беспечно махнула рукойГаля. – Ты вспомни, как мы летом с тобой отличились, какое дело раскрыли! Сегодняшние звонки с того света – детские шалости по сравнению с двойником Олега Котова.

– Да уж, то дело действительно было жарким, – согласилась Люсьена. – До сих пор мороз идет по коже, когда вспоминаю, что мы на волосок от смерти были, – передернулась она.

– Вот, а я о чем толкую? Жарко так, что мороз по коже, это же самое оно, – захохотала Галина. – Ну, что сидишь-то? Доставай шампанское, обмоем появление первой клиентки, с пожеланием, чтобы такие щедрые почаще к нам приходили. Кстати, ты сегодня ночуешь у меня, – добавила она.

– Зачем это?

– Ну вот, снова здорово! Только посмотрите на нее, уже забыла, – всплеснула Галя руками. – Подождем звонка с того света, – кивнула она на трубку Марии, лежавшую на столе. – Для чего я, спрашивается, попросила, чтобы Ступина оставила свой телефон, для украшения офиса, что ли?

– Точно, забыла, – нехотя согласилась Люсьена, доставая из шкафа бутылку шампанского и бокалы. – С такими клиентами, как эта Ступина, не то что память потеряешь, а вообще… Муж с того света звонит, очуметь можно! – хмыкнула она. – Никогда не думала, что у людей бывают проблемы такого странного характера.

– То ли еще будет, – заметила Галя. – И кстати, не мне тебе говорить об этом. Это же ты у нас любитель криминального чтива.

– Нашла с чем сравнивать: реальную жизнь – с книжным детективом, – фыркнула Люсьена. – Это же совсем другое дело, потому что…

– Галина Алексеевна, к вам еще одна клиентка пришла, – прошептала секретарша, просунув голову в дверь. – Вы не заняты? Мне ее пропустить?

– Еще одна? – удивилась Галя. – Надо же, какой сегодня у нас день урожайный! Погоди минуты две, а потом пропусти, я со стола уберу. Запихивай шампанское обратно в шкаф, – велела она Люсьене, торопливо сгребая бумаги со стола. – Потом обсудим, что в книгах бывает, вот она, реальная жизнь, перед нами. Странно как, ведь никто на сегодня не записывался, только звонили.

– Можно войти клиентке? – спросила Маша, снова показываясь в дверях.

– Да-да, пусть проходит, мы готовы ее принять, – кивнула головой Галина и, поспешно плюхнувшись на стул, приняла деловую позу.

– Прошу вас, проходите, – прочирикала секретарша, отходя от двери и пропуская уже немолодую женщину. Та осторожно вошла в кабинет и так же, как Ступина, удивленно вскинула брови.

– Это вы – детективы? – недоверчиво поинтересовалась она. – Вы… не мужчины?

– Вроде нет… как видите, мы – женщины… в некотором роде, – ответила Люсьена, с интересом глядя на болезненного вида даму. – Но этот факт никоим образом не отражается на нашем профессионализме, – торопливо добавила она. – С кем имеем честь говорить?

– Кучумова я, Нина Ивановна, – ответила клиентка. – Можно я присяду? Вы уж извините, ноги меня совсем не держат из-за болезни.

– Да-да, конечно, присаживайтесь, – засуетилась Люсьена, помогая женщине дойти до стула. – У вас что-нибудь случилось, Нина Ивановна? – заботливо спросила она. – На вас лица нет.

– Случилось, ой случилось, доченьки! – всхлипнула она и прерывисто задышала. Торопливо полезла в сумочку, вытащила ингалятор и несколько раз пшикнула лекарством в горло. – Извините, у меня всегда так бывает, когда я разнервничаюсь. А сейчас почти каждый час приходится им пользоваться, совсем плохо стало после случившегося. Все глазоньки проплакала. В милицию пошла, заявление написала, только чует мое сердце, напрасно все, – торопливо заговорила она, словно испугавшись, что не успеет рассказать все по порядку. – Я как посмотрела, сколько у них фотокарточек на стенке висит, и все это – пропавшие без вести, у меня так сердце и упало! Не найдут они мою доченьку, ой не найдут! Да и будут ли вообще искать? – тяжело вздохнула женщина.

– У вас пропала дочь? – спросила Галина, сочувственно глядя на посетительницу.

– Да, дочка моя пропала, ягодка, кровиночка моя, – запричитала посетительница, раскачиваясь из стороны в сторону. – Уж пятый день, как она в институт ушла и сгинула! Я поэтому и обратилась к вам, думаю, может, хоть вы чем-то поможете? Я ведь в соседнем доме живу, в магазин спустилась и увидала вашу вывеску. Это еще утром было, а потом, когда я домой вернулась, все вывеска эта стоит перед глазами, вот и решила: схожу-ка я к детективам… Милиция-то наша, сами знаете…

– А что в милиции сказали? – спросила Галина.

– Что они могут говорить? Занесли мою дочь в картотеку, завели уголовное дело по факту пропажи, говорят, следственная машина заработала. Это они так выражаются, машина у них, видишь ли! А куда эта машина едет, кто же разберет? – всхлипнула Нина Ивановна. – Найдут ли они мою Анфису?

– Вашу дочь зовут Анфиса? – удивилась Люсьена. – Какое редкое имя в наше время.

– Да, я ее так в честь своей матери назвала, ее бабки. Моя мать молодой умерла, я ее и не помню совсем, мне пять лет всего было. Отец потом женился на вдове с двумя детьми, я в падчерицах прожила до восемнадцати лет, пока замуж не вышла, без любви, можно сказать, за первого встречного, лишь бы побыстрее из дома отцовского уйти, – снова вздохнула Нина Ивановна. – Детей у нас с Виктором не было, и я очень переживала, просила его врачу показаться. А он только и знал, что огрызаться да орать на меня, мол, это я – «телка холостая», а не он.

– Телка холостая? – переспросила Галя.

