Арина Ларина
Счастье малое, домашнее

© Ларина А., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Глава 1

Дорога втекала под колёса мощного внедорожника, как коктейль в трубочку – стремительно и шумно. Изумрудная стена деревьев, перемежаемая маленькими деревеньками, голубыми зеркалами водоёмов и сказочно-жёлтыми полями ещё не созревших одуванчиков, с курьерской скоростью проносилась за окном. Полуголые дачники, разморенные неожиданной жарой, лениво ползали вдоль трассы в совершенно немыслимых нарядах. Контраст с городом был разительным.

Буквально полчаса назад Николай ехал вдоль вылизанных, сверкающих европейским шиком витрин, мимо горожан в летних костюмах, мимо стильных девушек, застревающих шпильками в плавящемся асфальте, и тут нате вам, как холодное после горячего – эти самые дачники. То на новеньком велосипеде едет нимфа килограммов под сто в фривольном топе. При этом её филейная часть пикантно свисает по бокам крохотного велосипедного сиденья, а арбузные груди вибрируют так, что проезжих водителей бросает в пот. То устало шагает по обрамлённой ромашками тропинке усатый дядька с громадным пивным пузом, при этом пузо у него голое, а футболкой любитель пива заботливо укутал голову – чтобы не напекло. То дети бегут в одних трусах, а некоторые и вовсе без трусов. И только юные барышни в минимуме одежды на фоне этой нудистской вакханалии смотрятся позитивно. Можно даже сказать – услаждают взор.

Николай довольно ухмыльнулся, в очередной раз уткнувшись в пешеходный переход, через который, не спеша и повиливая круглыми попками, шли две подружки в шортиках-мини и мало что скрывавших маечках.

– Ух, – констатировал взбодрившийся мачо, наблюдая за юными феями. Феи щебетали, как канарейки, выдавая по сто слов в минуту и не замечая ничего вокруг. А вот зря, он бы мог их подвезти, хотя… Нет, не стал бы. Одно дело – посмотреть со стороны, полюбоваться, а совсем другое – заводить какие-то знакомства, запускать девиц в машину.

Отчего-то вспомнилась одна из его приятельниц, однажды решившая, что дама с крысой – это оригинально и модно. Купив белоснежную крыску, мадам стала таскаться с нею повсюду и в один прекрасный день припёрлась к Николаю под каким-то выдуманным предлогом. Именно тогда Коля и понял, зачем ей крыса. Эта белая, хвостатая зараза с пронзительным писком заметалась по квартире, после чего забилась хрен знает куда и затихла. Хозяйка начала активно заниматься поисками, ползая по полу, отклячивая зад и принимая такие позы, что Николая чуть кондратий не хватил. Даже при том, что хозяйка крысы его не сильно интересовала как женщина, поиски животного внесли коррективы в их отношения, и непоправимое чуть было не случилось. Но хозяин апартаментов, как и всякий джентльмен, опасающийся далеко идущих последствий, решил не идти на поводу у рефлексов и остаться джентльменом.

Так вот прекрасная половина человечества с некоторых пор напоминала Николаю именно этого активного грызуна, который ни в какую не желал в тот вечер убираться из его квартиры, старательно прячась в труднодоступных местах.

Налицо был когнитивный диссонанс, когда ясно, что без девиц нельзя, а с ними – тяжко. Но первое перевешивало второе.

Нельзя сказать, что Николай Борисович Гордиенко, владелец довольно крупной строительной фирмы, занимавшейся загородными коттеджами, был таким уж любителем дам. Откровенно говоря, женский пол для него представлялся чем-то невероятно загадочным, инопланетным и скорее опасным, нежели привлекательным. То ли дам он выбирал как-то неправильно, то ли по закону подлости попадались ему исключительно стервозные особы, но, кроме постоянной головной боли, нервов и солидных трат, девушки в последнее время у него более ни с чем не ассоциировались. Тем не менее против физиологии не попрёшь, поэтому барышни в его жизни присутствовали. Для услаждения взора и поддержания формы.

…За подружками, пыхтя и страдальчески шаря по окрестностям взглядом, скачками двигалась грудастая дама в съехавшей набок панаме. Над ядовито-зелёными шортами, обтягивавшими её богатырские ляжки, нависала внушительная складка загорелого живота. Дама волокла велосипед, орущего ребёнка лет трёх, вздувшийся, как аэростат, пакет и при этом ногой пыталась подгрести тощего, голенастого пацана, который брёл, уткнувшись носом в телефон.

Дачная романтика во всей красе. Женщина за городом, наслаждающаяся природой…

Как дальновидный мужчина «слегка за тридцать», Гордиенко догадывался, что любая хорошенькая куколка со временем запросто может превратиться вот в такое несчастное создание, потому и мысль о женитьбе его чрезвычайно пугала. Женишься, а потом получишь сказку про «Царевну-лягушку» с точностью до наоборот. Возьмёшь в жёны царевну, а проснёшься наутро после свадьбы с лягушкой.

За пыхтящей дамой с отпрысками прошли две селёдки среднего возраста. Шли они, специально не торопясь, причём одна с вызовом поглядывала на покорно замерший у перехода автомобиль, мол, ну, стой-стой, тебе там с кондиционером хорошо, потерпишь. Вторая, кажется, пыталась строить водителю глазки. За селёдками на дорогу вышел всклокоченный мужик, тащивший на поводке сенбернара в кепке. Кепка была примотана к громадной собачьей башке верёвочкой, образовывавшей на макушке кокетливый бантик. Пёс брёл, как гружёная лошадь-тяжеловоз, вывалив язык, а хозяин периодически заботливо поливал его из бутылки.

Николай начал раздражаться. Здесь, кажется, никто никуда не спешил. Народ ползал, как обожравшиеся вареньем мухи – вальяжно и расслабленно.

Немудрено, что его деятельная маменька довольно быстро наелась загородной жизнью и начала капризничать. Гордиенко посигналил собаководу, чтобы тот поторапливался, и медленно тронулся. Так перед этим переходом можно до вечера простоять, мама там совсем озвереет.

Маму Николай уважал, любил и немного побаивался. Не так, чтобы коленки тряслись, а в том смысле, что лучше, когда она не ругается. Потому что ругаться родительница умела виртуозно. Даже не ругаться, а отчитывать. Она ровным голосом выговаривала претензии, клеймя позором и словно вбивая чахлый гвоздик в податливое дерево.

Глава 2

Когда совсем ещё не старая и активная женщина выходит на пенсию, в её жизни всё переворачивается с ног на голову. И если за какое-то время до пенсии ей кажется, что это невероятное счастье – сидеть дома, никуда не торопиться и попивать утренний кофе, просматривая свежие газеты, то как только вожделенный рубеж оказывается перейдён, выясняется, что всё не так радужно, как представлялось вначале.

Первые же месяцы сидения на пенсии ошеломили Ольгу Викторовну однообразием и скукой.

Так неопытная девушка, страстно стремящаяся замуж и мечтающая, как в этом самом «замуже» её будут носить на руках, осыпать подарками и щебетать о своей любви, однажды сталкивается с реальностью, обнаружив, что принц требует кислых щей «как у мамы», пачкает бельё, посуду и носки (причём последние он ещё и разбрасывает по квартире в художественном беспорядке) и считает, что место женщины у очага с половником в одной руке и орущим дитём – в другой. Разочарование – это самое меньшее, что ожидает размечтавшихся дам любого возраста. Зачастую несбывшиеся надежды чреваты всякими болячками, депрессиями и необдуманными поступками, приводящими к ещё более серьёзным проблемам.

Опыт – великая вещь. Его недостаёт не только юным дурочкам, но и умудрённым годами бабушкам.

Впрочем, бабушкой Ольгу Викторовну назвать было сложно. Выглядела она на все свои пятьдесят шесть, но при этом была ухожена, хорошо одета и уверена в завтрашнем дне. Это как раз то, что кардинально отличает замученную бытом даму средних лет от такой же дамы без материальных проблем. Ах, если бы только всем блёклым тёткам можно было бы выдать денег на стилиста, визажиста, стоматолога и заменить их унылых мужей-диванодавов на что-то чуть более интересное! Но, увы, нет в мире справедливости.

Деньги у Ольги Викторовны имелись. Но они далеко не всегда являются эквивалентом счастья. Мадам Гордиенко не хватало вкуса к жизни. Он как-то пропал, всё вокруг стало пресным, скучным и неинтересным.

Она всю жизнь проработала в школе. Сначала учителем, потом завучем. На глазах Ольги Викторовны взрослели и уходили в большую жизнь целые поколения. Она наблюдала, как маленькие, очаровательные первоклашки вырастают в довольно разношёрстный коллектив, растеряв с годами очарование, а зачастую и совесть.

Что было в её жизни раньше? Толпы родителей – с подарками, просьбами, претензиями. Комиссии – с выговорами, благодарностями и требованиями. Коллеги – со склоками, сплетнями, любовью и ненавистью. И всё это в одночасье оборвалось из-за какого-то паразита, который заснял в кафе день рождения директора.

Директор Ольге Викторовне нравился. То есть как нравился – роман у них был. Не бурный, но вполне симпатичный. Директор был слегка моложе и далеко не мачо, Ольга Викторовна – опытна и снисходительна, в общем, они нашли друг друга. Причём нашли давно, благодаря чему она и стала завучем. В коллективе все об этом знали, но никто особо громко не возражал.

Ольга Викторовна была дамой видной, крупной, с роскошными формами и породистым лицом. Волосы цвета «платиновый блондин» она укладывала в старомодную халу, но причёска эта ей чрезвычайно шла и не только не выглядела допотопной, но и смотрелась весьма оригинально. Некоторые старшеклассницы даже стали её копировать. Директору внимание столь достойной дамы льстило, поэтому все жили дружно и счастливо. Мужа у завуча давным-давно не имелось. Её супруг, фанатичный археолог и бабник, постоянно пропадал в экспедициях с молоденькими студентками, но Ольга Викторовна терпела ради сына. Продолжалось это до тех пор, пока одна из студенток не взяла научного руководителя в оборот и не развела его с женой. Сыном бывший муж не интересовался, алименты платил копеечные, а после достижения Колясиком совершеннолетия и вовсе пропал. Поговаривали, что где-то в Греции он, бросив свою студентку, в очередной раз женился и осел у Эгейского моря. В общем, ничто не мешало спокойному и необременительному служебному роману Ольги Викторовны. И вот в прошлом году Ренат Лабушкин, оторва и последняя дрянь, изводивший педагогов и чуть что жаловавшийся своей скандальной мамашке на притеснения, по дикому стечению обстоятельств оказался рядом с маленьким кафе, где директор отмечал юбилей. Педагоги – они тоже люди. И, между прочим, не в школе пили, и не на ворованные деньги. Да – пели, да – плясали, да – перестарались. На следующий день видео с пьяненьким директором разошлось по ученикам, по родителям и по Сети. Ольга Викторовна бросилась к Лабушкину, требуя немедленно всё исправить. Она топала ногами, грозилась оставить его без аттестата и испортить жизнь. В итоге жизнь заслуженному педагогу испортила мамаша Лабушкина. Ольге Викторовне посоветовали срочно свалить на пенсию, а директору – уволиться. Вот так в одночасье уважаемый педагог остался не у дел и в полной изоляции. Директор, надо сказать, повёл себя не по-рыцарски, трусливо перевалив вину на завуча: мол, он к ученику претензий не имел, это всё инициатива уважаемой госпожи Гордиенко.

