Саша Готти
Влада. Месть вампира

© Саша Готти, текст, ил., 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Глава 1. Одинокое лето

Изжаренная душным июлем Москва тонула в тополином пухе.

Края дорог и лужи опушились кокетливыми белыми воротничками, и Владе казалось, что какой-нибудь убийца подушек прячется на горячих крышах и вспарывает их, рассыпая невесомые белые перья над городом. Летний воздух на Садовом кольце пел, струился, обвевая ласковыми ручейками икры ног и плечи, обещая жаркое лето и зазывая куда-нибудь на песчаный пляж, окунуться в прохладную озерную воду, ощутить под ногами упругую зелень травы…

Влада с досадой поглядывала то на экран мобильного, показывающего без десяти шесть, то на толпу людей, в час пик жаждущих троллейбуса. До места сбора волонтеров Темного Департамента еще около пяти остановок: если пойти пешком, точно опоздаешь.

А лето звало, пело, боролось за свои права посреди города, уставшего от жаркого дня и мечтающего о прохладных сумерках. Лето боролось с Владой, убеждая ее, что девчонке в четырнадцать лет нечего делать на остановке, к которой вот-вот подкатит троллейбус, чтобы отвезти на каторгу.

Каторгой студенты Темного Универа обозвали ночные дежурства волонтеров Темного Департамента, проходившие два раза в неделю. Опять на всю ночь отправят дежурить у воняющей сыростью подворотни на Маросейке, где в луже нахлебался бензина городской водяной. Его придется уговаривать помолчать, а не орать на весь двор неприличные песни и не плеваться вонючей водой в проходящих мимо людей. Или заставят смывать граффити со стены дома какого-нибудь упыря, нахамившего светлому магу около ночного клуба и не способного попасть домой из-за нарисованной около подъезда разлапистой лилии. Маги любят такие штучки: нарисуют свой символ там, где живет нечисть, а ты потом два часа води кисточкой с краской по штукатурке, пока пострадавший ноет, фотографирует тебя на айфон и выкладывает в тайнограм трагический пост: «Френды, торчу у дома. Миленькая волонтерша сдирает ихнюю светлую пакость со стенки. Всем чмоки».

– Эй, заходишь или нет?

Нетерпеливый окрик, донесшийся сзади, оторвал Владу от размышлений и вернул в реальный мир. Троллейбус уже секунда как подкатил и распахнул двери, а Москва не терпит медлительности. Люди здесь не ходят, а бегают по тротуарам; миллисекундная задержка на светофоре – и машины захлебываются возмущенными гудками.

Зацепив кого-то локтем, Влада решительно вскочила на ступеньки, бормоча извинения и по привычке протискиваясь в самый конец. Троллейбус издал протяжный вздох, будто протестуя из-за набившегося в его нутро людского компота, и, дернувшись, отчалил от остановки в спешащий поток Садового кольца.

Народ утрамбовывался, занимал сиденья, толкался, Владе по плечу больно заехали сумкой. Она с досадой обернулась и увидела веселую компанию студентов. Те дружно хохмили, обсуждая какого-то Сашку, который приперся на сдачу вступительных экзаменов в институт с мамашей, термосом и любимым котом. Такие компании всегда кажутся единым существом с кучей ног и рук, множеством радостных глоток – студенческий спрут, обладающий коллективным разумом. Люди, студенты, женщины с детьми и без…

Влада держалась за поручень, а в стекле, на фоне Садового кольца, было видно, как солнце играет зелеными и синими бликами на ее темных и длинных, почти до пояса, прядях волос.

Голос из динамика, объявивший следующую остановку, Влада уже не слышала, надев наушники от плеера. Любимая песня – и шумный троллейбусный мирок исчез вдали, а за стеклом бежало назад Садовое кольцо. Летняя городская круговерть в час пик, когда день клонится к вечеру: по тротуару спешат прохожие, на дороге ползут потоки машин.

Город живет за завесой, его жителям не виден тайный мир. У людей – своя реальность, у нее – своя. Уже год, как прежняя питерская школа с ее биологией, ненавистной алгеброй, историей, литературой и предстоящим грозным ЕГЭ кажется улетевшим сном. А новая жизнь – вот она…

Влада дотронулась пальцем до холодного металлического значка Темного Универа, приколотого на отвороте блузки. Ее реальность – это когда слово «нечисть» не является ругательством, как для многих, кто смотрит фильмы про упырей и вурдалаков, нападающих из-за каждого угла, пока в конце фильма их не пронзит осиновым колом или не прострелит серебряной пулей бравый Ван Хельсинг. Кстати, однокурсник Влады, упырь Марик Уткин, ненавидит фильмы про нечисть, а вурдалак Федька Горяев до смерти боится смотреть кино про мертвецов и любит тупые сериалы с хохотом за кадром.

Еще ее реальность – подмосковное Огоньково, где она каждый вечер говорит своему деду, что у нее все отлично, потом ложится спать и слушает, как кикимора ругается с домовым и заставляет его выключить рок-музыку. Это отец и мать, погибшие от козней магов, едва Владе исполнился год. Отец был вампиром с не очень хорошей репутацией, а мать из древнего рода светлых магов. Поэтому приходится жить полукровкой, застрявшей между двумя противоположными мирами – нечистью и светлыми магами.

Нечисти в Москве много, она ходит по улицам вперемежку с людьми. Кикиморы в ярких платьях, вампиры, оборотни, упыри. Лишь с наступлением темноты, как у любой нечисти, их глаза засветятся странными огнями. Хотя многие стали носить линзы а-ля человек, поэтому темные очки не требуются. Впрочем, светящиеся глаза теперь встречаются и у людей (спасибо магазинам «Украшения для вечеринок» с дурацкими товарами!). Нечисть и люди смешались в большом городе, стали неразличимы, хотя Влада научилась почти безошибочно выделять темных в людском потоке: ее глаз выхватывал характерные особенности в походке, манере говорить, цвете глаз. Все они нечисть, относятся к темной стороне.

А другие… Их называют светлыми магами, или просто светлыми. Однокурсники по Темному Универу говорят: «Светляки». Маги – сильные мира сего, сильнее нечисти, как это ни печально. От обычных москвичей их можно отличить разве что по невероятной уверенности в себе. Маг осознает свои возможности, и это отражается на его манере говорить, в голосе и выражении глаз.

Хорошо, что есть Конвенция тайного мира, которая поддерживает хрупкое равновесие. Нечисть связана домовым правом. Это из серии «вампиру нужно приглашение через порог, чтобы войти». Маги связаны запретом на применение боевой магии против темных, но следят за соблюдением законов. А вот люди, как всегда, в пролете и не видят ничего тайного (спасибо дневному праву и древнему магическому закону!). Все необычное, что происходит рядом с человеком, его сознание моментально изглаживает из памяти, как утюгом. Только в книгах за увидевшими что-то не то людьми гоняются агенты тайной полиции, требуют молчать, угрожают… На самом деле все проще. До восемнадцати лет у человека есть шанс быть посвященным в тайный мир, но небольшой – если он нужен в этом мире. А с наступлением первого дня восемнадцатилетия будь добр жить как все.

Войн с нечистью у магов сейчас, к счастью, нет. Зато есть постоянная «холодная война» с провокациями и подлостями. Каждый светлый считает, что нечисти на земле не место, и обязательно напоминает об этом при встрече. А нечисть убеждена, что светлый маг – последний злодей из самых страшных фильмов. Нормальный и понятный расклад. Понятный, если ты на стороне тех либо других.

Но если отец был вампиром, а мать – потомок светлых магов, что тогда? Поначалу Влада испытывала комплекс неполноценности, находясь рядом с однокурсниками. От отца ей не досталось ничего вампирского, кроме анемии из-за постоянного недостатка железа в организме. От матери-мага передалась излишняя тревожность и ранимость, с которой Влада боролась все четырнадцать лет своей жизни. И в тот момент, когда ощущение собственной никчемности достигло предела, проявились особые способности. Это произошло месяц назад, неожиданно и ярко. Сильные мира сего – светлые маги – день за днем слабеют, теряя свои силы только потому, что когда-то на свет родилась она, Влада Огнева. И все попытки магов убить ее заканчиваются плачевно для них самих – она попросту отражает удары боевой магией, обращая ее силу на противника.

Вот такая у нее реальность. А еще – куча непринятых звонков от тролля Егора Бертилова и сообщения от валькера Димки Ацкого, предложившего ей слетать на Останкинскую башню.

И еще… Черные веселые глаза Гильса Муранова, который после ссоры исчез с жизненного горизонта Влады, оставив ее одну посреди этого жаркого и ненужного лета.

Гильс – вампир. Что это слово значит для людей, идущих мимо? Они ухмыльнутся, вспомнят пару-тройку фильмов с бледными утонченными юношами, клыками, кровью и эффектными прыжками длиной в полкилометра зараз. А на самом деле… Если бы Гильс сейчас шел рядом с ней, никто бы ничего не понял. Он бы хохмил, прикалывался, обзывал ее «белым снежком» за патологически бледную кожу… Загорелый, широкоплечий для своих шестнадцати лет паренек, глядя на которого сворачивали бы шеи все девчонки, идущие навстречу. Не отрывали бы глаз, забыв про своих мальчишек, а потом мучились бы перед сном, вспоминая не такого, как все…

Гильс бы этого даже не заметил, не посмотрел в их сторону, повернув за угол и исчезнув в сутолоке Москвы. Что вампиру другие девчонки, если была нужна она одна?

Ключевое слово «была»…

Влада закусила губу и почувствовала на языке соленый привкус.

Вдруг троллейбус, дернувшись, встал. Влада вовремя вцепилась в поручень, чтобы не улететь от окна. Провалившийся под землю участок асфальта, под которым порезвились вурдалаки, – обычное дело в Москве. Отгородив участок дороги и тротуара, рабочие спешно накатывали заплатку, пока машины, сердито гудя, объезжали образовавшуюся пробку, а прохожие обегали расставленные пестрые конусы.

Владу опять кто-то пихнул в спину, и она обернулась, сдернув наушники. Сердитая тетенька, ругавшая компанию студентов, теперь смотрела на нее поверх очков и говорила что-то, показывая на нее, Владу.

– И планов на будущее не строй… – донесся до Влады обрывок фразы.

– Простите, вы мне?

– Тебе! Я спросила: когда полнолуние? – Женщина очень серьезно смотрела на нее.

– Но… откуда я знаю?

Влада пожала плечами, решив, что в Москве под видом нормальных людей могут попадаться и городские сумасшедшие. Хотя на вид эта женщина была вполне нормальной.

– А зря! Тебе осталось жить всего ничего, надо бы знать, когда полнолуние…

А вот это уже не было похоже на слова сумасшедшей. Влада внимательно посмотрела женщине в глаза и вдруг все поняла: обычный человек говорил то, что ей хотели передать со светлой стороны. Это угроза, высказанная через людей, которых маги часто использовали в своих целях.

– Спасибо, я поняла, – сдержанно ответила Влада.

Женщина пожала плечами и отвернулась с чувством исполненного долга.

Влада вглядывалась в ее профиль, но та лишь часто хлопала ресницами, будто приходя в себя после минутного помутнения, даже начала обмахиваться журналом.

В общем-то, все понятно. Женщина – обычный человек и совершенно ни при чем. Маги именно так передают свои послания через людей, используя их как почту. Послание было предельно ясным: Владу предупредили, что она не доживет до ближайшего полнолуния, и посоветовали не строить планы на будущее.

Что ж, это не впервые. Каждое дежурство, стоило Владе выбраться из Огоньково в Москву, к ней обязательно цеплялся кто-то из людей и доверительно сообщал, что жить ей осталось недолго. Но сегодня в троллейбусе впервые назвали конкретный срок – ближайшее полнолуние.

Влада проверила свои ощущения. Все-таки нужно пользоваться половиной крови, доставшейся от матери. Обычно ей удавалось почувствовать надвигающуюся беду. А сейчас…

– Дайте выйти!

Неожиданно для себя Влада, ломая ногти, стала продираться сквозь стоявших пассажиров. На нее заорали, она снова отдавила кому-то ногу и чуть не вывихнула плечо.

– Девочке плохо от духоты, дайте ей выйти! – зычно прогудела на весь салон контролерша. – Ей надо выйти, откройте!

Двери, будто нехотя, с железным лязгом отворились. Нутро троллейбуса с остервенением выплюнуло ее, чуть не оторвав пряжку от сумки.

Влада кинулась вперед, обегая идущих по тротуару людей. Клочья белого пуха летели ей прямо в лицо, как летний снег.