– Ну, бесплодная, значит, – объяснила женщина. – А потом, когда Виктор помер, я Анфису свою специально… нагуляла, чтобы на старости лет одной не остаться, мне тогда уже почти сорок лет было. У нас в поселке бригада одна работала, строители, я с одним мужчиной, прорабом ихним, месяц и миловалась. Здоровый такой был, красивый, поэтому я его и выбрала. Анфиса на него похожей родилась, как две капли воды. Поняла я, что забеременела, сразу дом свой продала и в город уехала. Сделала все тайком, чтобы он ничего не знал, с тех пор мы и не виделись ни разу. Да и зачем это нужно, ведь он человек семейный. Во всяком случае, был в то время. А у меня в Москве тетка жила, матери моей сестра родная, квартира у нее была двухкомнатная. Она уже старая была и одинокая, меня и приютила. Узнала, что я ребенка жду, и ни одним словом меня не укорила, наоборот, поддержала. «Правильно, – говорит, – дочка, ты сделала, будет для кого жить. Я вон одна на старости лет осталась, и никому дела до меня нет, хорошо хоть ты приехала. А ведь и у меня мог быть ребенок, даже постарше тебя. Только отец, твой дед, узнал, что тяжелая хожу, и чуть не прибил. Когда я молодой была, считалось страшным позором, чтобы незамужняя родила. Отец и сказал: как хочешь избавляйся от него, а в моем доме чтоб с пузом не появлялась, а уж с нагулянным дитем – и подавно. Не дай бог, говорит, увижу, топором зарублю, а такого срама не допущу!.. Побоялась я его ослушаться, к бабке-повитухе пошла и аборт сделала. С тех пор два раза замуж выходила, но больше так ни разу и не забеременела. Вот так меня Боженька за то душегубство наказал – одиночеством на старости лет. А ты молодец, что не побоялась никого и ребенка оставила. Живи у меня, места достаточно, дитя жди, а я тебе помогу, чем смогу, пока сил хватит…»

Сыщицы внимательно слушали.

– Вот так моя Анфисочка и появилась на свет, – улыбнулась своим воспоминаниям Нина Ивановна. – Никогда мне не докучала, всегда послушной была, с самого младенчества. А три года тому назад школу закончила, на работу ее взяли в хорошую фирму, через знакомых устроили. Я категорически против этого была. Не желала, чтобы работала дочка моя, очень хотела, чтобы она училась. А Анфиса и слушать меня не стала, по-своему поступила. За все годы впервые такое случилось, чтобы она не послушалась. Мы даже повздорили с ней из-за этого немного, чего раньше тоже никогда не случалось. Я на нее не обиделась, понимала – из-за меня все. Да что ж делать, если здоровье так меня подводить стало в последние годы? Анфиса была довольна своей работой, и начальник ее хорошим человеком оказался. Чтобы с глупостями приставал – ни-ни, никогда такого не было. Зарплата тоже хорошая, денег хватало. А в позапрошлом году дочка в институт поступила, на вечерний экономический факультет. Говорила, мол, начальник ей обещал, как только она перейдет на третий курс, менеджером ее сделает, а дальше видно будет. Говорил, что в хороший отдел поставит, где карьерный рост ей будет обеспечен, если она сама того захочет.

– Действительно, хороший начальник, сейчас таких мало, дай бог ему здоровья, – сказала Галина, чтобы поддержать разговор. Ей не хотелось останавливать женщину, чтобы можно было скорее приступить к делу, по которому она пришла: Галя видела, что ей необходимо выговориться.

– Уже не даст ему бог здоровья, – вздохнула Нина Ивановна. – Помер начальник-то, две недели уже как помер.

– Да вы что? – искренне удивилась Люсьена. – Болел, что ли?

– Да нет, не болел вроде, – пожала Кучумова плечами. – Анфиса говорила, что он был здоровым человеком, кроме гастрита, его ничего не беспокоило, а гастрит сейчас у каждого второго. И вдруг – внезапный сердечный приступ! Говорят, прямо в своей ванной и помер, горемыка. Жена только на следующий день его нашла, когда приехала в их загородный дом.

– Как вы сказали? – Люсьена вытаращила глаза и удивленно посмотрела на Галину.

– А как называется фирма, в которой ваша дочь работает? – спросила Галя, прекрасно поняв взгляд подруги.

– Компания «Салют-777», – ответила Нина Ивановна. – Крупная компания, говорят, таких всего две в Москве, они… не помню, что за бизнес у них, – болезненно сморщилась она. – Голова у меня что-то разболелась. У вас не найдется водички, таблетку запить?

– Вот так компот! – ошарашенно прошептала Люсьена.

– Нет, компота не нужно, мне бы водички, – замахала руками Нина Ивановна. – Эти таблетки только водой можно запивать.

– Да-да, я принесу, – первой опомнилась Галина, взглянув на Люсьену. Она сосредоточенно хмурилась, мучительно что-то соображая. Галя торопливо выбежала из кабинета и через минуту вернулась с бутылкой минеральной воды без газа. – Вот, пожалуйста, – протянула она воду клиентке.

– А стаканчика у вас нет? – растерянно спросила та. – Неудобно как-то из бутылки.

– О господи, вот голова садовая, – хлопнула себя по лбу девушка. – Извините, ради бога!

– Так, значит, вы говорите, что Анфиса работала секретарем у начальника компании «Салют-777»? – спросила Люсьена, глядя на клиентку горящими возбужденными глазами.

– Ну да, Анфиса упоминала, что Кирилл Николаевич вроде как президент этой компании, на работе все время сидел, не мог он без работы. И две недели тому назад умер от сердечного приступа.

– Правду говорят: пути Господни неисповедимы, – тихо прошептала Люсьена, удивляясь такому странному повороту событий.

– А теперь расскажите, как, когда и при каких обстоятельствах пропала ваша дочь, – попросила женщину Галина. – Вспоминайте все, даже самые мельчайшие подробности, это очень важно для расследования!