– Мам, плюнь, – посоветовал тогда Колясик. – Деньги есть, живи да радуйся.

Деньги у сына, конечно, были. Но разве в них счастье? Да, когда жить на учительскую зарплату было тяжело, Ольга Викторовна мечтала, как однажды сможет и поесть нормально, и тряпочку модную купить. А сейчас сын вырос, денег гребёт кучу, и хоть обожрись икрой и в соболя замотайся – ан нет, нужно что-то другое. Тем более что Николаю не всю жизнь с матерью куковать, появится женщина, мать станет лишней. Уж лучше заранее подготовить аэродром. И Ольга Викторовна отчего-то решила, что идеальным вариантом будет дом за городом. Мол, и для здоровья полезно, и внуки потом будут приезжать, и сама себе хозяйка.

Дом Колясик отгрохал будьте нате, дворец целый, как мама и хотела – на зависть всем соседям. И участок – красота писаная: с цветами, фонтанчиками и альпийскими горками. Девчонки с работы приезжали, ахали, завидовали, но Ольге Викторовне всё чего-то не хватало. Скучно ей было за городом, тоскливо. Жажда деятельности бурлила в крови и требовала выхода. И Николаю от этого бурления было уже дурно. Когда пенсионеру нечем заняться, он начинает активно вмешиваться в жизнь родных и близких, норовя нанести добро и причинить пользу.

– Давай я найду тебе хорошую девочку, – наседала Ольга Викторовна на сына. – А то мне тут скучно, я внуков хочу. И тебе пора уже подумать о семье. Тем более что если у вас не сложится, ты потом разведёшься и найдёшь себе другую. И чем раньше ты этим всем займёшься, тем лучше.

На возражения Николая, что он-де сам найдёт, маменька демонически хохотала, демонстрируя полнейшую уверенность в его несостоятельности по этому вопросу.

– Да что ты понимаешь в женщинах? – вопрошала она. – Ты в последние годы нашёл себе хоть одну хорошую девочку? Одни хищницы! Тебя все используют. А я найду хорошую, тихую, скромную, которая будет счастлива и благодарна нам всю жизнь.

Маму Николай любил, но терпел в последнее время с трудом, понимая, что если её срочно чем-то не занять, то спокойной жизни не будет. И эту самую тихую и благодарную она просто-таки насильно подложит ему в постель – и попробуй потом отвязаться от такого счастья. Объяснять родительнице, что ему нравятся сильные, самодостаточные женщины, Николай не рискнул. Ибо знал, что мама ответит. У неё были свои представления о будущей невестке, и никакие коррективы в свои представления она вносить не желала.

Николай чётко осознавал, что маман нужно переключить на что-то, пока она не занялась им всерьёз.

Сначала он решил приобщить маменьку к прелестям Интернета, льстиво намекнув, что женщина она молодая, современная, поэтому надо быть в тренде.

Ольга Викторовна тут же воодушевилась. Её последнее увлечение, фитнес, оказалось как-то не по возрасту. Она комплексовала среди молодых женщин и стеснялась приходивших в зал мужчин, до смерти переживая, что встретит там либо бывших учеников, либо их родителей.

– Колясик, это невозможно. Ты только представь, завуч – и вдруг в неглиже!

– Мамуся, ты же в костюме там ходишь, – напоминал Коля.

– А в бассейне? – напоминала маменька. – Это же будет форменный позор!

Но и это было не главным. Уже через пару минут занятий Ольга Викторовна чувствовала себя разбитой и полумёртвой. Составленная для неё программа нагрузок была явно даме не по силам. Она ощущала себя клячей, которую волки сутки гоняли по лесу – то есть шевелилась скорее на одном адреналине, каждый миг готовясь испустить дух.

На фоне спорта компьютер выглядел гораздо привлекательнее. Если уж первоклашки легко управляются с этим чудом современной техники, то человеку с высшим образованием не составит никакого труда разобраться что к чему.

Уже через пару дней маман начала названивать Николаю со стонами, что проще проплыть стометровку, чем разобраться с этой «адской машинкой». Так она именовала новенький компьютер. Лёшик, чахлый программист из фирмы Николая, временно прикреплённый к Ольге Викторовне, примерно в то же время начал проситься на волю, намекая, что подопечная необучаема. Она желала всё делать сама и понимать суть процессов, а Лёшик не представлял, как можно этой тётке объяснить в двух словах то, чему он много лет учился сначала в университете, а потом на работе.

В курилке, когда шефа не было рядом, Алексей веселил коллег рассказами про затейницу Ольгу Викторовну, доводившую его до нервных срывов и воскресных запоев.

– Я скоро успокоительные вместо пива начну пить, – жаловался Лёшик. – Я не представляю, как учителя в школе детей учат и при этом не убивают. У меня от неё перманентная истерика. Сидит, кивает, всё записывает, а потом выясняется, что ничего не услышала, не поняла, но тупой из нас двоих я. Я всё объясняю и делаю неправильно, потому что не разбираюсь. И диплом у меня, наверное, купленный. А комп мне трогать нельзя, я пароли украду! Или вирус запущу! Поэтому можно только объяснять, а она всё сама сделает.

Добило Лёшу последнее воскресное общение с Ольгой Викторовной, у которой в очередной раз не работал Интернет.

– Алексей, вы в курсе, что здесь у всех тарелки?! – возмущённо заорала Ольга Викторовна, позвонив компьютерщику в семь утра в воскресенье.

В семь! Утра! В воскресенье!

Лёшик пальцами разлепил глаза и сел на диване, покачиваясь, как поплавок на волнах.

– Вы что молчите? Вы меня слышите? Аллё! – надрывалась Ольга Викторовна.

– Слышу, – просипел Лёша, пытаясь привести мозг в рабочее состояние.

Давным-давно у его отца были «Жигули», старая «копейка» с ржавым дном. И всякий раз, когда они пытались завести эту развалюху, мотор чихал, крутил вхолостую и издавал безнадёжные звуки, никак не похожие на то, что машина сможет завестись. Примерно так же сейчас на холостых оборотах пытался заработать Лёшин разум.

– Какие тарелки? – промычал он наконец. И сдуру добавил: – Летающие?

– Вы что, пьяны? – с металлом в голосе осведомилась Ольга Викторовна. Она умела разговаривать таким тоном, что позвоночник цепенел, и в груди, помимо воли, нарастало чувство вины и какой-то детский «страх перед училкой».

– Не успел ещё, – буркнул компьютерщик. – Что за тарелки-то?

– Обычные! – презрительно процедила Ольга Викторовна. – Интернетные! Мне мужчина с соседней улицы сказал. У них Интернет нормально работает, потому что тарелка есть. Он мне может её продать!

– Ну, купите, – хмыкнул Лёша, мстительно представив, как шибко умный сосед будет объясняться с продвинутой юзершей. Но потом вспомнился шеф, и остатки сна мигом слетели. – Пошутил я. Не надо покупать. Нет никаких тарелок…

– Если вы о чём-то не в курсе, то это вовсе не означает, что этого нет, – менторским тоном отчеканила Ольга Викторовна.

Подавившись сочными эпитетами, так и капавшими ядом с языка, Лёша елейным голоском попытался наладить диалог:

– Скажите, а Интернет вы подключили? Ну …э-э-э-э …модем вставили?

– Ваш модем перестал подходить, он не лезет, – мрачно буркнула Ольга Викторовна.

– То есть как это? – Лёша аж зубами скрипнул. – Я только вчера у вас был, всё …ммм …лезло! Как он может не лезть? Куда он у вас не лезет?

– А никуда, – легко оповестила его оппонентка. – Куда ни ткну – не всунуть.

У Лёши были ещё варианты для размещения модема, но он сдержался.

Прикинув, почему устройство может не вставляться в разъём, он решил, что мадам просто не сняла колпачок и суёт в гнездо закрытый модем. Она могла. Эта училка ещё и не такое могла.

– А колпачок вы сняли? – вежливо уточнил Лёшик.

– Нет! – рявкнула Ольга Викторовна. – В колпачке сижу, бубенчиками звякаю! Какой ещё колпачок?

– С модема, – всхлипнул Лёша, забившись в приступе беззвучного хохота.

– Вы там плачете? – насторожилась собеседница. – Модем, кстати, тоже без колпачка. А я без Интернета.

– Сейчас приеду, – простонал Алексей. – Ждите.

А в понедельник он бухнулся в кабинете Николая Борисовича на колени и умолял снять с него заботы о директорской мамане.

– У меня нервная система расшаталась, не могу я! – причитал Лёшик.

Николай компьютерщику верил. Мама запросто могла довести до нервного срыва любого, даже глухонемого китайца.

Глава 3

Николай въехал на участок и сразу же увидел маменьку. Ольга Викторовна прогуливалась по дорожке в белой широкополой шляпе и деловито записывала что-то в блокнот. Ясно, опять изображала бурную деятельность. В посёлке имелся приходящий садовник, обслуживавший несколько участков, в том числе и мамин, на хозяйстве у Ольги Викторовны была домработница, в общем, самой хозяйке оставалось только руководить. Но после целой школы оголтелой ребятни и свившихся в змеиный клубок коллег резкий переход к руководству парой человек ввергал маменьку в депрессию. При этом ни в коем случае никто из соседей и знакомых не должен был заподозрить, что ей скучно и нечем заняться. Наоборот, все должны были считать, что мадам Гордиенко счастлива, довольна жизнью и страшно занята. Освоение просторов Интернета дало лишь временную иллюзию какого-то важного дела. Но разочаровавшись в новых технологиях, Ольга Викторовна вернулась на бренную землю и снова начала внимательно присматриваться к сыну. Что может быть важнее для любой матери, чем личная жизнь родного чада? А уж заниматься этой личной жизнью, распугивая охотниц за Колясиковыми деньгами, – одно удовольствие.

Именно этого Николай и опасался. Он хотел жить спокойно, без скандалов, разборок и просто работать. А ещё – отдыхать. Не опасаясь при этом, что в любой момент его рандеву с очередной подругой прервёт нашествие маман с пирожками, как уже было пару раз. Не мог же он отнять у неё ключи от квартиры!

Николай приехал к родительнице с новой идеей. Бог с ним, с Интернетом. Маме необходима точка для приложения сил, которая отвлекла бы её от сына. Внуков он ей в ближайшем будущем предоставлять не планировал, поэтому самым подходящим вариантом представлялось какое-то животное.

– Животное? – озадаченно переспросила Ольга Викторовна. – В каком смысле?

– В прямом, – терпеливо пояснил Колясик. – Какую-нибудь кошечку или собачку. Хочешь? Будет у тебя такая очаровашка бегать, любить тебя, облизывать, в глаза заглядывать.

– Не знаю, – с сомнением протянула маменька.

