Плохой хороший день
Джулия Тот

© Джулия Тот, 2015

© Argyris Diamantis, дизайн обложки, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Всё не то, чем кажется и не наоборот.

Конфуций

Поэма старого рояля

«Не плачь, – я расскажу тебе историю мою» —
шептал тихонько старенький рояль кларнету,
который так старался утаить непонимания слезу:
за что его закрыли в темноту, где прячут люди
прошлое свое от света..
А прошлое чужое изо всех углов
смотрело на него печально:
ненужной лампой, стопкой книг в углу и..
пыльной крышкой старого рояля…
Рояль вздохнул, жалея новичка,
и желтым рядом клавиш улыбнулся:
он знал, как тяжело попасть сюда и осознать —
в былое не вернуться..
Он тихо начал свой рассказ,
перебирая клавиши фальшиво:
«Уж много лет, как нет им дела до меня —
зачем настраивать рояль, лишенный
жизни, сцены, света…
В дни молодые новизны моей
был уникален звуком я, – любимый всеми —
определен на службу в «оперу – балет»,
признание сыскал в капризами известном
музыкальном мире..
Не начинали без меня гастролей
известнейшие дивы, голоса, которым
поклонялись миллионы, —
боготворили звук мой и меня…
Объехал с ними мир я весь – такой чудесный,
такой волшебный музыкой моей,
не думая, что есть ему предел,.. —
когда, однажды, трещину во мне пробили,
остановив полет успешный,
и изменив весь жизненный удел…
Дня два директор – с грустью —
прощаясь на меня смотрел,
потом, собрав всю труппу вместе,
свое решение открыл, —
представив сцене нового героя —
замену мне, как всем – всегда, нашли в часы..
меня, тем временем, грузили, отправляя в школу,
чтобы детей там музыке учил..
Учителя судьба, порой, нещадна:
не только в час уроков, но и в перерыв —
малюсенькие дарования —
внезапно крышкой грохнув —
часто, пытались наиграть мотив,
по клавишам стуча так беспощадно,
напоминали мне – жизнь прошлая моя
теперь всего лишь миф, забытый всеми,
с финалом грустым сказка про меня…
А дни всё шли – текли недели…
Жалеть себя порядком я устал,
Когда – как каждый день —
Малюсенькие дарованья налетели и
радостно по клавишам моим стуча,
пытаясь оттолкнуть друг друга,
счастливо напевая, хохоча,
заставили забыть меня о прошлом,
понять, что счастлив должен быть и я, —
что мне доверили их страсть к искусству,
их души крошечные, – музыку любя, —
оберегать от фальши и безвкусных
мотивов, коими полна земля…
Так я сумел прижиться в школе
на годы многие: успехами детей
был счастлив, не коря судьбу,
по чьей капризной воле
был послан тем,
кому был нужен больше всех..
Все также дни бежали и текли недели:
изменчив мир – все знают, но —
не ожидая перемен, —
так наступил и день, в который
школу музыки закрыли,
меня сюда определив – на вечное бездейство,
и жизнь воспоминаниями – словно,
в мавзолей…» —
Рояль задумчиво умолк,
последней нотой в ненастроенном
мажоре улыбаясь —
в былые дни, ушедшее, своё, —
а по углам чужое прошлое шуршало —
забытой лампой, стопкой книг, – оно
уже наперебой мечтало
узнать историю кларнета, жизнь его…
Кларнет, забыв про слезы и обиды,
сверкая всем, что пережил,
приняв свой новый мир воспоминаний —
был счастлив искренне,
судьбу свою тихонько напевая…
ненужной лампе, стопке книг в углу и..
пыльной крышке старого рояля…