– Да, конечно, я понимаю, – кивнула та. – А вы мне поможете, доченьки? – спросила она, с мольбой глядя на сыщиц. – Вы не думайте, я заплачу, у меня деньги отложены. На черный день копила, вот, похоже, он и настал. И за что ж мне такое? – жалобно всхлипнула убитая горем женщина.

– Мы постараемся изо всех сил, – пообещала Галина. – Сделаем все, что сможем.

Она бросила тревожный взгляд на Люсьену и закусила губу, увидев, что у той навернулись на глаза слезы при виде несчастной матери.

– Итак, мы слушаем, Нина Ивановна. Не волнуйтесь, рассказывайте не торопясь, чтобы все вспомнить, – подбодрила Галя женщину. – И знаете что, начните с того дня, когда умер начальник вашей дочери. Она, кстати, была на его похоронах?

– На похоронах? – растерялась клиентка. – Да, конечно, а как же, если она ближе всех сотрудников к нему была? Ведь она же личным секретарем у Кирилла Николаевича работала.

– Расскажите обо всем, что происходило после похорон, – сказала Галя.

– А какое отношение имеют его похороны к пропаже Анфисы?

– Не удивляйтесь, Нина Ивановна, – начала объяснять Галина. – Вы сами только что сказали, что ваша дочь была секретарем у президента такой крупной компании, как «Салют», значит, лучше всех остальных сотрудников его знала. Ступин – птица высокого полета, и мы не можем знать точно, что Анфиса пропала именно не по этой причине, поэтому я и попросила вас…

– Я все поняла, – возбужденно перебила девушку Нина Ивановна. – Вы думаете, что моя девочка пропала из-за того, что знала о каких-то делах своего начальника?!

– Не исключено, что так и есть, – не стала отрицать Галина. – Поэтому очень важно, чтобы вы вспомнили все, что говорила ваша дочь о своей работе и особенно о нем, о Ступине.

– Что говорила? Да ничего такого особенного я и не слышала от нее никогда. Анфиса всегда его хвалила и жалела.

– Жалела? – удивилась Галя. – Почему?

– Говорила, что очень уж много он работает, совсем не отдыхает. Если она ему не напомнит, что обедать пора, сам он и не вспомнит. Не напомнит, что таблетку пора выпить, – и думать о лекарстве забудет… А знаете, есть у меня сомнения по поводу одного разговора, только не знаю, поможет ли это вам, – задумчиво проговорила Нина Ивановна.

– Какого разговора?

– Это произошло в тот день, когда Ступина похоронили. Я неважно себя чувствовала, Анфиса на поминки не поехала, вернулась после похорон. Она кому-то позвонила, долго разговаривала, а потом сказала что-то очень странное, я даже испугалась.

– Что за «странное»? – напряглась Галина.

– «Я уверена, что он умер не своей смертью, сердечный приступ был искусственно спровоцирован. Его убили», – передала слова дочери Нина Ивановна.

– Кому она это сказала?

– Я не знаю, а спросить неудобно было, – пожала женщина плечами. – Анфиса разговаривала в кухне, я в своей комнате лежала. Потом я в туалет пошла, он рядом с кухней расположен. И услышала эту фразу. Анфиса меня не видела, дверь в кухню была прикрыта. А когда я спросила у нее – что за странные такие разговоры, кого это там убили, – она засмеялась и ответила, что я все неправильно поняла. Оказывается, они с подругой обсуждали новый детектив Удальцовой. Это уж потом, когда Анфиса пропала, я стала все ее разговоры в памяти перебирать и о той беседе по телефону вспомнила. Я рассказывала об этом следователю, только он как-то прохладно к этому отнесся. Сказал, что ответ моей дочери насчет обсуждения детектива вполне правдоподобен и ничего в этом странного нет.

– А имя подруги вы случайно не услышали? – спросила Люсьена.

– Нет.

– Интересно, кому же она могла такое озвучить? – задумчиво нахмурилась Галина. – Недаром все-таки у меня возникли сомнения во время разговора со Ступиной. Я прямо спинным мозгом почувствовала: что-то здесь не то!

– Вы о чем? – заволновалась Нина Ивановна.

– Нет-нет, это так, мысли вслух, продолжайте, – поторопилась отвлечь женщину Галина.

– Так вы думаете, что Анфиса меня все-таки обманула и никакой детектив они не обсуждали? – спросила женщина.

– А вы сами разве не догадываетесь?

– Анфиса никогда меня не обманывала, она с раннего детства была правдивой, эдаким борцом за справедливость. Когда она мне объяснила про детектив, я поверила и успокоилась.

– Видно, напрасно, – проговорила Люсьена. – Я бы на вашем месте не поверила такому объяснению, тем более после похорон. Вы же прекрасно знали, что Ступин умер от сердечного приступа, и могли бы догадаться, что речь шла именно о нем.

– Ой, деточки мои дорогие, сейчас я это и сама понимаю, а тогда я болела сильно. Так плохо себя чувствовала, что не до Ступина мне было, – откровенно призналась Нина Ивановна. – Знать бы, где упаду, соломки бы подстелила. Теперь уж поздно об этом говорить, пропала моя девочка, что мне теперь делать – ума не приложу, – и она залилась слезами. – Помогите, ради Христа, умоляю! Ведь умру я без своей доченьки, дня не смогу прожить, если с ней что-нибудь… не приведи, Господи, – прошептала она, набожно перекрестившись. – Ведь в ней – вся моя жизнь. А зачем она мне, жизнь эта, без нее?

– Успокойтесь, Нина Ивановна, – тихо проговорила Люсьена, поглаживая женщину по плечу. – Мы постараемся сделать все от нас зависящее. Может, вам валерьяночки накапать? Выпьете, сразу же легче станет.