При слове животное в её мозгу сперва всплыл довольно размытый образ брутального самца в набедренной повязке, а потом и вовсе – карликовый бегемот.

Кошек она не любила. Не то чтобы терпеть не могла, а просто как-то равнодушно взирала на этих грациозных зверьков и недоумевала, как их можно обожать. Ну, мурлычет – и что? О ноги трётся, ластится. Прелесть, да. Но не ах-ах-ах. Собак она и вовсе побаивалась. Даже мелких. Причём мелкие вызывали у Ольги Викторовны даже больший страх, чем большие. Большие выглядели добрее и безобиднее, чем мелкие, трясущиеся собачонки, остервенело лаявшие на каждого встречного. Одну такую она как-то сдуру решила погладить. У собачки оказались зубы, как у щуки. Укушенный палец потом ещё долго ныл, а хозяйка даже не извинилась, отчитав пострадавшую, мол, нельзя чужих собак трогать, соображать надо.

В общем, идея завести дома кошку или собаку была маменькой категорически отвергнута.

– Я буду тогда как престарелая инфантилка с собачонкой или кошечкой. Это признак одиночества, признак того, что я никому, кроме этой четвероногой животинки, не нужна, – нахмурившись, выдала Ольга Викторовна. – Только одинокие старые девы заводят себе такого, кхм, друга. Я, может, ещё замуж выйду, а ты мне ерунду какую-то предлагаешь. Лучше внука мне заведи.

– Мама, я же сказал, – начал раздражаться Николай. – Об этом даже речи быть не может. Я не хочу никаких детей. И жены у меня даже в проекте нет…

– А вот это плохо для здоровья, – погрозила наманикюренным пальчиком маменька.

– Для здоровья у меня всё есть, – отмахнулся Николай. – Я не хочу это обсуждать.

– Как это «не хочу»? – заволновалась Ольга Викторовна. – Кто она?

– Мама, никто. Тебе это точно неинтересно. Это именно для здоровья.

– Вот не скажи. – Родительница аж стойку сделала, вытянув шею и насупившись. – Это ты думаешь, что всё хиханьки и несерьёзно, а женщины страшно коварны. Ты мявкнуть не успеешь, как она уже с животом и просится замуж. Поэтому даже для здоровья нужны такие девочки, которые потом, если что, могут и в качестве жены сгодиться. В самом крайнем случае. Ты предохраняешься?

– Мама! – взвыл Коля. – Мне тридцать один год, я уж как-нибудь сам разберусь! Давай мы купим тебе животину, и ты будешь ею заниматься. Пока вместо внуков. А когда появятся внуки, им будет не скучно.

– А когда появятся внуки? – бдительно вернулась к животрепещущей теме Ольга Викторовна.

– Фиг знает когда. В необозримом будущем, – порадовал её несознательный сын. – Так что по поводу кошечки или собачки?

– Это пошлость какая-то, – подумав, сказала мама. – Если б я была молода и беспечна, то я бы согласилась, а в моём возрасте это будет как-то стыдно. Вроде как справка об инвалидности, повешенная на пузо для всеобщего обозрения. В нашем посёлке только одинокие бабки выгуливают собачек. Потому что им больше заняться нечем.

– Давай купим тебе кошку. Её выгуливать не надо, – гнул свою линию Николай.

– Не хочу, – закапризничала мама. – Это банальщина. В домике старушка, на окошке – кошка. Сельпо какое-то. Мои девчонки сразу шушукаться начнут. Животное в моём возрасте – это как точка. Вроде жизнь продолжается, а точка уже поставлена. И всем ясно, что после этой точки уже ничего не будет.

– Что за бредовые теории? – У Николая аж брови на лоб полезли. – Миллионы людей покупают животных, никто их никакими точками не считает.

– А я считаю, – отрезала маман.

– Ладно. А если что-то экзотическое? – Коля страстно желал поделить мамино внимание с каким-нибудь зверем. А лучше – чтобы мама вовсе переключилась на нового подопечного, на время оставив сына в покое.

Ольга Викторовна задумалась. Это был хороший знак, поэтому Николай воспрял духом и начал ковать железо, пока горячо:

– Да, экзотическое, необычное. Для понта, как нынче говорят. Чтобы никто не посчитал это какой-то там пенсионерской точкой в твоей яркой и насыщенной жизни. Что-то эдакое, интересное, понимаешь? Чтобы ты выглядела оригинально. Согласен, фраза «у меня есть кошка или собака» звучит банально. А, например, у меня питон! Как тебе?

– По башке как дам сейчас, – вздрогнула родительница. – Покупай сразу кобру, чтобы долго не мучиться.

– Согласен, со змеёй идея так себе, – не стал пререкаться Николай. – А карликовый пони?

– Лошадь?

– Мам, пони! Маленький!

– Колясик, меня пугает твоя фантазия. Где я его держать буду? Хочешь, чтобы он мне тут копытами по полу цокал? – Ольга Викторовна сердито дёрнула бровью.

– Птички? – не унимался Коля, но тут же сам и забраковал своё предложение: – Не, фигня какая-то. Рыбки тоже. Это не питомец, а декорация скорее. Слушай, а маленький крокодильчик? Крошечный!

– Такое чувство, – задумчиво изрекла маменька, – что ты прорабатываешь варианты, как от меня попроще избавиться, свалив всё на несчастный случай.

– Мам, – взмолился Колясик, – ну не начинай! Я ж для тебя стараюсь!

– Колясик! Для меня – это внуки! Я хочу внуков, ясно? И невестку. Только выбрать её я должна сама!

– Мама, это питомца ты будешь выбирать сама, – рыкнул сынуля. – А жену я уж без тебя выберу. Тем более что лично мне она не нужна! И дети её тоже!

– Дети должны быть не её, а твои, – фыркнула мама. – И вообще. С чего тебе стуканула в башку эта бредовая идея с животным?

– Я хочу, чтобы у тебя появился внукозаменитель, – проворчал Николай. – Хотя бы на время. А как насчёт хорька? Кстати, можно муравьеда завести, они милые. И хорошо поддаются дрессировке. Или коалу! Хочешь коалу? Он всё время спит и не напрягает!

– Мне название не нравится, – подумав, выдала Ольга Викторовна. – И на кой он мне, если он всё время спит? Тем более – это медведь. Медведя не хочу.

– Мам, это отдельный вид. Даже учёные ещё не определились, относить коалу к медведям или нет. – Коля устало потёр переносицу, пытаясь вспомнить ещё каких-нибудь животных.

– А девушка у тебя сейчас есть? – неожиданно перевела разговор маменька.

– Есть. А при чём тут моя девушка?

– Колясик, привези мне лучше свою девушку вместо муравьеда, – простодушно улыбнулась родительница. – Я её буду дрессировать.

– Господи, мама! – взвыл Николай. – Мы же договаривались, девушками я тебя больше не напрягаю.

– А ты напряги.

– Нет уж, – отрезал Коля.

Его заботливая мама действовала на представляемых ей девиц как дихлофос на тараканов. После встреч с Ольгой Викторовной барышни пропадали из жизни Николая раз и навсегда. Как и любой педагог, она была немного психологом, поэтому знала, как отделаться от неугодных ей дам. Даже если те готовы были лечь костьми, но заполучить её Колясика и его кошелёк. Причём Ольга Викторовна была убеждена, что кошелёк их всех интересовал гораздо больше, чем её сын.

С чего она это взяла, было совершенно непонятно. Николай Гордиенко, конечно, красавцем не был, но девушкам нравился. Высокий, широкоплечий, с бычьей шеей, крупными, резкими чертами лица, неулыбчивый, мрачноватый и чрезвычайно харизматичный именно из-за нешаблонной внешности. Как известно, девочкам нравятся плохие мальчики, а Гордиенко выглядел скорее как очень плохой мальчик, чем как выпускник Кембриджа. Если такого одеть в спортивный костюм и выпустить погулять в неблагополучном районе, то гопники гарантированно будут обходить его стороной.

Ольга Викторовна была уверена, что сын выглядит породисто и чрезвычайно похож на потомка княжеского рода, а барышни считали, что он просто бандит, доросший до бизнесмена. И их это не смущало, а, наоборот, интриговало. Но недолго, так как в дело вмешивалась предполагаемая свекровь и рушила любые матримониальные планы сынулиных подруг.

Последняя девица, как удалось выяснить Николаю, сбежала, так как Ольга Викторовна «по секрету» сообщила ей, что «Колясик если и врежет, то потом оплачивает и лечение, и протезы, и реабилитацию, а врезать он может, так как лекарства не принимает и к психиатру на приёмы не ходит, но в общем и целом он мальчик очень положительный». На закономерный вопрос сына «зачем?» Ольга Викторовна невозмутимо заявила, что у его новой подруги хищный взгляд, низковатый лоб, плохое воспитание и поговорить с ней не о чем. То, что у неё длинные ноги, красивая грудь, в постели она очень даже хороша, а разговаривать с нею об искусстве и политике Коля не планировал, маму, разумеется, не интересовало. После той истории и беседы на повышенных тонах они и договорились, что Николай девушек к маме больше не возит.

Глава 4

Солнце жарило совершенно по-южному. Страшно хотелось на море. Ходить по пляжу в крохотном бикини, кокетничать, загорать и наслаждаться жизнью. Чтобы играла музыка, мужчины обжигали взглядами, а любимый осыпал подарками и обещал звёзды с неба, жемчуг со дна морского и чёрта лысого за поцелуй. Мужики вообще горазды обещать, когда им что-то нужно от дамы. Но, как правило, добившись желаемого, они поголовно впадают в маразм, жалуются на склероз и никаких обещаний в упор не помнят. Поэтому умные девушки предпочитают пусть и забывчивых, но щедрых. Таких, которые хотя бы компенсируют свой склероз обещанными подарками, а не твердят как упрямые ослы, что ничего такого не говорили.

С мужчинами вообще было сложно, особенно со щедрыми. В фильмах они демонстрируются целыми косяками, в любовных романах описываются один другого краше, а выйди на улицу – одна ерунда вокруг бродит уценённая, как в супермаркете на распродаже – с дефектами и недостатками. И в итоге приходится брать не то, о чём мечталось, а то, в чём набор дефектов меньше.

Алиса была реальным положением вещей безгранично разочарована. Ладно, в их маленьком посёлке алкаш на алкаше, и из богатых только дистрофичный сынок владельца поселкового супермаркета. Но чтобы в огромном мегаполисе, который, судя по фильмам, просто-таки должен был кишеть роскошными женихами, красивой девушке не найти нормального кавалера – это нонсенс!

Девушкой Алиса была более чем красивой. Вернее, лицо у неё было обычное, но при хорошем макияже оно преображалось, превращая хозяйку в кинозвезду. Фигура тоже на пять баллов. Да, с извилинами было так себе – не Софья Ковалевская, в аттестате одни тройки, да и те с натягом. Но образование – оно для страшилок, им больше-то мужика взять нечем. Барышня была уверена, что покорит этот город с полпинка.

Как бы не так.

Таких «покорительниц» тут было по две штуки на квадратный метр площади. Сочные, грудастые, старательно причёсанные и приодетые нимфы толпились в клубах, на модных тусовках, премьерах и в прочих местах скопления мужчин.

