Наталья Солнцева
Прыжок ягуара

«Вопросы крови – самые сложные вопросы в мире!»

(М.А. Булгаков, «Мастер и Маргарита»)

Все события и персонажи вымышлены автором.

Все совпадения случайны и непреднамеренны.

© Солнцева Н., 2014

© ООО «Издательство АСТ»

Дорогой читатель!

Книга рождается в тот момент, когда Вы ее открываете. Это и есть акт творения, моего и Вашего.

Жизнь – это тайнопись, которую так интересно разгадывать. Любое событие в ней предопределено. Каждое обстоятельство имеет скрытую причину.

Быть может, на этих страницах вы узнаете себя. И переживете приключение, после которого вы не останетесь прежним…

С любовью,

ваша Наталья Солнцева 

Пролог

В тот дождливый вечер в детективное бюро вошла сама Смерть…

По крайней мере, так показалось хозяину, который сидел за столом и дописывал отчет о проделанной работе. Секретарши у него не было, и никто не сообщил ему о странном посетителе. А сам он не слышал, как в его кабинет скользнула облаченная в темную хламиду фигура.

– Вы кто? – удивился детектив.

Фигура без приглашения опустилась в кресло для посетителей и человеческим голосом произнесла:

– Я по делу…

Лицо Смерти скрывала тень от капюшона. Это был дождевик, который защищал ее от ливня. Спустя минуту наваждение схлынуло, и детектив сообразил, что перед ним – клиент, который желает сохранить инкогнито. Ему было невдомек, что жизнь порой дает подсказки, как избежать несчастья, но люди не умеют этими подсказками пользоваться. Вот и он – не воспользовался.

Клиент изложил суть своей просьбы и назвал сумму аванса, которую он готов выплатить наличными прямо сейчас. У хозяина детективного бюро пропал дар речи. Таких денег ему еще никто не предлагал.

– Столько же получите после успешного завершения, – добавил человек в дождевике. – Если все пройдет гладко.

Хозяин кабинета хотел отказаться. Но… не смог. Язык не повернулся.

– Вы согласны? – сухо осведомился посетитель.

– Д-да… – против своей воли вымолвил детектив.

– Ну-с, тогда приступим к деталям…

На подробное обсуждение ушло два часа. На улице потемнело, дождевые струи монотонно били в окно. Детектив порывался включить лампу, но собеседник всякий раз останавливал его.

– Все материалы, которые вам понадобятся, на флэшке, – напомнил он. – Ознакомитесь с ними, когда я уйду. У меня мало времени.

Хозяин кабинета понял, что человек не желает показывать свое лицо. Ну и ладно. Меньше знаешь, крепче спишь.

– Вы справитесь? – усмехнулся заказчик.

– Я постараюсь.

– Такая формулировка меня не устраивает.

– Справлюсь!

– Значит, договорились?

И снова детектива пронзило жуткое ощущение, что перед ним сидит покойник и что сам он тоже… покойник. И оба покойника ведут разговор о смерти.

«О чем же им еще-то говорить?» – вспыхнуло у него в уме.

Он выдавил напряженную улыбку и заверил клиента, что тому не о чем беспокоиться. Все будет исполнено в указанный срок.

– Ты уж не оплошай, – предупредил его заказчик, по-свойски переходя на ты. – Иначе – сам понимаешь…

После того как посетитель удалился и хлопнула входная дверь, хозяин детективного бюро долго пребывал в оцепенении. Если бы не пачка денег на его столе, он бы решил, что ему все почудилось. Впрочем, деньги тоже могут быть плодом воображения.

Детектив включил лампу, встал и взглянул на кресло, в котором сидела Смерть…

– Тьфу-тьфу-тьфу! – суеверно сплюнул он.

Обивка намокла, а на полу вокруг кресла образовались лужицы натекшей с дождевика воды. Это доказывало вполне материальную природу зловещего посетителя…

Глава 1

Москва

Каретников вышел из офиса и направился к машине. Вот опять!.. Сзади как будто кто-то крадется. Дышит, смотрит в спину, скалит клыки.

Он остановился и, не смея оглянуться, смахнул со лба испарину. А что, если он в самом деле увидит что-нибудь ужасное? Чудовище, покрытое пятнистой шерстью, с мордой дикого зверя? Тогда ему одна дорога – в психушку. Прощай, привычная жизнь, бизнес, жена, дети… любовь, наконец. В лучшем случае его посадят на таблетки, в худшем – изолируют. Все, что ему останется – жалкое прозябание в больничной палате.

Каретников выругался и достал ключи от машины. «Права тоже отберут», – подумал он, любуясь недавно приобретенной новенькой «ауди». Такой он сделал себе подарок на сорокалетие. Черные бока автомобиля блестели на солнце.

Пятнистая тень замерла, затаилась среди зеленых, по-весеннему ярких деревьев. Май шел на убыль. Каретникову было жарко в синем деловом костюме, но необъяснимый страх обдал его холодом.

Он сел за руль и пару минут уговаривал себя успокоиться. Жена права, он давно не отдыхал по-настоящему, отрешившись от работы и мобильного телефона. А нервы не железные, от нещадной эксплуатации они могут сдать.

– Что и произошло, – констатировал Каретников, заводя двигатель. – Ничего удивительного, что мне мерещится всякая хрень!..

Он взглянул на часы и торопливо выехал с парковки. Через полчаса у него назначена встреча с психологом. Обратиться к психиатру он не рискнул, но ему нужен был совет специалиста. Только бы жена не заметила странности в его поведении. Еще вздумает объявить его невменяемым и захватить бизнес! Она что-то подозревает… но помалкивает. Неля всегда была себе на уме.

– Ты не справишься, дорогая, – процедил он, вливаясь в поток транспорта. – Не потянешь. Даже дипломный проект делал за тебя я. Стройка тебе не по зубам.

Они оба окончили архитектурный факультет, поженились и начали работать вместе. Но Неля быстро сошла с дистанции. Каретников не возражал. К тому времени он определился с выбором: сколотил бригаду и рискнул взять подряд на постройку генеральской дачи. Он до сих пор помнил тот деревянный дом с мезонином и просторной застекленной верандой, полной света и воздуха.

Зазвонил телефон. Каретников глянул на дисплей, но отвечать не стал. Жена, легка на помине, будет задавать дежурные вопросы: «Как дела, Игорь?.. Ты обедал?.. Помни о своем гастрите!..»

Она проверяла его. Напоминала о себе. Мол, все под контролем, муженек. Неля никогда не расслаблялась. Она понимала, что ей невероятно повезло с замужеством, и не собиралась сдавать позиции.

«Я никому тебя не уступлю, – шутила она. – Ты мое сокровище!»

Раньше ему это нравилось. Ощущать себя ценным в ее глазах, важным, незаменимым. Чувствовать, как она напрягается, стоит оказаться рядом молодой красивой женщине, будь то продавщица в магазине или служащая в офисе. Из-за Нели он держал пожилую секретаршу, чтобы избежать ревнивых упреков.

Потом навязчивое внимание супруги стало его раздражать. Двое детей не сделали Нелю более лояльной и уверенной в том, что ей удастся удержать мужа.

Телефон снова зазвонил. Каретников с наслаждением представил себе сердитое лицо жены.

– Так тебе и надо, – мстительно ухмыльнулся он. – Достала уже!

Он давно забыл свой сердечный трепет при виде Нели, их первый поцелуй под дождем в парке. Они спрятались под липой, он обнял ее, чтобы согреть… неловко ткнулся носом в ее висок. Липа благоухала, капли воды шумели в листьях, и казалось, что ничего прекраснее в жизни быть не может. Что Неля – его счастье, его судьба.

Каретников припарковался на площадке перед домом, пестрящим всевозможными вывесками. Кабинет психолога был на третьем этаже.

– Здравствуйте, Игорь, – привстал в кресле психолог. – Я вас жду. Чай, кофе?

– Спасибо, не надо.

Он равнодушно окинул взглядом комнату, выкрашенную в оптимистически-персиковый цвет, картины на стенах и опустился на мягкий диван. Уголки его плотно сжатых губ нервно подрагивали.

– Чем могу помочь? – улыбнулся психолог.

Он был моложе Каретникова, и эта разница в возрасте неприятно резанула клиента. Какой-то молокосос будет учить его жизни! Он пожалел о том, что подошел к вопросу легкомысленно. Надо было обратиться за рекомендацией к друзьям и знакомым, но ему претила сама мысль о том, что кто-то будет в курсе его проблем. Пойдут сплетни и домыслы, лавина докатится до жены. Он поступил иначе. Нашел сайт объявлений в Интернете и остановился на фамилии Лурье. Почему-то фамилия показалась ему надежной. К тому же господин Лурье обещал полную анонимность.

По телефону, когда он записывался на прием, голос психолога звучал располагающе. Каретников нарисовал себе облик пожилого опытного специалиста, который сильно расходился с оригиналом. Но делать было нечего. Не поворачивать же назад?

– У меня плохой сон, – промямлил Каретников, проклиная себя за опрометчивость. – Я могу пролежать всю ночь, не сомкнув глаз.

– Эта беда поправима.

– Вы думаете? – недоверчиво хмыкнул он.

– Что является причиной вашей бессонницы, господин э-э… Решетов? – спросил Лурье, заглянув в журнал записей.

Каретников назвался именем и фамилией своего школьного друга-тезки Игорехи Решетова. Это было первое, что пришло в голову. Должен же психолог как-то к нему обращаться?

– Я надеюсь, мы вместе это выясним.

– Разумеется. Скажите, что мешает вам заснуть? Какие-то навязчивые мысли? Образы? Ощущения?

– Зверь, – выпалил Игорь, избегая смотреть в глаза собеседнику. – Мне мешает зверь.

– Какой… зверь? – осторожно осведомился тот. – Домашний? Вы держите кота или собаку?

– Попугая! – хохотнул Каретников.

– Попугай – птица.

– Я знаю.

Лурье выглядел озадаченным. Он был высок ростом, худ и угловат, на его орлином носу сидели смешные круглые очки. Брюки и серый пуловер смотрелись на нем мешковато.

– Простите, я, наверное, зря пришел, – рассердился Каретников. – Извините, ради Бога.

Он встал и двинулся к выходу.

– Куда же вы? Постойте…

Психолог вскочил и задержал его, взяв за руку и возвращая на диван.

– Не горячитесь, Игорь, – вкрадчиво бубнил он. – Куда вы торопитесь? Мы только начали. Мы обязательно разберемся с вашей бессонницей. Не волнуйтесь, все будет хорошо. Все образуется.

– Правда?!

– Успокойтесь, – твердо сказал Лурье и плеснул в стакан воды из стеклянного графина. – Выпейте и рассказывайте. Какой такой зверь не дает вам уснуть?

– У меня трудный случай. Вероятно, вы еще не сталкивались с подобным. Какой у вас опыт? Сколько вы работаете психологом?

– Это неважно.

– В самом деле? – осклабился Каретников и потянулся за водой. – Ерунда какая! Подумаешь, зверь…

Он сделал несколько напряженных глотков и поставил стакан на стол. Лурье поправил пальцем очки, ожидая продолжения.

– Его никто не видит, кроме меня! Вы думаете, по городу может бродить зверь?

– Почему бы нет? Если он сбежал из зоопарка…

– Скажите еще, из цирка. Боже, какая чушь… бред…

– Поделитесь со мной вашим бредом, – ободряюще произнес психолог. – Вместе нам будет легче с ним справиться.

– Бред не у меня, а у вас!

– Допустим, – кивнул хозяин кабинета. – И что же?

– Цирк!.. Зоопарк!.. – продолжал негодовать Каретников. – Именно этого я и боялся. Вы меня не поймете!..

– Давайте проверим, так ли это?

Пациент шумно вздыхал и крутился на диване. Воротничок рубашки врезался ему в шею, пиджак казался тесным.

– Можете раздеться, – предложил Лурье. – Здесь тепло.

– Спасибо… это лишнее.

– Каким было ваше детство, господин Решетов?

От волнения у Каретникова взмокли подмышки и помутилось в голове. К кому обращается этот очкарик со сладкой улыбочкой?

– Родители любили вас? Может, вас жестоко наказывали или…

– У меня было отличное детство. Меня баловали. Я ни в чем не нуждался!

– А стрессы? Вам приходилось испытывать тяжелые переживания?

– Стрессы? – Каретников забарабанил пальцами по коленям, обтянутым безукоризненно выглаженными брюками. – С некоторых пор моя жизнь превратилась в сплошной стресс.

– С каких именно пор?

– С тех пор, как… меня начал преследовать зверь…

– Вы не могли бы описать его подробнее?

– Я его не вижу! Он… как бы это объяснить… я его чувствую! Он появляется внезапно… и всегда сзади. Словно тень. Крадется… дышит… его глаза светятся в темноте…

– Но все же у него есть какой-то облик, – терпеливо допытывался психолог. – На кого он похож? На слона? На медведя? На черта?

– Я не пью, – обиделся Игорь. – Вернее, употребляю алкоголь в умеренных дозах. Если вы намекаете на «белочку», то…

– Просто скажите, кого вам напоминает этот зверь?

– Кошку! – вырвалось у Каретникова. – Большую дымчатую кошку!

– Рысь?

– Больше…

– Леопарда?

Лицо пациента покрылось красными пятнами.

– Д-да… пожалуй, – с трудом выдавил он. – Только… вы понимаете… он ходит на задних лапах… вернее… как человек…

Лурье поправил очки и с глубокомысленным видом откинулся на спинку кресла. Перед ним сидел вполне благопристойный мужчина, видимо, преуспевающий, который производит хорошее впечатление. Но то, что он несет, выходит за рамки здравого смысла.

Психолог прокашлялся.

– Простите? Вы хотите сказать…

– Я не сумасшедший! – взвился пациент. – Я так и знал!.. За кого вы меня принимаете?..

– Тихо, тихо. Никто не сомневается в вашей нормальности. Однако… откуда вам известно, как ходит зверь, э-э… которого вы не видели?

– Я его чувствую! – горячо повторил Каретников. – Мне кажется… что его тело покрыто шерстью… а морда кошачья. У него клыки!.. Огромные острые клыки!.. И когти!..

– Клыки, – кивнул психолог. – Когти.

– Вы мне не верите?

– Конечно же, верю. Когда это началось?

– Что? – нервно вздрогнул Каретников.

– Я имею в виду, когда вы его почувствовали в первый раз?

– Зверя?.. Ну… трудно сразу сказать…

– Давно?

– Не очень. Примерно… нет, точно не скажу…

– Год назад? Два? Три?

– Не больше года… да, где-то так… год… или чуть меньше…

– Этому что-нибудь предшествовало? Например, вы переболели инфекционной болезнью, потеряли близкого человека, попали в аварию?

Каретников помолчал, глядя в пол и добросовестно пытаясь вспомнить.

– Ничего такого… – разочарованно обронил он. – Мы пару раз сильно поскандалили с женой. Но мы и раньше ругались…

– У вас напряженная семейная жизнь?

– А у вас?

– Я не женат, – усмехнулся Лурье. – И звери мне не мерещатся.

– У вас все впереди, – нахмурился пациент.

Его стрела не попала в цель. Очевидно, психологов специально готовят к любым выпадам пациентов. По крайней мере, Лурье не подал виду, что его задела последняя реплика.

– Вы принимаете какие-нибудь лекарства? – невозмутимо осведомился он. – Снотворное или транквилизаторы?

– До этого пока не дошло. Держусь. Я вообще-то крепкий. Но раз уж пришел к вам, значит, допекло.

– А как у вас с наркотиками?

– Я похож на наркомана?

– Я обязан задать этот вопрос, – улыбнулся психолог.

– В молодости пробовал курить травку, – признался Каретников. – Из любопытства.

– Понравилось?

– Нет.

– Не захотелось повторить опыт?

– Я же сказал, нет! Послушайте, к чему вы клоните?

И вдруг его осенило. Он вспомнил, что произошло в его жизни прежде, чем появился зверь…

Глава 2

Лавров был в скверном расположении духа. Третьего дня у него состоялся тяжелый и долгий разговор с Катей. Он чувствовал себя циничным, жестоким негодяем, который разбивает сердце невинной женщины.

– Что мне делать, Катя? – с горечью восклицал он. – Пойми же, ты красива, умна, очаровательна, но я… не люблю тебя. Это звучит грубо, но как иначе я могу выразить свою мысль? Ты достойна лучшего. А я… устал притворяться. Наши отношения заходят все дальше, и я больше не могу лукавить. Не имею права!

– Тебе было плохо со мной? – рыдала она.

– Очень хорошо… очень. Прости меня. Я увлекся тобой, но испытывал только симпатию… глубокую, искреннюю.

– Только симпатию?

Лавров вздохнул и коснулся рукой ее холодных дрожащих пальцев. Он чувствовал себя героем дурного водевиля. С одной стороны, смешно, а с другой… ужасно жаль Катю.

– Я признаю, что была страсть. Была! Я должен был подавить ее, но не смог.

– Была? Значит, ты остыл? Остыл, да?

Он опустил глаза и налил ей белого вина. Рыба на тарелках лежала нетронутая. Ветерок подхватил скомканную Катей салфетку и бросил на траву.

Они выехали за город и сидели в открытой деревянной беседке придорожного ресторана. Вокруг шумела, сияла на солнце березовая роща. Пели птицы.

– Ты меня бросаешь? – облизывая соленые от слез губы, спросила Катя.

– Это не так. Я…

– Все, молчи! Не смей предлагать мне дружбу! Это… пошло! Оскорбительно! Ты обещал… обещал, что…

Слова застряли у нее в горле, она издала сдавленный стон и прижала очередную салфетку к мокрому лицу.