– Нет, не нужно, у меня свои таблетки есть, – отказалась клиентка, сморкаясь в носовой платок. – Эти дни только на них и держусь, а иначе совсем спать не могу. Все кажется, что вот-вот дверь откроется и моя доченька в квартиру войдет. Так и сижу у окна, все жду, пока сон прямо на месте меня не сморит. А вам спасибо за заботу и внимание, вы очень хорошие девушки. Вот и моя Анфиса, ну такой заботливой была, такой внимательной, – вздохнула Нина Ивановна и снова заплакала: – Где она теперь, моя кровиночка? Что с ней?.. А знаете, я еще кое-что вспомнила, – неожиданно встрепенулась она. – Накануне того дня, как она пропала, Анфиса договаривалась встретиться в пятницу вечером с каким-то молодым человеком… его Владимиром зовут.

– Что за Владимир?

– Я не знаю, кто это такой, не видела его ни разу, но он тоже работает в компании «Салют».

Глава 4

– Слушай, Галя, может, лучше завтра съездим еще разик? – спросила Люсьена, затравленно озираясь по сторонам. – Смотри, как темно, мне так страшно! Давай к машине вернемся и домой поедем, а завтра с утречка и…

– Люсь, мы с таким трудом пробрались мимо охранников, обидно назад возвращаться, – перебила ее Галя. – И вообще, как тебе не стыдно, ведь ты взрослая женщина. Чего ты боишься-то?

– Я с детства боюсь кладбищ, у меня фобия, – откровенно призналась Люсьена.

– Нечего выдумывать, пошли. Всего ничего идти, два шага сделать, и мы на месте, – отмахнулась Галина.

– Ничего я не выдумываю, у меня действительно фобия, – буркнула Люсьена, не двигаясь с места. – Когда мне было одиннадцать лет, я в деревню к бабушке отдыхать поехала. Там образовалась целая компания, и мы с мальчишками поспорили, что не испугаемся ночью среди могил пройти. Ну, и поперлась я туда сдуру с двумя подружками. Представляешь, на следующий день одного деда хоронить собирались и могилу уже вырыли. Я случайно в нее и провалилась, а девчонки испугались и убежали. Я там часа, наверное, полтора просидела, пока взрослые с фонарями не прибежали и не вытащили меня. Спасибо, подружка одна к бабушке моей примчалась и сказала, что меня надо спасать. Представляешь, чего я натерпелась в чужой могиле? С тех пор у меня фобия и появилась: боязнь кладбищ.

– Люся, это же в детстве было, а сейчас-то чего бояться? – пожала Галина плечами. – Когда я была маленькой, в моей комнате гардероб стоял. Я его до смерти боялась, думала, что там чудовище живет. Что же, мне и теперь от всех шкафов подряд шарахаться? Детские страхи – это всего лишь детские страхи, мы уже взрослые тетки, нам бояться стыдно. Тем более что мы не на прогулку сюда приехали, а по важному делу.

– Нашла с чем сравнивать: какой-то гардероб – и кладбище! Лучше завтра приедем, – в который раз повторила Люсьена, продолжая со страхом оглядываться по сторонам.

– Не следует откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. И потом, завтра будет уже поздно, я взяла у вдовы трубку только на одну ночь. Люся, перестань трусить, я же рядом.

– Это меня и беспокоит больше всего, – проворчала Люсьена. – Только ты могла додуматься до того, чтобы в такое время притащиться на погост!

– Немедленно прекрати нытье, мы вместе думали, между прочим. А время совсем еще детское, семь часов вечера, – недовольно огрызнулась Галина.

– Так зима же на дворе, в семь часов темно, хоть глаз выколи. И как только меня угораздило тебя послушаться? – не унималась Люсьена. – Расскажи кому-то, ведь не поверят, что две взрослые бабы на кладбище завалились, да еще и в потемках! Настоящие идиотки, иначе нас никак не назовешь.

– Хватит причитать, Люсьена, – дернула ее за руку Галина. – Нечего тоску наводить, и без этого тошно. Посмотрим на этот пресловутый склеп, сделаем то, зачем пришли, и сразу же обратно. Раз уж взялись за дело… денежки к тебе не прибегут просто так. Ты же должна понимать – чтобы их заработать, нужно раскрыть дело! А что для этого требуется? Правильно: следует быть во всеоружии и делать все вовремя. Пошли, склеп совсем рядом, его отсюда видно.

– И зачем на него смотреть? Склеп, он и есть склеп, – как осел, уперлась Люся. – Неужели до утра потерпеть было нельзя?

– Господи, Сергеева, я смотрю, у тебя совсем от страха мозги зацементировались. Ну не ходила бы, оставалась бы в машине, – вздохнула Галина. – Зачем ты со мной поперлась, если действительно так боишься?

– Оставаться одной, да еще рядом с кладбищем, еще страшнее, – буркнула Люсьена, вцепившись в руку подруги мертвой хваткой. – Ой, посмотри, там кто-то стоит, – испуганно взвизгнула она. – Я дальше не пойду, хоть убей!

– Да это же памятник, идиотка, – зашипела Галина. – И прекрати орать, как ошпаренная кошка, всех покойников перепугаешь своим воем.

– А разве они могут испугаться? – задала Люсьена предельно глупый вопрос и тихонько заскулила. Она втянула голову в плечи и на всякий случай зажмурилась, чтобы вообще ничего не видеть.

– А ты как думала? – хмыкнула Галя. – Еще как могут! Они любого случайного порыва ветра боятся, потому что могут в одну секунду превратиться в пыль, а от визга сразу же стекленеют, – захихикала она. – Что встала-то? Пошли дальше, совсем чуть-чуть осталось.

– Тебе бы только смеяться да прикалываться, Суханова, а я…

– Это чтобы тебя хоть немного встряхнуть и развеселить, – улыбнулась Галя. – Плюнь на свои страхи, скажи чи-изз, и вперед.

– Иди к черту, я с места не сдвинусь, – Люсьена замерла столбом.

– Отлично, стой здесь, я одна пойду, – спокойно ответила Галина и попыталась высвободить руку из цепкой ладони подруги.