Когда вдруг ясно видишь, что падаешь в пропасть, и кто-то ненавидит тебя так сильно, что это не дает дышать, не до поездок в троллейбусе. На часы можно не смотреть – опоздала. Влада сбавила темп и теперь шла спокойно, даже медленно. Да здравствуют опоздания, выговоры, прогулы и так далее! Не объяснять же, что ее до полусмерти напугала какая-то женщина в троллейбусе и собственные предчувствия.

Две остановки остались позади, вот и поворот с Садового кольца. Впереди показался Сретенский сквер – уже недалеко.

Сквер встретил хрустом гравия под подошвами сандалий. Наконец свои – группы ребят разбегались по дорожкам, явно получив задания. Сейчас ей оторвут голову за опоздание, в этом можно не сомневаться.

Мимо пронеслись однокурсницы: кикиморы, а среди белого дня обычные девчонки, ярко одетые, сплоченные общими тайнами и хихиканьем. Влада кивнула им, но проскочить мимо не удалось. Тем более что рядом с кикиморами оказался валькер Димка Ацкий, явно поджидавший Владу в засаде после серии безуспешных звонков.

– Че за дела, сонц? – высказал Ацкий очень недовольным тоном. – Трубку не берешь и ващ-ще на каторгу опаздываешь. Адка и так злющая, сейчас орет на вурдалаков…

– Огнева, а правда, что твой отец был вампир, а мать из магов? – выпалила кикимора Лиза Маркина. – Так интересно, я столько слышала! А ты тогда кто?

– А ты у Ады Фурьевны спроси, – ответила Влада. – Она тебе подробно объяснит, как светлая и темная кровь взрываются, если смешать их в пробирке на кафедре носфераторики…

– А правда, что ты самого Гильса Муранова подальше послала? – не дав подруге закончить, подхватила другая кикимора, имени которой Влада не помнила. Кажется, эта рыжеволосая была с параллельного потока. – Расскажи, а? Жажду подробностей…

«Обойдешься», – с досадой подумала Влада, но выдавила из себя улыбку. Как бы ни было паршиво на душе, нельзя показывать это окружающим. Это ей точно досталось от отца-вампира.

– Огнева, ну правда, где Муранов-то? – перебив подругу, выпалила Лиза Маркина. – Слухи ходят всякие… Что из Универа ушел! Из-за тебя!

– Меня потому и сослали на каторгу, за плохое отношение к вампирам, – отшутилась Влада, хотя по ногам и спине пробежала волна мурашек то ли от нервов, то ли от холода.

– А к троллям? Бертилыч тебя тоже ждал, а потом, когда задания раздали, Адка его прогнала и он свалил. Решил, ты не придешь, хех… Поехал грустить троллик, – позлорадствовал Ацкий. – Кстати, а к валькерам у тебя какое отношение, а, сонц?

Влада ощутила руку на своем плече – валькер приобнял ее, полулетя-полупрыгая следом. Иногда Владе казалось, что Ацкий придуривается, играя в ухажера и демонстрируя это при всех.

– Дима, не надо, – дернув плечом и скинув руку валькера, попросила Влада. – Мне еще с Адой объясняться.

За деревьями показались спины – много напряженных спин, которых сейчас отчитывали и ругали. Около мраморного постамента, понурив не слишком чистые головы, хмуро топталась кучка вурдалаков.

Влада даже узнала голос той, которая их ругала, – это была Ада Фурьевна, преподша, опасная во всех смыслах, главная фурия Универа. Неопределенного возраста, миниатюрная, на огромных каблуках, сейчас она была похожа на ящерицу, которая поймала и сожрала экзотическую птицу да еще нацепила ее перья. Жила Ада в центре Москвы, красила волосы в ярко-фиолетовый цвет, ездила на ярко-фиолетовой маленькой машинке, и даже планшетник, который она держала ярко-фиолетовыми ногтями, и тот был кислотного цвета.

– …и если еще такое повторится, я доложу в деканат! – вопила Ада, бряцая массивными золотыми серьгами. – Куда вы ползли посреди дня, я спрашиваю в третий раз!

– В библиотеку, – просипел вурдалак Федя Горяев, шмыгнув носом. Остальные дружно закивали головами.

– Ржете, значит, – не предвещавшим ничего хорошего голосом процедила Ада. – Ничего, я отмечу в ведомости, что Горяев, Дылдин и Грибащук вместо дежурства под Садовым кольцом игрались в догонялки и пробили своими идиотскими бошками асфальт! Чья была идея?

– Ничья… – поднял глаза Федя Горяев, тощий настолько, что его нужно было бы сложить трижды, чтобы он стал нормальной толщины. – Я, это… ну, типа… того… че я – ниче…

– Ничья, значит, – повторила фурия. – А-а, вот кто сюда пожаловал! – Она повернулась, заметив Владу. – Здрасте, вы опоздали, Огнева!!! Что вы себе позволяете? Понимаете, что волонтерская работа не менее важна, чем учеба?!

– Извините, – выдохнула Влада. – Троллейбус…

– Что, троллейбус не прозвонил?! – продолжала экзекуцию Ада Фурьевна. – Или ваша светлая кровь не позволяет приходить вовремя на наши темные мероприятия?

Влада сделала огорченное лицо. Это было нормальное поведение для фурии. Ада просто не умела быть другой – обязательно надо орать, плеваться, изничтожать того, кто попадается под руку. Сначала Влада ненавидела малорослую и злющую преподшу, пока не прочла в учебнике по носфераторике, что такое поведение для фурий вполне естественно. Гораздо опаснее, когда фурия плюется. Это Ада тоже делала естественно, выплевывая яд вместе со словами, когда орала. А еще у фурии случались приступы неестественной доброты, что всегда означало – жди беды.

– Ада Фурьевна, ну какая же Огнева светлая, если она темная, наша, – примиряюще подал голос Ацкий. – Я ручаюсь за нее, зуб даю!

– Вы сначала крылья заштопайте от дырок, а потом будете зубами рисковать, Ацкий! – огрызнулась фурия. – Какое нахальство – перебивать преподавателя! А ну слезьте со скамейки. Что вы уселись на нее, как голубь?!

– Понял, – проворчал валькер, неуклюже спрыгивая со спинки на гравий и поводя сложенными крыльями, на которых бряцали заклепки, устрашающие значки и прочая дребедень.

– Вот так, – фурия кивнула головой. – Что переминаетесь с ноги на ногу?! Вы не то что ходить нормально – уже на ногах стоять нормально разучились со своими ночными полетами! Ничего-о, я вам еще устрою… сейчас устрою…

Ада Фурьевна уткнулась в свой модный планшет, изобразив настоящий «фурьевский» прищур накрашенных глазок в сочетании с добрейшей улыбкой, что не предвещало ничего хорошего.

– Задания волонтерам, – пропела фурия, листая пальцем «страницы» планшета. – Вы, Огнева, идете на вокзал встречать дежурного ведьмака Носферона. Хотя вам, с вашей светлой кровью, я бы этого не доверила.

– Ада Фурьевна, а чего вы ей постоянно про светлую кровь напоминаете? – опять встрял Ацкий. – Дискриминация получается. Нехорошо.

– Молча-ать! Безобразие! Еще вздумал пререкаться с преподавателем!!!

Вопить Ада Фурьевна умела не хуже другой преподши, Лины Кимовны, но по сравнению с безобидной оборотенессой еще и плевалась ядом. Ацкий вовремя отпрыгнул в сторону, а вот кусту за его спиной повезло меньше: листья, оплеванные фурией, мгновенно почернели и теперь с шипением сворачивались в трубочки.

– Итак, Огнева, повторяю! Ваше задание – немедленно отправляйтесь на вокзал и встречайте дежурного ведьмака нашего Университета!

– Да-да… Да, спасибо, Ада Фурьевна.

Встретить так встретить. Влада развернулась, чтобы побыстрее смыться с горизонта, но фурия еще громче завопила ей в спину:

– Куда вас понесло?! Вы даже не узнали номер поезда! Огнева, вы спите на ходу?! Ленинградский вокзал, поезд номер десять! И одна вы не пойдете, тут еще написано… – Фурия прищурилась, читая планшет. – Отправить вас минимум с двумя крепкими студентами, по просьбе ведьмака. Возможно, у него будет много тяжелых вещей. А крепкие студенты, та-ак… – Ада Фурьевна устремила добрый взгляд на вурдалака, а затем перевела его на валькера, и ее взгляд подобрел еще больше. – Вас проводят валькер Ацкий и вурдалак Горяев. По земле, разумеется… ножками.

– Ы-ы-ы… – просипел Федя, втягивая голову в сутулые плечи.

– Чего-о?! – Ацкий аж подпрыгнул. – Мне тащиться пешком до Ленинградского вокзала?! Ада Фурьевна, у меня же ночные вылеты над Москвой пять раз в неделю!!! Лучше я ее на вокзал на крыльях домчу, в минуту, а?

– Я думаю, что вы на минуточку забыли правила поведения нечисти в Москве, – медленно, с нескрываемым удовольствием смакуя каждое слово, процедила фурия. – До наступления сумерек валькерам запрещены полеты, не так ли? Ведь сюда вы как-то дотащились, а не телепортировались. А закапываться и выкапываться из земли вурдалакам запрещено не только в светлое время суток, но и… Горяев? – Ада подняла накрашенные бровки.

– Но и на территориях, которые специально для этого не отведены, – поспешила ответить за вурдалака Влада. Федька все равно не выучит ни одного правила, сколько ему ни долби. Он нелепый даже для нечисти, хотя когда-то каждый вурдалак был человеком. Вот они – результаты несчастных магических случаев…

– Огнева, вы отвечаете за то, что они оба пойдут пешком. И не вздумайте меня обмануть! – Ада Фурьевна сейчас походила на змею, которая только что укусила и была довольна собой. – Это легко проверить при желании. Чего вы застыли?! – Фурия вдруг резко перешла на яростные вопли: – Мне сообщить в деканат, что трое студентов стоят и нагло саботируют задания для волонтеров?!

После этих слов все трое очень быстрым шагом, боясь получить плевок в спины, зашагали подальше от сквера.

– Как же я ненавижу ходить!.. – Ацкий яростно вздохнул, тоскливо взглянув вверх. – Слышь, Огнева, я реально сюда приперся своим ходом ради тебя. Триста метров шел от общаги, а тут такая засада…

Увидев, что валькер деловито раскладывает черные, обклеенные стикерами из «Макдоналдса» и пестрыми наклейками крылья, Влада молча показала пальцем на скорчившиеся после плевков фурии кусты, и Ацкий нехотя сложил крылья, дернув плечами.

В этот момент, издав душераздирающее чиханье, Федя Горяев споткнулся. Раскинув руки и готовясь упасть, он устремил особый взгляд вурдалака в землю, как бы примериваясь туда нырнуть. И нырнул бы, если бы рука Влады вовремя не схватила его за шиворот клетчатой рубашки.

– Мну это… ы-ы… мну плохо, не пойду я на вокзал, – просипел вурдалак. – Во-о…

– Пойдешь, Горяев, – Влада встряхнула Федю за шиворот. – Иначе Ада нажалуется твоей матери, а ей нельзя нервничать. Она и так…

«Она и так безумная, – добавила мысленно Влада. – Нет, нереально дотащить до вокзала обоих обормотов!»

– Мну тру-удно по земле, ненави-и-ижу по земле, – гнусавым голосом детсадовского капризули заныл вурдалак. – Нос забит от этого паршивого пуха… Только не это, умоляю!!! – завопил Федя, заметив подъехавший к остановке троллейбус. – Я не песажор какой-нить вам! Никаких автобусев-трамваев!

– К черту фурию, – оглядевшись и убедившись, что фурии на горизонте нет, Ацкий опять собрался взлетать.

– А ну хватит! – неожиданно для себя рявкнула Влада таким голосом, что вурдалак и валькер вздрогнули, удивленно расширив глаза. – Вы мне оба надоели!!! Хватит придуриваться, оба пешком быстро пошли! Поняли?!

– Фигасе! Точно светлая кровь вскипела, – проворчал Ацкий недовольным голосом, но подчинился, больше не делая попыток сорваться с земли и удрать в небо. Вурдалак тоже притих, пришибленно шмыгая носом.

– Пошли, чудовища… – Влада схватила обоих мальчишек под локти и потащила по тротуару.