– Катя, мы люди разного круга. Я не подхожу тебе, – он подумал, что это так же касается его и Глории. Они разные, и он ей не подходит. – Кто я такой? Обыкновенный безработный, который…

– Ты сыщик, Рома. Мой папа ценит тебя. Он найдет тебе…

– Доходное место? – усмехнулся Лавров. – Спасибо, я уж как-нибудь сам о себе позабочусь.

Катя плакала, пока не выбилась из сил. Слез больше не было. Они иссякли, как и аргументы в пользу продолжения отношений между ней и этим чертовски упрямым мужчиной. Избалованная дочка богатого папочки не привыкла, чтобы ей отказывали.

«Ты несправедлив к ней, – возразил второй Лавров. – Катя искренне влюблена в тебя, в отличие от Глории».

«Это пройдет. Женщины изменчивы и капризны. Сегодня они души в тебе не чают, а завтра и не взглянут в твою сторону. Не попадайся на этот крючок!»

Лавров не заметил, как его разговор с Катей сменился внутренним диалогом. Она тоже не заметила, погруженная в свою обиду.

В Москву возвращались в тоскливом молчании. Катя отвернулась и всю дорогу смотрела на пробегающий мимо лес. От нее пахло вином и фиалковыми духами.

Лавров проводил ее до квартиры. Она безучастно кивнула ему на прощание. Он вызвал лифт и спускался вниз, проклиная себя за то, что не сумел вовремя остановиться. Он дал Кате надежду, а потом отобрал ее.

Это все Туровский, Катин отец, подбил его на любовную авантюру. В конце концов, авантюра оправдалась[1]. Но последствия, последствия…

Туровский был бы не прочь выдать свою дочь за Лаврова. Ее первый брак оказался неудачным. Супруг не сделал Катю счастливой. Более того, он поставил под угрозу ее жизнь.

«Карма!» – сказала бы Глория. И тут Роман был с ней согласен. Сначала тесть расправился с любовницей Катиного мужа, а потом она сама чуть не рассталась с жизнью.

– По счетам надо платить, – пробормотал Лавров, усаживаясь в машину. Он знал, что Катя стоит у окна и смотрит, как разворачивается его «туарег». – Черт!

Туровский позвонил ему на следующий день. Просил одуматься. Сулил золотые горы. Обещал дать за дочерью хорошее приданое.

«Она у меня одна, парень. У тебя камень вместо сердца!»

Лавров оправдывался, извинялся.

«Это была ваша идея, чтобы я приударил за Катей. Вы хотели развести ее с мужем, и я согласился помочь. Но я не обещал на ней жениться».

«Да знаю я, знаю! – сердился Туровский. – Не по Сеньке шапка. Но я готов пойти на этот мезальянс. А ты еще носом крутишь, паршивец!»

«Я не буду продолжать разговор в таком тоне», – обиделся Роман.

Туровский пошел на попятную. Ради дочери он был готов на многое. Даже поступиться принципами, снизойти до уговоров.

«Жизнь длинная, – увещевал он упрямца. – И деньги играют в ней не последнюю роль. Счастье на них не купишь, но зато все остальное можно приобрести».

«Не все!» – огрызнулся Лавров.

«Экий ты крученый, – не выдержал Туровский. – Моя Катя слишком хороша для тебя. Думаешь, я ей жениха не найду? Ты пришелся ей по душе, и я хочу, чтобы она вышла замуж по любви. Понял? Ты мизинца ее не стоишь…»

У него чуть не слетело с языка слово «говнюк», и Роман это ощутил так явственно, что у него напряглись скулы. Он еще полчаса отходил от этого звонка.

Отец Кати в чем-то прав. Почему бы ему не жениться? Разом бы покончил с кучей проблем. Остепенился бы, забыл Глорию. Работу опять же искать не надо, прогибаться перед начальством. Можно открыть частное сыскное агентство и браться только за интересные дела. Для собственного удовольствия, чтобы не изнывать от скуки. Можно мир поглядеть, останавливаться в дорогих отелях, покупать себе тряпки от Версаче. Что он видел, кроме Москвы? Да и Москвы-то он, если быть честным, толком не видел. Разве у него есть время по музеям ходить, по паркам гулять? Когда он в последний раз просто шел по улице, любуясь городом? Постоянно бежит куда-то, следит за кем-то, догоняет кого-то.

«Другой на твоем месте скакал бы от радости, – поддел его внутренний голос. – А ты бесишься, дуралей. Деньги сами плывут к тебе в руки! И чем Катя плоха? Не любишь ее? Это дело времени. Не нами придумано «стерпится, слюбится». И вообще, что такое любовь? Выдумки! Романтические бредни для сентиментальных барышень. А ты мужик, Рома. Постыдился бы про любовь-то твердить. Небось Туровский смеется над тобой. Он человек конкретный и реальный. Давай, звони ему, пока он не передумал. Говори, что согласен!»

– Может, еще ручку ему облобызать? – процедил Лавров. – Поблагодарить барина за милость?

С тех пор он не выходит из дому, пьет водку и смотрит в ящик. Сегодня водка закончилась, а спуститься в магазин лень. Такая тоска одолела, что впору вешаться. Он для прикола поглядывал на люстру, примеривался – выдержит или оборвется. Пожалуй, что не выдержит.

Лавров поставил телефон на зарядку, и тот почти сразу затренькал. Он покосился на дисплей. Если это Туровский, он трубку брать не станет. И без того тошно. Съездить к Глории, что ли? Поговорить по душам? Признаться, что одна она может излечить его сердечную рану?

– Да, – равнодушно бросил он, прижав мобильный к уху. – Это ты, Зорин? Что стряслось?

– Ты еще вольная птица? Или уже при деле?

– Вольная, – буркнул Роман. – Завидуешь?

– Угадал.

Зорин в некотором роде был его коллегой. Детективное бюро с одноименным названием располагалось на соседней улице. Иногда Лавров, посещая кафе «Клюква», где готовили натуральные клюквенные настойки, морс и вкуснейшие подливки и соусы из ягод, проходил мимо его офиса. Пару раз они с Зориным пропускали по рюмочке, тот делился успехами и неудачами, звал к себе, правда, не обещал большой зарплаты.

«Мы не бедствуем и не шикуем. Средний уровень».

«Меня средний не устраивает, – отшучивался Роман. – Когда разбогатеешь, звони. Я подумаю».

– Ты че, Зорин? Джекпот выиграл? – лениво осведомился он. – Расширяешься? Нанимаешь новый штат?

– Почти, – засмеялся тот. – Если серьезно, у меня аврал, Рома. Выручай. Тебе бабки нужны?

– Не очень. Но ты излагай, что требуется.

Лавров вдруг загорелся. Уйти с головой в какое-нибудь расследование, пусть даже пустяковое, – чем не лекарство от депрессии?

– У меня двух сотрудников корова языком слизала, – жаловался Зорин. – Один ногу сломал. Глупая травма. Гнался за наркоманом, неловко спрыгнул с забора, и пожалуйте – гипс. Лежит дома, а мне хоть разорвись.

– А второй?

– Запил, – возмущенно сообщил коллега. – Клялся, что завязал. Я ему поверил, а он продержался год и сорвался. Ушел в запой. Хороший парень, трудяга, профессионал. Его жена бросила. Забрала сына и уехала к матери во Владивосток. Представляешь?

– Угу. – Лавров взглянул на пустые бутылки в углу гостиной и вздохнул.

Чем он лучше? Запутался со своими бабами, дошел до ручки. Опуститься легко, попробуй потом выкарабкаться. Тоска хуже трясины. Засосет, пикнуть не успеешь.

– Положение критическое, – тараторил в трубке Зорин. – Дел невпроворот. Зашиваюсь, брат!

– Ты прямо говори, чего надо.

– Помоги, Рома. Можешь хотя бы временно выйти на работу? Платить буду по двойному тарифу. За обоих вышедших из строя ребят.

– По тройному, – усмехнулся Лавров. – Я особенный, ты же знаешь.

– Ну ты жук! Ладно, договорились. Пользуйся тем, что у меня нет выхода. Сегодня же приходи.

– Сегодня не получится. Я еще поваляюсь до вечера, высплюсь и завтра буду. Как огурчик.

– Завтра? – разочарованно протянул Зорин. – Ну… что мне остается? Завтра так завтра. Ладно, пока…

Глава 3

Подмосковная деревня Черный Лог

Сны Глории стали предсказуемыми. Она знала, где окажется и какие образы окружат ее в зазеркалье, которое стало не менее привычным и обжитым, чем этот коттедж с призраком прежнего хозяина и его слугой во плоти. Великан Санта, как и все прочее, достался Глории в наследство от умершего загадочной смертью карлика Агафона[2].

Легкий на помине Санта заглянул в гостиную и спросил:

– Дровишек подбросить?

– Не надо, пусть догорают. Уже поздно.

Глория сидела в своем любимом «вольтеровском» кресле у камина и любовалась игрой огня. Ей никогда не надоедало смотреть на языки пламени, которые ежесекундно менялись. Эта непрерывная текучесть напоминала ей о том, что все преходяще. Каждое следующее мгновение несет в себе новую суть.

Слуга бесшумно затворил дверь. Глория прикрыла глаза и «увидела» Лаврова. Он лежал на диване, рядом работал телевизор. Сыщик казался усталым и недовольным собой. На журнальном столике стояла наполовину пустая бутылка водки.

– Бедный! – прошептала она. – Бедный! Тебе нужно на что-то решиться, Рома…

То, что открылось ее внутреннему взору, привело Глорию в ужас. Если бы она могла позвонить Лаврову, она бы сделала это немедленно. Но в Черном Логе была плохая мобильная связь. Вернее, она почти отсутствовала.

«Нам надо встретиться, – мысленно взывала Глория к дремлющему на диване мужчине. – И поговорить. Я буду ждать тебя!»

Он не реагировал на ее призывы. Над ним витала черная тень, похожая на зверя.

Поленья в камине мирно потрескивали, но от спокойствия и уюта, которыми наслаждалась Глория, ничего не осталось. Теперь языки пламени жадно лизали дерево, пожирая его и превращая в раскаленные угли. Огонь не только греет, но и сжигает. Огонь любви, растраченный понапрасну, может обернуться бедой.

Глория пыталась предостеречь мужчину, который ее не слышал, выбилась из сил и уснула…

В бескрайнем саду стоял запах лимона, вербены и тубероз. В окнах дворца пылали свечи, оттуда доносилась музыка. Глории хотелось танцевать, но она свернула в одну из темных аллей и торопливо зашагала вперед. Она как будто знала, что ищет. Тропинки и аллеи этого сада – блуждания ее души, ее путь, на который она вступила неосознанно. Но теперь Глория все больше становилась тут хозяйкой, а не гостьей.

Она пришла туда, куда намеревалась, – к павильону Солнца. Ночь расступилась и пропустила ее к круглому строению с колоннадой и купольной крышей. Солнце находилось внутри, на полу павильона, выложенное в виде мозаики из бесчисленных золотых пластинок. Его лучи расходились в стороны, а сверху шел золотой дождь.

Глория застыла на пороге, не решаясь сделать ни шагу. Сияние ослепило ее. По круглому золотому лику текли реки крови…

Странные картины сменяли одна другую. Сверкали в воздухе обсидиановые ножи, вскрывая грудные клетки… чьи-то руки вынимали еще трепещущие человеческие сердца и бросали в золотую чашу. Это был ненасытный разверстый рот Солнца, его губы, обагренные кровью.

– Прими наши подношения, о Владыка!

Глория в ужасе попятилась, но кто-то толкнул ее в спину, не позволяя уйти. Она хотела отвернуться, но шея окаменела, и чей-то голос приказал ей:

– Смотри, коль пришла!

Страшные каменные города в джунглях уставились на нее глазами мертвых идолов. Из кипящей зелени тут и там выступали раскосые лица жестоких богов и развалины их святилищ.

«Города Солнца, – догадалась Глория. – Все, что от них осталось. Они так и не сумели напоить досыта своего кумира, и тот отдал их на милость завоевателей. Они погибли! Так же бессмысленно, как и их жертвы».

– Они ушли, – возразил ей кто-то невидимый. – Они исчезли, но это не значит, что они никогда не вернутся. Они служили Солнцу, которое может сменить гнев на милость.

По золотым желобам струилась, булькала еще теплая человеческая кровь…

Глорию затошнило. Она схватилась за горло и бросилась прочь. Колонны преграждали ей дорогу, а вслед раздавались пронзительные крики тропических птиц. Она бежала, пока хватало дыхания. Перелезла через невысокий каменный забор и оказалась… среди открытых могил. Мертвецы вылезли из своих трухлявых гробов и с восторженными воплями тянули к ней руки. Их груди были черны и пусты, ведь кто-то вырвал оттуда еще живые сердца…

– А-а-аааа!.. А-а-ааа!..

От собственного крика Глория очнулась, и кошмар сразу же прекратился. Она сидела в кресле у потухшего камина. В окна лилась розовая заря.

– Солнце!.. – простонала она. – Кровь!..

Глава 4

Москва

Каретников пытался расстаться с Милой, но все откладывал неминуемый разрыв.

Он отдавал себе отчет, что не сможет жениться на официантке из бара, как бы та ни была хороша. Бросить жену и детей ради смазливой длинноногой девчонки? Он понимал, что не сделает этого. Такой расклад не вписывался в сценарий его жизни.

Неля «цивилизованного» развода не даст. Будет сражаться за каждую вилку и каждое полотенце. Пожалуй, ей удастся отсудить у него половину бизнеса. Она не справится с управлением компанией, наймет пройдоху-директора, который обчистит ее до нитки и пустит по миру. Каретникову приходилось наблюдать подобные ситуации. У Нели есть характер, но нет предпринимательской жилки.

– О чем задумался?

Мила пощекотала ему нос прядью вьющихся волос, и он вспомнил, что она рядом. Разомлевшая от любви, прелестная в своей юности, тонкая, нежная, чувственная. Увы, молодость быстро проходит. Когда-то и Неля была нежна, изящна и привлекательна. Она и сейчас ничего, следит за собой. Если бы не ее изнурительная ревность…

– Так, ни о чем, – солгал он, любуясь изгибом лежащего на боку девичьего тела, едва прикрытого шелковой простыней. – Не хочется уходить от тебя.

– Не уходи, – простодушно улыбнулась она.

– Нельзя.

– Почему? – искренне удивилась девушка.

– Надо работать. Ехать в офис, проверять бумаги, составлять сметы, контролировать объекты. Все это ужасно скучно, дорогая.

– У тебя и так много денег. Зачем тебе больше?

– Денег много не бывает, – вздохнул Каретников. – Знаешь, сколько я заплатил за эту квартиру? Чтобы ты могла тут жить, а я мог навещать тебя, пришлось выложить кругленькую сумму. Я хочу дарить тебе украшения, бриллианты, которых ты не ценишь. Носишь какую-то безвкусную бижутерию. Я просил тебя, сними…

Он потянулся рукой к простенькому грубоватому колье на ее шее с дрожащими жилками, по которым струилась остывающая от страсти кровь.

– Я никогда его не сниму. Это память о моей матери. Знаешь, как называется колье? «Морской бриз».

– Ты любишь море? Поэтому ты устроилась официанткой в «Краб»?

– Нет… просто там была вакансия, и меня взяли.

– Еще бы тебя не взяли! – погладил ее шею любовник. – Ты привлекаешь больше посетителей, чем закуски и выпивка. К тебе пристают посетители бара?

– Конечно. Благодаря мне они заказывают больше еды и вина. Я получаю премию каждый месяц. Хозяин меня ценит.

– Я просил тебя уволиться, – нахмурился Каретников. – Если тебе мало денег, которые я даю, я увеличу твое содержание.

– Я хочу сама зарабатывать себе на жизнь. Мама говорила, что нельзя полагаться на мужчин. Мой отец ушел от нас, когда мне был год. Я его совсем не помню. Он был моряком.

– Вероятно, это его подарок? – спросил Каретников, прикасаясь к ее украшению. – Он привез эти камни из какой-нибудь Гвинеи или Занзибара? Поскольку ты была слишком мала, чтобы носить их, они достались твоей матери.

– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Я помню это колье у мамы на шее. Это часть ее образа.

– Она любила дешевые украшения?

– Где ей было взять дорогие? Мы сдавали свою московскую квартиру, а сами жили на даче.

– Твоя мать не работала?

– Она болела с детства. Что-то с нервами. После разрыва с отцом она совсем расклеилась. Хандрила, бледнела, худела, почти перестала есть. Наверное, она жила, пока я не выросла.

– А теперь?

– Мама умерла два года назад.

– Ты не говорила, – опешил Каретников.

– А ты не спрашивал.

– Да… прости. Я до сих пор не удосужился поинтересоваться твоей жизнью. Я эгоист и сухарь.

– Ты обычный мужчина, – усмехнулась она и легла на спину. Ее мягкие локоны рассыпались по подушке. Они пахли шоколадом и корицей.

– Если бы я не знал, где ты работаешь, решил бы, что в кондитерской.

– Я не люблю сладкое.

– А что ты любишь?

– Острое и соленое! – засмеялась она.

Каретников ощутил жар внутри и прикрыл ее грудь простыней.

– Спрячь это, не то я останусь у тебя до утра. Ты разжигаешь меня. Я опять хочу…

Мила закрыла ему рот ладошкой, и он почувствовал губами ее душистое тепло. Никто не мог сравниться с этой девушкой в способности воспламенить его угасающее либидо. Когда он впервые потерпел фиаско в постели с женой, неделю ходил подавленный. Даже тайком вызвал в сауну проститутку, чтобы проверить свою мужскую силу. Потом было противно и неловко перед «жрицей любви». У них все получилось, но Каретников не мог избавиться от чувства брезгливости. Он смолоду избегал предметов общего пользования. Есть с кем-нибудь из одной тарелки, пить из одного стакана, курить по очереди одну сигарету – было для него неприемлемо. Повзрослев, он вообще бросил курить. По сути, он был чистоплотен во всем.