Синева

Синим сияют горы, тлеет черным обрыв,
Дорога выносит к морю, созданному для двоих..
Виной судьбы – ее ошибкой, —
сегодня эти двое – мы,
Пытаемся найти ответ на страхи наши
В белесой глубине волны..
Волна нас оставляет без ответа, и —
вынуждает доверять
Друг другу – в этот день…
Что завтра будет … будут синим горы сиять
И темным тлеть обрыв,
Дорога нас предаст – закрыв от моря,
Но, может быть, подарит счастье быть:
Друг другу дорогими, близкими, – любить..
И не забыть тот день, когда молчанье моря
Заставило друг другу доверять,
Не слыша слов – лишь теплотой руки и —
взглядом – понять…
Что день, когда дорога привела
к обрыву, и к морю
Будем мы хранить, и чтить —
как день наш первый вместе,
И каждый год – ту синеву благодарить…

«Мои мысли пылятся на полках…»

Мои мысли пылятся на полках
Не встреченных мною людей..
Мои чувства потеряны временем и тем,
Кто уже не любим..
Так пусто все и грусть кусает душу,
Но запах марта, вдруг ворвавшись в дом,
Предаст несчатья и о радости напомнит,
Согреет эфимерно-нового лучем…
Забуду о холодном и ненужном,
Жалеть устав и мысли пыльные,
И чувства невпопад,
Все ставни распахнув, позволю марту
Все изменить и сызнова начать…

«Скользок глянец жизни, надоедлив, —…»

Скользок глянец жизни, надоедлив, —
И изгнано благополучие опять:
И снова – чашка кофе, стул пустой – напротив,
На третьем – кошка,
что мурлычит невпопад уютом да теплом
Несуществующе – домашним…
Ну почему так грустно-утомительно тепло,
Что призываем в жизнь и дни свои годами,-
В секунду утомляет и уже —
мы в мыслях чемоданы собираем
С намереньем покинуть наш приют очередной,
Где – может быть нас кто-то все же – любит…
Но не нужна любовь, что – без восторга,
И кофе, и улыбка поутру, – и тот,
присутствием умильным кто уже нас губит, —
кто не желает раствориться на ветру,
пропасть, оставить нас начать сначала,
мурлыкать с кошкой будущего лень,
растягивая дни, фантазией обмана
жить, как нам верится сейчас,
в секунду эту, в этот день…
Как сколькозок глянец жизни, надоедлив,
Как невозможно жизнь прожить все время —
с видом на закат,
как надоела кошка, что мурлычит мотив
один и тот же: дом мой, сад…

«Все люди говорят на разных языках…»

Все люди говорят на разных языках:
У одного душа поет, а у кого-то – плачет…
Не разбирая: кто в ней прав, кто – виноват,
Все знаем глупость: жизнь потом покажет..
Но жизнь, порой, – забывчива и вот:
На пьедестал возвышена бездарность —
Что плачем заставляла небосвод
Благоволить, жалеть и славить…
Поющий же, сменив мелодию на грусть,
Продолжил скромную тропинку, но – без злости
На жизнь, чужие славу иль любовь, —
Не обвиняя плачущих в подвохах,
А просто – говоря на языке своем,
Прощая песенкой судьбы – нелепых,
Тихонько улыбаясь и в улыбке той,
Скрывая счастье – от содеянных ошибок…

«Что может быть прекраснее…»

Что может быть прекраснее
любимых глаз напротив..
Что бьет больнее – грусть увидеть в них,
И так нечаянно – понять, что – всё…
Любовь сменяя,
усталость бренная лишь тлеет на двоих..
И верите уже, что завтра – все начав сначала —
ах, понедельник, – обещаний полон он, —
сумеете простить любовь и холод,
боль от потери новой и разлук..

Больничное…

Наполнен болью коридор больничный,
В руке мусоля камешек морской,
Молюсь Богам мне не известным
О тех, кто мне совсем чужой..
Наполнен страхом коридор больничный:
Он тихо бродит от лица к лицу,
От жизни к жизни, их уничтожая, и
Превращая в безнадежности слезу…
Надежды место здесь пустует,
Улыбка – неуместный атрибут,
Все, кто сегодня здесь – о жизни «до» тоскуют,
Не зная, возвратятся ли в нее…
Наполнен болью коридор больничный…
В руке мусоля камешек морской,
Молюсь за всех людей, мне близких:
Чтобы никто из них не оказался в нем…

«Красно-банальным – розы в саду —…»