Глава 2. Его ведьмобродие прибыл

Путь до Ленинградского вокзала оказался настоящим адом. Если бы Ада Фурьевна видела Владу сейчас, хорошее настроение было бы ей обеспечено до конца лета. Одной рукой Владе приходилось держать за шкирку Горяева, норовившего нырнуть под асфальт, а второй цепляться за рукав Ацкого, чтобы тот не взлетел. Вурдалак и валькер были невыносимы: ворчали, спотыкались, проклинали лето, асфальт и тополиный пух. Но все-таки шли. А Влада размышляла, можно ли загадать желание, когда плетешься между двумя обормотами. «Если Федьку привязать к Ацкому, кто из них кого перетянет?» – вились в ее голове гадкие мысли.

– А зачем на вокзал-то переться, тьфу? – ворчал Горяев, чихая и выковыривая из носа тополиный пух. – Чхе-е… Он сам не может добраться куда ему надо, этот маг-перемаг?

– Он ведьмак, – отрывисто бросила Влада. – Настоящий темный ведьмак. Захочет – и у тебя рога вырастут.

– Рога? – Федя задумался, а затем с одобрением кивнул круглой головой: – А че… Я согласен! Рогами удобнее того… копаться в земле.

А то пробивать каждый раз асфальт башкой достало…

Вурдалак опять дернулся вниз, и Влада едва удержала его на поверхности земли, когда Федя по щиколотку вошел в землю.

– Вы мне оба надоели! – разозлилась Влада. – А ну вылезай сейчас же! Ты почему все время подпрыгиваешь как блоха?! – обрушилась она на Ацкого.

– Инстинктивно, – оправдывался валькер. – Сорри, сонц, я не нарочно, честно! Лапы не идут совсем…

Они с трудом вползли на ступеньки, под удивленные взгляды людей миновали просторный зал ожидания, а потом Владе пришлось быстро соображать, как найти нужную платформу, куда прибывал поезд.

– Ведьмак может запросто прочапать мимо. Нам нужно написать на табличке «НОСФЕРОН» и держать ее на виду, – подал разумную идею Ацкий. – У меня в кармане буклет рекламный, хоть на что-то сгодится теперь…

Валькер вытащил из кармана яркий листок, на котором было написано: «Открытие супермаркета для нечисти „Гадость Тьмы“ на Маросейке! Спешите!»

На обратной стороне листка ребята написали слово: «НОСФЕРОН» и, встав поперек платформы, развернули плакат на гордо вогнутой груди Феди. По платформе несся поток людей с чемоданами, котомками, мешками. Нервно мяукал запертый в переносном ящике белый кот, которого тащила грушевидная женщина с утиной походкой.

– Недолго осталось, потерпи… – уговаривала женщина кота. – Потерпи до полнолуния. Недолго, планов не строй…

Влада вздрогнула, снова ощутив недавний ужас, но не сказала ребятам ни слова. Их это точно не касается – не поймут.

А люди шли и шли мимо, равнодушно поглядывая на помятый плакат.

– Бертилова бы сюда, чтобы он январек холодненький состряпал, – ныл Федя, обмахиваясь воротом рубашки. – Подохнем тут на жаре, январек хачу-у…

– Январек ему… Ну где он, ведьмобродие это питерское? – Ацкий щурил глаза, закрываясь ладонью от солнца. – Может, его по дороге в поезде светляки укокошили…

– А по балде тебе, нечисть, не настучать за хамство? – раздались грозные слова за их спинами.

Позади оказался молодой худой парень в черном плаще до пят, который выглядел дико среди моря ярких маечек и джинсов. Дежурный ведьмак Носферона Жорик Темнов напомнил Владе длинноносого Мефистофеля с увиденной в детстве картинки – там он склонялся над терзаемым раздумьями Фаустом. Только Жорик был Мефистофель в молодости: на вид ему не больше двадцати пяти – двадцати семи лет, хотя он явно хотел выглядеть старше. Наверное, поэтому специально зачесывал волосы назад, демонстрируя залысины у висков.

– Пошли вон отсюда, оба, – скомандовал ведьмак, одарив нехорошим взглядом валькера и вурдалака. – Уже две минуты как официальные сумерки, летите и ползите отсюда. Убирайтесь! А Огнева остается.

– Рады стараться, ваше ведьмобродие! – радостно гаркнул Ацкий.

Через мгновение Влада увидела два развязанных шнурка и замызганные кроссовки, мелькнувшие перед ее носом. Сегодня валькер «наухаживался» и смылся, не попрощавшись. Федька исчез еще быстрее – на том месте, где он только что стоял, теперь зияла «фирменная горяевская воронка», похожая на скособоченную звездочку. Кто-то из проходивших мимо людей испуганно вскрикнул, собрав около десяти любопытных взглядов. Но уже через несколько секунд мироощущение прохожих вернулось на место – сработало как часы дневное право.

– Ведьмобродие, придумали тоже… – проворчал ведьмак, быстро подхватил Владу под локоть и потащил по платформе. Влада искоса поглядывала на лицо Жорика, будто созданное для запугивания суеверных бабушек, которые боятся черных кошек и числа тринадцать. Слабонервным от обладателя такого лица сразу надо бежать подальше. Хотя сейчас ведьмак сам был чем-то обеспокоен: Жорик время от времени оглядывался по сторонам, причем смотрел не на людей, а почему-то на асфальт под их ногами.

– Мне сказали, что мое задание – встретить тебя на вокзале, – напомнила о себе Влада. – А дальше?

– Нужно выпить кофе, а то в поезде не спал, – не ответив на вопрос, проворчал ведьмак. – И подождать кое-кого. Вон там автоматы. Мелочь есть?

– Ага…

Влада полезла в сумку и выудила несколько монет с прилипшими к ним крошками от печенья.

Автомат загудел, потом пискнул, выдав коричневую пластмассовую чашечку с шапкой молочной пенки.

– Уф… хорошо… – Жорик отпил несколько глотков и швырнул почти полную чашку в металлическую урну. Полез в рюкзак и долго там чем-то гремел, пока не вытянул горсть запутанных черных шнурков, на которых болтались деревянные кругляки с непонятными выжженными знаками.

– Надень это на шею прямо сейчас, – приказал ведьмак. – Все до единого!

– Что это? – Влада повертела в руках странные кругляки со знаками.

– Огнева, приказы дежурного ведьмака не обсуждаются! Неужели вас не учили на кикимороводстве, как всякие штуки плести-расплетать… – проворчал ведьмак, отбирая у Влады клок веревок. – Тоже мне, а еще девица! Дай я сам.

Обижаться на манеру, в которой разговаривают темные, бессмысленно. Вместо того чтобы нормально объяснить, они начинают язвить, высмеивать и говорить наоборот. Что ведьмак, что тролли или вампиры.

– Деревяшки какие-то, – заметила Влада, когда он стал надевать их ей на шею. – Зачем мне это?

– Деревяшки… В магии ты полный ноль, хоть я и наслышан про твои сверхспособности, – проворчал Жорик, продолжая копаться в рюкзаке, пока не вытащил оттуда пузатый яркий флакон женских духов.

Влада удивленно наблюдала за действиями ведьмака, ожидая чего угодно, только не опрыскивания с головы до ног из флакона.

– Ой… ты что?!

Тягучая приторная волна ударила в нос, Влада закашлялась и отшатнулась от ведьмака:

– Какого черта?? Мерзость, фу!

– Так надо. – Жорик невозмутимо спрятал флакон в карман. – Это я выменял на оберег в поезде у попутной тетки. Противные, согласен, но сейчас то что надо.

– Что, вообще, происходит?! – Влада разозлилась, чувствуя, как от приторной тяжелой вони у нее начинает болеть голова.

– Мне делать нечего, поэтому я несся шестьсот километров на поезде, чтобы обвесить тебя деревяшками с закорючками и надушить! – Ведьмак услышал писк своего телефона, выудил его из кармана и посмотрел на экран. – Ага, она уже здесь… Бегом на выход!

Владу тащили за руку, на ее шее бряцали кругляки, от нее несло сладкой жутью, и она чувствовала себя крайне глупо.

– Быстрее, – проворчал ведьмак, вытаскивая Владу из здания вокзала на площадь, где перемешались такси, орущие таксисты и их пассажиры с чемоданами.

Одна из машин – маленький вишневый «бентли» – истошно загудела, распахивая двери и почти подпрыгивая на месте. Ведьмак ринулся прямо к ней, таща Владу за руку.

– Здравствуй, Дашулечка, – обрадованно выдохнул Жорик, плюхаясь на сиденье рядом со светловолосой девицей хипстерского вида, которая длиннющими багровыми ногтями впилась в кожаную оплетку руля. – Огнева, садись, ну?!

Кивнув хозяйке машины, Влада устроилась на заднем сиденье, и Дашуля отчаянно закрутила руль, вклиниваясь в поток автомобилей, как в пеструю бурную реку. На водительском стекле буйно раскачивался маленький пластмассовый Дракула с оскаленными клыками.

Дашу Ивлеву Влада знала с прошлой зимы: она была связана с Мурановыми и являлась официальной девушкой Алекса, старшего брата Гильса. Вампир выбрал человека, и это стало главным событием в бестолковой жизни нелепой и вздорной девицы. Если внешне Дашуля с ее полудетской курносостью и большими голубыми глазами еще могла произвести приятное впечатление, то оно мгновенно исчезало, стоило Ивлевой открыть рот.

Бывают девушки, которым нужно молчать, чтобы не портить Вселенную. Ивлева разговаривала недовольным ноющим басом, с каким-то особенным московским акцентом нарочито растягивая слова. Так она постоянно напоминала окружающим, как ее достал мир, идиоты за рулем других машин, паршивые преподы в МГИМО, душная мамаша-бизнесвумен… А главное – несносный парень-вампир Алекс, которому плевать на ее богатый внутренний мир. Если бы было не плевать, он бы давно ее саму обратил в вампира, и… В общем, нужно было затыкать уши. Обычно Дашуля произносила речь, после которой они с Алексом отчаянно ругались и он ей не звонил целых три часа.

– За такие духи убивать надо! Достало, когда поливаются всякой дешевой дрянью, – проворчала Ивлева, бросив раздраженный взгляд на Владу в зеркало заднего вида. – Тебе знакомо слово «Джо Малон» или «Серж Лютен» хотя бы, деревня?

– Не отвлекайся от дороги, – напряженно приказал ведьмак. – Уже сумерки, это плохо. Мало ли что. Ты давай аккуратнее…

– Питер – не деревня, – Влада, у которой от приторно пахнущей мерзости болела голова, вдруг захотела позлить Дашулю. – Или для тебя Тайный мир и Носферон деревня?

– Замолчите обе! – оборвал ее ведьмак. – Нам бы добраться до места без приключений, осталось всего ничего… – Жорик вытянул шею, когда машина пронеслась по Садовому кольцу и завернула на Кудринскую площадь, где высилась громада знаменитой московской высотки.

Здесь Влада была однажды зимой, и тогда она не успела толком рассмотреть чудовищный по размерам дом. Ивлева здесь жила, но зачем они приехали?

Дашуля лихо вписалась между двумя машинами у бордюра, с визгом процарапав шиной по поребрику.

– Оставайтесь в машине! – бросил Жорик девушкам, резво выпрыгивая наружу.

Ведьмак странно себя вел: прошелся по асфальту взад-вперед, пристально разглядывая все вокруг и раздувая ноздри, словно принюхиваясь. Затем минуту постоял и махнул рукой.

– Вылезайте, можно…

Владе пришлось бегом подниматься по ступенькам наверх. Дашуля бежала позади, гремя связкой ключей с брелком в виде плюшевой летучей мыши.

Важная консьержка в подъезде с удивлением уставилась на странную компанию, которая пронеслась мимо, даже не поздоровавшись. Ивлева, считавшаяся девицей с гонором, и с ней странный долговязый парень в черном плаще да хмурая девчонка с разноцветными волосами.

– Уж надушились-то, фу-у… – Консьержка сморщила нос, проводив их неодобрительным взглядом.

Проскочив подъезд высотки, больше походивший на вестибюль метро, Влада вслед за Жориком и Дашулей влетела в лифт. Тот долго полз до двадцать-какого-то этажа – казалось, что по сантиметру в минуту, пока не распахнул двери в помпезно-сталинский квартирный коридор с люстрами и зеркалами. Дашуля открыла ключами дверь в квартиру, и Влада почувствовала толчок в спину – ведьмак втолкнул ее в прихожую, вбежал сам, после чего с грохотом захлопнул дверь и куском мела быстро провел черту по порогу.

Проделав это, он заметно расслабился и выдохнул, оставшись сидеть на полу. На его лбу блестели капельки пота, а пальцы, в которых был мел, заметно дрожали.

– Уфф… добрались, слава силам, – Жорик отер рукавом пот со лба и поднял голову, глядя на двух стоявших в коридоре девиц. – Огнева, не таращись так на меня, напрягает. Ивлева, ты кофеек для ведьмаков варить умеешь или только кровушку для вампиров завариваешь?