Ему не приходило на ум завести любовницу. Это произошло случайно. Встреча с Милой перевернула его налаженный мир. Ради нее он готов был поступиться принципами. Правда, она ни о чем не просила, не ставила никаких условий. Как-то само собой вышло, что он заехал за ней после работы… они долго катались по ночному городу, а когда устали и проголодались, Каретников снял номер в гостинице на окраине Москвы. Там, при сизом свете ночника, Мила отдалась ему со всем нерастраченным пылом юности. Она скользила змеей по его грузному телу, а через миг казалась бесплотной. Ее пальцы и губы порхали по нему, словно бабочки, и вдруг его потряс мощный внутренний взрыв…

«Что ты со мной сделала?» – спросил он, отдышавшись и придя в себя.

«Ты у меня первый», – прошептала она, лежа на боку и утомленно глядя на него. В полумраке ее кожа казалась синей, как у индийского бога, а маленькие крепкие груди светились, словно две полных луны с черными точками сосков.

«У тебя еще никого не было? – поразился Каретников. – Надо было сказать. Я бы…»

«Что?»

Он смешался и замолчал. Никогда раньше он не испытывал такой упоительной страсти, даже в первые ночи с Нелей.

«Сколько тебе лет?»

«Девятнадцать».

«Совсем девочка…»

И понеслось! Каретников ощутил необыкновенный прилив счастья, в которое уже перестал верить. Мила заполнила ту нишу в его душе, которая оставалась свободной, несмотря на жену и детей. Он сам не осознавал, чего ему не хватало, и внезапно заполучил именно то, что нужно.

Каретников любил свою семью, но Мила внесла в его существование остроту и соль, которые она обожала. Засыпая в супружеской постели, он думал о ней. Просыпаясь, с замиранием сердца предвкушал их встречу, запретные ласки и пряный вкус греха. Оказывается, нарушать правила ох как сладко! Еще слаще заиметь тайну, которая жжет и ранит. Но раны эти хочется растравлять и лелеять. Иная боль возбуждает, – открыл для себя Каретников. Болью было то, что с Милой рано или поздно придется расстаться. Он потеряет ее. Неизбежно. А пока он наслаждался каждым мгновением любви, словно последней каплей, последним глотком воздуха, последней искрой света…

Девушка подумала, что он уснул, и тихо дышала, прижавшись к нему горячим бедром. Она была красива особенной, изысканной красотой, которую постигаешь час за часом. Каретников не причислял себя к знатокам женских прелестей, но знакомство с Милой сделало его, ранее неприхотливого, капризным гурманом.

Теперь он не мог смотреть на жену иначе, как на грубую поделку, которая не идет в сравнение с тонким изделием, вышедшим из-под резца создателя в порыве вдохновения. Мила казалась ему совершенством. Теперь он не смог бы переспать с проституткой. Что-то в нем изменилось бесповоротно, и эти перемены страшили его.

Каретников не увидел, – глаза его оставались закрытыми, – почувствовал неуловимое движение в углу комнаты… игру света и тени, опасный вихрь.

– Сквозняк, – вымолвил он, продолжая лежать.

Мила приподнялась на локте и взглянула в сторону окна.

– Откуда? Все закрыто.

Враждебный вихрь приобрел образ, цвет и запах. Зверь! Он уже и сюда добрался, в спальню. Он напряжен и собран, как перед прыжком. Он дышит… и дыхание его пахнет кровью…

В безотчетном порыве Каретников привлек к себе девушку и овладел ею, убегая от зверя. Это было отчаяние, которое он утопил в любовном экстазе.

Потом он быстро поднялся и, стараясь не смотреть в тот угол, прошел в ванную, закрылся и включил душ. Зверь отдалился… стал меркнуть, как давний полузабытый сон.

Каретников вспомнил слова психолога. Тот намекнул, что подобные галлюцинации могут вызывать некоторые препараты и яды, если их принимать малыми дозами.

«Вы уверены, что вас никто не травит?»

Каретников подумал и сказал, что такой уверенности у него нет. Неужели жена подмешивает ему отраву в еду или питье?

– Бог мой, зачем? – пробормотал он, подставляя лицо под струи горячей воды. – Зачем?

Неля не способна на это. Хотя почему нет? Она безумно ревнива и успела привыкнуть к достатку, который обеспечивает муж. Она ни за что не согласится на меньшее. Все или ничего.

– Или ничего… – отфыркиваясь, вымолвил Каретников. – Небось эта отрава не оставляет следов.

Неля не глупа, она не станет себя подставлять. Она не допустит ни малейшей ошибки. Она не позволит ему уйти, разве только если сама не спровадит любимого супруга на тот свет.

– Похоронит, поплачет и заживет в свое удовольствие на мои денежки…

Глава 5

Детективное бюро «Зорин» помещалось в двух комнатах, побольше и поменьше. Это были приемная и кабинет, где сидели сыщики. Впрочем, «сидели» – это не про них. Забегали перекусить или обменяться мнениями. Обсудить стратегию и тактику.

– Вижу, ты процветаешь, – оценил Лавров новую мебель, компьютеры, сочные лианы в горшках, мраморный фонтанчик.

– Не жалуюсь.

– А где твоя секретарша?

– Сократил за ненадобностью. Мне опера нужны, а не тупые болтливые девицы. Опытные сыщики. Такие, как ты.

– Зачем тебе фонтан?

– По фэн-шую положено. Для притока денег.

– Угу, – кивнул Роман. – А почему он не работает?

– Сломался. Починить некогда.

– На чем специализируешься? Судя по всему, на супружеских изменах?

– В основном.

– Нравится подглядывать в замочную скважину и рыться в чужом грязном белье?

– Зря ты так, Рома, – обиделся Зорин. – Пригвоздил презрением, да? У меня, между прочим, молодая жена. Детишками собираемся обзавестись. Чем их кормить прикажешь? Чистой совестью и высокой моралью? Этим, как известно, сыт не будешь.

– Ладно, не кипятись. Распыхтелся, как самовар.

– Я человек ранимый. Моя тонкая душевная организация требует бережного отношения.

– Ничего себе! – присвистнул Лавров. – Когда ты успел тонко организоваться? На этой собачьей работе?

– В точку попал. Именно на ней, родимой.

Зорин отшучивался, предложил на выбор кофе или сок.

– Чая не держим, – объяснил он. – И спиртного тоже.

– А спиртное-то почему попало в немилость?

– Чтобы сотрудники не увлекались. Но все равно умудрялись набраться, черти. Не уследишь! Один вот совсем с катушек съехал. А клиенты, Рома, пошли требовательные, придирчивые. Они готовы платить деньги, но хотят получить качественную услугу. Понимаешь?

– Ты меня лечишь?

– Ввожу в курс дела, – насупился Зорин. – Мы и так зашиваемся, а если еще пить, то…

– Кто «мы»? – Роман обвел комнату выразительным взглядом. – Кроме тебя, тут больше никого. Всех распугал. Будешь занудой, и я уйду. Давай, говори, чем я могу помочь. Поставь задачу, а я подумаю, браться за нее или нет. Разленился я, Коля.

– Женись. Это дисциплинирует.

– Именно поэтому я убежденный холостяк, – вздохнул Лавров и подумал о Кате. Она мечтала, что он откроет свое агентство, а ее возьмет секретаршей. Дуреха! Не знает, почем фунт лиха, вот и фантазирует. Она отсюда на третий лень сбежит, а то и на второй.

– Тем лучше. Холостой сыщик – на вес золота. Домой ему спешить не надо, перед женой оправдываться не надо, выходных он не требует, в праздники готов пахать, чтобы не скучать одному в четырех стенах. Между прочим, оплата за праздничные дни двойная.

– Мне уже нравится.

– Что ж, Рома, сейчас же и приступай, – удовлетворенно кивнул Зорин. – Даю тебе два задания. Будешь отрабатывать параллельно. Смотри сюда…

Он показал новому сотруднику фото молодого мужчины приятной наружности.

– Вот тебе адрес, где сей красавчик проживает с подругой, которая на пятнадцать лет старше. У нее отдельный бизнес. А этот альфонс – ее сожитель.

– Почему сразу «альфонс»?

– Кто же еще? Не работает, живет на деньги своей мадам, поигрывает в карты. Правда, ставит помалу, но… сам знаешь, аппетит приходит во время еды. Мадам его ревнует, подозревает, что, пока она трудится на их общее благо, ее бойфренд бегает по девочкам. В общем, она хочет, чтобы мы за ним проследили. И если ее подозрения подтвердятся…

– Это уж не наша забота, – перебил Лавров и поморщился. – Ты меня разочаровал. Следить за любовником престарелой матроны? Фи!

– Оставь замашки чистоплюя за порогом этого офиса. Во-первых, мадам прекрасно выглядит, а во-вторых, она хорошо платит. Вот тебе еще фото.

– Кто это?

– Лабрадор по кличке Ферзь, который убежал от хозяина во время прогулки по скверу. Это неподалеку, – улыбнулся Зорин, подслащивая пилюлю. – Рукой подать. Заодно и прогуляешься.

– Думаешь, лабрадор все еще там? Пасется на травке и ждет моего прихода?

– Сквер – излюбленное место собачников. Поговори с ними, как ты умеешь. Может, кто-то видел пса с дорогим ошейником, может, кто-то что-то слышал. Машина у тебя есть, на бензин я тебе дам. Так что катайся сколько влезет! И на прочие расходы добавлю. Вот, бери, не стесняйся…

Он достал из выдвижного ящика деньги и протянул Лаврову.

– Щедро!

– Люди стали хорошо жить.

– Учти, Зорин, я соглашаюсь исключительно ради спортивного интереса. Примерю на себя твою шкуру. Впору ли придется? Вдруг захочется составить тебе конкуренцию?

– Боже упаси! Только не ты. Боюсь, мне придется закрывать контору.

Хозяин бюро достал из холодильника апельсиновый сок и разлил по стаканам.

– Чокнемся? За твой первый рабочий день, Рома!

– До чего я докатился! – сокрушенно воскликнул новый сотрудник, сгреб фотографии и с раздражением покинул кабинет.

Собачники в сквере охотно разглядывали фото Ферзя, цокали языками, сожалели, но ничего существенного не сообщили.

– Чудный песик, – прослезилась старушка, выгуливающая пекинеса. – Неужели пропал? Ах, какая жалость!

Пекинес пронзительно тявкал и злобно косился на Лаврова. Тот с удовольствием дал бы ему щелчка, но вынужден был улыбаться словоохотливой старухе.

День не заладился. На след лабрадора сыщик не вышел, а после обеда отправился следить за «альфонсом». Пришлось кататься за ним по всему городу. Сначала в фитнес-клуб, потом по магазинам. И все время в голове крутилась мысль, что зря он это затеял. Глория бы не одобрила.

– Глория!.. – вслух повторил Роман. – Опять Глория!.. Всюду Глория!.. Кто она мне?.. Никто…

Однако отделаться от нее было непросто. Она ехала рядом с ним в машине, отпускала язвительные реплики, посмеивалась. Она присутствовала, хотя находилась за тридевять земель, в подмосковной деревне с мрачным названием Черный Лог.

– Тьфу! – разозлился Лавров, когда «альфонс» на своем «шевроле» песочного цвета подъехал к салону красоты. Парень заботится о теле, как об основном орудии труда.

В салоне объект провел два с половиной часа. Сыщик изнывал от скуки и чуть не уснул, когда красавчик наконец-то вышел из салона и, сияя как начищенный пятак, покатил дальше.

Щелк!.. Щелк!.. Лавров делал снимки для отчета за проделанную работу. Никакого компромата он пока не заметил. Правда, что делал молодой человек в салоне, – стрижку, маникюр-педикюр, массаж, – или успел еще и сексуальные услуги получить, точно утверждать нельзя. Не ходить же за ним по пятам?

Песочный «шевроле» свернул в жилой двор. Парень либо не чувствовал слежки, либо ему было нечего скрывать. Он вышел из машины, потянулся и, размахивая руками, направился к подъезду. Конфетка! Женщины от таких млеют.

Лавров выругался. Надо было идти за объектом, устанавливать, в какую квартиру он зайдет, а так не хотелось. Он бы с удовольствием вздремнул, но нельзя.

Дверь в подъезд, за которой скрылся «альфонс», была снабжена кодовым замком. Эту преграду Лаврову помогла преодолеть девочка с ранцем на спине, которая возвращалась из школы домой. Он скользнул следом за ней. Девочка даже не обернулась. Ее квартира была на первом этаже.

Тем временем лифт повез молодого человека вверх. Сыщик побежал по лестнице. К счастью, «альфонсу» открыли не сразу, и преследователь успел засечь этаж и номер квартиры.

Щелк! – Фотокамера запечатлела металлическую китайскую дверь с цифрой сто двадцать четыре.

Сыщик поднялся этажом выше и приготовился ждать.

– Тьфу, – сплюнул он на серую плитку лестничной площадки и с досадой потер подбородок. Частный сыск превращается в смесь бытового шпионажа и полиции нравов.

«А чего ты хотел? – отозвался внутренний критик. – Спрос порождает предложение».

Лавров присел на ступеньку и прислушался к себе. Он ощущал беспокойство, для которого не было явной причины. Как будто на него надвигается тень…

Глава 6

– Почему ты не ешь? – спросила Неля. – Не вкусно?

– Я не голоден.

– Выпей хотя бы кофе…

Каретников взял в руки чашку с золотым ободком, взглянул на пенку поверх бурой жидкости, и его передернуло.

– Что с тобой? – удивилась жена. – Ты плохо выглядишь.

– Все в порядке, – принужденно улыбнулся он. – Просто аппетит пропал. Я позавтракаю в офисе.

Он поцеловал Неле руку и встал из-за стола. Она не должна ничего заметить. Иначе перестанет добавлять отраву в еду и придумает что-нибудь похитрее. С нее станется. Уж если она что-то задумала, не отступит.

– Может, тебе врачу показаться? – спросила она вслед, продолжая пить свой любимый кофе. – Хочешь, я договорюсь?

– Не стоит, – крикнул из прихожей Каретников.

Она с недоумением пожала плечами и поправила крашеные светлые волосы. Ей всего сорок, а уже пробивается седина. Пришлось осветлиться и стать блондинкой. И на талии, как ни старайся, держится ненавистный жирок. Каретников тоже оплыл, погрузнел, но он мужчина. При его-то деньгах ему внешность ни к чему.

Неля вздохнула и отложила в сторону булочку с маслом. Нужно беречь фигуру. А с мужем в последнее время творится нечто странное. Спит беспокойно, ничего не ест, домой приходит поздно. Ссылается на занятость, на нервы…

– Мне известно, откуда у этой «занятости» ноги растут, – пробормотала она. – От ушей!

Неля попыталась припомнить, когда у них был секс, и горестно покачала головой. Давненько. Правда, Игорь отнюдь не половой гигант, но раньше он исправно выполнял свой супружеский долг. У него возникали проблемы с эрекцией, а у кого их нет? Бизнес истощает мужскую силу. Подруги жаловались Неле, что и у них секс бывает редко. Мужья ищут подружек на стороне – молодых, амбициозных, готовых продать свое тело подороже, а если получится, то и женить на себе любовника, невзирая, что у того уже есть семья. Страсть застилает рассудок, особенно когда мужчине переваливает за сорок. Обычные ласки уже не вызывают возбуждения, и он пытается разными способами подстегнуть свой половой инстинкт.

Кофе показался Неле чересчур горьким, она отставила чашку и всплакнула. От слез кожа стареет, но у нее и так морщин хоть отбавляй. Она пережила с Каретниковым самый трудный период – после университета они кочевали с одной съемной квартиры на другую, потом родились дети… бессонные ночи сменялись суматошными днями. Проекты мужа поначалу приносили убытки, ей приходилось считать каждую копейку. А теперь, когда они вместе достигли благополучия, наслаждаться плодами будет другая?

У Нели разболелась голова, как всегда от мыслей о будущем. У нее пропала уверенность в муже. С некоторых пор он очень изменился. Стал скрытным, угрюмым и задумчивым. И причина подобных перемен лежала на ладони.

«Надо принять срочные меры, – советовали опытные подруги. – Пресечь интрижку на корню. Иначе будет поздно».

Неля вытерла слезы и запила кофе изрядной порцией валерьянки. Где-то в блокноте у нее был записан телефон частного детектива. Подруга, у которой пару лет назад в семье сложилась похожая ситуация, рекомендовала Неле обратиться к сыщику. Пусть тот выследит любовников и…

– Что «и»? – с надрывом вздохнула она. – Ну, добудет он доказательства супружеской измены. А дальше?

«Дальше жизнь подскажет», – сказала бы ее мать.

Неля не собиралась делиться горем с матерью. У той своих проблем хватает. Отец на старости начал попивать, а у него язва, давление. Мама тайком подмешивает ему зелье, которое должно избавить его от вредной привычки. Но зелье, видать, слабовато, не сразу действует.

– Господи! Почему счастье бывает только в кино?

Неля готовила завтрак для детей, думая о частном детективе. Нанимать, не нанимать? Сыщики выставляют бешеный счет за услуги. Впрочем, денег ей не жалко, – был бы толк.

Она сняла с плиты овсянку и пошла будить детей. С мыслью о слежке за мужем…

Глава 7

– Он ей изменяет! – Лавров положил на стол Зорина пачку глянцевых фото и хлопнул сверху ладонью. – Железно!

– Где компра? Я не вижу здесь ее бойфренда с любовницей.

– И не увидишь. У него любовник.

– Откуда ты знаешь? То, что парень вошел в какую-то квартиру, не уличает его в измене. Может, там живет его друг.