– Как это – одна? Как это – стой здесь? – заикаясь, спросила Люсьена, еще крепче вцепившись в ее руку. – Ты хочешь бросить меня посреди кладбища совершенно одну?! Совсем совесть потеряла, да?

– Почему же одну? Смотри, сколько небожителей вокруг, – криво усмехнулась Галина. – Если серьезно – чем быстрее мы дойдем до места, тем скорее свалим отсюда, неужели непонятно? – вздохнула она. – Мне тоже не по себе, просто я стараюсь держаться. Люся, очень тебя прошу, возьми себя в руки и пойми наконец, что это необходимо для дела. Раз уж мы приехали сюда, нужно довести все до конца. Вспомни, какой мы получим гонорар за раскрытие этого дела, и все твои страхи сами собой испарятся.

– Господи, и зачем я только согласилась с тобой? – с новой силой взвыла Люсьена. – Где мои мозги были? К черту гонорар, к черту вдову, и вообще, все к черту, я ничего уже не хочу, кроме того, чтобы побыстрее уйти отсюда! Что мы увидим в такой темнотище? Приехали бы завтра утром, когда светло и все видно, и обследовали бы этот чертов склеп. Вернемся, очень тебя прошу! – взмолилась она.

– Ну уж нет, мы так не договаривались. Что значит, к черту гонорар? А ну, сию минуту очнись! – тряхнула ее за плечи Галина. – Мне эта экскурсия тоже сто раз не нужна… если бы нужно было просто посмотреть на этот склеп. Ты что, забыла, о чем мы с тобой час назад говорили и зачем вообще приехали?

– А зачем? – глупо хлопнула глазами Люсьена. – Прости, Галя, у меня все из головы вылетело, я ничего не соображаю.

– Я попросила Ступину оставить на ночь свой телефон, на который ей звонят, у нас. Сделала я это, чтобы увидеть собственными глазами и услышать собственными ушами все, о чем она нам рассказала. Надеюсь, об этом ты помнишь?

– Помню, – закивала Люсьена головой, как китайский болванчик.

– Очень хорошо, спасибо хоть на этом, – облегченно вздохнула Галя. – Потом у меня появилась идея съездить на кладбище, найти склеп семьи Ступиных и спрятать там мой запасной мобильный телефон – включенный. У меня будет вторая трубка – которую мы с тобой недавно купили, и она тоже все время будет включена. Помнишь?

– Помню, а… зачем это?

– Отлично: только твоего склероза мне и не хватало! – всплеснула Галя руками. – Затем, чтобы слышать все, что будет происходить рядом со склепом: о чем здесь будут говорить, насколько хватит зарядки на телефонах и денег тоже. Надеюсь, ты все поняла?

– Да.

– Тогда пошли.

– Пошли, – моментально согласилась Люсьена и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, потянула Галину в сторону выхода.

– Блин, и за что же мне такое наказание? – Галя затряслась от истерического смеха. – Люсенька, девочка моя родная, покойников не нужно бояться, они не кусаются. Они спокойно лежат там, где и должны. Ты меня слышишь?

Люся ничего не отвечала. Она смотрела куда-то вперед широко распахнутыми глазами. Лицо ее приняло цвет свежевыбеленной простыни. Галина с тревогой оглянулась и увидела, что рядом с неким сооружением, находившимся поодаль от склепа, мелькает тусклый огонек, как от фонарика.

– Это что еще за хрень? – нахмурилась Галя, почувствовав, как по ее спине пробежал неприятный холодок.

– Там что-то есть… – прохрипела Люсьена.

– Я и сама вижу… и не что-то, а кто-то. Небось сторож услышал твой визг и теперь с фонариком ходит, проверяет, все ли в порядке, – как можно спокойнее объяснила Галина, стараясь избежать дрожи в голосе. – Давай отойдем немного, чтобы он нас не заметил. А то еще подумает, что мы расхитительницы гробниц, пришли сюда, чтобы обчистить покойников.

Галина почти на себе дотащила подругу до высокого надгробия и встала за ним, продолжая наблюдать за лучиком света.

– Я сейчас упаду в обморок, меня тошнит, – еле слышно прошептала Люсьена и уже начала было оседать на землю, но Галя удержала ее.

– Эй, эй, подружка, а ну, прекрати немедленно! Что с тобой делать прикажешь, если ты без чувств свалишься? Дотащить твое тело до машины у меня сил не хватит, значит, придется здесь тебя оставить.

– Что? – Люся мгновенно очнулась. – Как это – оставить? Ты с ума сошла?

– С тобой это – запросто, – проворчала Галина. – Вон вроде лавочка, присядь, а я осторожно посмотрю, кто там ходит.

– Не оставляй меня одну, вдруг это привидение? – всхлипнула Люсьена.

– Твою мать, я чувствую, что с такими темпами мы с тобой до утра проторчим на кладбище, – раздраженно высказалась Галина. – Ты хочешь побыстрее отсюда уйти или нет?

– Хочу! Немедленно!

– Блин, и почему ты мне раньше не рассказала о своей фобии? Если бы я знала, ни за что бы тебя не взяла, одна поехала бы и…

Галя резко оборвала свою тираду: она четко увидела какую-то тень буквально в нескольких шагах от лавочки, на которую она усадила Люсьену. Тень шмыгнула за огромное надгробие, и сколько девушка ни напрягала глаза, больше она ничего не увидела.

– Нет, наверняка показалось, кому здесь быть? – прошептала она.

– Галя, ты о чем? – нервно поинтересовалась Люсьена. – Ты куда смотришь?

– Да никуда я не смотрю, не волнуйся, – соврала она, чтобы лишний раз не пугать подругу. – Ладно, видно, делать нечего, поднимайся, двигаем обратно, к машине, – проговорила Галя, скрывая беспокойство. Ей и самой в этот момент стало до того неуютно и жутко, что сразу же захотелось уйти.