Красно-банальным – розы в саду —
Конец весны, всё – в ожиданье лета..
Зеленость листьев, снова – птицы поутру,
Всё оживает..только я не вижу света…
Я вижу только пыль, что накрывает всё,
Жар солнца – через месяц, что испепеляет,
Из года в год – рассвет – закат – рассвет,
Людей, которых в жизнь свою впускаю…
Они приходят, затмевая солнце,
Уходят – словно мрак ночной,
Одни – бесследно исчезая сном рассветным,
Другие – наследив изрядно в нем…
Рассвет – закат – рассвет —
прощение – разлука, —
Все, как всегда: после восторга – грязь..
Ах, люди, люди, как же вы забыли,
Всё, для чего все созданы мы были,
И для чего нам стоит жить и стоит умирать…
Конец весны, всё – в ожиданье лета, —
В надежде, что быть может, в этот раз оно
Подарит нам тепло – не только солнечного света,
но и – сердец друзей, и искренности глаз…

Ночное

Тихо, звездами шурша, ночь спускалась не спеша,
по невидимым ступенькам облаков…
роняя тени пережитого за день:
на людей, их тропы-грезы
стройно-тоненькой березой,
строчку Млечного пути
в мир пыталась довести…
Кто-то плакал в нем, молился,
кто – то – спал счастливым сном,
кто – то – только что родился, —
все играло чередом своим земным —
мыслей ночи не читая, звездных букв не разбирая
в строчке Млечного пути не пытаясь
смысл найти…
Ночь тихонечко всплакнула,
уронив слезой звезду,
Подарив мечту землянам и весеннюю росу,
И обратно повернула:
«Не нужна я никому», – тихо, звездами шурша,
прошептала, не спеша пряча их, и —
пропадая – к тем, другим, —
где – возможно – прочитают строчку,
что подарит им…

Хлюпая лужами

Хлюпая лужами, плачущий город
куда-то спешит миллионом зонтов,
пряча под ними боль расставаний,
надежду любви, обиды, испуг…
Город, пытаясь безликостью серой
добро и зло замкнуть в единый круг,
закручивает ветром неудачи, счастье —
нам сил не оставляя думать ни о чем:
лишь выбежать из слез его желаем,
и снова оказаться в солнечном тепле,
порой, и вовсе забывая, зачем мы оказались
в городе, в дожде…
Зачем бежим – цветным зонтом маяча,
не позволяя ветру отобрать его,
по лужам шлепая, и под фонтаны брызг
внезапно попадая – так, словно веря:
он способен защитить всех нас и от всего…
Но, потеряв защитника цветного,
что ветер, наизнанку вывернув, сломал,
мы перестанем вдруг винить во всем
судьбу слепую:
«Во всем рыдающий и слабый город виноват…»

Неправильный рассвет

День начался неправильным рассветом:
без пурпура, романтики и грез,
себя украсив парой облаков
да серым блеклым светом,
он просто наступил, как сотни, тысячи и-
миллионы – до него…
Он спрятаться пытался в нашей жизни
среди других – таких же будних дней,
ничем не отличимых друг от друга,
но потерпел фиаско: жить судьбой своей
он начал с неудачного рассвета,
продолжил, нам друг друга подарив,
открыл все то, что мы уже любить забыли —
орущих птиц,
деревья, бьющиеся на ветру,
дожди…
Напомнил серый день,
сколь серость может быть прекрасной,
если вдыхать и поглощать ее вдвоем,
что кофе аромат иной,
когда не одинокой чашкой, —
сплетеньем рук накрыт холодным утром стол…
Начавшийся неправильным рассветом,
обычный день вернул нам нас..самих,
в ладонях принеся забытое простое:
и серый мир прекрасен, коль не одиноки мы…
Тот день, что начался неправильным рассветом…