– Вот именно, друг. Интимный! – скривился Лавров. – Я поговорил с соседкой этого юриста. Наш «альфонс» частенько его навещает.

– Он еще и юрист?

– Работает в страховой компании. Любознательная бабулька поведала мне много интересного про эту парочку. Оказывается, они не первый год встречаются. Пенсионерка целыми днями сидит дома или на скамейке во дворе, от ее зоркого глаза ничто не укроется. Делать ей нечего, вот она и наблюдает за своими соседями. Кладезь информации!

– Я бы не торопился с выводами, – возразил Зорин, тыкая пальцем в слащавую физиономию «альфонса». – Этот хлыщ – заядлый картежник. Ты уверен, что они трахаются, а не играют в карты?

– Уверен. Бабулька слышит характерные звуки во время визитов «альфонса».

– Хороший у пенсионерки слух…

– Профессиональный. Она, наверное, еще в КГБ стучала. А теперь осталась не у дел, вот и развлекается. Поила меня чаем, не хотела отпускать. Чуть до смерти не заговорила! Еле я от нее вырвался.

– Допустим, меня ты убедил, – кивнул Зорин, перебирая снимки. – Но заказчице этого будет мало. Она нам не поверит. Дамочка обожает своего «пупсика» и не сможет так запросто от него отказаться. Потребует неопровержимых фактов. Я ее понимаю. А ты?

– Что же мне, устанавливать в квартире юриста скрытую камеру?

– А что, слабо? Аппаратура у меня есть. Бери, пользуйся. Как это делается, тебя учить не надо.

Лавров скорчил недовольную мину.

– Запачкаться боишься? – ухмыльнулся хозяин бюро. – Работенка у нас грязная, ты в курсе? Знал, на что шел?

– Да знал, знал…

– Зато мы неплохо получаем. Вот твой аванс, – желая подбодрить нового сотрудника, Зорин протянул ему конверт с деньгами. – И все служебные расходы за мой счет.

– Не в деньгах дело…

– Да ну?

В дверях зазвонил колокольчик, возвещая о приходе клиента. Зорин смахнул фотографии в выдвижной ящик, стер с лица сарказм и приосанился.

– Иди, встречай, – бросил он Роману. – И будь повежливее. Особенно, если это дама.

Это действительно оказалась женщина. Она топталась в приемной, нервно комкая в руках ярко-красную сумочку. Серое платье падало складками, скрывая ее фигуру. Красные полусапожки, красный шелковый платок на голове, глаза прячутся за темными стеклами очков.

Лавров пригласил ее в кабинет, следуя сзади и прикидывая, сколько ей может быть лет. Не больше сорока и не меньше тридцати. Она держалась натянуто, ее низкий с хрипотцой голос срывался от волнения. Видно было, что визит дался ей с трудом.

Ей предложили сесть в кресло, но дама выбрала стул. Лавров сел напротив, внимательно изучая ее лицо. На правой щеке он заметил родинку, которую посетительница пыталась запудрить. Из-под платка выбилась мягкая светлая прядь.

– Давайте знакомиться, – радушно произнес Зорин.

– Позже, – сухо молвила она. – Вдруг мы не договоримся? У меня не совсем обычная просьба.

– Я вас слушаю.

– Не знаю, справитесь ли вы…

– У нас большой опыт, – улыбнулся Зорин и поглядел на Лаврова. – Говорите, чем мы можем вам помочь.

– У моего мужа появилась любовница.

«И эта туда же, – с досадой подумал Роман. – Опять придется колесить за мужиком и щелкать фотокамерой. Тьфу ты!»

– Кто из вас старший? – повернулась к нему дама. – Вы или он? Я хочу, чтобы моим делом занимался самый лучший сыщик.

– Он! – указал Лавров на хозяина бюро. – Он самый лучший и опытный. А я его ученик. Постигаю, так сказать, премудрости.

Посетительница сжала губы и уставилась на Зорина. В стеклах ее очков отражались оконные блики.

– Значит, вы мне и нужны. Я хочу… чтобы мой муж остался со мной. Я не собираюсь разводиться.

– Вот как? И что же от меня требуется?

– Вы должны переманить у него эту… распущенную девицу. Отбить! Понимаете? Чтобы она втрескалась в вас по уши и думать забыла о моем муже. Сорите деньгами, осыпайте ее подарками, обещайте вечную любовь, лгите, притворяйтесь, но сделайте это. Вы молоды, еще не обзавелись брюшком… и наверняка хороши в постели. Хороши?

Зорин отвел глаза и промямлил что-то нечленораздельное.

– Вы должны ей понравиться и убедить, что вы богаты, щедры и мечтаете на ней жениться.

– Я? – растерялся Зорин. – Видите ли… я женат.

– Меня не интересует ваша личная жизнь, – отрезала посетительница. – Я плачу, вы работаете.

Она назвала сумму, от которой у Лаврова перехватило дыхание. Женщина не скупится… значит, на карту поставлено слишком многое.

– Ну что, согласны? Или я обращусь в другое агентство.

– Со… согласен, – торопливо кивнул Зорин. – Только я не гарантирую, что…

– Я предлагаю вам авансом половину денег. Если дело не выгорит, вы больше не получите ни цента. А если выгорит, я переведу остаток на ваш счет. В валюте, разумеется.

«Пусть Зорин обольщает молодую борзую провинциалку, на которую запал муж этой богатой дамочки, – подумал про себя Лавров. – С меня хватит. Когда-то господин Туровский предложил мне влюбить в себя его дочь… и я до сих пор расхлебываю последствия. Катя незаслуженно страдает, а я чувствую себя полным идиотом и мерзавцем!»

«Твое притворство спасло ей жизнь, – напомнил ему второй Лавров. – Она бы могла сейчас не страдать, а лежать в могиле, как те несчастные девочки, убитые дубравинским маньяком[3]».

– Придумайте что-нибудь такое, чтобы у девицы захватило дух, – продолжала посетительница. – Не стесняйтесь в расходах, дополнительные траты я оплачу. Заморочьте ей мозги! Пусть она потеряет голову. А ваш товарищ… – при этом она блеснула очками на Лаврова, – все это снимет на камеру. И покажет моему мужу.

– Возможно, этого не понадобится, – с мстительным удовольствием произнес тот, глядя на ошарашенного Зорина. – Если у девицы появится новый жених, молодой, сексуальный и перспективный, она сама даст вашему супругу от ворот поворот.

Женщина замерла, изучая Лаврова из-под темных очков, словно только теперь его заметила. От ее пронизывающего взора ему стало не по себе.

– Слу-у-ушайте, – протянула она. – Вы потрясающий экземпляр! Как я сразу не обратила внимания? Да вы просто… плейбой! Настоящий герой-любовник!

Роман не ожидал такой реакции и слегка опешил.

– Я выбираю вас! – заявила дама, откидываясь на стуле. Она наконец успокоилась и обрела присутствие духа. Перестала мять сумочку и кусать розовые от помады губы. – Вы подходите куда больше, чем он. Простите… я ни в коей мере не умаляю ваши достоинства, – покосилась она на Зорина. – Но ваш товарищ просто супер! Ему бы Джеймса Бонда играть, а не сидеть в вашем прокуренном офисе!

Зорин ничуть не обиделся и с трудом сдерживал торжествующую улыбку. «Ну что, брат, попался? – говорили его глаза, в которых плясали смешинки. – Поздравляю!»

Лавров смутился, однако отступать было поздно. Он сделал попытку раскритиковать себя, но получил обратный результат. Заказчица окончательно убедилась, что лучшей кандидатуры на роль соблазнителя не подобрать.

– Я нанимаю вас! – показала она пальцем на нового сотрудника и обратилась к Зорину. – Надеюсь, вы не против?

– Что вы, что вы? Желание клиента – закон. Роман будет счастлив оказать вам эту пустяковую услугу.

– Его зовут Роман? Как мило!

«Ну и сволочь ты, Коля, – подумал Лавров. – Подставил меня на второй же день. И радуешься!»

– Услуга не будет обременительной, – усмехнулась дама. – Мой муж не увлекся бы дурнушкой. Значит, вам предстоит закрутить любовную интригу с красивой девушкой.

– Может, женишься на ней? – захихикал Зорин. – Сколько еще в холостяках-то ходить?

– Сколько надо, – огрызнулся Лавров. Он открыл рот, чтобы выразить решительный протест, но…

– Он отлично справится, – опередил его Зорин. – По женской части Рома непревзойденный мастак. Вот увидите, у него все получится. Женщины от него без ума.

– Я чувствую в вас харизму и мощные сексуальные флюиды, – кивнула заказчица, не отрывая от Лаврова темных очков.

Перед ним возникло укоризненное лицо Глории, и он, сам того не желая, согласно кивнул. Ей назло! Разве эта дама не права? Все женщины от него без ума, кроме одной. Той, которую он сам безумно…

– Я попробую, – оборвал он свою мысль, забыв о том, что хотел отказаться.

– Думаю, вы не прогадали, – удовлетворенно отозвался Зорин, улыбнувшись даме. – Он вас не подведет. Вы приняли верное решение.

«Еще бы ему не быть довольным, – злился Роман. – Такие денежки приплыли в руки, а вся работа достанется мне».

– Я загружен под завязку, – напомнил он. – У меня два задания. Поиски Ферзя и «альфонс».

– Это я возьму на себя. Перейдем к делу…

Глава 8

Черный Лог

Кричала женщина. В перерывах между схватками Глория слышала ее прерывистое дыхание и понимала, что близится конец. Смертельная бледность покрывала юное измученное лицо роженицы. Силы ее на исходе, она потеряла много крови. Кровь была повсюду – на ее рубашке, на простынях, в золотом тазу с водой, на руках повитухи. Казалось, вся тесная комната, где помещались лишь шкаф и кровать, пропитана болью и кровью…

За дверью, вне себя от страха, ходил мужчина – ждал, когда же раздастся плач младенца, возвещающего о своем появлении на свет. В эту минуту он ненавидел ребенка, который убивал его жену. Он проклинал себя за эту ненависть, но ничего не мог поделать.

Венгерский дворянин Себастьян Бежевичи был католиком.

– Господи! – молился он Иисусу Христу. – Помоги ей, Господи! Спаси ее…

У его жены – другие боги, злопамятные и жестокие, которые не прощают предательства. Они обязательно отомстят. Они любят кровь. Они пьют ее, как воду, и не насыщаются…

– Ты же сильнее чужих богов, Господи!.. – молился молодой муж. – Ты их переборешь…

Умина, принцесса инков, вела свой род от самого Атауальпы, последнего законного правителя огромной империи, захваченной испанцами. Конкистадоры[4] вероломно убили его, хотя подданные Атауальпы дали за императора невиданный выкуп – горы золота и серебра. Членам правящей династии пришлось укрыться в горах, чтобы избежать полного истребления. Два века длится охота за несметными сокровищами инков, и до сих пор никому не удалось отыскать их.

Себастьян еще в Европе прослышал о золоте дикарей и пустился в опасное путешествие. Он был знатен, но беден. При его гордости и храбрости не пристало ходить с пустыми карманами, быть нахлебником у зажиточной родни. Он отправился в Испанию, оттуда на корабле добрался до Панамы. Спустя полгода отважный венгр оказался в Лиме[5].

Свою будущую жену он отбил у двух пьяных испанских вояк, проткнув обоих саблей. Девушка поразила его утонченной красотой, не похожей на красоту европеек. Себастьян потерял голову, забыл о сокровищах. Но именно встреча с Уминой приблизила его к цели. Он помалкивал о своих истинных намерениях и заручился доверием индейских вождей. В благодарность за спасение принцессы те приняли его как равного. Он назвался английским лордом и, сам того не желая, все глубже ввязывался в опасную игру.

Вскоре Себастьян уговорил девушку вступить с ним в брак и венчаться по католическому обычаю. Она согласилась. Страсть сильнее разума. Умина пошла против воли своих богов, и теперь они наказывают ее.

Внезапно в страшной комнате наступила тишина. Себастьян замер, прислушиваясь. Неужели лихая судьба отняла у него и жену, и ребенка?

– Господи!.. – в исступлении повторял он, сжимая кулаки. – Господи!..

Отчаяние ослепило его, и он поклялся, что в случае смерти Умины примкнет к ее сородичам. Ведь их кровожадные боги взяли верх над его молитвами. Значит…

Тишину прорезал жалобный плач младенца. Слава Иисусу, все кончилось хорошо! Себастьян бросился к двери и чуть не сбил с ног повитуху. В руках у нее был красный комочек, завернутый в чистое покрывало.

– У тебя девочка, – сообщила она. – Я найду для нее здоровую молодую кормилицу.

– Кормилицу? – глядя на крохотное сморщенное личико, не понял Себастьян. – Зачем? Ведь у нее есть мать…

– У нее есть только отец.

Себастьян заглянул в комнату, где в мертвой темноте догорали свечи. Там пахло кровью и чадом. На кровати лежала та, которую он полюбил пылко и беззаветно. Всем сердцем. Навеки. Она была так прекрасна, так молода! Еще вчера утром она смеялась и целовала его, они обсуждали, какое имя дадут ребенку.

– Умина…

Жена не откликнулась. Ее профиль казался вырезанным из слоновой кости, а по волосам пробегали золотые блики. Бескровные губы искусаны, в ресницах застряли слезинки. Казалось, ее грудь все еще вздымается…

– Умина!.. – простонал Себастьян, падая на колени. – Умина-а-а-а-аааа-ааа!..

Глория проснулась в слезах, не понимая, где она. Что за женщина умерла в родах? Что за мужчина горько оплакивал ее?

– Что я видела? – спросила она и села на постели. – Что это было?

За окном спальни шумел сад. Светила луна. В саду протяжно, тоскливо выла собака.

Глория отодвинула штору и распахнула створку. В комнату хлынула ночная прохлада, шепот листьев и запах травы.

– Найда! – позвала она, и вой прекратился. – Найда, иди сюда!

Из-за деревьев вынырнула маленькая вислоухая дворняжка и завиляла хвостом. Глория бросила ей печенье. На подоконнике спальни всегда лежало какое-нибудь лакомство для новой обитательницы Черного Лога. Собака схватила угощение и захрустела.

– Что с тобой, Найда? Ты скучаешь по Лаврову?

Дворняжку привез бывший начальник охраны и оставил на попечение Санты.

– Вижу, что скучаешь.

Собака доела печенье и подняла лисью мордочку, сверкая в темноте глазами. Глория разговаривала с ней, как с человеком.

– Может, ты беспокоишься за него? У тебя хорошее чутье. Мне тоже не по себе. Еще эти сны! Ты видишь сны, Найда? Если видишь, то какие-нибудь собачьи. И не надо тебе других…

Дворняжка ждала еще печенья. Она любила сладкое. Глория кинула ей пару штук и затворила окно. Шепот листьев стих. А у нее в ушах стояли крики роженицы, и казалось, что в спальне пахнет кровью…

Глава 9

Москва

Лавров проследил за мужем щедрой заказчицы и убедился, что ее подозрения не беспочвенны. Господин Каретников действительно изменяет ей с официанткой из бара «Краб». Они встречаются не в гостинице, а в квартире, снятой Каретниковым специально для этой цели. Он поселил любовницу в дорогих апартаментах и наведывается к ней каждый раз, когда улучает время.

Сыщик заметил, что Каретников постоянно на взводе, – дергается, оглядывается по сторонам, словно чувствует, что за ним наблюдают, или боится чего-то.

Заказчица потребовала, чтобы слежка велась незаметно, ведь ее супруг «не болван какой-нибудь, которого ничего не стоит провести».

«Не волнуйтесь, все пройдет как по маслу, – заверил ее Зорин. – Ваш муж ни о чем не догадается».

«Надеюсь, – кивнула дама. – Если Игорь заметит слежку, он все поймет, и тогда мне несдобровать. Он поймет, что я… в общем, моя затея провалится. Он подаст на развод!»

«Мы понимаем, какая на нас лежит ответственность».

«Надеюсь, – нервно повторила заказчица. – Я плачу вам немалые деньги. Вы уж постарайтесь!»

Лавров не мог взять в толк, зачем она так тщательно скрывала свою внешность, если ей все равно пришлось представиться и сообщить прочие необходимые данные: адрес городской квартиры, где они проживают с мужем, адрес его офиса, название клуба, где он чаще всего проводит досуг.

«Боится, наверное, – рассудил Зорин. – Если муж собирается подать на развод, то может в свою очередь установить за ней слежку. Должно быть, у нее тоже есть молодой любовник. Знаю я этих пресыщенных бабенок. Рано или поздно скука толкает их на сомнительные приключения».

«Она сказала, что родила Каретникову двоих детей и беспокоится за их будущее, – возразил Лавров. – В случае развода они могут остаться ни с чем».

«Не развешивай уши. Все они прикрываются интересами детей, а на самом деле пекутся о собственной выгоде. Привыкли к сладкой жизни!»

«Злой ты, Зорин».

«Я реалист, Рома. Поработаешь с этим контингентом, сам убедишься, что я прав».

После того, как Лавров выяснил, кого ему предстоит «соблазнить», он оставил Каретникова и переключился на девушку. Начал искать подходы.

Официантки в «Крабе» работали посменно. Неделю они с утра до позднего вечера обслуживали посетителей бара, а неделю отдыхали. Зарплату им платили скромную, но это компенсировалось чаевыми. Именно в свободную неделю Каретников и навещал любовницу.

Лавров приступил к наблюдению как раз в те дни, когда девушка была выходная, и неверный муж быстро вывел его на съемную квартиру, где они встречались. Однажды вечером Каретников возил свою любовницу в ресторан, и сыщику удалось рассмотреть ее. Последний день мая выдался прохладным. Девушка вышла к машине вместе с любовником. Поверх вечернего платья она надела шерстяное манто с норковой опушкой. Она была ниже Каретникова на голову, стройная и миловидная. Длинные темные волосы, тонкое лицо, изящная походка. Если она и провинциалка, то успела обтесаться. Любовник держал ее под руку и… оглядывался. Казалось, он чем-то сильно встревожен.