Услышав эти слова, Люсьена стремительно подскочила с лавочки и, схватив Галину за руку, потащила ее за собой. Она понеслась к центральным воротам со скоростью ветра, и ничто в этот момент ей не было помехой – ни темнота, ни могилы, ни надгробия. Если бы даже навстречу ей вышел покойник, Люся, наверное, просвистела бы мимо него, даже не заметив.

Глава 5

Девушки сидели в квартире Галины за кухонным столом и напряженно таращились на телефонную трубку, лежавшую перед ними.

– Уже пятнадцать минут первого, между прочим, а звонка все нет, – заметила Люсьена, бросив взгляд на часы. – И мне кажется, что его уже не будет.

– Почему ты так думаешь? – спросила Галина.

– Потому что Ступина утверждала, что звонок раздается всегда в одно и то же время, в двенадцать ночи.

– Подождем еще минут десять и пойдем спать, похоже, ты права, – согласилась Галина. – Не сидеть же здесь всю ночь, в конце концов? Люся, как ты себя чувствуешь? – озабоченно спросила она.

– Все нормально, – слабо улыбнулась Люсьена. – Ты уж прости меня, что так получилось, но я действительно не могла контролировать свои эмоции.

– Не бери в голову, – отмахнулась Галя. – На свете нет таких людей, у которых не имелось бы своих фобий. Я тоже темноты боюсь, правда, только в закрытом пространстве. Всегда с ночником сплю, когда одна. Меня только удивляет, что ты никогда не говорила о своем страхе перед кладбищами, а мы ведь со школы дружим.

– Да что об этом рассказывать-то? – пожала Люсьена плечами.

– Но ведь мы же подруги, и я думала, что все о тебе знаю. Оказывается, не все.

– В детстве стыдно было о таких вещах рассказывать, казалось, что все надо мной смеяться будут, – слабо улыбнулась Люсьена. – А потом как-то повода не возникало. И, если честно, я думала, что эта моя боязнь давно быльем поросла. Ведь днем-то со мной ничего такого не происходит. Тетку три года тому назад хоронила, и ничего, все нормально. Пять лет назад, когда у Альки родители погибли, вместе с вами на кладбище была, и тоже ничего, вообще никакого страха. А вот сегодня, когда вокруг темнота, могилы, я словно в тот страшный день вернулась. Меня буквально парализовал страх, и главное, что ничего с этим поделать было нельзя. Ты только никому не рассказывай, ладно?

– Ты что, меня не знаешь? Могила, – поклялась Галина.

– Издеваешься, да? – засмеялась Люся.

– Есть немного, – улыбнулась Галя. – А нашим девчонкам тоже не говорить? – спросила она.

– Им я сама скажу, если понадобится.

– Люся, а тебя не удивило, что я сопротивлялась, сопротивлялась, а потом вдруг внезапно согласилась вернуться к машине? – задала Галя неожиданный вопрос.

– Ну, не знаю, – Люсьена пожала плечами. – Наверное, тебе надоело смотреть на мою синюю от страха физиономию и на мои сопли?

– Нет, подружка, совсем не поэтому. Мне показалось, что за нами следят, я даже тень видела!

– Тень? – хлопнула глазами Люсьена. – Чью?

– Отца Гамлета, блин, – раздраженно ответила Галя. – Откуда же я знаю? Может, мужика, а может, и бабы. Это же тень, у нее ведь нет половых признаков.

– Все шутишь? – прищурилась Люсьена.

– Даже не думала, успокойся. Я действительно увидела, как почти рядом с нами промелькнула какая-то тень. Так как я реалист и в привидения не верю, то пришла к выводу, что это был человек, следивший за нами. И больше всего меня волнует то, что он еще и подслушивал. А ведь я как раз тебе втолковывала, зачем нам нужно идти к склепу.

– Ох ты, господи, и что теперь?

– Откуда же мне знать? – развела Галина руками. – Поживем – увидим.

– А почему же ты мне сразу об этом не сказала?

– Шутишь? – хмыкнула Галя. – Ты уже и так в обморок собиралась свалиться, а если бы я тебе еще и об этом сказала, представляю, что бы было!

– Наверное, это правильно, что ты промолчала, я бы точно умерла от страха, – согласилась Люся. – Давай пока забудем об этом, хоть на время, а то, боюсь, не усну.

– Да ладно, спи спокойно, возможно, мне и померещилось, – сказала Галина. – У страха глаза огромные, сама знаешь, а уж когда кругом покойники… и тишина-а, – зловеще прошептала она. – Тогда и кошка тигром покажется. Давай лучше подумаем, с чего начнем наше расследование: с пропавшей девушки или с покойного Ступина?

– Мне кажется, нужно оба расследования вести, параллельно. Если девушка действительно что-то знала о смерти своего начальника или даже просто предполагала, вполне возможно, что ее исчезновение связано именно с этим. Ты знаешь, Галь, мне так жалко Нину Ивановну, прямо сердце щемит, – вздохнула Люсьена. – Несчастная женщина, несчастная мать.

– Ты думаешь, Анфисы нет в живых?

– Похоже на то, иначе куда же она могла деться?

– Ну, мало ли, – неопределенно пожала Галя плечами. – Может, она влюбилась?

– Галя, я тебя умоляю, – сморщилась Люсьена. – Все мы периодически влюбляемся, но при этом не пропадаем где-то неделями.

– Это ты не пропадаешь, а я – запросто, – фыркнула Галина. – Один раз вообще в Сочи укатила с одним «Сталлоне». Ой, как вспомню те незабываемые две недели у моря… – она томно прикрыла глаза. – Темные ночи-и, жгучие очи-и, – смеясь, пропела девушка. – Неужели не помнишь тот мой вояж?

– Прекрасно помню, – улыбнулась Люсьена. – Приехала счастливая, загорелая и, самое главное, удовлетворенная.

– Ну вот, может быть, и Анфиса встретила какого-нибудь сногсшибательного мачо, перед которым устоять не смогла? Укатила с ним на экзотические острова, и гори все ясным пламенем. Я лично в Сочи укатила, даже не задумываясь.