– Очень смешно, Жорочка, – Дашуля, недовольно поведя плечами, зашлепала по длинному коридору. – Пошли, сам увидишь. Тапки можно не надевать…

Ведьмак подрисовал порог еще несколько раз, проведя мелом туда-обратно, и встал, отряхивая ладони. Влада, скинув сандалии и не найдя ни одной тапки, босиком пошла за Жориком, оказавшись в кухне.

– Ух ты, атмосферно, – восхитился ведьмак. – Кто делал ремонт, вампиры?

Кухня Ивлевых понравилась бы даже ректору Носферона, Людвигу Батори. Багровые лаковые дверки, черные столешницы, кроваво-красный кафель на полу. На черном роскошном холодильнике – стайка магнитиков с летучими мышами и полумесяцами.

– Маман в отпуске была в прошлом году, а мне поручила… выбрать материалы для ремонта. Беленький кафель достал, – отозвалась Дашуля. – Алексу понравилось.

– А маме?

Дашуля криво усмехнулась, пожав плечами. Ведьмак плюхнулся на табуретку, а Влада села за красный стеклянный стол напротив окна и уткнулась носом в рукав блузки. Если дышать через ткань, сладко-розовая водица не так мучительно пахнет.

Дашуля достала из холодильника и бухнула на стол бутылку концентрата апельсинового сока и кивнула на кувшин с водой в окружении компании стаканов:

– Сама справишься?

– Спасибо, – Владе не хотелось злоупотреблять не слишком навязчивым гостеприимством, но жажда пересилила.

Ведьмак устроился на табурете и растянул до середины кухни свои длинные худые ноги, шевеля пальцами в черных, простреленных дырками носках.

Загудела по виду и размеру напоминавшая маленький холодильник кофеварка, запахло свежим кофе. Разглядывая через апельсиновое дно стакана чудовищные носки Жорика, Влада ждала объяснений.

– Вы сказали, что, когда приедем, все расскажете. Я не понимаю, зачем это. – Подцепив пальцем, она потрясла ворохом деревяшек на шее. – Зачем меня облили духами и рисовали порог, когда вошли… Какая опасность мне угрожает?

– Гильс Муранов, – помолчав, коротко ответил ведьмак.

Глава 3. Кудринская, 1

Услышав это имя, Влада вздрогнула так, что стакан с соком сам прыгнул в сторону. На поверхности стола растянулась оранжевая лужа, и Дашуля, возмущенно фыркнув, бросила на нее кухонное полотенце.

– Что… что Муранов? Что случилось?

– Нервы у тебя, – покачал головой ведьмак, звякнув донышком чашки о стол. – Случился тайный мир, в котором ты уже год. Случились твои способности, из-за которых вся эта каша и заварилась. Ты магам как кость в горле, дорогуша… А эти личности очень упорны, когда дело касается их интересов, – ведьмак сказал это спокойно, без злобы. – Магия вообще – территория обмана, уверток, лжи. Они правят почти всем миром, а ты отнимаешь у них силы, это и так понятно. Еще месяц назад мы думали, что ты – недоразумение, помесь светлой и темной кровей без особых талантов. Пока на тебя не напала светлая магиня. Как ее… Царева?

Влада кивнула. Да, Царева, но эту фамилию очень хотелось забыть. Как и все, что с ней связано, и тот ужасный вечер… И особенно дочь Царевой, Анжелу, которая осталась без матери.

– Крепко тетке досталось. Я, например, не смог бы ее уничтожить. Кучей порч и ритуалов устроил бы ей веселую жизнь на год-два, но за секунды прямого столкновения с боевой магией… – Ведьмак покачал головой. – А ты легко отразила нападение, и магиня получила утроенный удар. Маги убедились, что ты очень опасна, потому что твои способности крепнут, усиливаются. А дальше, если в будущем начнется война светлых и темных? Департамент предложит им сдаться, когда ты будешь спокойно попивать жуть-колу в столовке на последнем курсе Носферона. Поэтому их новый план гениален.

Влада рассматривала лицо ведьмака, чувствуя противный холодок в спине, пока тот не отвел глаза.

– Так что Муранов? – растерянно повторила Влада. – Я не понимаю… Про магов я все знаю и ко всему готова… Но при чем тут он?

– Это и есть их план. Он связан с Гильсом. Да-да, – ведьмак кивнул, поймав изумленный взгляд Влады. – Месяц назад он был твоим защитником в тайном мире, а сейчас твоя жизнь висит на волоске. Чтобы ты наконец перестала сверлить меня глазами, давай-ка… вспомни, что ты знаешь о вампирах?

Дашуля сразу выпрямила спину и прищурилась, настороженно посматривая то на Владу, то на Жорика.

– Год курса по вампирологии, у меня были пятерки по всем рефератам… – Пытаясь собраться с мыслями, Влада пожала плечами. – Вампиры – нечисть, которая, как и другие темные, имеет в своем организме темные клетки… Это теория Моона. Нуждаются в человеческой крови только после восемнадцати лет, когда начинается перерождение и…

– Вот именно! – перебил ее ведьмак. – Каждый вампир до восемнадцати живет без забот, но с первым днем восемнадцатилетия у него начинается страшный период! Ты правильно учила в своем Носфероне – вампирам кровь нужна, чтобы удержаться в этом мире. В восемнадцать Тьма их призывает… как в армию. Мол, вспомни, кто ты есть, кровопийца. Воюй с людьми и этим миром, который тебе чужд. Потому каждый вампир должен до восемнадцати лет выбрать себе одного человека, который поможет ему справиться со зверем, сидящим внутри него… Любовь и забота человека, совсем немного крови – и ярость вампира утихает, он примиряется с этим миром. Я не хочу углубляться в физиологию и строение семей вампиров, такие лекции проходят на старших курсах, закрыто и тайно, – Жорик сделал вид, что не заметил, как Дашуля поджала губы. – Самое главное – вампир выбирает одного человека один раз в жизни, и его потеря невосполнима, – ведьмак, приподняв брови, перевел взгляд на Владу. – Гильс однажды выбрал тебя, а ты его оттолкнула.

– И… что теперь? – невпопад пробормотала Влада, чувствуя, как сердце прыгает, словно обезумевшая в клетке кошка.

– Тепе-ерь… теперь все плохо… – протянул в ответ Жорик, вертя на пальце устрашающего вида кольцо в виде оскаленного черепа. – Ты в курсе, что у каждой вампирской семейки есть подконтрольная нежить, да? Змеи, вороны, темные сущи… А подконтрольные Мурановым твари? Ты их видела?

– Конечно. На боях вампиров и раньше тоже. Паучки…

– Милые такие паучки, – в голосе ведьмака звучал сарказм. – А точнее?! Эти твари неживые, вездесущие, невероятно сильные и неубиваемые! У них полчища – нет, целое войско нежити, а ты видела лишь одну песчинку! Они невидимы до тех пор, пока вампир не позовет и не прикажет им… знаешь?

Влада кивнула, хотя вместо жутких пауков ей вспомнились веселые черные глаза и улыбка, от которой у нее вылетали из головы и забывались все лекции, рефераты, вообще все на этом свете…

– Вчера вечером мне позвонили из Темного Департамента и приказали срочно приехать в Москву, чтобы обеспечить твою безопасность от бывшего студента Гильса Муранова. Дело в том, что парень не рассчитал последствий разрыва с тобой. Видимо, думал, что уйдет из Универа, чтобы не видеть тебя, и на этом все закончится. А вышло иначе. Гильс был уверен, что полностью контролирует себя и последствия своих решений. Забыл об инстинктах хищника, диктующих вампиру, что ему делать. – Прищурившись, Жорик кинул быстрый взгляд на потолок кухни, будто проверяя, не сидит ли кто на нем. – В общем, несмотря на твою уникальность и устойчивость к светлой магии, у тебя есть шанс погибнуть, когда легион мурановской нежити схватит тебя и начнет рвать на части…

– Что? – Влада подалась вперед. – Гильс… он… прикажет им меня убить? За то, что я поссорилась с ним?!

– Гильс, которого ты знала до ссоры, и тот, который есть сейчас, сильно отличаются, – пояснил ведьмак. – Я не зря напомнил про бои вампиров. Ты должна помнить, что нежить повинуется малейшему приказу хозяина – даже его мыслям. Иначе он просто не успеет нанести удар сопернику. Когда вампир спит, нежить стоит на охране его владений, жилья и имущества. Теперь давай-ка перечислим, что считается имуществом вампира. Жилье, в которое ему дает доступ домовое право, его вещи, семейная подконтрольная нежить и…

– И человек, которого он выбрал на всю жизнь, – подсказала Дашуля. – Хотя попробовал бы Алекс назвать меня имуществом… Ха!

– Сам Гильс не хочет тебя ни видеть, ни слышать, – продолжал ведьмак. – Парень ушел из Универа, решив, что так все и закончится, если вы не будете видеться. Но он с каждым днем… все сильнее чувствует себя хищником, который потерял, упустил добычу. Это чудовищно его мучает. Инстинкт – поймать и вернуть тебя, любым способом. И проучить! Пауки разорвут тебя на глазах у хозяина, чтобы все видели: Муранов никогда не проигрывает и своего не упустит. Ясно?

– Я не могу поверить.

– Придется. И учти, пока он не дает волю зверю внутри, но после наступления сумерек ему все труднее сдерживаться. Когда заходит солнце, наступает время Тьмы и ее созданий. Если ты отправишься куда-нибудь после захода солнца, он это почувствует издалека и может не выдержать, как зверь не в силах спокойно смотреть на бегущую добычу. Кинется за тобой сам или пошлет пауков вдогонку. Расстояние между ним, теперь почти неуправляемым хищником, и тобой – его добычей, он чувствует, как натянутую нить. Знает, когда ты передвигаешься по городу, и, если отдаляешься, его ярость усиливается. Он держится из последних сил. Достаточно одного неосторожного слова, малейшей грубости или капли твоей крови – и его выдержка полетит ко всем чертям. Вампир слетит с катушек, и ты увидишь истинное лицо этого красивого мальчика. Думаю, у тебя будет несколько секунд…

– Гильс убьет меня?

– Нет, подарит букет цветов! – уклонился от ответа ведьмак. – Вампиры не убивали людей уже достаточно много лет, поэтому я затрудняюсь описать подробности. Нельзя было Гильсу рвать с тобой отношения! Я не могу понять, почему он это сделал. Может, ты наговорила чего?

– Многое, – Влада вспомнила ссору, которая пронеслась в памяти болезненными обрывками фраз, жестокостью, опустошением… Собственные слова: «Я не буду помогать, когда тебе станет плохо и ты начнешь перерождаться в кровопийцу», – всплыли в памяти и обожгли, как кислотой.

На кухне повисло молчание.

– Рано или поздно мы можем с ним случайно пересечься хотя бы в Москве. Он ведь вернется когда-нибудь в Универ… – пробормотала Влада.

– Алекс говорит, что никогда не вернется, потому что его состояние не улучшится, – вмешалась Дашуля. – Департамент хочет замуровать его где-то навсегда. В подземельях, кажется…

– Да, это так, – в ответ на испуганный взгляд Влады подтвердил Жорик. – Он нарушил закон, когда порвал с тобой, и постепенно теряет над собой контроль. Тебе угрожает смерть, поэтому Департамент принял решение замуровать Муранова в подземельях, и сделать это до ближайшего полнолуния. Есть такие места, закрытые магией, откуда не вырваться. Нечисть там теряет память о себе. Незавидная судьба: годы и столетия провести изгоем в подземельях. Хотя он об этом знает и согласен на такую судьбу. Единственное, пока не может покинуть Москву и добраться до подземелий, ему надо осторожно отдаляться от тебя. Гильс каждый день уезжает из дома все дальше, но ему приходится возвращаться. К полнолунию он сможет выбраться за пределы города… Я должен помочь ему добраться до места пребывания.

Каждое слово падало тяжелым кирпичом на совесть, нанося беспощадные удары.

– Все из-за меня… Так не должно быть, – Влада подняла глаза на ведьмака, убедившись, что подавила слезы и не расплачется прямо здесь, на кухне. – Как он будет там жить?

– Под землей, как изгой, пока ты будешь в Универе рефераты сдавать и веселиться на вечеринках, – сделала контрольный выстрел Дашуля. – Так что радуйся…

«Получай, фашист, гранату», – Влада мысленно закончила фразу, начатую Дашулей.