«Неужели догадывается о слежке? – подумал Роман. – Надо быть осторожнее».

Когда выходные закончились, и любовница Каретникова отправилась на работу, сыщик последовал за ней. Она вела себя беспечно, ничего не опасаясь и ни о чем не подозревая.

Лавров зашел в «Краб» перекусить, но знакомиться с Камиллой Савельевой, как было написано на бейджике официантки, не торопился. Присматривался, прислушивался, изучал обстановку. Камилла нравилась посетителям. Ей улыбались, делали комплименты, провожали восхищенными взглядами. Девушка улыбалась в ответ, но вела себя сдержанно и с достоинством. Бармен, который готовил коктейли, явно был не прочь приударить за ней. Когда Камилла подходила к стойке, он весь преображался.

Еду в «Крабе» подавали вкусную, и сыщик отдал должное запеченной рыбе и салату из морепродуктов. Он не выпускал из виду Камиллу. Вблизи девушка оказалась еще привлекательнее, чем издалека. Чистая кожа, нежный овал лица: крупные губы и нос с горбинкой не портили его, а придавали шарма. На шее – колье из дешевых камней, зато шея длинная, точеная. Легкий загар, скорее всего приобретенный в солярии. Даже не загар, а смуглый оттенок…

Лавров вышел из «Краба» странно взволнованным. Он понимал Каретникова, который увлекся Камиллой, и понимал его жену, которая чувствует угрозу, исходящую от этой девушки. Конечно, Каретников староват для нее, грузноват, обременен семьей, – однако у него есть деньги. Вряд ли он сразил Камиллу своей внешностью или сексуальными изысками. У девушки есть молодость и красота, а он – состоятельный мужчина, способный удовлетворить ее запросы. Он влюблен, а она позволяет себя любить. Работу не бросила. Значит, не хочет быть содержанкой. Вернее, делает вид, что не хочет. Пока у птички только клювик увяз, и Камилла ждет, чтобы всей птичке пропасть. Птичка – это, разумеется, Каретников.

«Молодец, – мысленно похвалил ее Роман, усаживаясь в машину. – Умная, что для красивых девушек редкость. Моя задача усложняется».

Он устроился поудобнее и приготовился ждать. Каждый час наблюдения оплачен, надо отрабатывать. После обильной еды клонило в дрему. Чтобы не уснуть, он принялся рассматривать все подряд – припаркованные у бара машины, посетителей, которые входили и выходили, прохожих, деревья и пестрые от тюльпанов клумбы.

Что-то в этом окружении, залитом солнечным светом, «зацепило» его. Что-то мелькнуло…

Он насторожился, сосредоточился. Справа от его «туарега» стоял потрепанный «фольксваген», слева – такси. Лавров присмотрелся. Таксист курил. Он опустил стекло и выдыхал дым в окошко, стряхивая пепел. В салоне на заднем сиденье затаилась пассажирка. Платок, темные очки. Почему она не выходит? Ждет кого-то?

«Она следит, – догадался сыщик. – Интересно, за кем?»

Он невольно вспомнил заказчицу Каретникову. Женщина в такси чем-то смахивала на нее. Тот же платок, очки. Впрочем, тысячи москвичек носят платки и защищают глаза от солнца. Каретникова была в красном платке, а пассажирка такси – в светлом.

В бесполезном ожидании прошел час. Лавров размышлял о превратностях жизни. Неужели женщина в такси тоже за кем-то наблюдает? Вот будет забавно, если за ним. Он следит за Камиллой, а заказчица – за детективом, которого наняла. Проверяет, не отлынивает ли он? Потрясающе…

Он позвонил Зорину и вполголоса доложил о своих подозрениях.

– С чего ты взял, что это Каретникова? – удивился тот. – Сидит в такси рядом с твоей машиной и думает, что ты ничего не замечаешь? Она не дура так подставляться.

– Не дура, но…

– Мало ли ревнивых баб, Рома?

– Может, ей невтерпеж взглянуть на девушку?

– Не выдумывай. Я показал ей фото, которые ты нащелкал, вместе с твоим отчетом. Зачем ей платить нам бешеные деньги, чтобы самой колесить по городу?

Лавров сам бы на его месте сказал то же самое.

Прошло еще полчаса. Такси тронулось и стало медленно разворачиваться. Видимо, пассажирке надоело зря тратить время. Лавров выждал и двинулся за ними, пропустив вперед пару легковых авто.

Спустя четверть часа такси остановилось у супермаркета. Женщина, похожая на Каретникову, вышла и скрылась в магазине. Сыщик отправился следом, стараясь держаться в отдалении. Она выбирала продукты, не снимая очков. Из-под платка выглядывала светлая челка.

«В городе полно блондинок», – сказал себе Роман. Его разозлила эта нелепая ситуация, и он вернулся в машину. Но не уехал, остался на парковке и достал свою фотокамеру со встроенным биноклем. Подарок Глории. Сегодня он раньше освободится и съездит навестить ее. Обязательно.

Женщина, похожая на Каретникову, вышла из супермаркета с небольшим пакетом в руках. Что она купила? Хлеб? Фрукты для детей?

Щелк!.. Щелк!.. Щелк!.. Еще до того, как нажать на кнопку, Лавров отбросил все сомнения. Объектив приблизил лицо женщины, и сыщик заметил родинку на ее правой щеке…

Глава 10

Камилла принесла счет и смутилась, когда посетитель отказался от сдачи.

– Это вам, – улыбнулся он. – За хорошее обслуживание.

– Спасибо, но…

Сумма была слишком велика для чаевых, и официантка растерялась. Не потребует ли этот красивый мужчина чего-нибудь еще?

– Никаких «но», – улыбнулся он и мимолетным жестом коснулся ее руки. Прикосновение было приятным, как и сам посетитель. – Я очарован вами, – добавил он, глядя ей в глаза.

Его зрачки окружал серо-голубой ореол, оттененный темными ресницами. Брюнет с правильными чертами лица, чувственными губами и волевым подбородком явно привык покорять женщин.

Камилла покраснела и покачала головой:

– Простите, я не могу…

– Это скромная плата за удовольствие любоваться вами, – прошептал он. – Не отказывайтесь, умоляю.

Камилла видела его в баре и вчера, и третьего дня. У нее было много работы, и она едва успевала разносить заказы. Ноги гудели, голова кружилась от усталости. Несмотря на это, она заприметила молодого человека в светлом джемпере и джинсах. Он выделялся среди посетителей «Краба» статной фигурой и подчеркнутой вежливостью. И на чаевые не скупился. Однако сегодняшняя сумма совершенно неприличная. Словно намек на продолжение знакомства. Хотя знакомства-то как такового не было. Он – клиент, она – официантка. Все в рамках.

Камилла вспомнила Каретникова и невольно сравнила его с этим сероглазым брюнетом. Представила себе поцелуй его мягких теплых губ… машинально, как сделала бы это любая женщина при виде такого мужчины.

– Когда у вас заканчивается смена? – с видом заговорщика спросил он.

– Поздно, – нехотя ответила она.

– Можно, я заеду за вами?

– Нет.

– Почему? Я вам не нравлюсь?

– Я вас не знаю. – Она все же спрятала деньги в кармашек синего форменного платья с матросским воротником. В нем Камилла выглядела бы рослым миловидным юнгой, если бы не заплетенные в модные косички кудри. Волосы, не до конца захваченные в косички, пышно рассыпались по ее плечам.

– Это легко исправить. Меня зовут Роман.

– Извините, меня ждут. – С легким вздохом она повернулась и зашагала к барной стойке, перебросилась парой слов с барменом, который смешивал коктейли для парня с девушкой. Судя по виду, это были служащие из соседнего офиса. Они зашли перекусить в обеденный перерыв и заодно пофлиртовать. Официантка отошла от стойки и направилась в кухню.

Брюнет поймал ее торопливый взгляд и подавил торжествующую ухмылку. Камилла сама не ожидала, что заинтересуется кем-то еще, кроме Каретникова. Ей всегда хотелось более зрелого и опытного мужчину, который бы не только любил ее, но и опекал. Возможно, у нее была потребность в покровителе, ведь она росла без отца.

Брюнет оказался так хорош собой, что девушка продолжала думать о нем до самого вечера. Она уже не знала, чего ей хочется больше: опеки или романтики. Камилла гнала от себя крамольные мысли, но навязчивый образ преследовал ее. Она два раза напутала с заказами и, укрывшись в подсобке, позвонила любовнику, чтобы услышать его голос. Это была вынужденная мера.

«Я еще занят, – коротко бросил Каретников. – Перезвоню. Ужасно соскучился. Целую!»

Раньше бы она обомлела от его слов, но сегодня что-то изменилось. Вместо радостного возбуждения она ощутила досаду. То, что Каретников занят, не удивило ее. Он обычно переносил свои дела на ту неделю, которая была у Камиллы рабочей. Чтобы быть более свободным, когда она выходная. Он не скрывал, что женат и любит своих детей. Камилла ни на что не претендовала. Ей было и так хорошо. Она еще не готова для серьезных отношений. И сладостно-тревожное чувство, которое возникло у нее от прикосновения и слов Романа, подтверждало это.

Вечером, когда в «Крабе» яблоку негде было упасть, он появился снова. Уверенный в себе, раскованный, подтянутый. Ни грамма жира, – сплошные мышцы. Если бы он подрался с Каретниковым, тому пришлось бы туго.

Камилла нарочно не подходила к стойке, где бармен наливал брюнету томатный сок.

«Он за рулем, – догадалась девушка. – Наверное, охранник или водитель важного босса. Те, кто повыше рангом, посещают другие заведения. Впрочем, не обязательно. Заглянул же однажды сюда Каретников? Поругался с женой и уехал из дому куда глаза глядят. Зашел выпить в первый попавшийся бар…»

Роман поймал ее взгляд и по-свойски помахал ей рукой. Что он себе позволяет? Камилла решила, что на сей раз не станет церемониться, если он заговорит о свидании. Отошьет его, как положено.

Она огорчилась, когда молодой человек выпил сок и направился к выходу. Неужели он забыл о своем предложении? Хотя девушка и не приняла его, она отчего-то обиделась.

Камилла незаметно выглянула в окно. Роман сел в дорогой черный внедорожник и… укатил. У нее испортилось настроение. Звонок Каретникова, который сообщил, что проведет сегодняшний вечер в клубе, оставил ее равнодушной. Куда больше ее расстроило поведение нового знакомца. Все-таки она легкомысленная и ветреная девчонка.

– Что с тобой? – спросил бармен, когда она попросила налить глоточек водки. – Кто-то тебе нагрубил? Обругал?

– Нет, просто… голова болит.

– Дать таблетку?

– Не надо. Меня от таблеток тошнит.

До самого закрытия бара Камилла не могла избавиться от дурного предчувствия. Ее снедала тревога. Резкие перепады настроения случались у девушки и раньше. Может, внутри нее гнездится та же болезнь, которой страдала ее мать?

«Ничего не случилось, – мысленно твердила она. – И не случится…»

Глава 11

Черный Лог

Лавров вышел из машины под радостный собачий лай. Рыжая дворняжка, которую он подобрал и отдал на попечение Санты, обрела ухоженный вид. Добротный ошейник, шерсть лоснится, хвост бубликом. Не то что раньше.

– Привет, – он опустился на корточки и погладил собаку. – Как тебе тут живется, Найда?

– Лучше всех, – ответил за нее слуга. – Днем наестся до отвала и дрыхнет, а ночью тявкает, спать мешает. Как только хозяйка терпит? У нее сон чуткий. Была бы хоть собака породистая, а то чистый двортерьер. Какой от нее толк? Даром харчи переводит.

– Зато она выносливая и преданная. Правда, Найда?

– Правда, правда, – с порога откликнулась Глория. Она была в кофте поверх летнего платья в мелкий цветочек и в туфлях на босу ногу. Такая по-домашнему милая, что у гостя перехватило горло.

– Не ждали? – кашлянул он.

– Наоборот, заждались, – улыбнулась она.

– Пойду ужин разогревать, – рассердился слуга. – Небось гость-то голодный. Между прочим, уже спать пора, а не набивать желудок.

– Не ворчи, Санта.

Лавров подошел к Глории и, волнуясь, коснулся сухими губами ее щеки. Ветер принес запах леса и речной тины. Над крышей дома раскинулись звезды.

– Извини, что так поздно… работа. Знакомый предложил подменить сотрудника в детективном бюро, я рискнул.

– Как Катя? – глядя на дворняжку, которая жалась к его ногам, спросила Глория.

– Мы с ней расстались. Теперь окончательно.

Глория молча кивнула. Непонятно, осудила она его или одобрила. У нее все не так, все с подвохом, с вывертом.

– Значит, намечается новое приключение? – усмехнулась она. – Судя по твоему элегантному виду, ты осваиваешь роль соблазнителя. Кто же очередная жертва?

От нее ничего невозможно было скрыть, что жутко бесило Лаврова. Ну, оправдываться не имеет смысла.

– Такая у меня работа, – насупился он. – Я получил задание и обязан…

– Расслабься. Ты мне не муж.

– Вот именно!

– Ладно, не дуйся, – она примирительно взяла его под руку. – Идем в дом. Холодно.

– А мне жарко.

Глория ничего не сказала, увлекая его за собой. Пусть сначала поест, а потом они поговорят.

Седовласый великан Санта накрыл стол в кухне. Творог, оладьи, сметана, варенье.

– Сам варил, – похвастался он. – Из нашей смородины. Уродила на славу. Я каждый кустик окопал, подкормил…

Глория подперла щеку, с умилением наблюдая, как гость уплетает оладьи. Что у Лаврова не страдает ни при каких обстоятельствах, так это аппетит.

– Останешься на ночь, Рома?

– Если позволишь, – с полным ртом ответил тот. – Завтра встану пораньше и обратно в Москву. Дела.

– Санта приготовил тебе восточную комнату.

– Ты знала, что я приеду?

– Я же колдунья, – засмеялась она. – Наколдовала, и вот… ты здесь.

Она обдумывала, как предостеречь Лаврова от опасности, чтобы это не выглядело ревностью. Глория ничего не имела против его похождений, но…

– Ты уверен, что контролируешь ситуацию?

– Какую?

– С девушкой, которую тебе поручили обхаживать.

– Ты и это знаешь?!

– По вечерам, когда нечем заняться, я включаю свое «видео»…

Он перестал жевать и потянулся за чашкой с дымящимся чаем.

– Не обожгись, – двусмысленно обронила Глория.

– Я уже сплошной ожог, – не выдержал сыщик. – У меня все горит! И внутри, и снаружи!

Он осторожно попробовал чай и бросил на нее взгляд исподлобья. «Мы будем спать в разных комнатах? – читалось на его лице. – Разумеется, да. Никто не сомневался».

– Остынь, Рома. Завтра тебя ждет чудодейственное лекарство от ожогов. Она совсем юная… свежая, как весенний цветок.

– К сожалению, пузатый шмель уже собрал с этого цветка первый мед.

Лавров думал, почему люди так странно устроены? Хотят одного, а делают совершенно другое. Почему он не обнимает, не целует женщину, которая ему дороже всего на свете? Почему притворяется ловеласом, готовым развлекаться с любой покладистой красоткой?

Тем временем Глория подбирала правильные слова, которые дойдут до его сознания.

– Откажись от этой работы. У тебя еще есть время.

– А то что будет? Меня убьют?.. И черт со мной! Может, я этого и добиваюсь!

Он смотрел на мягкие пряди ее волос, на ямку под шеей и терял ощущение реальности, переставал соображать, что говорит, что делает. Она доводит его до умопомрачения! Холодная, бесчувственная бестия…

Глория в очередной раз убедилась, что не в силах предотвратить ход событий. Лавров ее не слушает. Он уже выбрал одну из «расходящихся тропок» и не собирается сворачивать. Это его путь. Ей лучше не вмешиваться. Пока он сам не обратится за помощью.

– Ты хочешь умереть? – сухо молвила она. – Что ж, вперед, мой рыцарь. Тебе предстоит жесткий поединок.

– А кто обещал, что будет легко?

– Люди обожают усложнять себе жизнь.

– В этом-то и фишка! – хохотнул он. – Неужели ты испугалась за меня? Глазам своим не верю! Побледнела. Только ради этого мне стоит выходить на ринг.

– Это бой без правил. Ты хоть знаешь, кто твой противник?

– Скоро узнаю, – хорохорился Лавров, хотя по коже побежали ледяные мурашки. – Или ты предлагаешь мне сдаться еще до драки?

– Я советую не ввязываться в драку.

– Поздно…

Глория опечалилась. Ее удел – наблюдать за тем, как он либо сломает себе шею, либо выстоит. Она не видела развязки. Впереди брезжил кровавый туман…

– Будь осторожен, Рома.

– Пойду-ка я спать, – с сердцем произнес он.

– Погоди! Запомни, что бы ни случилось, не трогай камни!

– Какие еще камни?.. Бред…

Он удалился, не пожелав ей спокойной ночи. Должно быть, почувствовал, что это бесполезно.

Глория легла в постель и попыталась успокоиться. Почему она сказала Лаврову про камни? Сорвалось. Какие-то камни нельзя трогать, это точно. Но какие?

Из головы не шла умершая от родов женщина и ее муж, которых она видела во сне. Выходит, эта давняя история связана с нынешними событиями и… с Лавровым?

– Себастьян Бежевичи… – прошептала она. – Принцесса Умина…

Люди, которые умерли лет триста назад. Цифра сама собой возникла в ее уме. Такое происходило все чаще, и она привыкла получать ответы ниоткуда.