Только вот мужчины были «фи».

Если молодой и стильный, то чаще спец не по девушкам, а по мальчикам. Если не спец по мальчикам, то уже при жене, да не старой и страшной, а такой же молодой и красивой. Да ещё и с выводком любовниц. Если не молодой и не красивый, то либо тоже при молодой красивой жене и том же выводке любовниц, либо вообще ничего не может, либо извращенец, либо опять же спец по мальчикам.

Никто не нёсся к Алисе с предложением руки, сердца и бриллиантового кольца. И если у себя в посёлке она была первой красавицей, то здесь – лишь одной из многих. Даже моделью её не взяли. Ладно моделью, официанткой в дорогой ресторан – и то не взяли! Сказали, что простовата, здоровата и не в тренде.

Но не возвращаться же обратно!

Алиса желала всё и сразу, она привыкла быть победительницей, поэтому не сдавалась до последнего. Наверное, именно за своё исступлённое упорство и готовность идти по головам она и была вознаграждена знакомством с Николаем Гордиенко.

Конечно, получилось не совсем романтично, но хоть получилось.

В ту ночь Алиса вышла из клуба злая как чёрт. Количество геев на вечеринке зашкаливало. Девиц, отлавливавших холостых и симпатичных, или просто холостых и при деньгах, тоже была туча. Але не повезло. Хорошо хоть для девушек вход был бесплатным, а на коктейли она не тратилась – денег не было. Всякий раз, когда она ни с чем тащилась на окраину, где она снимала койкоместо, – в жуткое, похожее на барак общежитие с туалетом во дворе, хотелось плакать. Из атмосферы праздника, ароматов дорогих духов, атрибутов шикарной жизни окунаться в нищету и убожество – то ещё испытание.

Метро уже не ходило. Или ещё не ходило.

В любом случае зря она выкатилась на улицу так рано. Но другого выхода не было, назревал мордобой. Какие-то местные девахи с южным говорком весьма неоднозначно намекнули, что переломают Алисе ноги, если она не свалит с чужой поляны. А ведь ей только-только повезло: подвернулся какой-то блёклый сморчок в дорогом костюме – пьяный в хлам, а потому сговорчивый. И тут налетели эти местные с губами-варениками и захапали кисельного кавалера себе.

Она стояла на пронизывающем ветру, притопывая шпильками, и пыталась не заплакать. И тут подкатил Николай. В прямом смысле – подкатил. На машине. Он опустил окно и спросил:

– Холодно?

– Очень, – осторожно согласилась Алиса, но тут же добавила: – Я к вам не сяду.

– Боишься? – понимающе закивал водитель.

– Боюсь, – не стала спорить девушка. Вот если бы он вышел из клуба, то она бы села, а тут со стороны приехал, мало ли что. Никаких приключений Алиса не хотела.

Она банально желала найти парня, выйти замуж, родить ребёнка и осесть в городе. Но при этом никакой рай в городском шалаше барышню не устроил бы. Она хотела жить богато, не как родители, и не как все её знакомые.

А для этого нужен был соответствующий муж, не абы какой. И уж точно не ночной бомбила на джипе. Хотя джип у него был недешёвый, просто очень грязный.

Холод пробирал до костей. Пальцы ног уже совершенно заиндевели.

– Так сядешь? – без особого напора снова поинтересовался мужчина.

– У меня денег нет. – Алиса судорожно соображала, что делать.

– Да я и не просил вроде. – Он пожал плечищами и спросил: – А тебе куда?

Услышав адрес, он присвистнул, посмотрел на часы и выдвинул встречное предложение:

– Давай лучше ко мне.

Часы Алиса опознала сразу, недаром она столько времени проторчала в клубах и на модных тусовках.

«Вау! Бинго!» – заорала она про себя и нырнула в машину, строго предупредив:

– Но я только попью чаю и уйду.

– Угу, – кивнул Николай, тронув джип с места. В этом его «угу» было столько самоуверенности, столько властности, что Алиса едва сдержала победную улыбку. Пусть думает, что решает он. Ей не жалко. Иногда стоит изобразить дурочку, чтобы вытянуть джекпот.

Коля продажными женщинами не интересовался. Брезговал. У него и без «ночных бабочек» отбоя от дам не было. Причём от приличных, и иногда даже замужних. Ему нравились эффектные, сильные, уверенные девушки, непременно высокие и с длинными волосами. Эта рыжая ему сразу приглянулась. Но если бы она назвала цену или хоть как-то проявила меркантильный интерес, он бы уехал не задумываясь. А она испугалась. Вернее, не испугалась, но опасение и сомнение явственно читались на её лице. На его вкус девушка была полновата, но это ж не на всю жизнь. На всякий случай он ещё в машине уточнил, как она оказалась среди ночи на проспекте.

– С парнем поссорилась, – не моргнув глазом, соврала Алиса. – Вернее, не с парнем, а так – со знакомым. Он меня в клуб пригласил, напился и… В общем, я ушла. Не нужны мне такие кавалеры.

Таким образом она обозначила, что пришла не одна и не на охоту, а заодно дала понять, что свободна.

Николай молча кивнул. С такой можно и чаю попить.

Алиса в его квартире прижилась. Хваткая, сообразительная, она быстро поняла, что Коле нравится, а за что можно в два счёта вылететь из шикарных апартаментов. Её представления о жизни богатых были, конечно, несколько примитивны. Она никак не предполагала, что её бойфренд станет пропадать сутками на работе, а отпуска у него и вовсе не будет. Она так ждала лета, и вот оно уже почти в городе – и здрасте вам, никуда они не поедут. Ни на Бали, ни на Гоа, ни на Мальдивы. И даже подружкам будет похвастаться нечем. Сдуру, слегка переоценив своё влияние на кавалера, Алиса сначала намекнула, что если он не едет, то мог бы её одну делегировать, но Николай так холодно и внимательно на неё уставился, что у Алисы даже мурашки на затылке замерли от ужаса.

– Хотя что я там без тебя буду делать? Не, без тебя не хочу, – тут же уныло прогундосила она, вовремя купировав зарождающуюся трещину в отношениях. Вернее, это она думала, что купировала, а трещина осталась. Тем более что Николай бдительно следил за расходованием средств на личную жизнь и с некоторых пор решил, что траты неадекватны и нецелесообразны. Но менять Алю на что-то другое не спешил – какая разница, в конце концов, кто его встречает с работы. Тем более что девица училась в институте и была вполне приличной, правда, не шибко умной, но это компенсировалось размером груди и безграничной готовностью услужить.

Про институт Алиса сама ему сказала, скромно намекнув, что родители еле тянут оплату коммерческого отделения. Николай подумал и дал денег на учёбу. Она ж не на тряпки просила, а на дело, так что ему, жалко, что ли. Правда, Алиса тут же пожалела, что ляпнула про институт: а ну как выяснится, что нигде она не учится? Хотя потом можно будет сказать, что отчислили.

Если девушка молода, хороша собой и фактурна, лето – её время. Только летом можно выставить напоказ все свои самые весомые активы. И как же обидно, когда её лишают этой возможности.

С пляжем и морем Коля Алису кинул. Вернее, не кинул, а не оправдал надежд.

– Алиса, какое море? У меня летом самый сезон, я не могу, – отмахнулся он от довольно прозрачных намёков. И на этом тема была закрыта.

И тогда Алиса решила начать атаку по всем фронтам. Леший с ним, с этим морем, наездится ещё. Надо было завоёвывать сердце будущей свекрови и втираться в семью. Ведь не секрет, что пятьдесят процентов успеха – это правильные отношения с мамой мужа. Уж кто, как не она, может ускорить свадьбу. И Алиса начала активно интересоваться жизнью Ольги Викторовны. Кстати, идею с питомцем тоже ненавязчиво подкинула Алиса. При этом она даже распланировала сам акт дарения. Вот приедут они с Колей знакомиться, Алиса подарит этой карге котёночка или щеночка, и будет у них сюсюсю и мимими. Бабка обрадуется подарку, будет умиляться, и собачиться с подругой сына ей будет некогда. А потом она и вовсе влюбится в своего кошкопса, и любимчик будет ассоциироваться у Шапокляк исключительно с Алисочкой, которая его подарила. Отличный план. Идеальный. И никаких институтов не надо, чтобы научиться правильно устраиваться в жизни. Вот так-то!

– Не хочет собаку? – озадаченно морщила гладкий лобик Алиса. – И кошку не хочет? А кого?

– Пони, змею, крокодила и муравьеда тоже не хочет, – мрачно пожаловался Коля.

– Ну, это понятно. – Алиса опасливо покосилась на бойфренда. Кто его знает, шутит он или нет. Николай иногда любил ляпнуть какую-нибудь ерунду, а потом сообщить, что у Алечки нет чувства юмора. А какой тут юмор, когда борешься за место под солнцем? Голова занята сразу всем. Алиса ощущала себя полководцем, от которого зависела судьба мира. Ошибёшься – и всё зря.

Николай ей нравился. И перед девчонками можно похвастаться – фактурный мужик, шикарный. И деньги у него были. И без тараканов особых. Сказка, а не муж. Вот только одна загвоздка – не муж он пока.

– Коля, а давай ей фенека купим, а? – вдруг осенило Алису. Она буквально на днях прочитала в одном глянцевом журнале, что какой-то там звезде поклонник подарил фенека. И была даже фотография какой-то нереальной очаровашки с ушами.

– Чего? – не понял Николай. – Какого финика?

– Фенека, – терпеливо повторила Алиса. – Это такой зверёк. Ну, какой-то. Маленький, но хорошенький. И страшно модный.

– Подумаем, – кивнул Коля, снисходительно посмотрев фото этого самого зверёныша.

Тема была закрыта. Вернее, он в очередной раз всё решил сам, никого не спрашивая. Если маме привезти этого ушастого рыжика, не выкинет же она его на улицу. Возьмёт, загрузится, начнёт заниматься и отвяжется от сына. Хотя бы на время.

Глава 5

Огромное зеркало в холле отражало обилие золотых шалобушек, завитушек, обильно усеивавших стену, громадную хрустально-золотую музейную люстру, вычурный фонтанчик и хрупкую блондинку на фоне этого варварского великолепия.

– Маша, ты скоро? – пробасил мужской голос из глубин дома. – Мы должны приехать вовремя.

Маша, не реагируя на призывы, задумчиво разглядывала своё отражение, стараясь отвлечься от обилия золота за спиной и сфокусироваться на платье. Платье было чудесным – жемчужно-серый атлас с юбкой в пол, небольшое декольте и минимум деталей. Цвет материала необыкновенно шёл её огромным серо-голубым глазам, подчёркивая фарфоровую нежность кожи. Девушка была худенькой, высокой, с лебединой шеей и изящными руками. Не писаная красавица, такая, чтобы все безоговорочно падали в обморок, но эффектная, яркая, сразу притягивавшая взгляд.