– Я… я сейчас позвоню ему, мы поговорим, и все будет хорошо, – Влада вцепилась в мобильный телефон, но Жорик поспешно схватил ее за руку:

– Нет уж, Огнева! Как дежурный ведьмак я запрещаю тебе даже думать про Муранова. Любое неосторожное слово, даже тон, каким ты будешь с ним говорить, – и он сорвется, отдаст приказ армии нежити и ринется за тобой. Тогда тебя ничто не спасет: ни пороги в этом доме, ни мои охранные обереги. Маги только и ждут этого, потирая свои светлые ручки.

Ну, здравствуй, ясность! Закрыв лицо руками, Влада замолкла. Теперь понятно, что хотели сказать маги, передавая слова про ее скорую смерть в полнолуние.

– Будь что будет, – выдавила Влада. – Я просто… я просто этого не допущу. Если он хочет отомстить мне, пусть.

– Здрасте! – Ведьмак усмехнулся. – Нет уж, такой глупости Департамент не допустит. Ты ценна для темной стороны.

Влада подняла глаза, и кухня вместе с Жориком дрогнула, скатившись в горячих каплях по щекам. Не удалось не расплакаться… Хорошо хоть молча. Когда речь идет о Гильсе, она не может держать себя в руках, а теперь…

Ведьмак снова сжал переносицу, размышляя о чем-то. Влада вдруг поняла, что не у нее одной раскалывается голова от одуряющего запаха дешевых духов.

– Я для того и приехал в Москву, – тихо произнес ведьмак. – Как дежурный ведьмак Университета я должен уберечь тебя от студента Гильса Муранова, пока он не прибудет на место своего дальнейшего… проживания. Но Мурановы мне не чужие, я дружен с Алексом… Он здорово мне помог в свое время. Поэтому моя задача – не только твоя охрана. Я попытаюсь помочь Гильсу обрести контроль над собой. Будем копаться и искать способы в темной магии. До ближайшего полнолуния у нас еще есть немного времени. Пока для тебя установлены правила безопасности, – продолжал ведьмак. – Обереги носить, за пределы дома не выходить, особенно после захода солнца.

– Сегодня сюда пауки за ней не придут? – эгоистично уточнила Дашуля. – А то спишь, и посреди ночи – бац, падает мерзость с потолка… Алекс всегда сажает их охранять машину. Брр…

– Сегодня точно не придут, – успокоил ее ведьмак. – Алексу пришлось очень далеко уехать, в Карельские леса, и туда он увел почти всех этих тварей. Хотя вечно их там держать не сможет. Мы могли бы спрятать Огневу где-нибудь в Темном Универе или оставить в Огоньково, но туда нежить пройдет легко и беспрепятственно. Департамент поручил поселить ее в людской дом, – Жорик постучал ногтем по кухонному столу. – Сюда любой нежити требуется приглашение. Помнишь об этом, Ивлева?

– Когда мы только познакомились с Алексом и я пригласила его в гости, он не смог зайти даже на ступеньки подъезда, я помню, – усмехнулась Дашуля. – Долго мне объяснял, что он вампир, и в этот дом ему надо приглашение. А я ржала… Пока не попыталась втянуть его за руку через порог. Да-а… – Дашуля предавалась воспоминаниям с явной ностальгией.

– Вот-вот. Я аннулировал твое приглашение для любой нечисти и нежити, когда обновил порог, – добавил ведьмак. – И добавлю еще кое-что, чтобы усилить защиту дома… К тому же водица, которой я облил Огневу, должна сбить пауков со следа, надеюсь. Так что, Влада, будешь сидеть здесь круглосуточно. – Ведьмак кивнул на окно, где, как на ладони, расстилалась вечерняя Москва.

– Как трусливая мышь в норе, когда за ней охотится кот, – Влада сжала руки в кулаки. – Вместо того чтобы поговорить с ним и…

– Огнева, я для кого тут метал бисер только что? – разозлился ведьмак. – Объяснял, рассказывал, разжевывал? Маги только и ждут, чтобы он тебя разорвал! Поэтому после захода солнца ты сидишь в квартире за порогом! Безвылазно сидишь… Хотя нет, один раз вылезти придется, – немного подумав, добавил Жорик. – Твой дед поднимет панику, куда делась Огнева после ночного дежурства. Так что завтра утром поедем в Огоньково. И нужно забрать оттуда твои вещи. Все до одной! Выгрести вплоть до тапочек. Паучья нежить ловит запах добычи и идет по следу. Они чуют тебя, твои вещи, следы – все.

– Может, лучше сделать это сегодня… сейчас? – Владе стало нехорошо, когда она подумала про деда и его обожаемую кикимору. Если вдруг в их дом ночью нагрянут пауки и начнут громить все подряд, могут напасть и ранить…

– Этой ночью ничего не произойдет. Я уже сказал, Алекс будет держать пауков под контролем, – успокоил ее ведьмак. – Но контролировать их постоянно он не может. Это напряжение, а вампиры, как ты знаешь, не герои фильмов и спят, как люди. Кстати, я считаю, что Вандера Францевича, твоего деда, не стоит посвящать в твои дела. Он, конечно, бывший светлый маг, но над ним висит заклятие забвения. Ведь с тех пор, как на тебя напало умертвие прошлой осенью, он не предпринимал никаких действий? Не выяснял, как и откуда, по какой причине пришла некромагия?

– Нет, – подумав, Влада покачала головой. – Дед как-то… Он всегда говорит, что ему показалось, что ничего страшного…

– Вот-вот, – согласился ведьмак. – И что бы ни случилось, твой дед постарается объяснить это какой-нибудь ерундой. Заклятие забвения… сильная штука. Так что не будем тревожить старика. Сегодня ночью Вандер Францевич думает, что ты на дежурстве, а завтра мы поедем в Огоньково и придумаем легенду. Про то, как ты поживешь в каком-нибудь летнем общежитии, куда селят волонтеров.

– У меня не всегда получается врать деду, – призналась Влада. – Если неубедительно скажу, он может заподозрить неладное.

– Чтобы поверил, говорить буду я. Тут всего одна сложность – надо не просто собрать дорожную сумку, а забрать абсолютно все твои вещи. Положишь их в чемодан, а взамен… Твой дед сильно наблюдательный?

– Вообще-то нет. С тех пор как с Марой познакомился, совсем нет, – Влада вспомнила, как дед иногда забывал, куда он шел, если в этот момент ему звонила его кикимора, чтобы сообщить, что он самый прекрасный на свете.

– Тогда мы возьмем с собой Дашины вещички и раскидаем их по комнате вместо твоих. У тебя ведь найдется что отдать, Ивлева?

– Полный шкаф, хоть все забирайте… Достали почти все шмотки, – с обреченностью в голосе отозвалась Дашуля.

– А сейчас… – Ведьмак посмотрел на электронное табло, светившееся на черной панели холодильника. – Ивлева, как волонтер, обеспечь нам нормальную ночевку, выдай по кровати и по одеялу с подушкой. Как в этом сталинском дворце едят? Где тут кухонный лифт с цокольного этажа, откуда подают жареных перепелов и шампанское?

– Смешно, – фыркнула Дашуля. – Вот, есть конфеты «Вишня в шоколаде»… – Она распахнула дверки кухонного шкафа. – Сгущенка… фисташки… концентраты для коктейлей…

– Отличный ужин, – вздохнул ведьмак. – Бесхозяйственная ты, Ивлева. И как тебя твой вампир терпит?

На этом полуночное совещание закончилось, и ведьмак стал наводить в квартире свой, темномагический, порядок: задернул шторы, начертил знаки на внутренней стороне входной двери. Самое отвратительное в этом было то, что все делалось против Гильса. Того, кого Влада сейчас хотела бы увидеть больше всего на свете. Она ненавидела устраиваться на ночевку на новом месте, а в квартире Ивлевых тем более. В просторной «четверешке» ей досталась гостевая комната, а ведьмак, закончив свои выкрутасы, расположился на огромном диване в гостиной.

Прокручивая в голове услышанное от Жорика, Влада погрузилась в горестные мысли и самобичевание до такой степени, что продолжала сидеть на кровати, уронив голову на руки и не обращая внимания на перекликивания ведьмака и Дашули, занятых гостевыми хлопотами.

Это был настоящий коматоз – сидеть, обхватив локти ладонями, и мучительно искать выход из кошмара. Жизнь Гильса летит под откос из-за нее… А она должна прятаться от него в квартире Ивлевых. Все вокруг считают, что она способна нести ему только вред, что оттолкнула и бросила в беде… Ей даже запрещено звонить Гильсу или встречаться с ним. Получается, она больше никогда в жизни не увидит его. Потому что она – смертельный яд.

Где сейчас Гильс, что он делает и о чем думает?

Влада прислонилась лбом к оконному стеклу, всматриваясь в далекие огни. Где-то там он, в одинокой квартире среди городской ночи. А может, на улице или даже рядом с этим домом, смотрит на окна. Через несколько дней Гильс будет очень далеко, навечно замурован в резервации для нечисти, в то время как его однокурсники будут весело бегать по аудиториям Носферона, сидеть в столовке и строить планы на будущее. Даже Алекс не может ничего сделать… Ему пришлось уехать, бросить все дела и работу в Москве. Алекс Муранов, который был для нее как родственник, сейчас в глухом лесу уводит пауков в самые дебри…

– Огнева, уже два часа ночи, – заглянув в «гостевую», громко зашептал Жорик. – Что ты сидишь, как зомби, и качаешься? Ложись спать. Завтра рано тебя подниму и поедем в Огоньково. Э-э-э… – Ведьмак вдруг замолк и прищурился, стоя в дверях и глядя в угол комнаты за шкафом. – Что это было там, в углу?

– Я ничего не видела, – буркнула Влада, встав на ноги и начав ворошить стопку постельного белья.

– У меня в глазах рябит. Значит, с дороги нужно десять часов здорового сна… – Ведьмак с минуту пристально всматривался в угол комнаты, прежде чем оставить Владу наедине с ее мыслями и бессонницей.

Глава 4. Светлый маг на даче

Залитое солнцем Огоньково напоминало цветущее облако – цвело все, что было и не было на это способно. Сирень, яблони, вишни, одуванчики, даже пыльные подорожники у дороги и те пыжились невнятными цветочками.

Дашуля с утра объявила, что не в состоянии подняться так рано, поэтому пришлось вызывать такси. Сейчас оно пробиралось по грунтовой дороге между яркими заборами, объезжая рытвины, явно оставшиеся от заплутавших вурдалаков. Когда такси угодило колесом в лужу, в зеркале заднего вида стало видно, что из растревоженной грязной жижи с проклятиями выползла склизкая водяная нежить, которую местные предпочитали не трогать.

– Хорошее место, – заметил водитель, крутя рулем. – Дачку бы тут! Не в курсе, продает кто?

– Вам только кажется, что место для дачки хорошее, – проникновенно ответил Жорик. – На самом деле здесь темные места, гиблые для людей…

Водитель весело рассмеялся, приняв слова ведьмака за шутку. Влада уже знала такой прием у темных – отвечать на вопросы людей правду о тайном мире. Обычно люди не знают, как реагировать, теряются, а чаще всего просто смеются. Это гораздо проще и легче, чем что-то придумывать и выкручиваться.

Влада раздраженно зажала рукой охапку деревяшек, которые бренчали на шее всякий раз, когда машина подпрыгивала на очередном ухабе.

– Обереги можешь снять с шеи и положить в карман, чтобы не возникли лишние вопросы, – разрешил Жорик. – И помни все, что я вчера говорил про вещи, – наклонившись к ее уху, тихо произнес ведьмак. – Чем меньше твоих вещей останется в Огоньково, тем лучше. Ну и деду не ляпни ничего лишнего, – предостерег ведьмак.

– Жора, я как раз хотела тебя об этом попросить, – дернув плечом, отозвалась Влада. – Ты сам деда моего не нервируй.

– Не учи темного ведьмака разговаривать со светляком… То есть с великим светлым магом, – заметив возмущенный взгляд Влады, исправился Жорик, и на его лисьей физиономии впервые за время их встречи появилось что-то вроде улыбки.

Когда впереди за поворотом показался дом с коричневой черепичной крышей, Жорик, оставив такси ждать, вышел на улицу. Как и вчера, осмотрелся вокруг, и только тогда Влада вылезла из машины, вытащив за собой плотно набитую Дашулиными вещами дорожную сумку. Они прошли через громыхающую железную калитку в заросший высокой травой сад и начали пробираться по узкой каменной дорожке к дому.

– Хорошо устроился твой дедуля, Вандер свет Францевич, – комментировал Жорик, обметая траву полами черного плаща. – Вона упырика цветет, жаблоня, мандрагория, ябломятлик, у-ух…

– Откуда ты знаешь эти названия? – удивилась Влада. – Ты же не нечисть.