Глория потушила лампу и задремала. Перед ней сразу появился средневековый замок, сложенный из дикого камня и красного кирпича. Крепость стояла на холме. Неподалеку шумела трасса, машины неслись на большой скорости, – вжик! вжик! – обдавая Глорию ветром и выхлопными газами. Судя по указателю, дорога вела из Гданьска в Варшаву.

– Я в Польше? – удивилась она и побрела к замку.

От его тяжеловесных квадратных башен веяло духом тевтонских рыцарей. Блестели на солнце маленькие окошки. Когда-то крепость окружали непроходимые болота и топи. Сейчас она превратилась в центр культуры и туристический объект. Конференц-зал… галерея живописи… библиотека… музей… ресторан…

Одна из вывесок сообщала о гостинице для желающих ощутить романтику времен крестоносцев.

Глория перенеслась внутрь замка и оказалась в трапезной. Какие-то люди в рясах сидели за огромным деревянным столом и ели с тарелок руками.

«Туристы, переодетые монахами», – догадалась она.

Все по-настоящему! Блюда, приготовленные по монастырским рецептам, разносили официанты, тоже переодетые.

После еды туристов приглашали на рыцарский турнир и танцы в готическом зале. Глория решила побродить по замку в одиночестве и вскоре заметила на лестнице бесплотный силуэт…

Две женщины, которые попались ей навстречу, взвизгнули и шарахнулись в стороны. Силуэт пропал.

– Привидение, – с придыханием произнесла испуганная дама средних лет.

– Тебе показалось, – дрожащим голоском возразила та, что помоложе.

– Неужели ты ничего не видела?

– Идем отсюда. Мне страшно. Где наш экскурсовод?

– Меня раздражает его болтовня.

– А я боюсь призраков!

– Ты же в них не веришь…

Они удалялись, продолжая препираться. В узком каменном коридоре снова мелькнул женский силуэт, как будто звал Глорию за собой. Она пошла следом за невесомой фигурой в длинном светлом платье и вскоре очутилась в комнате со сводчатым потолком. Там было сумрачно и пахло пылью и старым деревом. Глории захотелось выйти, но дверь внезапно закрылась и не поддавалась.

– Эй! – крикнула она, стукнув по двери ладонью. – Эй! Откройте!

«Меня никто не услышит, – похолодела Глория. – Потому что меня здесь нет! На самом деле я сплю и вижу все это во сне…»

Она смирилась со своей участью и присела на обтянутое плюшем креслице. Сон сном, а ноги устали, как наяву. И вдруг ее обуял ужас…

Кто-то выскользнул из-за темной портьеры, в воздухе молнией блеснул клинок. Чьи-то крепкие железные пальцы зажали ей рот, а в грудь, разрезая ткани, вонзилось острие ножа, с хрустом прошло между ребрами и ударило в сердце…

Глория упала бы, если бы убийца не поддержал ее и не уложил на холодные плиты пола. Все ее тело онемело и наполнилось болью… свет померк…

Едва она подумала, что умирает, над ней склонилось красивое белое лицо, и прозрачные губы вымолвили:

– Здесь меня убили. Это был испанский шпион… он выследил нас…

– Кто ты? – прошептала Глория, чувствуя то же, что перед смертью чувствовала незнакомка. Недоумение и безысходность, слезы, которые подступили, но так и не пролились…

Дверь в комнату внезапно распахнулась, мужской голос громко заявил:

– Не узнаешь? Это же я!

Она увидела Лаврова, который склонился над ее изголовьем.

– Извини, что разбудил. Попрощаться хочу. Ты в порядке?

– Я?.. Да…

– Что-то вид у тебя не очень…

– Кошмар приснился.

– Пожелай мне удачи!

Она опомнилась, когда услышала, как открываются ворота и машина Лаврова выезжает со двора. В груди болело, во рту стоял привкус крови…

«Вот какая у тебя судьба, маленькая принцесса, – догадалась Глория, вспоминая красный комочек в руках у повитухи. – Но как ты попала в замок тевтонских рыцарей?»

Глава 12

Москва

Зорин неважно выглядел. Осунулся, оброс щетиной.

– Чертов «альфонс»! – выругался он. – Я установил камеру в квартире его дружка, а он как почуял что-то, увез юриста на выгул.

– Там бы и прищучил их, – обронил Лавров, зевая.

– Как бы не так! Они играли в теннис на частном корте, болтали, потом обедали. Никакого секса! Может, ты ошибся? Они просто друзья, а не любовники?

– Вряд ли. У меня нюх на геев. Я их сразу определяю, по ауре.

– Чего-о?

– Она у них голубая, – захохотал новый сотрудник.

– Шутник! – нахмурился Зорин. – Ладно, проехали. Как у тебя дело движется?

– Помаленьку…

– Поторопись, Рома. Заказчица звонила мне сегодня утром, спрашивала, есть ли новости. Я ее обнадежил.

– Передай дамочке, пусть меня за лоха не держит. Я ее засек! Если она будет и дальше путаться у меня под ногами, то все испортит.

– Так нельзя. У богатых – свои причуды, и нам придется с этим считаться. Лучше скажи, рыбка клюнула?

– Почти. Еще слегка дожму, и можно делить гонорар.

– Как девица? Персик?

– Завидуешь? – усмехнулся Лавров и вспомнил растерянную, теплую со сна Глорию. Она, вероятно, не поняла, зачем он приезжал. Найду проведать! Привез той мешок сухого корма и кольцо ливерной колбасы. Отличный предлог.

Сквозь жалюзи в кабинет Зорина просачивался тусклый дневной свет. Было неуютно, зябко. Приходящая уборщица шаркала шваброй в приемной. Лавров не успел поесть и включил чайник.

– С твоего разрешения…

– Валяй! – махнул рукой детектив. – Кстати, Рома, вот тебе ключи от квартиры для свиданий. Если уломаешь девушку, куда ты ее поведешь? У такого крутого перца хата должна быть, что надо. Может, установишь там камеру? Загодя.

Лавров представил, как его любовные забавы будут записываться на пленку, и взорвался.

– Ну уж нет! Мы договорились, что я уведу девушку у Каретникова, а не добуду доказательства ее измены. Она сама бросит его. Этого достаточно!

– Доказательства не помешают, – возразил Зорин. – Впрочем, тебе виднее. Не хочешь, как хочешь. Но могу я хотя бы сфотографировать вас где-нибудь на прогулке? Страстный французский поцелуй, к примеру? Или жаркое объятие?

– Попробуй, так уж и быть.

– Давай, не тяни. Перед таким молодцом, как ты, ни одна куколка не устоит.

– Если бы!..

– Не прибедняйся, – покачал головой Зорин. – Чайник вскипел. Наливай. Заварка в пакетиках.

Они пили чай молча, обжигаясь и сердито поглядывая друг на друга. Зорин хотел побыстрее получить деньги, а Лавров злился, что его отношения с Камиллой попадут на пленку. Как бы этого избежать?

– Если ты ее спугнешь, я пас, – заявил он. – Дальше будешь сам ее соблазнять.

– Да Бог с тобой, Рома. Я не новичок. Не первый раз снимаю любовную парочку.

– Еще рано. Я прощупываю почву, завязываю дружбу. Спешка тут ни к чему. Пусть Камилла сначала привыкнет ко мне. А твоя клиентка потерпит.

– Какие вопросы! – поднял руки Зорин. – Но ключи возьми на всякий случай. Подстрахуйся. Вдруг тебе удастся разжечь ее раньше? А вести-то некуда! В гостиницу она идти побоится, а на квартиру… Ну, резонно?

Лавров поколебался и сунул ключи в карман.

– Адрес?

– Малая Андроньевская улица, неподалеку от бара, где работает эта девица. Я все предусмотрел и снял для вас роскошное гнездышко! Заказчица сама просила не экономить. Это соответствует твоей легенде, и на девушку подействует благотворно. Она увидит, что ничего не теряет, променяв Каретникова на тебя. Ты тоже богатенький Буратино, только моложе и красивей.

– Спасибо за заботу, – буркнул Лавров.

– Ты че надулся? Совесть заговорила?

– А твоя совесть молчит, Зорин? Как ты ей рот заткнул, поделись?!

– Легко. Если мы откажемся, Каретникова других найдет. В Москве полно агентств, которые оказывают подобные услуги. Уплывут наши денежки в чужие карманы. Тебе что, Ферзя искать интересней? Пожалуйста, давай поменяемся.

– Неловко как-то, – поразмыслив, признался Роман. – Я уже пообещал. Да и дело на мази… а тебе придется заново огород городить.

– Ничего, справлюсь.

– Нехорошо вилять туда-сюда. Я взялся, значит, сделаю. Все, пока…

Зорин проводил его напряженным взглядом и, едва за новым сотрудником закрылась дверь, в сердцах сплюнул.

– Тоже еще, кисейная барышня. Стану я ждать, когда рак на горе свистнет!..

Он проворно собрался, захватил с собой фотоаппарат и отправился следить за «альфонсом» и его близким другом. По дороге заскочил к собачникам, осведомился, не видел ли кто пропавшего Ферзя.

Между тем Лавров вместо «Краба» поехал к дому, где проживали Каретниковы. Моросил дождь. Прохожие прятались под зонтиками. Серый асфальт, низкое серое небо, мокрые деревья. Через час терпение сыщика было вознаграждено. Дама, похожая на заказчицу, в укороченном плаще, платке и ботинках, вышла ловить такси. Темные очки в дождливую погоду были неуместны, но, тем не менее, она их надела.

Каретникова, имея свою машину, предпочитает пользоваться общественным транспортом. «Значит, ей есть что скрывать!» – отметил Лавров.

Дама уселась в желтое авто с шашечками. Сыщик, соблюдая дистанцию, двинулся за ней. Такси притормозило у открытого кафетерия, где подавали простые напитки и закуски. Странный выбор для Каретниковой, если это она.

Лавров припарковал «туарег» так, чтобы видеть ее, и вооружился камерой-биноклем. Дама поглядывала по сторонам, словно кого-то ждала. Официантка принесла ей кофе и воду в стаканчике. Та сидела, не снимая очков.

За соседним столиком развалились двое парней. Они успели опорожнить по бокалу пива и подсели к Каретниковой. Между ними завязался разговор. Лавров пожалел, что не попросил у Зорина техническое приспособление для подслушивания. Сейчас бы оно пригодилось.

Дама вынула из сумочки и передала собеседникам какой-то бумажный сверток. Деньги?

– Что же еще, – пробормотал он, изучая внешность подозрительных молодчиков.

Среднего роста, крепкие, с тугими бритыми затылками, в одинаковых черных куртках и штанах. Их лица выдавали слабый интеллект и привычку к легкой наживе.

Щелк!.. Щелк!.. – он сделал пару снимков на память. Вдруг пригодятся?

Парни не торопились уходить. Пережидали дождь, который усилился. Каретникова, так и не притронувшись к кофе, поднялась, расплатилась с официанткой и зашагала по улице в противоположную от Лаврова сторону.

Недолго думая, он поехал за ней. Она опять взяла такси и на этот раз отправилась по магазинам. Ему надоело колесить по городу, да и голод давал о себе знать. Кроме чая с печеньем, выпитого у Зорина, он сегодня ничего не ел. Это была утомительная бесцельная гонка, словно женщина бежала от самой себя, а он ее преследовал.

Пока Каретникова бродила по бутикам, где ничего не примеряла, а только рассматривала, он решил быстро перекусить. Порция жареной картошки и сомнительный шницель камнем легли в желудок.

Еще два часа дама в темных очках водила его кругами, выбилась из сил и вернулась домой. Лавров сопроводил ее до въезда во двор и спохватился. Ему давно пора быть в «Крабе»!

Он заскочил к себе принять душ и переодеться. Встреча Каретниковой с двумя парнями характерной наружности ему не понравилась. Выходит, она не ограничилась детективным агентством и решила нанять громил, чтобы…

Чтобы что?

Ответ, который пришел ему в голову, заставил его мигом натянуть джемпер и джинсы, на ходу пригладить волосы и бегом пуститься вниз по лестнице…

Глава 13

Каретников места себе не находил. У него все валилось из рук. Он уже несколько дней не виделся с Милой. Такое он придумал ей имя, уменьшительное от Камиллы. Ее голос по телефону казался ему не таким, как всегда. Наверное, она ревнует его к жене… или сердится, что он уделяет ей мало внимания. Но они же условились встречаться в ее свободные дни! Это удобный для обоих график, и нарушать его нет смысла. Скоро Мила отработает смену, и тогда…

Он закрыл глаза и представил ее обнаженное тело, касания ее порхающих рук и мягкие горячие губы. У нее нежная кожа, упругая грудь, восхитительный золотистый живот… и стройные длинные ноги…

Он мысленно положил свою ладонь на ее бедро и ощутил жаркий прилив желания. У нее между ног влажная темная полоска…

– Игорь Иванович, вы не подписали, – секретарша принесла ему бумаги, которые надо было отправить еще утром.

– Не подписал?..

Он очнулся от эротических грез и поднял глаза на документы. Бумаги, чертовы контракты…

– Вам… плохо? – спросила секретарша.

– Боже! – простонал Каретников. – Дайте ручку… и убирайтесь!

Он черкнул в трех местах свою подпись, похожую на размашистый китайский иероглиф, и в изнеможении откинулся на спинку кресла. Тяга к Миле становится наваждением, какой-то болезненной зависимостью. Так больше не может продолжаться.

Секретарша обиженно удалилась.

– Я схожу с ума… – блаженно прошептал он, вспоминая Милу в момент оргазма, как она содрогается под ним и потом медленно, томительно расслабляется, разбрасывает в стороны руки, раскрывает сжатые от наслаждения губы…

– Влюбленный идиот!

Он подумал, что неплохо бы заехать в ювелирный салон и купить ей какую-нибудь золотую побрякушку в подарок. Просто так, без всякого повода. Женщины обожают блестящие цацки. Мила не избалована, как его Неля. Она будет в восторге от сережек или браслетика. Нужно подобрать для нее что-то изящное, достойное ее красоты, и потребовать, чтобы она носила дареное украшение.

Перед ним на столе лежали документы, но он не удосужился просмотреть их. Мысли о любовнице, ее милый образ заслонили собой все, что раньше было для него важным.

«Что, если бы она изменила мне? – подумал Каретников, ощущая ноющую боль в затылке. – Мог бы я… убить ее? Да, убить! Свернуть ее хрупкую длинную шейку, которую так сладко целовать?»

«Мог бы! Мог бы! – ответил кто-то внутри него, чуждый респектабельному господину, зато свойственный звериному инстинкту собственника. – Чтобы никому не достался этот надкушенный тобой плод! Никому…»

Каретников заерзал в кресле, резко крутанулся и вскочил, вне себя от негодования. Мила и другой мужчина?.. Только не это!

Он взглянул на часы и кликнул секретаршу.

– Я уезжаю. У меня срочное дело.

– Как? А… у вас же назначена встреча…

– Отмените! – приказал он.

– Но…

– Вы плохо слышите?!

Женщина поспешно закивала и ретировалась. Каретников не отличался грубостью, но под горячую руку ему лучше не попадаться.

Он сам не понимал, что вдруг на него накатило. Ничего не видя перед собой, он ринулся вниз по лестнице, миновал двух охранников и выкатился на улицу. Игорь Иванович был сильным, но неуклюжим. Он давно перестал посещать спортзал, отяжелел, заплыл жирком. Привык всюду ездить на машине, а свободное время проводить в клубе или лежа на диване у телевизора. У него рано появилась одышка.

Отдуваясь, он плюхнулся на сиденье своей «ауди» и включил зажигание. Пестрая тень металась за тонированными стеклами автомобиля. Каретников показал ей кукиш и злобно захохотал.

– Накось, выкуси!

Он сделал непристойный жест и рванул с места. Пятнистый вихрь отстал, но ненадолго. В ювелирном салоне он снова подкрался к Каретникову, дышал в ухо, обдавал запахом пота…

Игнорируя его присутствие, Игорь Иванович навис над ярко освещенной витриной.

– Мне вот этот браслет покажите поближе.

Ярко накрашенная продавщица в кремовой блузке протянула ему золотое украшение. Покупатель придирчиво осматривал изделие. Пойдет ли Миле?

– Беру, – махнул он пальцами. – Укладывайте в футляр…

Глава 14

В «Крабе» был аншлаг. Официантки бегали от столика к столику с подносами, уставленными едой. Бармен, не отрываясь, смешивал коктейли. В зале стоял гул голосов и приглушенная музыка.

Лавров не удивился, заметив за стойкой двух молодчиков, с которыми встречалась мадам Каретникова. Они сидели на высоких табуретах и потягивали какое-то пойло. Теперь сыщик не сомневался, что то была она, заказчица. Дело даже не в росте и телосложении. Кому, кроме нее, понадобилось подсылать в «Краб» этих отморозков? Ясно же, зачем они здесь.

«Ты заблуждаешься, – нашептывал ему второй Лавров. – Стала бы Каретникова нанимать детективов, если она решила подослать к Камилле бандитов? Одно противоречит другому!»

«Ревность ослепляет ее, – возражал он. – У обманутой жены бзик! Она не ведает, что творит».

Лаврову не лез в горло заказанный шашлык из рапана. Он не знал, как будут развиваться события. Камилла делала вид, что не интересуется им: принесла еду, поставила на стол и с дежурной улыбкой пожелала приятного аппетита. Притворяется!

В данный момент сыщика занимало не это. Он не спускал глаз с парней за стойкой бара, готовый в любой момент прийти на помощь девушке. Сама судьба давала ему повод проявить себя и завязать с Камиллой роман.

Пока все было спокойно. Молодчики бросали на официанток взгляды исподлобья и вяло переговаривались. Что они собираются делать?