Она всегда знала себе цену. Натуральная блондинка с хорошей фигурой – это уже девяносто процентов успеха. Любой знает, что основной капитал девушки – её внешность. А Маша плюс ко всему была ещё и умной. Получив высшее образование, она внезапно обнаружила, что инженер – это не совсем то, что ей нужно в жизни. Работа в КБ на заводе надоела ей довольно быстро, это была каторга, а не работа. Никакого полёта, сплошная рутина. А Маша была создана не для рутины. Она обожала и умела общаться с людьми, умела подать себя, заинтересовать собеседника – но кому это надо, если ты всего лишь инженер. Мария сориентировалась моментально. Уволившись, она перешла в риелторскую фирму, где уже через год сделала неплохую карьеру. Зарабатывала она много, даже очень много, работу любила, получала от жизни удовольствие и легко плыла по течению, пока её не вынесло на скалу по имени Александр. Вернее даже, не вынесло, а со всей дури шандарахнуло так, что искры из глаз посыпались.

Маша, как и любая красивая девушка, ждала необыкновенной любви и восхитительного принца. Такого, чтобы дух захватывало, чтобы сердце сладко замирало и сознание туманилось при звуках его голоса. Никакой другой Машу не интересовал, поскольку она сама была всем принцессам принцесса. Работа риелтором давала богатейшее поле для поиска. Вернее, не для поиска, а для плодотворного ожидания. Сама Мария никого искать не собиралась. Ещё чего не хватало! Ей и одной было не так уж плохо. Замуж она не хотела, торопиться было некуда и незачем. А вот кавалеры роились вокруг, как шмели над июльским лугом. И не какие-то там среднестатистические граждане, а очень даже состоятельные, солидные мужчины.

– Маруська, у тебя Клондайк натуральный, – завистливо сопела подруга Наталья. – На любой вкус и цвет. И главное – все при деньгах. Вот я, не подумай, не корыстная, но точно могу сказать, что мужчина без денег – это баба. Настоящий мужик всегда заработает.

Сама Наталья «настоящего» найти никак не могла. Нашёлся, правда, один «ненастоящий», который умудрился заделать восемнадцатилетней Наташке ребёнка. Красивые ухаживания плавно перетекли в бытовую неустроенность и в ней же и захлебнулись. Муж оповестил молодую мать, что она не оправдала его надежд, и свалил в счастливое будущее. Поэтому последние шесть лет Наташка мужчин презирала, но при этом неустанно искала отца для ребёнка и мужика для себя. Получалось так себе.

– Я слишком хороша, чтобы на мне жениться, – вздыхала Наталья. Она действительно была миловидной брюнеткой с хорошей фигуркой, этакой куколкой-хохотушкой, которую мужчины не воспринимали всерьёз. Кавалеры у Натальи были, а вот мужа так среди них и не нашлось. Поэтому она периодически нахально напрашивалась вместе с Машей на просмотры квартир, изображая «помощника риелтора». Мария, правда, на подругу жутко злилась, так как та на встречах мешала и превращала их в натуральный балаган под названием «у вас товар, у нас купец». Среди Марусиных клиентов Наталья свою судьбу пока не нашла, но зато была свято убеждена, что подруга не понимает своего счастья.

– У тебя этих принцев – лопатой греби! Маруська, ты своё счастье профукаешь! – ныла Наташка. – Богатые, знаменитые, их надо подталкивать к правильному выбору спутницы жизни, а ты им только какую-то чужую недвижимость за процент втюхиваешь!

Маша была убеждена, что счастье профукать нельзя. То, которое предназначено именно тебе, мимо не пролетит. Пузатые, лысые, чванливые, похотливые и прочие клиенты, пусть даже и олигархи, её не интересовали. Клиенты вообще нужны были Марии Ландышевой исключительно в качестве покупателей, а принц – он сам найдётся, когда придёт время. Ей было всего двадцать шесть лет, поэтому времени имелся вагон. Куда торопиться?

С Александром она познакомилась в аэропорту. Маша летела в командировку, Александр – тоже. Высоченный, налысо бритый красавец со скульптурным торсом и пронзительно-голубыми глазами. Мышцы бугрились под тонкой шёлковой рубахой, ледяной королевский взгляд из-под полуопущенных век, подбородок с ямочкой, голос, от которого у Маруси свело позвоночник и в животе что-то ухнулось вниз. На него смотрели все – холёные пассажирки в вип-зале, сотрудницы аэропорта и даже мужики.

Бог. Просто Бог. Древнегреческий, неземной, фантастический.

Она даже не сразу поняла, что этот киношный красавец обращается именно к ней.

– Что? – пролепетала Маруся, ощущая, как краска заливает не только щёки, но и весь организм до самых пальцев ног. Следом за стыдливым румянцем толпой неслись мурашки.

– Хотите кофе? – повторил полубог с галантным поклоном. При этом и интонации, и выражение лица у него были такими, словно он не вопрос задавал, а констатировал факт.

Маруся покорно кивнула, судорожно сглотнув, и послушно поднялась. Александр почти ничего не говорил, лишь смотрел на неё. Никогда в жизни на Марусю мужчины так не смотрели. То есть смотрели-то по-всякому, но вот именно так, чтобы даже дыхание густело и застревало в груди, – никогда. Привыкшая к вниманию противоположного пола, девушка обычно снисходительно принимала ухаживания редких счастливчиков, которые её устраивали. Она никогда не робела, не стеснялась, легко давала от ворот поворот и крайне редко шла на основательное сближение. Как говорила Наталья, мужчину можно допустить до тела, но нельзя позволять ему лезть в душу, если у тебя нет на него серьёзных планов. Планов у Маруси никогда и ни на кого не было. Она была почти равнодушна к мужчинам, потому что они были ей малоинтересны. Ведь заранее ясно, чего они хотят. Хотели все одного и того же. Никакого разнообразия. Просто самцы с рефлексами, одинаково предсказуемые и целеустремлённые в своём желании.

И тут вдруг такая странная реакция. Маруся не понимала, что с ней происходит. Да, она ждала сильного, необыкновенного, который будет долго и старательно её завоёвывать. А что вышло в итоге? Да она готова была сдаться без боя. Маша в ужасе представляла, как по её лбу ползёт бегущая строка, в которой перечислено всё, на что она готова ради этого потрясающего мужчины. Он-то к такому привык, а Маруся – нет.

Она изо всех сил хорохорилась, стараясь дать понять, что это просто кофе и ничего больше. Мол, ей всё остальное неинтересно, и вообще – он сам пригласил… Александр смотрел на неё молча, в углах его полных губ словно таилась усмешка победителя, а тяжёлый, пробирающий до позвоночника взгляд размазывал Марусину самоуверенность, как масло по горячей сковородке.

В тот раз они обменялись именами и телефонами. Знакомство состоялось, но как-то внезапно прервалось, так как у Александра объявили посадку. Они летели в разные места разными рейсами.

Маша едва не расплакалась, когда он, махнув рукой на прощание, ушёл. И даже ни разу не оглянулся.

Сутки Маруся сходила с ума, едва не завалила сделку и вообще вела себя как озабоченный хомяк перед зимовкой. Она была сосредоточена, самоуглубленна и слабо вменяема. То ли Александр оказался тем самым «мужчиной мечты», то ли просто у Маруси давно никого не было, и все её реакции стали лишь плодом взбунтовавшейся физиологии, так или иначе – она совершенно сошла с ума. Еда в горло не лезла, сон не шёл, она бредила его голубым насмешливым взглядом из-под тяжёлых век, его ямочкой на подбородке, его обволакивающим голосом.

На вторые сутки она стала подумывать, а не позвонить ли первой. Но это было бы… унизительно. Да-да, унизительно. Девушка не должна напрашиваться. Он должен сам.

Видимо, Александр был не в курсе, что что-то такое ей должен, поскольку он не звонил и не писал.

– Что-то ты хреново выглядишь, – сообщил Марусе начальник. С некоторых пор, после того как шеф получил «полный отлуп» от хорошенькой сотрудницы, у них установились доверительные, почти дружеские отношения. Босс Марусю зауважал за принципы, а Маруся его – за ненавязчивость и понятливость. Большинство мужчин, услышав от дамы решительное «нет», недоумевают, не верят своим ушам и долгое время бьются лбом в закрытые ворота, не желая поверить, что им отказали. Машино начальство оказалось понятливее. Нет так нет.

– Жизнь тяжёлая, – отмахнулась от сочувственного взгляда директора Маруся.

– Влюбилась, – понимающе хмыкнул шеф.

– Иди в баню, – насупилась Маша. – Не лезь в душу.

– Ясно, влюбилась, – удовлетворённо гоготнул отвергнутый некогда кавалер. – Вот, Маня, отольются теперь тебе мои слёзы. Я так хотел, так хотел, а ты меня обломала!

– А ты плакал?

– Нет. Мужчины не плачут, – заржало начальство. – Ладно, не кисни. Перевернётся и на твоей улице грузовик с принцами, подберёшь себе что-нибудь.

Эсэмэска от Александра пришла через два дня, когда Маруся уже устала плакать в подушку и бороться с собственной гордостью. Гордость по истечении двух суток явно проигрывала.

«Хочу тебя», – высветил экран смартфона. Отправителем значился Александр.

Никогда в жизни Марусю так не накрывало от пары слов. Тем более – написанных. Ладно бы ещё сказаны они были страстным, хрипловатым шёпотом. Так ведь нет, просто буквы, а у неё и давление подскочило, и сама она подпрыгнула, и руки затряслись.

Если бы такое написал кто-то другой, она бы лишь презрительно фыркнула и процедила, что за девушкой нужно уметь ухаживать, нужно уметь очаровывать, что женщина любит ушами и бла-бла-бла. А тут случилось невероятное. Отдышавшись после водопада обрушившихся на неё эмоций, Маруся бросилась отстукивать в ответ: «Я тоже хочу тебя». А что такого? Взрослые люди. К чему всякие ненужные ужимки, прыжки и танцы с бубном, если крышу сносит? Наверное, Александр тоже сходил с ума эти два дня, как и она…

Маша отправила своё признание, одновременно получив ещё одну эсэмэску от своего полубога:

«Увидеть. Хочу тебя увидеть. Извини, сорвалось сообщение».

– Ммм, – простонала Маша, рухнув на кровать. – Какая я дура! Кошмар!

Телефон, брошенный на стол, снова завибрировал. У неё даже не было сил посмотреть, как Александр отреагировал на столь смелое послание. Щёки полыхали, руки тряслись, а в голове что-то гулко бухало по вискам. Очень хотелось взвыть громко-громко.

Но эсэмэску она всё же прочла.

«Считай, что второго сообщения не было. Пиши адрес».

Вот так банально. Диктуйте – выезжаем. Тоже мне, пожарный.

Маша угрюмо уставилась в окно. Сама виновата – всё испортила. Какая теперь романтика? А без романтики оно ей надо?

Наверное, всё же надо, потому что руки так и чесались написать запрошенный адрес. Но мозг категорически возражал.

Через пять минут Марусиных метаний телефон зазвонил. Ладошки мигом вспотели, в животе снова что-то ухнуло вниз, дыхание застряло ватным комком в пересохшем горле.

– Маша? – Он даже не стал здороваться, выдохнув в трубку её имя таким голосом, что у неё моментально подкосились ноги.

Даже если бы Маруся и захотела что-то ответить, то не смогла бы – язык онемел, разум отключился.