– А зелья я, по-твоему, из чего варю, дорогуша? Из пакетиков с лекарственной ромашкой, которую покупаю в аптеке? – огрызнулся Жорик. – Прекрасные травы, растущие, только если их посадит нечисть. О-о-о… – Ведьмак остановился и захихикал, показав в глубину сада. – Картина маслом. Надо сфоткать! Выложу в нашем сообществе темных и лайков насобираю…

Трехсотлетний светлый маг Вандер Францевич Огнев творил парник, размахивая своим фамильным серебряным клинком. При этом его движения, которыми он сбивал вместе две доски, сильно напоминали замахивания мечом на какого-нибудь упыря.

На тенистом крыльце, увитом зеленью и усеянном бело-розовыми воронками цветущего вьюнка, вяло драил сгоревшую сковородку домовой Диня Ливченко.

Мара Лелевна, как истинная кикимора, не делала ровным счетом ничего, но при этом очень изящно красила лаком ногти на ногах, царя в обитом бархатом сиреневом креслице посреди цветущих ромашек. При этом она громко восхищалась мужской работой, ахая и воспевая и мага, и домового.

Картину довершал толстый рыжий кот Пылесос, сидевший на крыльце и лениво жравший подгоревшую куриную ножку, жирный след от которой тянулся по крашеным коричневым доскам.

– Драсти, Вандер Фра-анцевич! – Жорик показал большой палец. – Восхищен! Настоящая дачная идиллия, если кислую рожу домового убрать. Вот что значит – единение Тьмы и Света, вот что спасет наш мир! Чтоб не сглазить, тьфу-тьфу…

В этот момент одна из досок треснула, скелет парника со скрипом поехал вбок и осел на кустах ябломятлика, растопырив по сторонам доски.

– Н-да, – дед озадаченно хмыкнул и повернулся к Жорику, окинув того заинтересованным взглядом. – Добрый вам день, э-э-э…

– Ведьмак Георгий Темнов, – церемонно представился Жорик. – Дежурный ведьмак Носферона, езжу по домам студентов, общаюсь с их родней. Приехал познакомиться и посмотреть, как живет студентка Огнева…

– Дежурный ведьмак Носферона? – Дед слегка нахмурился, будто припоминая. – Ах да! Помню, Владочка мне рассказывала про вас…

– Добрый вечер! – заулыбалась Мара. – Очень приятно!

– Владочка, как ты отдежурила? – забеспокоился дед. – Опять бледная, иди срочно завтракать! И вас приглашаем, уважаемый Георгий, вы садитесь, – дед кивнул на большой, застеленный зеленой клеенкой деревянный стол, стоявший в высокой траве.

Стол был уставлен «дарами темных растений», из которых дед прекрасно умел готовить. Ябломятликовое варенье в хрустальной ногастой вазочке, пирожки с упырикой, жареные кольца чупакабруса – разновидности кабачков багрового цвета…

– Как видите, у нас тут все прекрасно растет, но скосить траву руки не доходят… – пояснил дед, проследив за взглядом ведьмака.

– Ну еще бы, – тот покосился на серебряный клинок, который стоял прислоненным к жаблоне. – Вам бы газонокосилку купить.

– Финансовое положение не то, – дед развел руками. – Была работа, а теперь только полставки, еле-еле кормят. Рефераты по истории у студентов Носферона удаленно принимаю и тому рад. А Владочка… как у нее дела?

– Дела у нее прекрасно, оценки хорошие, перспективы в тайном мире огромные, – расплылся в улыбке ведьмак. – И я вижу, что у Огневой семья очаровательная, – Жорик улыбнулся в сторону кикиморы. Мара расцвела, одарив Жорика лучезарным взглядом. – Вам наверняка есть что вспомнить, – продолжал заговаривать деда Жорик. – Столько интересного, настоящие войны темных и светлых, древняя магия! А вот мне интересно узнать, как ведьмаку, какая нечисть была самой опасной?

– Тролль Энгор доставлял много хлопот, уж на что прохиндей был! Горные гоблины просто невыносимы. Но самые страшные… разумеется, вампиры, мураны… как их теперь называют, Мурановы, – пожав плечами, не задумываясь, ответил дед. – С ними наша семья билась задолго до моего рождения, и редко когда удавалось хотя бы отогнать этих хищников от логовищ. Невероятная быстрота и сила, а уж деревенские девушки гибли десятками, когда к границам деревни подходил один из вампиров. Сами выбегали навстречу – настолько тот был красив!

Влада быстро опустила глаза, рассматривая зеленые кругляки ябломятлика в деревянной миске.

– Но ведь самой страшной считалась Тьма, когда прорывалась в наш мир, – направил тему в нужное русло ведьмак. – Неужели вы не знали, как с ней справиться?

– Увы… – покачал головой дед, и по лицу его пронеслась едва заметная тень затаенной боли. – Про Тьму мы мало что знали. Как можно знать о том, чего не видишь? Мы всегда ориентировались на поведение собак и других животных, – подумав, ответил он. – Они чуют невидимое лучше магов, это точно. Земля холодела, когда подступала Тьма.

– Вандер, мне страшно такое слышать, – надула губы Мара. – Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном! Вы слышали, что на Маросейке открылся супермаркет для темных? Говорят, светлые столько раз пытались его закрыть… Ужас!

– О-о-о… Я как раз был в гуще событий, когда группа магов подошла к магазину… – Жорик кинул на Владу быстрый взгляд, означавший: «Пора!»

Когда хотел, ведьмак умел рассказывать. Дед и Мара, увлеченные его рассказом, настолько отвлеклись, что Влада легко незамеченной юркнула в дом. Ее чемодан был запихнут далеко под кровать, поэтому дед вряд ли скоро заметит его пропажу. Она быстро собрала дорожную сумку и повесила ее на спинку стула. Теперь осталось главное – выгрести свои вещи и все, что может притянуть сюда паучью нежить.

Вдруг кто-то сбоку дернул ее за рукав. Это произошло так неожиданно, что Влада подпрыгнула на месте. Рядом стоял домовой Диня Ливченко, причем с самым несчастным выражением лица, на которое был способен.

– Диня! Ты чего?!

– Владочка, пожалуйста, – тихо взмолился домовой. – Забери меня отсюда, не могу я больше сиднем в этом доме сидеть. Я с ума сойду, стопудово…

– Как я тебя заберу, если маги запретили тебе ходить по земле? Я вообще в… летнее общежитие переезжаю, туда тебя не пустят.

– Пригласи туда, куда переезжаешь, умоляю! Мне все равно куда!!! Я тут уже по потолкам бегаю, чесслово!

– Диня, тебе что, тут плохо?

– Кикимора меня с ума сводит, – оглядевшись по сторонам, зашептал Диня. – Я вроде ничего делать не хочу, а она как начнет балакать – мол, какой ты, Диня, распрекрасный, как у тебя сковородки хорошо чистить получается, как у тебя пыль вытирать получается… – Домовой всхлипнул. – Когда очнусь, уже все и отчистил, и подмел, и вытер! Чертова кикимора…

– Нечисть опасна, разве ты не знал?

Домовой закивал было головой, но вовремя спохватился, вспомнив, кто он сам.

– Пропала моя жизнь, капец… – Диня тоскливо всхлипнул. – До конца дней сидеть в этом доме, ы-ы-ы…

– А чего ты хотел? – Влада сделала голос построже. – Ты же сам хулиганил и попался. Или не боишься, что маги сотрут твою личность, подчинят себе? Лучше сиди здесь, Ливченко.

И, стараясь не слушать, как трагически вздыхает домовой, Влада продолжила метаться по комнате и бросать свои вещи в чемодан. Нужно было собрать все до нитки, даже яблочный шампунь на самом донышке и все конспекты за прошлый учебный год. Любую мелочь, которая могла привести сюда нежить, – все нужно было выгрести из углов.

Влада нашла в шкафчике новую бутылку шампуня, которым она обычно пользовалась, и почти полностью вылила ее в раковину, чтобы оставить ровно столько, сколько было в прежней. Дашулины вещи она побросала в шкаф и развесила на стуле. Бросила на стол ее расческу.

Шпионская операция должна была пройти гладко, чтобы дед ничего не заметил и не заподозрил неладное. Итак, дело сделано. Оставалось вытащить чемодан с вещами из дома и погрузить в такси. Хорошо, что имелся запасной выход в сад, откуда легко проскользнуть незамеченной с крыльца. А потом вернуться, взять дорожную сумку и выйти в сад с самым беззаботным выражением лица.

– Магия должна служить добру, – толкал речь Жорик. – Если не они, весь мир может того… А если ты – маг, на тебе лежит ответственность за мир. Это люди могут отсидеться по углам. А маг происходит от слова «могу». Маги должны спасать мир, жить с темными в дружбе и согласии! Разве не так?

– Точно! – Дед был в полном восторге от собеседника. Увидев Владу, он совершенно спокойно отреагировал на то, что она идет с дорожной сумкой. – Отлично, отлично! – чему-то радовался дед. – Там, где ты будешь, обязательно завтракай и помни про витамины и железо! Записывай все, веди конспект, это так интересно!

«Чего ему Жорик наплел?» – растерялась Влада, но лишь кивала, улыбалась и пятилась к калитке.

Ведьмак, щедро одаренный запасом ябломятликов, тоже встал, не переставая болтать с дедом о каких-то восточносибирских оборотнях, и умолк, только когда они с Владой оказались на дорожке. Дед и Мара махали им вслед, радостно улыбаясь из-за зеленой изгороди.

– Уф… Теперь обратно на Кудринскую, и побыстрее, – скомандовал ведьмак довольному накрученным впустую счетчиком таксисту.

– Все сделала, как ты сказал, – ответила на вопросительный взгляд ведьмака Влада.

Перед тем как такси вывернуло из Огоньково на шоссе, она обернулась, чтобы еще раз посмотреть на кикиморский дом, утопающий в облаках ябломятликового цвета. На миг в ее голове мелькнула мысль, что она в этот дом может уже больше никогда и не вернуться. Сейчас от этого места веяло таким спокойствием и уютом… Это никак не сочеталось с ее жизнью.

Вернувшись обратно на Кудринскую, Влада решила приступить к унылому и неприятному занятию – разбору хаотично накиданных вещей из чемодана. Например, нужно было найти зубную щетку.

Влада открыла замок, и крышка мягко откинулась на кровать. Поверх остальных вещей лежал старый любимый полосатый халат, из-под него выглядывала пара синих джинсов. Влада протянула было руку к вещам… и отдернула ее, сделала шаг назад, не сводя глаз с чемодана. Ее халат пошевелился, если она не сошла с ума.

Или все-таки сошла? Бывают всякие иллюзии с полосками – кажется, что вещь шевелится или плывет в сторону, а на самом деле нет. В этот момент халат снова дернулся, не оставив шансов предлогам про иллюзии или морок.

В чемодане кто-то был. Или что-то…

– Жора! – сдавленным голосом крикнула Влада в коридор.

Странно, но ведьмак услышал даже через длиннющий коридор из кухни и, видимо, сразу понял, что что-то не так. Он оказался за ее спиной, быстро оттолкнул Владу в сторону, а сам встал, глядя на продолжавший шевелиться халат в чемодане.

– Тому, кто в чемодане! – громко объявил Жорик. – А ну-ка изыди именем темной стороны…

Из-под халата донесся протяжный вздох, ткань сдвинулась и обнаружила под собой маленькое мальчишеское личико с резкими чертами лица и близко посаженными глазками.

– Диня, Ливченко! – Влада резко выдохнула, а ведьмак яростно фыркнул.

– Сорри, спал… – Домовой зевнул, потягиваясь с фальшивой нарочитостью. – Где это я, а? Ой, не в Огоньково, типа?!

– Нет, друг мой, ты, типа, не в Огоньково, – недобрым голосом произнес Жорик. – И ты прекрасно знаешь, где находишься. Потому что влез в чемодан, проехался в нем, а сейчас считаешь нас полными идиотами!

Диня прервал на середине фальшивый зевок и шмыгнул носом, начав придумывать планы по спасению своей персоны от гнева ведьмака.

– Это… Я случайно попал в чемодан, шел, споткнулся и… – Диня заметил выражение лица ведьмака и запнулся. – Стопудово такая шняга вот вышла, типа! Кстати, это я не вам зимой обои клеил? Вы тогда прикинулись светлым магом, а подлюка Муранов… ай! – Домовой хотел продолжить мысль, но ведьмак схватил его за шиворот.