Будь здесь Глория, она бы угадала их мысли, но Лавров не обладал таким ценным даром. Ему приходилось пользоваться исключительно предположениями. Убивать девушку прямо в заведении, полном людей, по меньшей мере неразумно. Нет смысла и в том, чтобы нанимать обольстителя, если решено физически устранить соперницу.

Не вяжется…

Один из парней что-то сказал бармену, и тот жестом подозвал Камиллу. Она подошла не сразу. Обслужила клиента, только потом направилась к стойке. Ее стройная фигурка и копна темных волос привлекали внимание посетителей. Мужчины оборачивались ей вслед.

Лавров встал и вразвалочку пошел за ней.

– Привет, подруга… – донеслись до него развязные слова молодчика. – У нас к тебе дело…

– Что вам нужно?

– Отойдем, побазарим…

– Ты нас обсчитала, – добавил второй. – И жратва у вас тухлая! Где твой босс? Веди нас к нему!

Бармен не вмешивался, понимая, что и ему достанется. Он молча смотрел, как недовольные клиенты увлекли официантку в коридор, который вел в туалеты, кладовку и на задний двор.

– Эй, вы куда? – крикнул Лавров, но его голос потонул во взрыве хохота. Кто-то в нетрезвой компании отколол шутку, развеселившую его товарищей.

Камилла сопротивлялась.

– Пусти, больно!

– Заткнись, сучка… не то распишу фейс, мама родная не узнает!

Один из громил вытащил нож; было слышно, как клацнуло выдвижное лезвие. Второй глумливо хохотнул.

Официантка затихла. Парни затолкали ее в мужской туалет. Лавров скользнул следом. Все произошло очень быстро. Тот, который держал Камиллу и размахивал перед ее лицом ножом, бросил сообщнику:

– Скорее, Слон! Чего возишься…

Слон достал из кармана какую-то бутылочку, и сыщик понял, что никто не собирается убивать девушку. Ее просто изуродуют.

Он бросился вперед, и Слон запоздало крикнул:

– Атас, Кегля!.. Шухер!..

Он успел снять пробку, и когда Лавров ударил его по руке, жидкость из бутылочки выплеснулась Слону на ноги. Парень взревел. В тесноте туалета запахло кислотой и мочой. Слон от боли обделался. Едкая жидкость проделала пузырящиеся розовым дырки на его бедрах и коленях, повредив штаны, кожу и мясо. Несколько крупных капель попали на Кеглю; тот выронил нож и взвыл. Камилла, бледная и дрожащая, вырвалась, попятилась и прижалась к стене. Она ничего не соображала.

– Бежим! – Лавров рванул ее за руку и увлек за собой в коридор. – Где служебный вход?

Она молчала, двигаясь как сомнамбула. К счастью, коридор оканчивался дверью, которая оказалась не запертой. Беглецы наткнулись на картонные ящики, повалили их и в темноте, рассеиваемой светом из окон, пересекли задний двор. Шел дождь. Под ногами все скользило, сверху поливало.

Слон с воплями извивался на полу туалета, а Кегля пустился в погоню. Изрыгая ругательства, он выскочил во двор, запутался в картонных ящиках, упал, поднялся и в ярости ринулся вперед, не разбирая дороги. Жгучая боль в местах, куда попала кислота, подстегивала его отомстить обидчику. Откуда тот взялся? Вырос как из-под земли, Слона покалечил…

– Убью, с-суки!..

Беглецы обогнули дом, и Лавров, на ходу доставая брелок с ключом, кинулся к машине. Камилла отстала. Он вернулся, подхватил ее под мышки и усадил на заднее сиденье. Из-за угла показался Кегля. Он размахивал руками и тяжело дышал.

– Стой, падла!.. Стой…

Видимо, парни не собирались никого убивать. Им заплатили, чтобы они облили Камиллу кислотой, – только и всего. На мокруху они не подписывались.

Лавров ожидал чего-то подобного. Он заранее продумал, как поступит в том или ином случае. Он мог бы вырубить Кеглю, связать его и вызвать полицию. Если бы в этом не была замешана Каретникова, он бы так и сделал. Не будь та клиенткой Зорина, у него были бы развязаны руки. А в нынешних обстоятельствах поднимать шум ни к чему. Пусть администратор бара сам разбирается. Вероятно, он уже позвонил куда следует.

– Черт… – процедил сыщик сквозь зубы, выруливая с парковки. – Влипли мы с тобой, детка…

Он повернулся к Камилле. Девушка сидела, сжав руки перед собой, белая как полотно, мокрая. Глаза стеклянные, подбородок дрожит. Крохотные капли кислоты попали на ее платье и прожгли дырочки.

– Они… х-хотели меня… у-убить?..

– Не догадываешься, за что? – спросил Роман и нажал на педаль газа. «Туарег» резво помчался прочь от места нападения.

Кегля бессильно опустил руки и метнулся обратно, выручать товарища.

Вероятно, сотрудники бара уже позвонили куда следует. Потому что к «Крабу» подкатила патрульная машина.

– Прыткие! – мотнул головой Кегля. – Обычно их не дождешься, блин, а тут…

Возвращаться в туалет за Слоном было бессмысленно. Менты заметут. Слону «скорую» вызывать надо, в больничку везти. Он от боли совсем рехнулся, орет благим матом. Еще бы не орать! Почти вся кислота на него вылилась. Хорошо, что на ноги, а не в лицо.

Кегля, не обращая внимания на дождь, спрятался за белым заляпанным грязью бусом и задумался. Слону от него сейчас никакого проку. Тому врач нужен, чтобы обезболивающее вколол и раны обработал. А Кегля не врач. Главное, чтобы Слон хлебало не раскрыл и лишнего не сболтнул. Не должен, по идее. Он пацан ушлый.

Бояться им нечего. Никто не видел, как они телку облить пытались. Кроме того придурка, что в туалет ворвался. Но придурок свалил вместе с телкой, а других свидетелей нет. Слон скажет, мол, кислоту приобрел для хозяйственных нужд, разбил пузырь по неловкости и облился. Нечаянно.

Успокоившись, Кегля сунул руки в карманы, отряхнулся, выпрямился и как ни в чем не бывало направился по улице в сторону автобусной остановки. Мимо него проехала «неотложка», и он удовлетворенно кивнул. Слону помогут, а ему лучше в бар не соваться. Бармен наверняка запомнил, как они на телку наехали. Правда, та не пострадала, а вот Слону досталось. Ничего, очухается. Сам виноват, раззява!

– Ну, доберусь я до тебя! – погрозил Кегля официантке, словно та могла его услышать. – Ты у меня кровью умоешься!.. И хахаль твой умоется!..

Глава 15

Зорин проводил «альфонса» в адрес, перекусил взятыми из дому бутербродами и покатил на Малую Андроньевскую.

Что бы там ни говорил Лавров, а нащелкать его в обнимку с подружкой Каретникова не помешает. Все-таки, это доказательство их связи. Может, снимки и не понадобятся, но от него не убудет. За тот аванс, который он получил, грех не постараться.

Зорин уже прикидывал, что они с женой купят на заработанные денежки. Огорчало только одно: сегодняшнее его дежурство на Андроньевской, скорее всего, пустая трата времени. Проторчит он тут допоздна, а Лавров с девицей не приедут. Знакомство едва завязалось, рановато прыгать в койку.

«А вдруг? – соблазняла Зорина обманчивая надежда. – Что, если я его недооцениваю? С его внешними данными склонить девицу к сексу – раз плюнуть. Ну, есть у нее любовник… так ведь куда ему равняться с Ромой!»

Он вспомнил фото Каретникова и ухмыльнулся. Мэн порядком поистрепался. Когда-то он был в форме, но сейчас на нем сказывается нервный московский бизнес, обильная еда, возлияния, без которых не обойтись, и пресловутый «малоподвижный образ жизни». Рома рядом с ним – обаятельный и порочный мачо. Официантка из «Краба» точно не устоит.

Зорин занял удобную позицию для наблюдения, включил радио и откинулся на спинку сиденья. Его служебный «рено» неприметного серого цвета затерялся среди припаркованных во дворе машин. Лил дождь. В такую погоду нормальные люди спешат домой, а не глазеют по сторонам. Авось, Рома его не заметит. Если они с девицей приедут, конечно. Шансов мало, но чем черт не шутит?

Зорин слушал музыку, чтобы не задремать. Он хронически недосыпает. Дома молодая жена, а с этой клятой работой он так выматывается, что, добравшись до подушки, мгновенно проваливается в забытье. Пожалуй, его Ирка тоже заведет себе любовника.

Монотонно шумели капли. Глаза детектива слипались, тело обмякало и погружалось в блаженный покой.

Свет фар полоснул по лобовому стеклу «рено», и Зорин лениво приподнялся, выглянул в прошитую дождем темноту. По лужам, вздымая веера брызг, проехал черный джип. Неужели «туарег» Лаврова?

Не веря в свою удачу, Зорин стряхнул сонное оцепенение и достал камеру. Отсюда было отлично видно, как внедорожник притормозил и остановился у парадного, в котором находилось «гнездышко» для свиданий. Первым вышел Лавров и помог выйти из машины молодой девушке. Они стояли под дождем и о чем-то говорили. Кажется, Рома убеждает даму, что самое лучшее для нее – подняться к нему в квартиру, выпить и расслабиться.

– Молодец! – пробормотал наблюдатель. – Ничего не скажешь. Быстро дельце обстряпал.

Девушка покачнулась. Пьяная, что ли? Лавров обнял ее и коснулся губами ее щеки. Она не оттолкнула его, и он принялся ее целовать.

Щелк!.. Щелк!.. Щелк!..

«Поздний вечер, дождь… запретные поцелуи, – думал Зорин, раз за разом нажимая на кнопку спуска. – Романтика. Даже завидно».

Щелк!.. Он торопился запечатлеть, как эти двое милуются у всех на виду. Впрочем, кроме него следить за парочкой было некому. Во дворе ни души. А жильцы, которые могли бы выглядывать в окна, ужинают или смотрят полицейский сериал.

Щелк!.. Кажется, девица не в себе. Она едва держится на ногах. Лавров ведет ее, полубесчувственную, к парадному. Открывает… оба скрываются за дверью.

Все. Теперь они вне досягаемости. Зорин удовлетворенно вздохнул и убрал фотокамеру. Больше ему здесь делать нечего. В ближайшие часы они будут заниматься любовью. Возможно, до утра…

Глава 16

Лавров порадовался, что заранее побывал в квартире, снятой для него Зориным. Надо было освоиться в чужой обстановке, среди чужих предметов обихода. Все должно выглядеть правдоподобно. Хорош же он будет, если начнет искать спиртное, одежду или полотенца, тыкаясь по шкафам и комодам. Камилла сразу поймет, что дело нечисто.

Правда, сейчас ей не до этого. Но мог ли он предвидеть, как все обернется? Она еще в шоке после нападения, не может прийти в себя. Бледная, руки холодные, зубы стучат.

– Зачем ты п-привез меня сюда?

– Тебя хотели облить кислотой, – безжалостно заявил он, нагнетая страху. – Где гарантия, что они не придут к тебе домой, чтобы докончить начатое? Кому ты перешла дорогу, детка?

– Не знаю. У меня нет врагов…

– Враги есть у каждого. Давай, проходи, тебе надо согреться.

Он увлек ее в ванную, облицованную красной и белой плиткой, с огромным зеркалом в фигурной оправе. Жаль, что состояние девушки не позволяет ей оценить обстановку квартиры, где любая мелочь свидетельствует о достатке владельца. Зорин молодец, не поскупился.

«Твоя холостяцкая берлога не соответствует образу крутого мачо, которого ты будешь играть, – заявил тот. – Так что, Рома, осваивайся в новых апартаментах. У нас все по-настоящему, без халтуры!»

Лавров был благодарен ему за заботу. Квартира шикарная, только вот Камилла этого не замечает.

– Кто эти парни, которые напали на тебя? – спросил он, хотя прекрасно знал ответ. – Раньше они приходили в бар?

– Я никогда их не видела…

– Странно. Ты действительно их обсчитала?

– Я не обсчитываю.

– Может, случайно ошиблась?

– Нет…

Девушка дрожала, ее платье намокло и облепило фигуру. Лавров включил воду, добавил туда душистую пену для ванн.

– Раздевайся. А я принесу чего-нибудь выпить. Ты что любишь?

Камилла молча смотрела на свои ноги в грязных брызгах и потеках. Она выскочила из бара в легких лодочках без каблука и бежала в них по лужам и траве. Лодочки остались в прихожей. Она стояла босиком на пушистом розовом коврике и чувствовала тоскливое изнеможение. Ее жизнь перевернулась этим злополучным вечером. Бесповоротно.

Когда Лавров вернулся с бокалом мартини, Камилла понуро сидела на краю ванны. Она не плакала и казалась безучастной. Поцелуи у машины остались за гранью ее сознания, вряд ли она придала им какое-то значение. С тем же успехом Роман мог целовать свой «туарег».

– Послушай, все обошлось, – терпеливо заговорил он. – Ты жива и невредима. Пара капель кислоты, которые попали на тебя, не повод для трагедии. Улыбнись же!

Он дотронулся до подбородка девушки, чуть приподнял и поднес к ее губам мартини.

– Выпей…

Она послушно сделала глоток из его рук. Поперхнулась и отодвинула бокал. Лавров поставил его в нишу, выложенную перламутром, и сказал:

– Ты промокла. Полезай в ванную, не то простудишься. Давай помогу…

Она не испытывала стеснения, когда он расстегнул ее прилипшее к телу платье и снял его. Там, где кислота прожгла крохотные дырочки, на коже остались красные отметины.

Шумела горячая вода. Ванная комната наполнилась паром, зеркало запотело. А Камилла продолжала дрожать. Под платьем на ней был синий кружевной бюстгальтер и такие же трусики.

«Белье дорогое, – определил Лавров. – Небось купленное на деньги Каретникова».

Он ни на секунду не переставал быть сыщиком и анализировать ситуацию.

– Меня убьют, – бормотала она, глядя на красные точки на бедрах. – Убьют… я чувствую!..

– Глупости. Я не дам тебя в обиду. Переночуешь у меня, а завтра что-нибудь придумаем.

– Если бы не ты…

Камилла содрогнулась, представляя себе, что ее лицо могло бы превратиться в кровавое месиво и она бы сейчас не стояла здесь, а корчилась в жутких мучениях.

Лавров любовался ее фигурой: точеные плечи, округлая девичья грудь, стройные ноги. Ему понравилось, что при тонком сложении у девушки не торчали ребра и ключицы. Пупок у нее был проколот и украшен золотой рыбкой.

– Прелестно… – восхищенно прошептал он. – Ты чудо, Камилла!.. Ты еще красивее, чем я думал…

Золотая рыбка сама приплыла ему в руки. Не пришлось долго добиваться ее благосклонности, рассыпаться в лживых признаниях и заманивать в любовное «гнездышко». Все сложилось как нельзя лучше, и в этой неожиданной простоте крылся какой-то подвох. Или у него мозги так устроены, что всюду ищут подставу.

Лавров закрыл кран, и вода перестала журчать. Он попробовал пальцами воду, – горячая, как раз чтобы согреться.

– Спаси меня, – обреченно попросила девушка. – Ты сможешь? Я не хочу умирать…

– Не думай о смерти, – прошептал он, расстегивая ее бюстгальтер. – Я же с тобой! Я рядом, Камилла… взгляни на меня, – у него закружилась голова, губы потянулись к ее шее. – Сними колье… оно намокнет.

– Оно не боится воды…

– Серебро почернеет, – шептал он, скользя губами по ее холодной коже в пупырышках. – Ты как лед… совсем холодная…

Он взял ее на руки и с плеском погрузил в ванную, осторожно, чтобы она не нырнула в теплую пену с головой. Потом он лихорадочно срывал с себя одежду, бросал на пол. Как в сцене безудержной страсти, которые показывают в кино. Его всегда смешили подобные эпизоды.

Ванна была большая, полукруглая, и когда он бултыхнулся туда, вода чуть не вышла из берегов.

«Не хватало соседей залить, – с трезвой рассудочностью подумал он, нащупывая в воде тело Камиллы и стаскивая с нее последнее синее кружево. – Надеюсь, до этого не дойдет».

Пена пахла травами и медом. Лавров обнимал девушку, ощущая здоровое физическое желание. Они барахтались в воде, пока ему не надоело целовать мыльную кожу Камиллы.

– Согрелась?

Не дожидаясь ответа, он решительно вылез из ванны, помог девушке встать, завернул ее в полотенце и понес в спальню, оставляя на паркете мокрые следы. Заниматься любовью в мыльной воде, когда все скользит и плещется, сомнительное удовольствие. Может, кому-то и нравится, но только не ему.

Камилла покорно позволила уложить себя на широкую кровать со стеганым атласным покрывалом. Все вокруг казалось ей призрачным, – и полутемная комната, и запах пены, и молодой мужчина, который спас ее, вырвал из рук убийц. Ее сознание сосредоточилось на сиюминутном удовольствии, на возбуждении и страхе, приправленных прикосновениями чужих губ и пальцев. Она прерывисто дышала, не отвечая на ласки, но и не противясь им.

В углу спальни что-то шевелилось, мерцало. У Лаврова мелькнула мысль о скрытой камере, но накануне он тщательно осмотрел квартиру на наличие записывающих устройств и ничего не обнаружил.

– Какая ты сладкая… – шептал он на ушко Камилле, продолжая контролировать себя. – Какая горячая…

Именно сейчас, в эту ненастную ночь он должен отвоевать девушку у ее любовника. Сейчас или никогда. Лучшего повода не будет. Сейчас, когда она в его власти… когда он герой, требующий награды. Когда ее ужас сильнее рассудка и страсть затмевает пережитый кошмар, о котором лучше не вспоминать.