– Я не могу есть, не могу спать, я не могу не думать о тебе. Я каждую секунду схожу с ума, я брежу тобой…

Наверное, он говорил это всем своим девушкам. Хотя такой мог вообще ничего не говорить, а лишь лениво выкрикивать «следующая» – и всё равно претенденток было бы море. Можно было ещё гордо отказаться.

Но она не смогла, лишь хрипло продиктовав свой адрес.

Никогда в жизни Мария Ландышева не думала, что может купиться на какие-то киношные розовые сопли, на завлекалочки для девочек. Она считала себя женщиной взрослой, адекватной, взвешенной, поэтому все мужские обещания и красивые жесты делила на десять. На пути к вожделенной постели рыцари готовы стоять на ушах и подпрыгивать до неба за обещанной луной, но потом их прыгучесть резко падает до нуля. Все эти корзины роз, страстные речи и прочие всплески тестостероновой активности ничего не стоили и не значили. Маруся считала это всё примитивным и банальным. Настоящий мужчина должен уметь удивлять и поражать так, чтобы потом было о чём вспомнить.

Александр умудрился её поразить, не совершив ничего экстраординарного. Он подхватил Машу на руки, отнёс к машине, запихнул в салон, где стояла та самая банальная корзина роз, и отвёз к себе. Всё. На этом романтика закончилась. Он был хозяином, завоевателем, властным и категоричным. Мужчиной в полном смысле этого слова – деспотичным и жёстким.

Бритый дикий викинг с голубыми глазами.

Как часто девушкам нравятся брутальные, жёсткие мачо! Наивным барышням отчего-то кажется, что эти дикие тигры, которых все побаиваются, станут в их нежных ручках покорными котятами. Хоть бы подумали, с чего вдруг битые жизнью мужики на их избранника смотрят снизу вверх, а партнёры по бизнесу считаются с его железной хваткой. Не получится такого ни укротить, ни обуздать. И не выйдет из него никакого ручного питомца. Сколько волка ни корми – он в лес смотрит. Проще говоря, сколько его ни ублажай – будешь ходить по струнке, как и все остальные. Возможно, какое-то недолгое время он и будет идти на уступки, чтобы добиться своего, но потом непременно покажет зубы.

Александр ухаживал красиво. Каждый день цветы, рестораны, как в кино. Сумасшедшие ночи с ним и томительные дни без него. Маша потеряла счёт времени, полностью погрузившись в новое, безумное чувство. Это не была любовь, это была страсть – сумасшедшая, невероятная. Но он так и не стал её принцем. Королём – да. Довольно быстро выяснилось, что перечить Александру нельзя. То есть даже обсуждать нельзя. Можно только соглашаться, причём желательно сразу. А просьбы выполнять бегом. Нет, он ничего не требовал, не повышал на Машу голос, но она в один прекрасный день вдруг поняла, что элементарно боится своего викинга. Если что-то вдруг было не так, как хотелось Александру, его взгляд леденел, губы сжимались, и Маруся пугалась едва ли не до обморока. Нет, она не боялась его потерять, не боялась поссориться. Она просто боялась самого Сашу, ощущая себя чуть ли не бесправной крепостной. Он был её наркотиком, её безумием и её наказанием…

– Хрень какая-то, – печально констатировала Наташка, когда подруга невнятно попыталась поделиться с ней переживаниями. – Ты уверена, что не с жиру бесишься? У тебя не мужик, а ходячий секс. Ему вслед все девицы головы сворачивают. Даже у меня слюни потекли. Да пусть хоть на одной ножке заставляет прыгать или на пузе ползать. Я б и поползла. Ещё бы и спасибо сказала.

– Бестолочь ты, Ната, – отмахнулась Маша. – Ты не понимаешь, что это такое. Да, руку ни разу не поднял, но он так смотрит…

– Как? – задышала Наталья, закатив глаза. – Как он смотрит? О, я как только представляю, как он злится, у меня голова кружится. И ведь у меня сейчас есть мужчина, между прочим. Так вот я бы его на твоего Сашу махнула не глядя.

Гриша, вышеупомянутый мужчина, попал в цепкие Наташкины руки благодаря голосу. «Эротическому», – как любила говорить Наталья. Он был владельцем оптовой фирмы, закупавшей в Натальиной конторе оборудование. И так сложилось, что его менеджером стала именно Ната. Впервые услышав его голос, очумевшая от бесплодных поисков мужа барышня твёрдо решила, что это судьба. Их роман начался по телефону и едва не закончился при первой встрече. Наталья ожидала увидеть мачо под стать голосу, а получила тощего усача довольно средней наружности.

– Ничего, – не стала унывать Ната. – Так-то он хороший, покладистый, а голос всё равно при нём. Ночью в темноте и не видно, к чему этот голос прилагается.

В общем, теперь она готова была поменяться.

Маруся грустно усмехнулась. Подруга просто не понимала, о чём говорит. Маша и сама буквально недавно ничего этого не замечала, а сейчас словно проснулась.

– Ты хочешь его бросить? – потребовала определённости Наталья.

– Ты что?! – замотала головой Маша. От одной мысли о том, что Саши в её жизни больше не будет, у неё учащался пульс. – Нет, я не могу без него. Я хочу его изменить.

Каким образом она собиралась изменять тридцатипятилетнего воротилу, которого партнёры по бизнесу незатейливо сравнивали с аллигатором и асфальтовым катком, Маруся не задумывалась. Просто хотела, чтобы он вдруг в одночасье стал нежным и ласковым.

Ни того, ни другого Саша не умел. Он брал то, что считал нужным, командовал, властвовал и, наверное, по-своему Марусю любил. Но очень сильно «по-своему». И Маше вдруг стало казаться, что она от этой его тяжёлой, как бетонная плита, любви начала уставать.

– Почему серое? – Александр спускался по лестнице в идеально отпаренном смокинге. Как всегда – бесподобный, несравненный, великолепный. От него снова кружилась голова. Правильно говорят: любовь зла. Марусина любовь была просто-таки садистской.

Нет, Саша не восхитился, не охнул, даже взглядом не показал, что ему нравится её наряд.

Он молча подошёл, прижал Машу к стене и впился в губы. После чего спокойно отстранился и сообщил:

– Я просил красное. На тебя все должны смотреть.

– Но, Саша, это слишком броско. Я не хочу…

– Я хочу, – безапелляционно оборвал он девушку, глядя мимо и поправляя галстук. – Бегом. Надень то, которое я тебе подарил.

– Хорошо, – тихо прошептала Маруся, едва не расплакавшись.

Это был единственный человек на земле, который смел так с ней разговаривать. Таким ужасным, хозяйским тоном. И она терпела. А почему, собственно?

– Саша. – Она вдруг остановилась на середине лестницы и обернулась. – А если я не надену…

Тут Марусин голос трусливо дрогнул, но она всё же договорила:

– … если я не хочу надевать то платье?

Александр буквально пригвоздил её взглядом, как бабочку булавкой.

– Не наденешь? – с лёгким удивлением переспросил он. Всё ещё спокойно, почти равнодушно.

– Да. Если я не хочу делать то, что ты говоришь. – Маша чуть-чуть осмелела. А вдруг что-то в их отношениях ещё можно исправить. Ведь она не бессловесная скотина, чтобы ею так помыкали. Вдруг она может…

Додумать мысль девушка не успела. Александр в одно мгновение оказался рядом, стиснул её тонкую шею железными пальцами и прошипел:

– Не советую со мной спорить.

После чего так же резко отпустил её, отряхнул руки и, насвистывая, сбежал вниз, бросив через плечо:

– У тебя пятнадцать минут.

В совершенно полуобморочном состоянии Маруся поплелась переодеваться.

Наверное, чего-то подобного она и боялась, подсознательно подозревая, что до рукоприкладства однажды дойдёт. Но теперь, когда всё случилось, ей хотелось умереть. А ещё отключить мозг и не думать, как теперь быть.

Через пятнадцать минут она мышью нырнула в машину.

– Вот и молодец, – словно собаку, которая принесла хозяину тапочки, похвалил её Саша. Холодным, удовлетворённым тоном.

И Маруся отчётливо поняла, что любовь умерла. Растаяла. Испарилась. Не было больше никаких чувств, кроме страха.

Она никогда в жизни не боялась мужчин, а сейчас была напугана до полусмерти.

Глава 6

Погода как-то резко испортилась, похолодало, и Ольга Викторовна поскучнела. И так-то загородная жизнь ей порядком надоела, а тут ещё с неба льёт, заняться нечем, и Колясик дурит.

Девушка у него завелась, скажите на милость! Наверняка опять вляпался в очередную хищницу. Сколько она ему хороших, порядочных девушек предлагала, а он только ржёт.

Теперь ещё девицу везёт и сюрприз. Сплошная нервотрёпка. Так и сказал, мол, мама, будет тебе сюрприз. Только бы эта его очередная мочалка не оказалась беременна.

Внуков Ольга Викторовна хотела гипотетически. То есть в принципе хотела, но не просто абы каких, а от хорошей девушки без дурных генов. А ну как они сейчас объявят, что она без пяти минут бабушка? Как быть-то? Если уж сын что-то решил, то его не переспоришь, это она понимала. Да и беременность – такая вещь, что от неё никуда не денешься. Получалось, что не надо сразу ссориться с будущей матерью Колясиковых детей. Но и собственной песне наступать на горло мама не желала. Вдруг всё ещё можно предотвратить и исправить?

Оставалась ещё крошечная надежда, что сюрприз – это какая-нибудь кофемолка, мультиварка или новая машина. Она и на старой-то почти не ездила. Права получила, а водить не могла, страшно было. Пару раз только по посёлку прокатилась, чуть гипертонический криз не заработала. Уж лучше с водителем.

Фантазии на тему сюрприза прервал звук въезжающей на участок машины.

Коля приехал.

Из джипа манерно выползла очередная фря. Ольга Викторовна аж сплюнула от раздражения. Опять громадная деревенская девка, гренадёрша, лошадь с сиськами. Никакого вкуса у парня, сплошной примитив! И нога небось сорокового размера. Где он только берёт таких кобыл?!

Поджав губы и демонстративно не замечая гостью, она поплыла к сынуле:

– Колясик, я так рада! Как доехал? Тебе не холодно? Почему ты без курточки?! Коля, здоровье надо беречь! Не стой под дождём, пошли в дом…

– Мам, погоди, это Алиса! Алиса, это моя мама, Ольга Викторовна! – Николай жестом экскурсовода повёл рукой, отступив в сторону, дабы дамы смогли хорошенько друг друга разглядеть.

– Пудинг, это Алиса! Алиса, это пудинг… – хмыкнула родительница.

«Ведьма старая, – тут же констатировала про себя Алиса. – Морда злющая, глазки буравчиками, ишь, губёшку оттопырила брезгливо, не нравлюсь я, стало быть. Ничего, ещё поглядим, кто кого…»

«Фу-ты!» – кратко подытожила про себя первое впечатление о приехавшей девице Ольга Викторовна.

– Мамуль, смотри, что мы тебе привезли, – словно не замечая возникшего напряжения, радостно объявил Николай. – Алиса, давай!