– Галь, то, что ты укатила, – понятно, ты всегда была ветреной особой, – хмыкнула Люсьена. – Однако, несмотря на свою ветреность, ты о своем внезапном турне сразу же сообщила родителям, чтобы они не волновались. Со слов Нины Ивановны, Анфиса – серьезная девушка и очень заботливая. Ты считаешь, что она могла куда-то уехать, когда ее мать больна, и даже не позвонить ей ни разу за целых пять дней?

– Думаю, не могла, – кивнула Галя. – Здесь явно какая-то загадка.

– Вот и я о том же, – вздохнула Люсьена. – А что ты думаешь по этому поводу? Это связано каким-то образом со смертью Ступина?

– Мне кажется, да. Как только Нина Ивановна рассказала нам о том телефонном разговоре «с подругой», у меня сразу все сложилось. Ведь недаром же мне показалось странным, что Ступин умер именно тогда – когда отпустил всю охрану и остался один. Что-то там такое случилось, и вдова наверняка недоговаривает.

– Мне тоже так кажется. Вот закрутилось веретено, нарочно не придумаешь! И знаешь, что меня удивляет? Что обе эти женщины пришли именно к нам.

– Ну, то, что к нам пришла Нина Ивановна, меня совсем не удивляет. Она сама говорила, что живет в соседнем доме с нашим офисом, увидела вывеску и решила зайти, а вот Ступина…

– Ступина сказала, что услышала нашу рекламу по радио, когда ехала в машине, она как раз накануне транслировалась.

– Когда это она тебе говорила? Почему я не слышала? – удивилась Галина. – Вроде я никуда из кабинета не отлучалась, всегда там была во время разговора.

– Мне она этого и не сказала, это Маша у нее спросила, когда заполняла карточку клиента. Ты же сама отдала распоряжение, чтобы она спрашивала у всех клиентов, откуда они узнали про наше бюро, для маркетинга, – напомнила Люсьена.

– А, ну да, я совсем об этом забыла.

– Говоришь, что у меня память короткая, а у самой тоже дыра в голове, – засмеялась Люсьена. – Я, кстати, совсем другое имела в виду. Я удивлена, что эти два дела вдруг неожиданным образом оказались связаны.

– Ну, это еще доказать нужно, – возразила Галина. – Это только наши предположения – что смерть Ступина и пропажа Анфисы взаимосвязаны, а на самом деле может быть иначе.

– Все равно, странно, – не сдалась Люсьена. – Приходит жена умершего бизнесмена, и тут же приходит мать его личного секретаря. Разве не удивительно?

– В жизни и не такие чудеса случаются. Пошли спать, – проговорила Галя. – Обидно, конечно, что мы сегодня так и не дождались звонка, – нахмурилась она. – Ты не находишь это странным?

– Странно, конечно, ведь вдова говорила, что эти звонки раздаются регулярно, каждую ночь, ровно в двенадцать. Слушай, Галя, а может, это все – плод ее воображения? Вдруг у нее помутнение рассудка произошло после смерти мужа, вот и мерещится всякая ерунда? Ты обратила внимание, какое у нее бледное лицо? Такую бледность обычно дают транквилизаторы и антидепрессанты.

– Я об этом и без тебя знаю, как-никак я бывший медик, – нахмурилась Галина. – Так ты хочешь сказать, что Ступина – сумасшедшая?

– Ну, вроде того.

– Нет, Люся, непохоже, вдова показалась мне вполне адекватной дамой. Мне вот что подумалось – этим людям, которые ее звонками достают, каким-то образом стало известно о том, что она обратилась в наше бюро! И что телефон сегодня не у нее, а у нас. И результат не заставил себя ждать. А впрочем, кто знает, может, ты и права. Короче, нечего гадать, что и как, время покажет, – Галя устало потянулась и зевнула. – У меня сейчас мышление заторможенное, спать хочу – умираю.

– Да, пора в кроватку, – согласилась Люсьена. – Завтра рано вставать.

Девушки уже поднялись, когда телефон Ступиной, лежавший на столе, зазвонил. Люсьена вздрогнула от неожиданности и плюхнулась обратно на стул. Галина как завороженная смотрела на трубку, подпрыгивавшую на столе, будучи не в силах взять ее в руки и ответить.

– Ты что застыла-то? – прошептала Люсьена. – Почему не отвечаешь?

– А ты почему? – тоже шепотом спросила Галя.

– Не, я сразу сказала, что боюсь, – замахала Люся руками. – Отвечай сама!

Галина перекрестилась и осторожно взяла трубку.

– Фу ты, черт, – облегченно выдохнула она. – Это совсем не тот номер, это Ступина звонит с домашнего телефона, – она посмотрела на дисплей. – Да, Мария Станиславовна, слушаю вас.

– Почему вы так долго не отвечали? – взволнованно спросила Мария. – Я уж думала, что у вас что-то случилось!

– Нет, слава богу, у нас все в полном порядке, а вот ваш… эээ, покойный супруг почему-то не позвонил.

– То есть сегодня звонка не было? – удивленно переспросила Мария.

– Нет, не было.

– Странно, – пробормотала Ступина. – За последние пять дней звонки были регулярными, как по расписанию.

– А сегодня по какой-то причине это расписание изменилось. Как вы думаете, Мария Станиславовна, по какой?

– Понятия не имею, – растерянно ответила дама. – Вы же не считаете, что я все это придумала и пришла к вам, чтобы развлечься таким способом?

– Нет-нет, ну что вы, как можно… Я совсем не это имела в виду. Вы случайно никому не говорили, что собираетесь обратиться к детективам?

– Нет, ни единой живой душе, – заверила ее Мария. – Как я могла кому-то сказать об этом, если, кроме меня, никто не знает, что происходит? А почему вы об этом спросили?

– Такое впечатление, что кто-то узнал о том, что вы были у нас и оставили свой телефон, и результат не заставил себя ждать. Зачем тогда вашему покойному супругу напрасно тратить время и звонить нам?