Он не мог отделаться от ощущения, что в спальне есть еще кто-то, кроме него и девушки. Кто-то пестрый, мохнатый и хищный, со сверкающими угольками глаз.

«Это все нервы, распаленное стрессом воображение», – отмахнулся Лавров.

Постепенно Камилла втянулась в его игру. Их ноги и руки сплелись, дыхание смешалось, движения достигли общего ритма. Девушка прижимала его к себе, словно щит, который закроет ее от враждебного мира. Она отдавалась ему неистово, как в последний раз, как будто завтра уже не наступит.

В какой-то момент он забылся и вообразил, что обнимает Глорию, что это ее рот ищет его губы, что это она обвила его своими длинными нежными руками. Он хотел бы раствориться в ней, стать ее неотрывной частью…

Камилла никогда еще не испытывала такого страстного исступления. Внутри нее вспыхивали молнии, гасли и снова вспыхивали. Она стонала, кусала губы, чтобы не закричать. Молнии стали непрерывными и переросли в смерч, который подхватил ее и унес выше облаков, к звездам… и еще дальше, туда, где нет ничего, кроме сладостного восторга…

Лавров отдышался и заметил, что рядом с ним не Глория. Он опомнился, вздохнул разочарованно. Наваждение схлынуло, словно цунами, оставляя после себя обломки былого счастья. Камилла прелестна, порывиста и нежна, но она – не Глория. Другая. Какой бы юной и красивой ни была женщина, она – другая. Этот недостаток невозможно исправить.

– Невозможно… – вздохнул он и перевернулся на бок.

На прикроватной тумбочке стоял хрустальный графин с коньяком и бокалы. Лавров забыл принести из холодильника мартини. Коньяк так коньяк. Это даже лучше.

Он плеснул себе изрядную порцию и выпил двумя глотками. Камилле тоже не помешает выпить.

– Будешь? – спросил он, протягивая ей бокал.

Она прикрыла веки в знак согласия. Не могла говорить. Отголоски смерча все еще бушевали в ней, медленно успокаиваясь. Казалось, она поднимается на поверхность из пронзительной глубины. Из тьмы, заполненной золотыми сполохами…

Несколько маленьких глотков коньяка, и девушка опьянела.

– Спи, – прошептал Лавров, укрывая ее одеялом.

Он собирался принять душ, но стресс и бурные любовные ласки сморили и его. Тело отяжелело, отказывалось двигаться.

– Завтра, все завтра, – подумал он, проваливаясь в тревожную ватную черноту…

Глава 17

Черный Лог

Санта, насупившись, убирал со стола. Хозяйка не притронулась к ужину, а он так старался. Запек судака в сметане, сварил малиновый кисель.

– Не дуйся, – улыбнулась она. – Все вкусно, просто у меня аппетита нет.

– Это из-за него вы так убиваетесь?

Глория поняла, кого он имеет в виду. Конечно же, Лаврова. Слуга решил, что она страдает от неразделенной любви. Чудак!

– Мне не безразлично, что с ним станется.

– Плюньте вы на этого клоуна, Глория Артуровна! Он вас не стоит.

– Он мой помощник, как и ты.

– Я предан вам душой и телом, – с воодушевлением изрек великан. – А этот прощелыга только огорчает вас. Небось опять влип в историю?

– Влип, влип… – обронила она, вставая. – Пожалуй, я спущусь в мастерскую, подумаю.

Она не сказала, о чем будет думать. «И так ясно, – рассудил Санта. – Всю ночь просидит в мастерской из-за этого недотепы. Не пивши, не евши. Будет ломать голову, как его вызволить!»

Прежний хозяин тоже, чуть что, спускался в мастерскую. Там особая атмосфера – магические кристаллы, бюсты великих людей, кувшины с джиннами. В каждом из семи медных сосудов запечатан «сулеймановой печатью» злой дух.

Санта побаивался этих кувшинов. Вдруг оттуда вырвется страшный узник? Как его потом обратно засунуть?

Вытирая с кувшинов пыль, слуга задерживал дыхание и едва касался тряпкой медных боков. Не дай Бог повредить печать!

Между тем Глория закрылась в мастерской и ходила из угла в угол, пытаясь успокоиться. Почему Лавров подвергает свою жизнь опасности? Неужели из-за денег? У него достаточно сбережений, чтобы пару лет жить, ни в чем не нуждаясь. Зачем же совать голову в петлю?

Она не ревновала его к молодой красивой девушке, с которой он спал. Она не хотела подсматривать в замочную скважину, – чужая спальня сама открылась перед ней. Беспечные, утомленные сексом любовники не подозревали, что принесет им хмурое утро.

На тумбочке у кровати стоял графин с коньяком…

– Еще и коньяк! – отметила Глория. – Сколько они выпили? Безумцы!

Как человеку предугадать свою судьбу? Он бредет на ощупь, словно слепой путник, который пересекает зыбучие пески.

Глория понимала, что не в силах помочь Лаврову, но от этого ей было не легче.

– Я же предупреждала…

Она опустилась на диван и сложила руки на коленях. Неужели то, что случится со спящим сыщиком и его подружкой, обусловлено забытым прошлым?

Триста лет назад в перуанских горах умерла в родах принцесса инков. Ее облачили в расшитое жемчугами и бирюзой платье, надели золотую корону, ожерелья, браслеты и похоронили на дне ущелья, охраняемого грозными индейскими богами. Она была прямой наследницей императора Атауальпы и женой бедного венгерского дворянина Себастьяна Бежевичи. Их тайно обвенчал католический священник.

Дочь принцессы и искателя сокровищ нашла свою смерть в средневековом замке Нидзица, построенном тевтонскими рыцарями. Глория на себе испытала, как это произошло. Убийца прокрался в покои беглянки и ударил ее ножом в сердце…

Сны Глории становились все реальнее. Это была как бы другая жизнь, протекающая в ночи. По ощущениям она мало отличалась от «настоящей» жизни. Засыпая, Глория погружалась в иной мир, весьма похожий на тот, к которому она привыкла. Разница состояла лишь в том, что во сне она была наблюдателем.

Стоило ей подумать о замке с квадратными башнями и внутренним двором, где проходили рыцарские ристалища, как она задремала… и тут же очутилась в готическом зале с кирпичными стенами и сводчатым потолком. «Переход» осуществился с опасной легкостью.

Группа туристов окружила экскурсовода. Это был мужчина преклонного возраста, седой, сутулый и в очках.

– Говорят, в замке обитает привидение, – по-польски произнес молодой парень. – Я прочитал об этом на указателе.

Странно, что во сне Глория понимала любой язык. Она скорее чувствовала, что хочет выразить человек.

– Так и есть, – подтвердил экскурсовод. – В этих стенах бродит неупокоенный дух принцессы Умины. Ее выследил и убил испанский шпион. Он переоделся слугой, проник в замок и заколол принцессу кинжалом. По преданию, ее призрак охраняет сокровища инков, закопанные где-то поблизости.

– Сокровища инков? – удивился турист. – Здесь, в Польше?

– Дальний родственник владельцев этого замка, некий разорившийся дворянин Себастьян Бежевичи бредил сокровищами, которые так и не смогли отыскать конкистадоры. Сей джентльмен удачи решил отправиться в Перу. Там он полюбил красавицу, которую в горах отбил у испанских солдат…

Глория уже знала эту историю и слушала вполуха, озираясь по сторонам. Не появится ли женский силуэт, который она встретила в прошлый раз?

– …Принцесса умерла родами, произведя на свет прелестное дитя, девочку, – продолжал экскурсовод. – Убитый горем отец поклялся отомстить небесам и встал на сторону индейцев в их борьбе против испанских завоевателей. Он обиделся на своего Бога, который остался глух к его мольбам и не сохранил жизнь его возлюбленной. Дочь свою Бежевичи в память о матери назвал Уминой. Она выросла и вышла замуж за инку из правящего рода по имени Тупак Амару. Ее муж при поддержке ее отца возглавил восстание коренных жителей Перу против колонизаторов. Оно было жестоко подавлено. Тысячи сподвижников Амару погибли, сотни были казнены. Точно неизвестно, как погиб сам предводитель. По одной из версий, его пытали и казнили испанцы, по другой – ему вместе с семьей удалось переправиться через Атлантику и спрятаться в Венеции. Там Амару выследили и убили, а его жена Умина с сыном и венгерский тесть снова бежали. Запутывая следы, они скитались по горам и долинам. Куда им было податься?

С этими словами согбенный старичок обвел глазами группу туристов. Те слушали его, затаив дыхание.

– Беглецов приютил хозяин Нидзицы! – торжественно изрек он. – То бишь, этого самого замка, который вы изволили посетить. Как я уже говорил, хозяин состоял с Себастьяном Бежевичи в родстве. Крепость была построена в четырнадцатом веке, когда эти земли принадлежали Северной Венгрии. Потом Нидзица несколько раз переходила из рук в руки, но вплоть до 1945 года ею владели венгерские аристократы. В замке беглецы почувствовали себя в безопасности. Мощные стены, глубокие подвалы, надежная стража. Увы! В этом мире нет ничего надежного, – покачал головой экскурсовод. – Мадрид боялся новых кровавых бунтов в Перу, и король разослал на поиски принцессы инков нескольких опытных наемников. Он хотел избавиться от возможных претендентов на власть в колонии и попутно охотился за сокровищами. До него дошли слухи, что, покидая родину, инки захватили с собой золото: ритуальные предметы, священные реликвии и фамильные украшения. Вероятно, Умина и ее отец спрятали это богатство в укромном месте. Когда принцессу убили, ее тень поселилась в замке и охраняет золото. А уж верить вам в это или нет, решайте сами.

– Значит, на территории Нидзицы закопан клад? – не унимался любопытный юноша.

– В крепости много тайников, устроенных еще крестоносцами. Некоторые удалось обнаружить, но далеко не все.

– И что, никто не искал золото инков?

– Искали! Как же без этого? – усмехнулся старик. – Только клад и доныне лежит себе нетронутый и будоражит умы историков и черных копателей.

– У принцессы Умины был сын. Что с ним стало?

– После ее гибели Бежевичи спрятал малыша. Втихаря отдал на усыновление своему родственнику, Вацлаву Бенешу. Таким образом, наследный принц инков Антонио Амару исчез, и появился некий Антон Бенеш. Как позже выяснилось, он жил под Брно[6], никем не узнанный; сокровищами не интересовался, благодаря чему, вероятно, и умер своей смертью.

– Значит, золото все еще здесь?

– Так гласит легенда, – кивнул экскурсовод. – Впрочем, кто знает? Не исключено, что Бежевичи спрятал клад где-то в другом месте. В Карпатах, к примеру. Существуют и другие гипотезы. Лично я бы не повез сундуки с золотом через океан, чтобы потом тащиться с опасным грузом сотни километров по суше. Слухи разносит даже ветер, а охотников поживиться хоть отбавляй. Было бы неразумно возить сокровища за собой по городам и весям. А Себастьян Бежевичи был кем угодно, но уж точно не дураком.

– Где же золото, по-вашему?

– Сокровища могли остаться в Перу, а Себастьян с дочерью привезли с собой лишь карту или шифр, с помощью которого можно отыскать клад. Нельзя исключить и того, что золото хранится в нашей земле: в самом замке Нидзица или в его окрестностях. Есть мнение, что искать следует в семидесяти километрах от Нидзицы, в руинах другого замка на реке Дунаец. Кстати, его владелец не пожалел денег и залил входы в старые подвалы бетоном. На это пошло триста тонн цемента, песка и щебня.

– Ого! – присвистнул турист. – Ничего себе! Зачем столько?

– А чтобы отвадить кладоискателей. Золото инков проклято, оно приносит смерть тому, кто осмеливается интересоваться им…

Глория ощутила внезапный толчок в спину, словно кто-то выталкивал ее из сна в обычную жизнь. Она приоткрыла глаза, все еще продолжая слышать голос экскурсовода, отраженный гулким эхом замка. Ей показалось, что в углу мастерской стоит призрак принцессы Умины и горестно стенает.

– Лавров, проснись! – прошептала она, ощущая сильное беспокойство. – Тебе нельзя спать!.. Нельзя…

Глава 18

Москва

Он проснулся в холодном поту. С трудом пробился сквозь густое вязкое марево к свету. Ночь любви с красавицей Камиллой опустошила его.

Голова тяжелая, мутная, тело как ватой набито. Лампа на тумбочке так и осталась гореть. Лавров лежал на боку и смотрел на графин с остатками коньяка. Выпить, что ли? От Глории ничего не скроешь… теперь она знает… Сначала Катя, потом официантка из бара. Были и другие. Черт!.. А что ему остается?.. Жить евнухом и ждать, когда рак на горе свистнет?

Злой на себя, на Зорина, на Каретникову и больше всех на Глорию, он потянулся к графину. Тихо, чтобы не разбудить спящую рядом девушку. Рука замерла на полпути, и Лавров передумал пить. Что-то было не так…

Он вдруг почувствовал запах смерти. Сладковато-приторный, тошнотворный, с привкусом шоколада. Духи Камиллы…

Он медленно повернулся и оторопел. Девушка лежала на спине, совершенно нагая, прекрасная, как юная языческая богиня. Ее волосы разметались по подушке, одеяло сбилось и сползло на сторону. Лампа с желтым абажуром окрашивала все в цвет слоновой кости. Такого же цвета было тело, лицо и губы Камиллы. На ее шее поблескивало колье из зеленоватых поделочных камней. Дешевка, купленная в отделе бижутерии. Безвкусица.

Эти мысли текли в сознании Лаврова, минуя главное. В груди Камиллы торчал нож! Вернее, его рукоятка. Лезвие вошло прямо в сердце, и умерла она мгновенно, ничего не успев сообразить. Крови было мало, небольшое пятно вокруг раны и потек, попавший на простыню.

Лавров оцепенел, не понимая, явь это или сон, воспаленный ночной бред.

– Господи…

По температуре тела Камиллы и степени окоченения он определил, что смерть наступила примерно полтора-два часа назад. Когда ее убивали, он лежал рядом и… ничего не слышал? После любовных излишеств и выпитого на пустой желудок коньяка – ничего удивительного. У него крепкий здоровый сон.

Но ведь и Камилла не проснулась. Хотя… она тоже занималась любовью и пила коньяк.

– Бог мой, кто?.. – вырвалось у него. – Кто…

В голове зашумело, горло свела судорога. Кто мог войти в квартиру и прикончить девушку прямо в постели с любовником? И этот любовник – он, Роман Лавров, сыщик, который взялся за деньги соблазнить Камиллу и отбить ее у Каретникова. Его подставили! Грубо и нагло. Вернее, тонко и хитро. Сыграли на его самоуверенности и репутации отъявленного ловеласа.

– Твою мать!..

Голый, он вскочил, нашел в ванной свои брюки, схватился за телефон, начал было набирать номер Зорина, но передумал.

«Не торопись, Рома, – осадил его второй Лавров. – Сначала все обмозгуй. Только не долго. У тебя на все про все не больше десяти минут. Надо сматываться отсюда!»

В ванне стояла вода, в которой они с Камиллой вчера бултыхались. Они забыли ее спустить. Вода еще слабо пахла травами. Роман оделся, быстро обошел комнаты и, естественно, никого не обнаружил. Проверил дверь. Заперта, следов взлома нет.

– Черт…

В прихожей на полочке под зеркалом валялись ключи, которыми он вчера открывал квартиру. Значит, убийца воспользовался своими. Откуда у него ключи? Может, хозяин квартиры – маньяк, который убивает жильцов? Или же это сделал Зорин? Он единственный, у кого были ключи. Второй комплект он мог оставить себе. Он мог дать второй комплект ключей Каретниковой, по ее просьбе. Может, в этом и состоял замысел? Убить соперницу руками частного детектива. Ловко!

«Все улики против меня, – разозлился Роман. – А Каретникова с Зориным – чистенькие. Они тщательно продумали план, подготовились и осуществили его. Я осел! Тупой самодовольный лошара! Стоп… Зачем тогда она нанимала громил с кислотой?»

«Верный расчет, – отозвался его внутренний оппонент. – Зная твою натуру, нетрудно предположить, как ты поступишь. Нападение на Камиллу быстро привело ее в твои объятия. Каретникова могла следить за тобой, и…»

Его ум работал сразу в двух направлениях. Он напряженно думал и ходил по квартире, уничтожая следы своего пребывания везде, где они могли остаться. В кухне он увидел на столе блюдце с нарезанными дольками лимона. Одной долькой он украсил бокал с мартини, который принес Камилле…

Он вернулся в ванную, забрал бокал, вымыл и поставил на место. На столе чего-то не хватало. Ножа! – догадался он. Нож, которым он резал лимон, исчез. Вернее, теперь он торчит в груди убитой девушки. А убийца, разумеется, орудовал в перчатках.

Лавров поспешил в спальню и зачистил там все, что можно. Он старался не смотреть на окоченелое и холодное тело Камиллы. Выходит, что он не спас ее, а погубил. Погубил!..

«Пора сматываться, – бубнил второй Лавров. – Пошевеливайся! Кто знает, какой еще сюрприз ждет тебя? Вдруг убийца позвонит в полицию, чтобы тебя взяли на трупе тепленьким? Иначе зачем ему было устраивать весь этот спектакль?»

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Эликсир для Жанны д’Арк».

Вернуться

2

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Копи царицы Савской».

Вернуться

3

Подробнее читайте об этом в романе Н. Солнцевой «Эликсир для Жанны д’Арк».

Вернуться

4

Конкиста – период завоевания испанскими колонизаторами Центральной и Южной Америки в конце 15–16-го веков. Конкистадоры – участники этих завоевательных походов.

Вернуться

5

Лима – столица Перу, основанная в 16-м веке Франсиско Писарро.

Вернуться

6

Брно – город в Чехии.

Вернуться