– Вот, это вам, – прощебетала Алиса, протянув опешившей Ольге Викторовне матерчатую цветастую сумку, из которой доносились совершенно невероятные звуки – то ли мяуканье, то ли хрюканье, то ли вообще кряканье.

Надо полагать, это и был сюрприз. Маменька аж взбодрилась, поняв, что появление внуков откладывается, и сюрпризом было вовсе не сообщение о свадьбе и беременности невесты.

Не внука же они ей в торбе привезли!

– Я сама выбирала, – просюсюкала Алиса. – Вам непременно должно понравиться! Смотрите, какая пусечка. Только надо его в дом занести, а то он холода боится.

– Поросёнок там, что ли? – терялась в догадках Ольга Викторовна, вынужденная впустить рыжую кобылу в дом. Мало того что девица была высоченной, она ещё и припёрлась на каблуках, став ростом почти что с Колясика. Рыжие космы мотались по ветру упругими локонами, а громадная грудь при каждом шаге весело подпрыгивала в глубоком декольте, норовя выскочить за пределы платья.

Мама выразительно посмотрела на сына, поймав его взгляд, и многозначительно выкатила глаза, скорчив чудовищную рожу.

Колясик снисходительно улыбнулся. Было бы странно, если бы маме понравилась Алиса. Он на это и не рассчитывал. Коля вообще хотел сам отвезти фенека родительнице, без Али, но та начала тараторить, что маме непременно надо объяснить, как ухаживать за этим экзотом, показать всё, проинструктировать. Коля махнул рукой, для порядка предупредив, что его мама девушек не любит, и тёплого приёма не ожидается.

Алиса фыркнула, мол, удивил. Она на это и не рассчитывает.

Врала наверняка, но это уже её проблемы.

– Что это? – ахнула Ольга Викторовна, когда Алиса извлекла из переноски нечто крохотное, беленькое и ушастое. Это нечто, как ей показалось, с ходу даже охарактеризовать было нельзя: что-то вроде помеси соболя, хорька, тюленя, кота, собаки… В общем, неведомое, но трогательное.

– Это фенек, – радостно объявила Алиса и пустилась в пространные объяснения. Не зря же она накануне штудировала в Интернете статьи про этот «сюрприз». К слову сказать, фенека она купила, получив от продавца немалый процент. Николай, полностью доверившийся подруге в этом вопросе, даже не стал выяснять подробности, лишь удивлённо крякнув, «что странно отдавать сумасшедшие деньги за эту лопоухую мышь». В итоге он переплатил раза в полтора, что немало способствовало отличному Алисиному настроению.

…– Фенек – это лисичка! – азартно вещала Алиса, наблюдая, с каким умилением бабка смотрит на зверёныша, боясь, однако, взять его в руки. – Он из Северной Африки. Это единственный вид лис, которых можно содержать дома. Он даже когда вырастет, будет меньше кошки. Зато у этих лисичек большой красивый хвост и огромные уши. Он будет очень смешной. Вот сейчас он беленький, а станет кремово-рыжеватым. А уши вырастут. Они будут сантиметров пятнадцать, а то и больше!

– Чебурашка, короче, – хмыкнул Николай.

Ему фенек тоже нравился. Он был смешной, как плюшевая игрушка, с глазками-пуговками и нежны м белым мехом. Коля даже нарисовал себе в мыслях это тельце с пятнадцатисантиметровыми ушами и едва не заржал, представив, как кроха будет управляться с такими локаторами.

– Фенеки любят жару. – Алиса в процессе рассказа не забывала нежно хватать бабку за руку, налаживая тактильный контакт. Психологи в Интернете писали, что если вы кому-то не нравитесь, а вам непременно надо наладить отношения, нужно устанавливать тактильную связь. То есть, проще говоря, хвататься за собеседника, но при этом так, чтобы ему не было неприятно. Под рассказ о фенеке это очень даже запросто могло прокатить.

Но, видимо, не с Ольгой Викторовной.

Шапокляк бдительно убирала свои морщинистые лапки, стоило только Алисе коснуться её. Не расслаблялась бабка ни на минуту. Хотя, судя по физиономии, слушала внимательно.

– Они живут в пустыне, поэтому у них даже на лапках пух. Он позволяет фенекам бегать по горячему песку. Видите? – Алиса ловко опрокинула мявкнувшего от неожиданности лисёнка на спину, продемонстрировав присутствующим нежные лапки, покрытые белым мехом.

Зверёк явно был напуган, он трясся и периодически жалобно похрюкивал и поскрипывал, тоскливо и напряжённо глядя на зрителей. Не выдержав этого беззащитного взгляда, Ольга Викторовна осторожно взяла фенека на руки. Он был почти невесомым, едва ли не меньше её ладони. Тонкие, почти цыплячьи косточки ощущались даже через мех. Благодарно пискнув, малыш прижался к её кофте и затих, уютно завозившись в тёплых руках новой хозяйки. Шубка у него оказалась нежная, словно бархатная, и сам лисёнок был таким милым, таким славным, что Ольга Викторовна чуть не прослезилась, машинально начав его баюкать.

– Фенеки ведут ночной образ жизни. – Алиса победоносно улыбнулась, покосившись на Николая, мол, «ну как, угадала я с подарком?» – Прививки ему все сделаны. Ест он молоко с булкой. Потом можно будет давать фрукты, овощи. Гулять только при тёплой погоде. В холодное время года ему нужно обеспечить в доме комфортную температуру, гулять с ним будет нельзя, а то простудится. Ещё он не любит громких, резких звуков, то есть на него нельзя кричать, он очень пугливый. Так что жизнь за городом для него идеальный вариант.

Тут Ольга Викторовна обожгла рассказчицу таким взглядом, что Алиса аж сбилась. Мамаша кавалера не производила впечатления тихой голубки, вполне могла и поорать, на её скандальной морде это было написано крупными буквами. Так почему бы и не предупредить? Но намёк, видимо, получился слишком откровенным, поэтому Алиса торопливо добавила:

– Я к тому, что при нём желательно не включать телевизор очень громко.

И снова она не угадала с репликой! Эта старуха была натуральным минным полем, которое ни перейти, ни перепрыгнуть. Куда ни плюнь – везде опасно.

– У меня телевизор работает тихо, я не глухая, – каркнула маменька. – Это вам только кажется, деточка, что я старая, выжившая из ума развалина, а я ещё вас переживу и на ваших похоронах простужусь!

Да, очень «позитивно». Алиса приуныла. Сразу видно, диалог с мегерой построить по своим правилам не получится. Фенек бабке понравился, но эта калоша чётко дифференцировала зверька и дарительницу. Она даже скрывать не собиралась, что девушка пришлась не ко двору.

Ну, ничего. Спит-то Коля с ней, а не с мамашей. Как известно, ночная кукушка дневную перекукует. Сколько женщин живут с такими же невыносимыми свекровями. Да, всю жизнь собачатся, но ведь живут же. Может, свекрови – все такие.

Наверное, при рождении мальчика в организме женщины происходит кардинальный гормональный сбой, превращающий её в фурию. Ведь тёщи-то не такие стервы, как правило. Во всяком случае, все темы на форумах про свекровей, а не про тёщ. И вовсе не потому, что мужчины меньше общаются в Сети. Этому наверняка есть какое-то другое, научное объяснение.

В любом случае бабка старалась зря, Алиса сдаваться не собиралась. Сделав вид, что пассаж про похороны её не тронул, лекторша продолжила:

– Потом ему ещё можно будет давать фарш, крупы. Он хоть и маленький, но хищник, поэтому в качестве лакомства ему надо давать насекомых и мышей…

– Я где мышей должна брать? – ехидно осведомилась маменька.

– Ловить, – брякнула Алиса, запоздало сообразив, что идея так себе.

– Непременно займусь на досуге, – кивнула Ольга Викторовна, снова выразительно взглянув на сына. Дескать, видал, какая дура. Николай примирительно хмыкнул, едва заметно пожав плечами. Стало быть, и сам знал, но его это не беспокоило.

Алиса всё прекрасно видела. Может быть, с интеллектом и эрудицией у неё так себе, но уж совсем курицей она не была, и жизненная смётка у неё такая, что на зависть многим. Поэтому она стиснула зубы и тоже уставилась на Колю, лёгким движением поправив грудь и плавно проведя рукой по бедру. Николай улыбнулся. Ему нравилось, когда Алиса так делала. Но если сама девушка думала, что это некое волшебное движение, приводившее любимого в полную боевую готовность, то для него это был лишь красивый жест, не более того.

– А ещё, – неожиданно грудным голосом закончила выступление Алиса, – ему нужны игрушки. Всякие.

И она облизнула полные губы.

Ольга Викторовна от неожиданности чуть не выронила фенека, а Николай вообще ничего не заметил, задумчиво разглядывая потолок. Похоже, в углу штукатурка легла плоховато, надо было пригнать рабочих, переделать, а то потом это ещё расползётся и будет некрасиво. Он терпеть не мог дефектов в отделке, поэтому все сотрудники знали, что сдать объект шефу гораздо сложнее, нежели самому придирчивому клиенту.

– Колясик, а как его зовут? – демонстративно отвернувшись от Али, спросила Ольга Викторовна.

– Ой, у него длинная родословная, он очень породистый, – затарахтела Алиса.

– С каких это пор в Северной Африке водятся породистые лисы с родословной? – Маман бросила на девушку полный презрения взгляд.

– Но их же давно разводят, отбирают лучших, – промямлила Алиса, подумав, что с родословной переборщила. Но её приятель Вадик сказал, что богатые любят всякие такие фишки, поэтому родословную они сочинили вместе. Вадик тоже приехал из глубинки и был занят поиском богатой спонсорши. У него дела обстояли гораздо лучше, чем у Алисы, так как спрос на парней был выше, чем на девушек. Это не помешало парочке сдружиться на почве общих интересов и иногда заниматься любовью просто так, без обязательств и попыток угодить.

– Мам, к нему там инструкция прилагается. – Николай нашарил в кармане переноски ветеринарный паспорт и фыркнул: – О как! Фердинандо Вельфедоро, ни больше ни меньше.

– Ах ты, крысёныш, – ласково почесала фенека Ольга Викторовна. – Надо ж было так выпендриться с именем. Совсем у людей с головой беда. Помню, была у меня в школе одна замухрышка. Родители – алкаши беспробудные, девица – оторва невообразимая, ещё и смотреть не на что: тощая, три волосины, лицо такое, знаешь ли, неблагополучное. И фамилия у неё была подходящая – Фуфайкина. Так там тоже семья с фантазией оказалась. Дездемоной девочку назвали. Дездемона Ивановна Фуфайкина.

Николай послушно хохотнул, оценив шутку.

Зато Алиса напряглась, встревоженно засопев. Вот к чему карга про фамилии заговорила? Неужели что-то знает?

Фамилия – это была страшная Алисина тайна. Николай как-то не удосужился спросить у неё паспортные данные, и девушка с ужасом ждала, что однажды это случится. И вот сейчас эта мымра с въедливым взглядом и ехидной улыбочкой на что-то намекает.