Паутина

Ненужной пылью по углам ложилось
всё то, что в жизни не сбылось,
и, заполняя старый неуютный дом все больше,
рассказы паутинами плело..
Несбывшееся, – жалуясь, стонало:
о брошенных мечтах и тех, кто в этом виноват,
закрытых ставен полумраком защищая
ранимой паутины тонкий стан…
Весенний ветер бойкий, налетев на старость дома
в секунду пыльный мир его сломал:
сорвал он ставни и позволил солнцу
ворваться в пыльный мир утрат…
Поднявшись капельками,
пыль зазолотилась в свете,
что в склеп мечты так неожиданно проник,
и все несбывшееся – вдруг преобразившись,
растаяло…
Метаморфозу наблюдая старец, что в склепе жил,
никак не мог понять: зачем он столько лет,
за ставнями скрывая,
копил несбывшегося паутины вязь,
зачем не открывал дорогу свету мира,
и не пытался что-то изменить,
лишь по углам копил погасшие удачи,
любовь, надежды, – превратившиеся в пыль…
Он улыбнулся:
«Пусть и стар, он все начнет сначала,
не будет больше пыли по углам, —
ведь все теперь сбываться будет,
а что и нет…» – он улыбнулся снова:
«Пусть будет так: оно не нужно нам»…

«Ветер африканской рыжей пылью…»

The art of losing isn’t hard to master…

«One Art» Elisabeth Bishop

Ветер африканской рыжей пылью
счастье мне однажды принесет…,
а, когда в него почти поверю, —
снова потемнеет небосвод
и размытыми дождливыми лучами
счастья рыжие частички украдет,
разнеся их по одной по миру,
так, что воедино не собрать,
и, – картинку мной придуманного счастья
станет не на чем и нечем рисовать..
Я вздохну тихонько, прокляну погоду,
непогодой обозвав ее в сердцах,
и продолжу жизнь, как мне былОсь
до ветра с африканской пылью,
только – с недоверием в глазах…

Ты говорил…

Ты говорил: я слишком несерьезна,
и утомляю вечной слов игрой,
и что нельзя так долго любоваться
на птицей недовитое гнездо…
Ты говорил: не тем я верю,
что не научена людей я выбирать,
при этом забывая – в листе негожих – о себе,
что первым был, кому я стала доверять…
Ты говорил, что в жизни все иначе,
не так, как верю я и как живу,
и – забывал опять,
что нарекла тебя я жизни этой частью,
той самой, для которой – верилось – дышу..
Но было ни к чему тебе мое дыхание,
слова мои и брошенные гнезда птиц:
тебе неважно было чем живу, кому я верю —
ты не хотел о кружевами сложном —
хотел обычным жить и —
о простом ты – просто говорить…

«Не подрезай мне крылья: я хочу летать…»

Не подрезай мне крылья: я хочу летать…,
и, пусть о глупостях – по – твоему – мечтать…
Летать – не значит улететь, предав..
Полёт – ведь лишь свобода глупости свершать
и радостно от счастья уставать…
Не подрезай мне крылья: их ведь не вернуть.., —
как не вернуть потом того, что между нами было:
пойми, тебе я стану не нужна —
летать не смеющая,
в чувстве спящая, которое остыло…

«На проводах – на бесконечном нотном стане…»

На проводах – на бесконечном нотном стане,
в час предвечерия, на фоне синих гор
уселся голубь и воркует новости —
всему и всем, что видимо вокруг..
Ему и невдомек, что языка его не понимает
ни самолет, что, словно падая, парит,
след бело-облачный роняя,
ни – кипарисы, что стремятся вверх,
ни – я, кто приютившись в уголке балкона,
боюсь и чашечку от блюдца приподнять —
спугнуть о дне мирском воркующую птицу,
и – новостей секретных не узнать…

«Опять, от мира спрятаться пытаясь…»

Опять, от мира спрятаться пытаясь,
Свою ракушку с грохотом захлопнув, пропаду..
От лицемерия и от любви, что лжива,
В гостиницу убогую уйду:
Там незнакомы все и вежливо – поддельны,
Меняя лица-маски каждый день,
Не вынуждают ни вымучивать улыбку,
Ни принимать за человека тень..
Мы здесь безлики и меняемся местами,
Всего на день-на два мы делим кров,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.