– Господи, час от часу не легче! – простонала Мария. – А вы не могли пропустить звонок?

– Нет, – уверенно ответила Галина. – Когда вы уехали из нашего офиса, поступило пять звонков. Номера вашего супруга среди них не было. Как вы и посоветовали, трубку я не брала, но записывала все определявшиеся номера. Два были с подписью: «Номер не определяется». У вас есть знакомые, у которых стоит защита на определитель?

– Да, у двух моих приятельниц номера не определяются. Только я не думаю, что это они звонили, одна сейчас за границей, а вторая лежит в больнице. В котором часу были эти звонки?

– Один в двадцать два пятнадцать, а второй уже в двенадцатом часу ночи.

– Нет, это не могли быть они, – уверенно ответила Мария.

– А вы завтра утром все-таки позвоните им и убедитесь в том, что звонили действительно не они, – посоветовала Галина. – Надеюсь, это возможно?

– Да, конечно, завтра я это сделаю.

– Отлично, жду вашего звонка с результатами, а уж потом мы подумаем, с чего начинать. Спокойной ночи, Мария Станиславовна.

– Спокойной ночи, извините, что побеспокоила вас в такой поздний час, – виновато проговорила клиентка. – Просто мне не терпелось узнать результат.

– Ничего страшного, я бы тоже на вашем месте не выдержала и позвонила, – улыбнулась Галя. – До свидания.

– Доброй ночи.

– Ну вот, можно спокойно отправляться бай-бай, – Галина отключила телефон. – Я завожу будильник на семь утра, у нас очень много дел намечено, нужно все успеть.

– Кто бы спорил, только не я, – кивнула Люсьена. – В семь так в семь. Кстати, что у нас завтра на первое?

– На первое у нас завтра суп харчо, – пробормотала Галина, пристально вглядываясь во двор из-за занавески на окне. – Мне его мамуля притащила сегодня утром. Она же знает, что из меня повариха, как из черепахи – спринтер, вот и подкармливает, а у меня даже времени не было попробовать.

– Я от тебя балдею, подруга! – захохотала Люсьена. – Я имела в виду совсем не съестные припасы, а наши дела. Что мы завтра делаем в первую очередь? Куда едем? С чего-то ведь нужно начинать расследование?

– Люсь, выключи свет, пожалуйста, – попросила Галина, пропустив мимо ушей ее слова. – Мне показалось, что… Свет выключи, говорю, что ты стоишь как истукан? – прикрикнула она, когда увидела, что Люсьена не двинулась с места.

– Зачем кричать-то? Пойдем спать, и выключу, – Люся пожала плечами. – Ты что там высматриваешь?

Галина раздраженно развернулась от окна, оттолкнув подругу, подошла к выключателю и стукнула по нему рукой.

– Я чувствую, что с таким бестолковым напарником, как ты, каши не сварить, – прошипела она. – Если тебе говорят что-то сделать, нужно делать, а уж потом и вопросы задавать! Иди к окну, вон, туда посмотри, – велела она.

– Ну, смотрю и ничего странного не вижу, – проворчала девушка. – Детская площадка… пустая, дети ночью обычно спят.

– А кроме площадки, ничего не видишь?

– Машины стоят, тоже пустые.

– А вот и нет! – возразила Галина. – Вон в той синей «Тойоте» кто-то сидит. Видишь, огонек от сигареты вспыхивает периодически?

– И что с того? Сидит себе человек, курит. Я лично ничего странного в этом не нахожу.

– А я нахожу, потому что эта машина не из нашего двора, я такой здесь никогда не видела.

– Господи, Галя, тебе не кажется, что это похоже на паранойю? – вздохнула Люсьена. – Тебе теперь за каждым углом будет что-то мерещиться? Что тебе эта машина далась и тем более человек, который в ней сидит и спокойно курит? Может, он кого-нибудь ждет?

– Сама не знаю, Люся, увидела, и у меня вдруг что-то внутри екнуло, – откровенно призналась Галина. – У тебя никогда такого не было, когда внутри вдруг что-то такое шевелится, словно без видимых причин?

– Нет, к счастью, у меня такого не бывает. Хватит ерундой страдать, пошли спать.

– Ладно, – согласилась Галя, бросив еще один взгляд на машину. – Наверное, ты права, я страдаю ерундой… И все равно: можешь думать обо мне все, что угодно, но я почему-то уверена, что этот неизвестный в «Тойоте» наблюдает за моими окнами!

Глава 6

Утром, как только прозвенел будильник, Галя вскочила с кровати и побежала на кухню. Она осторожно подошла к окну и посмотрела из-за шторы во двор. На месте «Тойоты» стояла другая машина.

– Ну вот, что я говорила? – прошептала она, увидев, что в этом автомобиле тоже кто-то сидит. – Как я и предполагала, за нами следят, посменное дежурство устроили!

Девушка бросилась в комнату, где спала Люсьена, и затормошила ее:

– Вставай, соня, будильник давно прозвенел.

– Сейчас, сейчас, еще пять минуточек, – пробормотала та сквозь сон, натягивая одеяло на голову.

– Какие пять минут, Люська? Сейчас же вставай, нужно немедленно что-то решать, за нами точно следят! – рявкнула Галина, сбрасывая с подруги одеяло.

– Что? Кто следит? Почему следит?! – Люсьена вскочила, моментально проснувшись. – Тебе приснился кошмар?

– Кошмар во дворе стоит, поднимайся, приводи себя в порядок и приходи в кухню, за завтраком поговорим, – раздраженно ответила Галя и, развернувшись, вышла из комнаты.

– Блин, кажется, мы погорячились, открыв детективное бюро, – проворчала Люсьена. – У Галки явный шпионский психоз на этой почве. Кто может за нами следить, если мы еще ничего не делаем? Всего-то прокатились до кладбища и вернулись. Ладно, выясню, что за кошмар она увидела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Читайте об этом в романе И. Хрусталёвой «Женский монастырь отдыхает»

Вернуться