Любой человек, у которого есть тайна, живёт в постоянном ожидании того, что его секрет узнают. Ему вечно мерещится, что кто-то начал догадываться и вот-вот всё раскроет. Он ждёт подвоха, дёргается и мотает себе нервы.

Алиса была эффектной, яркой девушкой без дефектов. Единственным её недостатком, по её собственному мнению, была фамилия. Барышня с фамилией «Бубендай» никак не располагает к романтике и чему-то серьёзному. Это даже хуже, чем шрам через всё лицо или шестой палец. Это приговор, трагедия и клеймо. Хорошо хоть не «Вбубендай»! Хотя в школе её именно так и дразнили. Вот «Алиса Гордиенко» звучит гораздо приятнее.

Барышня покосилась на будущую свекровь. Та уже оставила тему имён и воодушевлённо тискала радостно попискивавшего фенека.

– Мамуль, тебе зверёк нравится? – Николай улыбнулся и довольно потянулся в кресле.

Белое пушистое чудо тем временем развалилось на коленях Ольги Викторовны, подставив маленькое пузо для чесания. Он хрюкал и поскрипывал от удовольствия, изредка дрыгая лапой. Уши раскинулись в разные стороны. Они ещё явно не дотягивали до обещанных пятнадцати сантиметров, но уже были довольно крупными для столь миниатюрного тельца. Круглые глаза-пуговки фенек блаженно прикрыл, а длинный, не особо пушистый хвост, больше похожий на кошачий, свесил вниз, как тощий шнурок.

– Да разве он может не нравиться, – встряла Алиса, которую никто не спрашивал. – Такая мимишка! Такая няшка!

Взгляд Ольги Викторовны моментально отяжелел. Она поморщилась и презрительно пошевелила губами, прикинув, стоит осадить эту бестолочь или нет. Наверное – нет. Судя по Колясику, ничего серьёзного тут не намечалось. Лишь бы девица сама что-нибудь не предприняла, заловив её наивного мальчика. Но на то у мальчиков и есть мамы, чтобы бдить.

Она выдохнула и решила не мотать себе нервы. Пусть эта рыжая курица тут квохчет, можно потерпеть. А фенек этот, и правда, милашка.

Пусть будет.

Глава 7

– Ты что какая-то тихая сегодня? – Александр испытующе уставился на Машу.

Они только что вернулись с приёма. Маруся нерешительно мялась, боясь снимать то самое красное платье. Ей сейчас вообще хотелось превратиться в черепаху и убраться в бронированный панцирь, чтобы любимый мужчина ни при каких обстоятельствах её оттуда не выковырнул.

Девушку больше не волновал и не будоражил его небесно-голубой взгляд. В голове билась лишь одна мысль: как бы расстаться без скандала. Просто расстаться и забыть. Наверное, она даже тосковать не будет. Потому что по дороге на вечеринку он периодически так на неё поглядывал, что у Маруси даже пятки леденели. Она вдруг довольно легко представила, что любимый и врезать может запросто. Не сейчас, позже. Когда она ещё раз вякнет что-то поперёк его мнения.

Надо же, такой великолепный, такой невероятный, и такой опасный.

Как оборотень.

В голову как назло лезли всякие глупости из Интернета. В последнее время появилось слишком много новостей про женщин, убитых сожителями в порыве бешенства. Наверное, Саша даже в бешенство не впадёт, а просто свернёт ей шею. А потом отряхнёт руки, как тогда, на лестнице, словно испачкавшись.

Маруся и раньше слышала про домашнее насилие. Ей казалось, что бабы сами дуры. Если мужик поднял на тебя руку – надо бежать. Да не просто бежать, а вызвать полицию, дать сдачи, собрать вещи, хлопнуть дверью… В общем, всё просто, и нет повода для скулежа. О том, что можно так необъяснимо бояться, трястись и при этом не иметь моральных сил уйти, она даже не подозревала. Она не просто опасалась Сашу, она боялась его до судорог. И одна лишь мысль о том, что она начнёт собирать вещи, а он увидит, вызывала у Маши головокружение. Понятно, что бежать надо без вещей. Но куда?

Это было чудовищно. Двадцать первый век на дворе, а она рассуждает, как какая-то рабыня, у которой нет выхода. Да что он ей сделает, в конце концов? Убьёт, что ли?

Убьёт.

Почему-то Маруся вполне допускала, что запросто убьёт. Может быть, стоило поговорить? Вдруг она всё усложняет, а на самом деле Саша легко её отпустит?

– Мария, я к тебе обращаюсь. – Он был снова спокоен. Как лев, разглядывающий кусок мяса. – Ты мне сегодня не нравишься.

– Да? – дрогнувшим голосом попыталась изобразить удивление Маруся. – Что-то голова побаливает.

– Голова? – Снова этот ужасный, ровный тон, от которого мороз по коже. Словно Александр прикидывал, так ли уж важна эта самая голова и не открутить ли её.

– Саша. – Девушка мучительно пыталась подобрать слова, ощущая, как начали трястись колени. – Мне кажется, что… что я тебя раздражаю.

Уф. Вот, точно! Никаких претензий к нему. Пробная реплика была брошена, и Маруся, сжавшись, ждала ответа.

– Когда ведёшь себя правильно, то не раздражаешь, – улыбнулся Александр. Улыбка аллигатора. Мамочки, как страшно-то! У Маруси даже позвоночник размягчился, ей хотелось растечься лужей и ускользнуть от его взгляда в любую щель. А ведь ещё совсем недавно ей хотелось совсем другого.

Надо же было так вляпаться!

– Саша, может быть, тебе отдохнуть от меня? Давай расстанемся на время, чтобы освежить отношения, – пискнула Маруся, понимая, что очень сильно рискует. Но ведь у неё нет никаких озвученных претензий. Наоборот, всё очень безобидно…

– Если я захочу от тебя отдохнуть, я скажу, – холодно обронил Александр. – Я сам решаю, когда мне отдыхать. Ясно?

Маша мелко закивала и метнулась в гардеробную. Разговора не получилось. Зато стало ясно, что его априори не может быть, поскольку не у всех участников диалога есть право голоса.

После работы она решила заехать к Наталье. Почему-то разговаривать по телефону Маруся боялась. Мало ли – вдруг Саша случайно влезет в разговор. Теоретически же такое возможно?

Похоже, у неё начиналась паранойя.

Подруга довольно долго не открывала, а когда открыла, у Маруси аж челюсть отпала. Наташины шикарные волосы украшала какая-то белёсая комковатая дрянь.

– Заходи быстрее, – буркнула Наташа. – Видала, что делается? Интернет – зло. Придурки дают идиотские советы, а потом небось сидят и ручонки потирают, что напакостили.

Как выяснилось, Наташке вдруг показалось, что у неё потускнели волосы. Недолго думая она полезла во Всемирную паутину за помощью. Интернет-специалисты советовали не увлекаться химией и отдать предпочтение натуральным средствам. Наталья выбрала яичную маску, не поскупившись на состав. Ухлопав на свои кудри десяток яиц, она послушно терпела час, после чего рванула в ванную смывать эту гадость. Естественно, воду она включила горячую. Яйца тут же сварились, покрыв голову экспериментаторши хлопьями омерзительного цвета.

– Не обращай внимания, я их буду вычёсывать, а ты говори, – отмахнулась от Марусиных сочувственных причитаний Наташка. – Вот вечно от мужиков одни проблемы. Для того чтобы этим индюкам понравиться, женщины вынуждены тратить время, деньги и здоровье. А кто-нибудь сказал спасибо?! Не дождёшься! Ладно, расскажи, что у тебя плохого. Может быть, мне тогда полегчает. А то я уже устала от чёрной полосы. Говорят, что после чёрной должна начаться белая, но у меня такое чувство, что я иду не поперёк, а вдоль этой полосы, поэтому конца не предвидится. Давай жалуйся, пока я себя жалеть не начала.

– Наташка, мне надо спрятаться, – через силу выдавила Маша.

Она вообще не представляла, как всё объяснить подруге. Как вообще такое можно объяснить? Да если бы Наташка ей такое рассказала, Маша первая послала бы её в полицию с заявлением. Но разве полиция защитит от этого викинга? Да просто не успеет! Лишних жизней у Маруси не имелось, и рисковать она не хотела. Даже если и не убьёт, то… Ой, даже думать на эту тему было тошно!

– Гы. – Наташка даже перестала вычёсывать яичницу и моргнула. – От кого это? Клиента кинула?

– От Саши. Он… это…

– Слушай, что ты мелешь? Совсем сдурела. Ну, разонравился – брось. Предупреждаю – я сразу его подберу. Таких мужиков один на миллиард, – нахмурилась Наташа.

– Да ты не понимаешь, что говоришь, – вдруг взвизгнула Маруся. Напряжение последних суток вылилось истерикой. Она рыдала, причитала и бессвязно пыталась рассказать, как Саша хватал её за шею.

– Так, давай конструктивно. – Наташа сунула подруге стакан, но тут же отобрала. У Маши так стучали зубы, что она запросто могла откусить стекло. Заменив стакан на бумажную кружечку, она продолжила: – Он тебя не ударил, так?

– Угу.

– Не угрожал, так?

– Не совсем. Он дал понять… Ната, я не могу это объяснить! Это ходячий ужас, маньяк, садист!

– А в чём это проявляется-то? Что он тебе сделал?

– Пока ничего. Но может, – всхлипнула Маруся. Ну, скажите на милость, как можно объяснить то, что она предчувствует? Как можно донести до подруги этот всепоглощающий животный страх перед Александром. Это надо пережить, чтобы понять. Наташкин дистрофик, слава апельсинам, был хоть и неинтересным, но в бытовом плане совершенно безопасным. Не было у него харизмы, но зато он и за шею Натку не хватал, и не пугал до судорог. – В общем, прими как данность. Мне нужно сбежать от него. Спрятаться и дождаться, пока Саша кого-нибудь себе найдёт.

Чтобы он забыл про меня, перестал злиться. Я даже придумала, что напишу ему записку. Дескать, я тебя недостойна, поэтому ухожу. Буду любить и помнить всю жизнь, уезжаю в Австралию. Вот. Это чтобы его самооценка не пострадала. Его ж не бросают. И вообще никто не смеет нарушать его планы. А у него на меня явные планы. При этом я имею в виду не белое платье и фату, а скорее как свиные копытца в холодце.

– То есть ты хочешь у меня спрятаться? – изумилась Наташа.

– Натка, ты чего? Нет! Он же в первую очередь к тебе придёт…

– Ну вот, а я с этими яйцами! – взвыла Наталья, начав вычёсываться активнее. – Вечно мне не везёт! Такой мужик может нагрянуть, а я вся в этом!

– Вот ты ненормальная, – прошептала Маруся. – Я тебе объясняю, Саша – страшный человек.

– Страшный – это фильм «Паранормальное явление», а Саша твой – идеал мужчины, – отрезала Наталья. – Но я ж корыстная, поэтому переубеждать не буду. Давай так. Я буду бдить, пока ты в бегах, держать тебя в курсе, вотрусь к нему в доверие, а потом, так и быть, брошу тебе букет невесты на нашей свадьбе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.