– Вот ведь паршивец, – с чувством произнес Жорик, встряхивая домового за шкирку. – Вызовем ему валькера. Или лучше пинка дать, чтобы сам до Огоньково долетел? Дрянь ты мелкая, попал в семью Огневых и хамит направо-налево!

– А как он попал в этот дом, если нечисть не может сюда пройти без приглашения? – удивилась Влада.

– Раз прошел, значит, можно! – возмущался Диня. – Да отпустите вы меня, харе наездов!!!

– Домовые могут попадать в дома, если их проносит ведьмак, – согласился Жорик, ставя Диню на пол. – Я же нес чемодан. Но это не значит, что их нельзя выставить. Так, сейчас позвоним Ацким…

Влада заметила, что личико домового трагически морщится. К этому моменту с Дини Ливченко слетела самоуверенность и он выглядел довольно жалким. Мало того – собрался рыдать, что было видно по сморщенному в гармошку носу и заблестевшим глазкам.

– Пропа-ала моя жизнь, капец… – Диня судорожно всхлипнул, начав тереть глаза рукавом. – Потом пожалеете ведь! Вспомните про Диню Ливченко, потому что только я секу в тайном мире, да!

– Чего-чего ты… сечешь? – удивился Жорик.

– В тайном мире я просекаю всю фишку, походу! – с вызовом прохныкал Диня. – Больше вас всех, ага!

– Ну-ка, ну-ка, – Жорик двумя пальцами взял домового за худенькое плечико. – Давай просвети нас насчет тайного мира.

– Главное попадалово – это маги. Они хотят схавать все, что есть в нашем мире, – хмуро буркнул домовой. – Людей уже схавали, но им этого мало. Они хотят подчинить себе нечисть и сделать нас своими рабами. А мы… – Он постучал себя кулачком в грудь. – Мы, типа, боремся за свои ништяки, а они нас хотят сбагрить во Тьму. А вот она – он ткнул в сторону Влады указательным пальцем, – может им противостоять.

– А во Тьме что? – спросил Жорик, начиная хихикать. – Ну продолжай…

– А во Тьме есть и наши чуваки, которые за нас, но есть и другое чмо, которые за наших врагов, стопудово, – выдал домовой. – Нам гонят, что Тьма и Свет – типа разные места, но я считаю, одно и то же, а ни фига не разные. Просто это место, куда после того, как скопытятся, попадают все тайные чуваки: и наши, и светляки. Тот свет для тайных чуваков, а…

Домовой умолк, услышав, как ведьмак смеется. Жорик долго заливался хохотом, запрокинув голову к потолку, а когда немного успокоился, вытер рукавом выступившие на глазах слезы.

– Хороший и краткий расклад тайного мира, – похвалил ведьмак. – А что ты еще можешь, чудо в перьях?

– Опасность могу чуять, – буркнул Диня. – Если вам будет грозить беда, я всегда смогу предупредить, типа… Вы только попросите меня.

– Не попросим, – ведьмак сделал суровое лицо. – Еще что?

– Еще я буду готовить яичницу на завтрак, если не прогоните, – совсем тихо, понурив голову, вздохнул Диня.

Далее последовало художественное шмыганье носом, трагические вздохи и судорожные сглатывания. Это Диня умел делать профессионально.

– Ладно, – подумав, в конце концов согласился ведьмак. – Хоть я на это не надеюсь, будешь предупреждать, если к Огневой приблизится опасность. А еще будешь готовить. Я не откажусь от хорошего омлета на завтрак. Оставайся… пока что.

– Ура-а-а!!! – завопил домовой, подпрыгивая на полметра вверх. – Моя взяла-а!!! Я в Москве, йес!!! А че, тут прикольно! – Диня уже по-хозяйски огляделся, щелкнув пальцем по листьям стоявшей на подоконнике фиалки. – Нормуль, центр Москвы, зачетный домина, а не эта дыра Огоньково.

– Еще одно слово – и выгоню… – Жорик стал выразительно закатывать рукава, и домового как ветром сдуло из комнаты.

Первые полчаса Диня жрал фисташки, совмещая чавканье с рассказами о страданиях домовых в современном мире и преследовании врагов из Магиструма. Когда ведьмак терял терпение и собирался выставить его вон, Диня впадал в неистовство, обещал мыть потолки, стирать еду и готовить одежду. При этом он намертво вцеплялся в сиденье табуретки, будто его хотели отодрать от нее и вытолкать за дверь.

Уже часа в два ночи домовой стянул из гостиной плед и устроился на кухне, на составленных вместе двух табуретках. При этом он отчаянно вздыхал и демонстративно поджимал ноги, пока Жорик не предложил ему перестать изображать обиженного всеми сиротку и взять третью табуретку. После чего Диня тут же расхотел спать и полез рыться в кухонных шкафах, рекордными темпами опустошая запасы конфет, а заодно принялся делать себе апельсиновые коктейли со льдом, громыхая дверцей морозильника.

Воспитывать домового ни у кого не было ни сил, ни желания. Дашуля, выйдя из душа, приняла новость о новом квартиранте сонно и спокойно, выразительно показав домовому на посудомоечную машину и гору доставшей ее грязной посуды.

Влада же, перед тем как лечь спать, вернулась к своему чемодану, основательно перетряхнув его раза три – чтобы убедиться, что никакой незваной нечисти в нем больше нет.

Глава 5. Завтрак эгоистов

От тяжелых снов Владу разбудила кошмарная вонь подгоревшей яичницы. Значит, уже утро, Ливченко проснулся и начал ответственно готовить завтрак. То, что в холодильнике у Ивлевой, кроме пары яиц, не нашлось никаких продуктов и пришлось идти завтракать в кафе, было даже плюсом. Владе очень хотелось выбраться из квартиры, несмотря на запрет ведьмака. Искать кафе долго не пришлось. Если бы дом номер один на Кудринской площади вдруг оказался в голой степи, на его подножии нашлись бы все необходимые заведения, чтобы жители не чувствовали себя оторванными от цивилизации.

Внутри кафе за толстыми стенами царила полутьма, которая хорошо прятала солнечное утро. Такие интерьеры нравились Владе: и столики, и стулья – все сделано будто из темного полированного шоколада и печенья. Диню Ливченко, чтобы этот великий кулинар не умер от голода, тоже взяли с собой, и теперь домовой пребывал в поросячьем восторге, восхищенно таращил глазки и заглатывал пиццу.

Дашуля, отхлебывая кофе, писала сообщения своему Алексу, а Влада, мучая стакан с кислым гранатовым соком, изо всех сил пыталась скосить глаза, чтобы прочесть хотя бы пару слов из блокнота, в котором Жорик что-то чертил: полукруг или квадрат, по сторонам написаны странные буквы, закорючки, знаки…

– Огнева, не подсматривать, – Жорик погрозил Владе пальцем. – Лучше ешь, а то Ивлева еще неделю не сподобится сходить за продуктами в магазин. Вот же пицца, пирожные, сок гранатовый…

– Я не хочу есть, – Влада отодвинула от себя тарелку, но ведьмак придвинул ее обратно.

– Нет уж! Мне ваши девичьи голодные обмороки не нужны. Я по лицу вижу, что ты решила уморить себя голодом. Ему ты этим не поможешь, – тихо добавил ведьмак. – Если умрешь голодной смертью, лучше никому не будет.

– Блин, а я ее пирожное хотела, – не слишком вежливо отозвалась Дашуля. – А гранатовый сок не надо… фу, кислятина.

– Я наполовину вампир, и у меня в организме недостаток железа, – отомстила Влада, задев самую болезненную для Ивлевой тему.

Дашуля помрачнела и почти с завистью поглядывала на ярко-красный напиток, который Влада глотала, стараясь не морщиться.

– Жора, а это все… А ты уверен, что с помощью магии можно помочь Муранову? – Влада подняла глаза на ведьмака.

– Твой взгляд реально давит, – задумчиво сказал Жорик и откинулся на спинку стула. – Я не светлый маг, но и мне иногда тяжко выносить твой взгляд. Неплохо… Представляю, какие ощущения возникают у магов, когда ты находишься в состоянии аффекта.

– Ты не ответил.

– Сегодня я пойду встречаться со здешними коллегами, – нехотя сообщил ведьмак. – Соберу сведения, кто что знает. В Интернете настоящей инфы о сложных случаях с вампирами почти нет. Но у многих ведьм остались старые записи о нечисти от прабабок, это ценно. Просидим с ними до вечера, так что буду поздно. Огнева, подавлюсь сейчас, – Жорик погрозил Владе пальцем. – Ну что опять?

– Я тоже хочу пойти… Жора, мне очень надо, – взмолилась Влада. – Не могу я ничего не делать и сидеть ждать… Я хочу помочь!

– Чем ты собираешься мне помочь?

– Буду смотреть всякие магические книги, каждую страницу. Вдруг ты что-то пропустишь. Я… знаешь, я внимательная… – Голос дрогнул, и Влада была награждена насмешливо-понимающим взглядом Дашули.

– Огнева, магическая литература – это не твои носферонские учебники, где все разжевано, – заметил Жорик. – Там все очень запутанно, тексты магических ритуалов даются не полностью, обрывками. Это нормальная практика на случай, если вдруг книга попадет в руки новичка. А магической практики у тебя ноль, ты ничего и не поймешь в этой абракадабре. Кстати, насчет помощи там ни слова – в основном как защититься от нечисти, и то рецепты столетней давности…

– А как помочь вампиру? Неужели ничего нет?

– Перед ведьмами и колдунами такой вопрос не стоял. Зачем помогать кровопийцам? – Жорик снова откинулся на спинку стула. – Вот защитных ритуалов много, они были гораздо более актуальны. Как начертить круг от нечисти и отогнать ее, закрыть порог, дорогу – такого полно… Есть даже пример светлого ритуала, как загнать нечисть во Тьму. Древняя штуковина…

– И что это за ритуал? – заинтересовался Диня. – Вдруг мне по телефону кто позвонит и начнет непонятные слова балакать, а потом я – бац и сижу в темноте рядом с Дракулой…

– Одними словами во Тьму не отправить, – успокоил его Жорик. – Нужна осиновая древесина в сердце… Если согласен, можем попробовать… – Ведьмак расплылся в улыбке, глядя, как Диня подавился пиццей. – Отправим по месту наз-на-че-ни-я…

Странно, но последнее слово Жорик растянул и произнес медленно, обстоятельно, глядя куда-то за спину Влады.

– А нами тут кое-кто сильно интересуется, – сказал Жорик, пристально разглядывая кого-то в дальнем конце зала. – Как вошли, глаз не сводит. Не могу я вас одних оставить, пока не выясним, что за зверь…

– Вроде смахивает на охранника. – Дашуля обернулась, пожав плечами.

– Э-э, нет. Охранник, да, похоже, не тот…

Ведьмак махнул рукой, подзывая того, кто на них пялился. Поняв, что на него обратили внимание, сидевший за соседним столиком щуплый тип в темно-синем строгом и слегка помятом костюмчике, огромных роговых очках отставил чашку и, соскользнув с высокого табурета, вразвалочку подошел к их столику. Выглядел он забавно, особенно учитывая его попытки косолапить и поигрывать мускулами, которых не было и в помине.

– Утро доброе, – поздоровался ведьмак. – Чем мы вызвали у вас такой интерес, уважаемый?

– Не могу назвать это утро добрым, – произнес незнакомец очень сухим, каким-то сдавленным голосом. Его бесцветные глазки, жутко увеличенные линзами очков, быстро скользили по лицам посетителей. Помолчав, он обиженно добавил: – Учитывая, что вы позволили себе в моем доме. Меня зовут Эдуард Грозный, и я…

Он втянул носом воздух, стараясь надуться и стать больше, одновременно выдвинув вперед нижнюю челюсть. Владе вспомнился самый забитый мальчонка из их бывшего школьного класса. Каждый раз, перед тем как получить взбучку от старших ребят, он петушился и рассказывал про верзилу – старшего брата, который всех побьет, а потом медсестра в медпункте лечила ему разбитый нос.

– Я понял, кто вы, – перебил его Жорик и хмыкнул. – Наслышан о вашей уважаемой семье домовых. Хотя, глядя на этот домик, я думал, что местный домовой о трех головах… Уж простите. Присаживайтесь, уважаемый! В ногах правды нет…

– Ну вот еще, – домовой степенно снял очки, нарочито медленно протер их клетчатым платочком и с достоинством положил в нагрудный кармашек. У него были типичные глазки домового – близко посаженные и с фиолетовым оттенком, а на лице читалось оскорбленное презрение. Даже за стол он не сел, хотя свободный стул находился рядом, остался стоять. – Этот дом, если вы не знаете, особенный. Таких в Москве – раз-два и обчелся… И находиться в моем доме другому домовому я запрещаю! А вот он, – Эдуард ткнул пальцем в Диню, – я точно знаю! Он проник сюда обманом!

– Да ну? – Глазки Дини с вызовом заблестели. – Знаем мы вашу семейку! Твой прадедуля торчит на вахте в Носфероне и достает всех… И че, хочь подраться, очкарик?!

– Оч… очкарик?! – Грозный поперхнулся, и Диня довольно заржал. – А вы… ты… – дрожащим голосом выдавил Эдик Грозный. – Ваш родственник тоже в Носфероне сидит и швабрами заведует, вот!

Это было именно то самое, традиционное во все времена столкновение интеллигентного задохлика, кипевшего от ярости и бессилия, с дворовой наглостью.

– Спокойно, господа домовые, – ведьмак поднял вверх ладони в примиряющем жесте. – Давайте без драк и выяснения отношений. Этот кошмар, – он указал плавным жестом на Диню, – поживет немного, а затем уедет, не переживайте за свою территорию.

– Меня это не устраивает, – Грозный встал в патетическую позу, властно скрестив ручки. – С моими знакомствами и связями в тайном мире мне стоит лишь намекнуть кое-кому, и через час вас всех вышвырнут, ясно?! У вас будут о-очень большие неприятности, о-очень…

Грозный взмахнул руками, и на стол вдруг невесть откуда просыпалась струйка сухой манной крупы, попав в Дашулин кофе, по поверхности которого расплылся островок. Дашуля ойкнула, а Эдик многозначительно посмотрел на Жорика.

– У вас все, уважаемый? – спокойно поинтересовался ведьмак. Он медленно встал из-за стола, посмотрев на домового сверху вниз. Никакой домовой недотягивает до роста обычного человека, а Темнов был и вовсе высоковат. – Домовые проклятия мы видели, и не раз. Ваши как-то не очень, надо чаще тренироваться. А теперь выслушайте меня. Я не просто темный ведьмак, но еще и дежурный ведьмак Темного Университета Носферон – вы о нем знаете. Темный Университет почти напрямую управляется Темным Департаментом, который, в том числе, управляет домовым профсоюзом. Поэтому я сейчас решаю, кому и какое время находиться в этом доме. Вам понятно?

– Тебе па-а-ятно, ботан? – поддакнул Диня. – Чувак, ващ-ще вали и не попадайся мне под ноги… Домовое проклятие и я умею, по-ял?!

Ливченко выбросил вперед руку, и в лицо Грозному плеснулась волна сухих макарон, которые материализовались прямо из воздуха. Тот отпрыгнул, взмахнув руками, явно ошарашенный таким отпором, и яростно засопел, поскольку ответные аргументы, судя по всему, у него кончились.

– Вы… пожалеете… – злобно прошипел сквозь зубы Грозный, начав пятиться назад. – Я вам еще устрою… Особенно этому хаму…

Оскорбленный домовой ретировался, а ведьмак погрозил Дине пальцем:

– У нас и так достаточно проблем и неприятностей, не устраивай новых, Ливченко! Не провоцируй! Домовые из высоток хоть и вредные типы, но безобидные одиночки. Он ничего не может нам сделать, разве что мелко пакостить. А то, что теперь сюда вообще никого не пустит, нам даже на руку. Все… – Жорик снял со спинки стула свой черный рюкзак и закинул его за спину. – Я пошел на магические изыскания, вернусь поздно. Долго в кафе не сидите, поднимайтесь в квартиру.

Жорик вышел из кафе, и его черный плащ мелькнул в оконном проеме.

Влада, Дашуля и Диня остались сидеть втроем в молчании. Ливченко самозабвенно и нарочито медленно ел свою пиццу, старательно оттягивая момент возвращения в квартиру. Ведь за стеклами кафе бушевал яркий июльский денек.

– Это ты во всем виновата, – нарушила молчание за столом Дашуля, посмотрев на Владу с раздражением. – Из-за тебя мой Алекс теперь носится черт знает где. Я не стала говорить при Жоре, но теперь скажу. И жалуйся ему сколько хочешь…

– Сейчас все брошу и побегу ему жаловаться, – хмуро отозвалась Влада. – Я и так знаю, что виновата, особенно не старайся.

– Мне плевать на твои советы, – не слишком вежливо отозвалась Дашуля. – «Ценная для темных», – Дашуля передразнила Жорика. – Зазналась ты сильно со своей ценностью!

Влада раздраженно посмотрела на Дашулю. Затаенная ненависть и зависть прорвались наружу, как только представилась возможность. Жаль, что она может давить только на светлых, а людям ее способности нипочем. Так хотелось убить взглядом эту наглую беспардонную девицу.

– Жесть, а вы драться будете? – восхитился Диня. – Не зря я с Огоньково слинял, тут прикольно…

Дашуля, не выдержав, отвесила домовому подзатыльник, да так лихо, что на них даже обернулись посетители кафе за соседними столиками.

– Заткнись, достало, – посоветовала домовому Дашуля. – Посуду не помыл, сковородку сжег, только суется со своими комментами!

Домовой, не слишком расстроившись, уткнулся носом в чашку и сделал вид, что очень занят, продолжая стрелять глазами по сторонам.

– Хорошо, допустим, я зазналась, – помолчав, согласилась Влада. – Может, у тебя есть план действий, как помочь Мурановым, вместо того чтобы ругаться?

– План… у меня?

«Конечно! Куда тебе строить планы действий, когда обычно ты решаешь проблемы, звоня Алексу и все вешая на него», – подумала Влада.

– Ивлева, ты будешь пирожное? – Диня, не дождавшись ответа, поспешно придвинул к себе блюдце и жадно зачавкал, пользуясь паузой, когда девчонки мерили друг друга испепеляюще враждебными взглядами.

– План действий, как помочь Мурановым, – терпеливо повторила Влада. – План – это когда что-то планируешь, чтобы получилось то, что хочешь. Понимаешь?

– Почему у меня должен быть план, если в беде твой парень, а не мой? – фыркнула Дашуля, вставая. – Пошли, запру тебя в квартире, мне в магазин надо…

– Ты постоянно говоришь, что сама хочешь стать вампиром, но характер у тебя не вампирский, – небрежно заметила Влада, даже не пошевелившись. – Если Алекс отказывается тебя обращать, я догадываюсь почему…

Если бы Дашуля в этот момент что-нибудь жевала, она бы наверняка подавилась. Влада и сама не ожидала, что ее выпад, сделанный экспромтом, настолько точно попадет в цель.

– Что ты… – Голос Ивлевой стал хриплым. Она придвинула стул поближе к Владе и плюхнулась на него. – Что ты про это слышала?! Он не хочет обращать меня из-за характера?! В принципе, человек может стать вампиром? Это… реально?!

«Вот ты и попалась», – Влада поздравила себя с ловко нащупанной слабиной Дашули, все извилины мозга которой стремились в одну сторону – к высотам вампиризма. Вот где уязвимость и способ подействовать, повернуть все так, как нужно. Год учебы в Темном Универе, среди нечисти, не прошел даром! Если каждый день приходится выживать, вычисляя, какую пакость подготовила Тановская или Болотова, что придумает гоблин Йорг… незамысловатые потуги глуповатой девицы кажутся детской игрой.

– На старших курсах Носферона проходят закрытые лекции по вампирологии. Ты же слышала, Жорик вчера говорил, – спокойно продолжала Влада. – Возможно, там объясняют многое, о чем не говорится людям вроде тебя. Это запрещенная информация…

– Там говорится, что для человека реально стать вампиром, или ты врешь? – насторожилась Дашуля, хотя было видно, что наживку она заглотила. В ее глазах пылал бешеный интерес.

– Если нечего скрывать, к чему закрытые лекции? На вампирологии нам говорили, что человек не может стать вампиром, но я убедилась, что не всему, о чем говорят на лекциях, можно верить на сто процентов. Но ты никогда не узнаешь правду, так как вешаешь все свои проблемы на Алекса. Попытайся помочь ему сейчас, когда он оказался в беде, сделай что-нибудь! Тогда…

– Что тогда? – пробормотала Дашуля, на лице которой отразилось броуновское движение мыслей.

– Он решит, что ты ему ровня, – помогла ей Влада. – Расскажет про закрытые лекции, он-то на них был и все знает. Просто Алекс должен понять, что ты – не человечек, висящий у него как камень на шее, а готова войти в семью Мурановых на равных, как вампир… Ты сама можешь им помогать.

Речь была превосходна. Диня даже перестал жевать, сделав глубокомысленное лицо, а Дашуля «зависла», обкусывая наманикюренный ноготь. Мысль о том, что с непотопляемым и наглым Алексом Мурановым может случиться что-нибудь, кроме проколотого колеса его кошмарного джипа, с трудом просачивалась в сознание Дашули.

– Как помочь-то? – в конце концов буркнула Ивлева.

– Отпустить меня в город и сказать адрес квартиры, где сейчас живет Гильс. Я должна помириться с ним без всяких ведьмаков и выкрутасов с магией. Очень просто.

– Ты… несешь чепуху, – слегка побледнев, пробормотала Дашуля. Она явно не ожидала такого поворота событий и растерялась. – Темнов же сказал, что… тебе опасно встречаться с Гильсом. Ты снова ему нагрубишь, он тебя разорвет, а мне отвечать. Да и в городе тебе появляться нельзя…

– Я буду говорить с ним очень осторожно и вежливо и грубить не собираюсь, – возразила Влада. – И вообще, сейчас день, а ему становится хуже в сумерки.

– Нет… – Подумав, Дашуля покачала головой. – Получается, если вдруг с тобой что-то случится, все скажут, что ты погибла из-за меня. А я волонтер, которому поручили тебя опекать.

– Пусть Огнева напишет расписку: мол, так и так, в моей смерти от лап вампира прошу Ивлеву не винить, а заодно и Ливченко тоже, решение приняла сама, в твердом уме и трезвой памяти, – тоном знатока жизни выдал Диня. – Так все чокнутые делают, я в киношках видел.

Влада вопросительно посмотрела через стол и прочитала на физиономии Дашули чуть сконфуженное одобрение.

– Есть чем писать?

Дашуля полезла в крохотную сумочку, которую можно было принять за большой кошелек, вытряхнула ее содержимое на стол. Монетки, визитки, скидочные карточки, косметика, пробники духов…

– Пиши этим. На салфетке можно, – она протянула Владе кроваво-красный карандаш для губ.

Влада на секунду задумалась и быстро набросала текст:

Справка

Дана Ивлевой Д. в том, что она не пускала меня на встречу с Гильсом Мурановым.

Последнее слово едва уместилось на салфетке, пришлось дописывать его мелкими буковками и заворачивать кверху. Влада поставила число и расписалась, отдав истерзанную карандашом салфетку в руки Дашуле.

– Я буду свидетелем, – Дине страшно нравилось происходящее. – Если Огневу сгрызет вампир, а Ивлева потеряет записку, без меня вы все пропадете!

– Ну, какой адрес? – Влада достала мобильный, готовясь записывать.

– Погоди, – Дашуля замялась, ворочая в голове непривычные мысли.

Несмотря на раздражение, которое у нее вызывала «ценная для темных» малолетка, некоторые ее слова ныли занозами и не давали Ивлевой покоя. Нарушение волонтерского задания, конечно, пугало ее: выгонят из волонтеров, тайный мир отодвинется и т. д. С другой стороны, он и не придвинется ни на сантиметр, сколько бы Даша ни старалась. Ее все время мучило сознание собственной никчемности, особенно когда Алекс снисходительно называл ее «деточка» или «сюси-пуси». Как глупую, безмозглую и ни на что не способную куклу. При этом сам Алекс постоянно куда-то бежал, с кем-то разговаривал и десяти минут не сидел на месте. Ведь она пошла на бесплатную и хлопотную работу лишь ради того, чтобы быть ближе к тайному миру. А точнее – ради мечты, что однажды она войдет на лекции в МГИМО легкой походкой и скинет ненужные очки, таинственно улыбаясь однокурсникам. Будет рассматривать Юрку Чижова, который с презрением обзывает ее «вампиранутой», и в столовой демонстративно откажется от еды, намекая на свои особенности. Сможет прыгнуть с крыши на крышу, легко покажет класс на физкультуре, где физрук ей кричит: «Ивлева, вы гнетесь, как ива под ураганом! Давайте прыжок через козла!» Она прыгнет, и физрук обалдеет, однокурсники будут провожать ее восхищенными взглядами, а она начнет готовиться к поступлению на заочный в Носферон… Будет равной Алексу, а не бестолочью, которая то и дело влипает в неприятности…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.