Андрей Малыгин
Обыкновенный индийский чай, или Странный побочный эффект

От автора

Отдаю долг памяти

моему земляку и замечательному человеку кинорежиссеру Дербеневу Вадиму Клавдиевичу, с которым мы совместно работали над киносценарием к этому произведению

Дорогие читатели! Повесть «Обыкновенный индийский чай, или Странный побочный эффект» окончена в 2011 году и публикуется впервые. В повести рассказывается о захватывающих приключениях молодого страстно увлеченного работой талантливого генетика Виталия Артемьева, неожиданно для себя сделавшего в домашних условиях сенсационное открытие, и его школьного товарища, который при встрече подтолкнул одноклассника на смелый эксперимент. Что из этого вышло, вы узнаете, прочитав это небольшое интересное произведение. И согласитесь, разве могут увлекательные приключения обойтись без страстных чувственных порывов, красивых стихов и пылких признаний в любви, которые, вплетаясь в остросюжетную линию повести, органично дополняют и украшают ее. Итак, дорогой читатель, смелее. Смею заверить, что впереди вас ждут только положительные эмоции, которых нам в жизни часто не хватает.

Обыкновенный индийский чай, или Странный побочный эффект

Случайность в жизни – часть движенья,
Подарок ветреной судьбы,
Она – задумка провиденья,
А мы – случайности рабы…

Автор

Глава первая
Поразительное сходство!

Па берегу Волги, недалеко от причала речного вокзала, где пришвартовался небольшой юркий катер, трое молодых мужчин энергично разгружали прибывший на катере груз: корзины со свежей рыбой. Рядом стояла автомашина-фургон, куда и грузили товар.

– Давайте, давайте, ребятки, поторапливаемся, – проговорил один из них. – Солнце шпарит уже вовсю. Время работает против нас. Давайте еще поднажмем, а не то землячки получат несвежий товар…

– Стараемся, Сергеич, нажимаем, – отреагировал второй молодой человек, энергично закидывая рыбу в фургон. – От такого нажима, бригадир, уже все тело изрядно плачет.

Мужчины перенесли остатки груза с катера на берег и быстро загрузили его в машину.

– Ну вот и ладненько, молодцом, – удовлетворенно проговорил Сергеич, вытирая тыльной стороной руки пот со лба. – На сегодня все. Отдыхаем! А в понедельник, мужики, к семи утра к стеклянному гастроному без опозданий. Там фуру с продуктами надо разгрузить. Понятно? А теперь получите за свои труды, – полез он в сумку и, достав оттуда деньги, отсчитал каждому по несколько купюр.

– Алеша… Виталик, держи… – протянул он поочередно деньги коллегам. – Ну, все. До завтра, ребята.

– Спасибо, Сергеич. Пока, – ответили молодые люди и начали тут же прощаться.

– Виталик, тебя подвезти? – спросил Алексей товарища.

– Нет, Леша, не надо. Утро сегодня какое-то особенное. Немного прогуляться хочу.

Мужчины пожали друг другу руки и разошлись.

Виталий взял легкую спортивную сумку и, отойдя от места разгрузки несколько десятков метров, остановился у воды. Здесь он разделся по пояс, умылся и полез в сумку за полотенцем, но, вынув полотенце, обнаружил в нем какой-то увесистый сверток в белой бумаге. Виталий с удивлением развернул бумагу. В ней оказался здоровенный лещ, весом не менее килограмма.

«Оп-па! Вот благодетели, – усмехнувшись, покачал он головой. – И кто же его подсунул? Лешка… или Сергеич? А, может, сговорились?.. – Виталий понюхал рыбу. – Свежачок!»

Метрах в десяти от него на берегу внимательно следил за поплавком рыболов. Виталий подошел к нему. Рыбаком оказался пожилой мужчина в соломенной шляпе и очках.

– Здравствуйте, отец! Ну как, поклевывает?

– И вам долго здравствовать! – приветливо кивнул в ответ мужчина. – Да мелочь, сынок, все дербанит, крупная пока не подошла, – с сожалением ответил рыбачок.

– Думаю, вы ошибаетесь, отец, – подошел к нему вплотную Артемьев, – нате, держите, – протянул он мужчине рыбу. – Я уже свое наловил.

Тот с удивлением уставился на рыбину.

– А ты… на что, сынок, ловил-то? На червя или опарыша?

– Да я… вот… руками, отец. Так надежней, – проговорил Виталий, направляясь к вещам.

– Руками? – еще больше удивился рыбак. – Ну и ручки у тебя… золотые! – пробормотал он, придирчиво обнюхивая рыбину. – И на том спасибо, сынок. Этакому экземпляру моя Пульхерия будет рада, – довольный, проговорил он вслед Виталию.

Вернувшись к вещам, Виталий вымыл руки, вытерся насухо полотенцем и, переодевшись в белую футболку с портретом Джона Леннона на груди и синие джинсы, покинул берег реки. По длинной и крутой лестнице волжского берега он легко поднялся наверх и быстрой походкой по живописному бульвару стал удаляться от набережной реки.

На улице было замечательно! Солнце ослепительными зайчиками прыгало по окнам домов и стеклам проносящихся мимо автомашин, весело чирикали воробьи, и важно разгуливали толстые голуби.

Проходя мимо цветочного магазина, Виталий бросил взгляд на большие стеклянные окна и замер… Солнце, заливая окрестности ярким светом, не обошло своим вниманием и этот небольшой пестрый островок живой красоты, отчего внутреннее убранство магазина было видно, как на ладони. Внимание Виталия привлекли две симпатичные девушки, которые работали там. Девушки что-то оживленно обсуждали. Лицо одной из них показалось Виталию удивительно знакомым, и он тут же напряг свою память, чтобы вспомнить, а где ее раньше мог видеть?

В памяти всплыли обрывки его недавнего сна, когда он с корзиной в руках бродил по лесу и собирал грибы и вдруг впереди на тропинке увидел стройную девушку с букетом лесных цветов. Она шла навстречу и так замечательно улыбалась, словно были они старые знакомые. Артемьев даже растерялся и, заглядевшись на нее, запнулся о корень дерева и чуть не упал. А когда поднял глаза, девушки рядом не оказалось. Хотя это было лишь обрывком сна, но ту яркую встречу с улыбающейся незнакомкой он запомнил до мельчайших подробностей и даже неоднократно ее потом вспоминал.

И вот сейчас он увидел через стекло цветочного магазина эту красавицу снова, но уже не во сне, а наяву. Просто потрясающее совпадение! И что бы это все могло означать?!

Позади него кто-то настойчиво сигналил. И только когда холодные капли воды упали ему на спину и заставили его прыгнуть вперед и оглянуться, он понял, что попал под струю поливальной машины.

– Земляк, ну ты что застыл, как статуя на постаменте! Я тебе сигналю, сигналю, а ты и ухом не ведешь, – высунулся из окна водитель и, засмеявшись на Артемьева, покачал головой.

Отряхнувшись от воды, Артемьев с волнением открыл дверь цветочного магазина. Внутри магазина плавал аромат зелени и душистых цветов. Девушки прервали свое занятие и внимательно посмотрели на него.

– Добрый день, могу чем-нибудь вам помочь? – обратилась к нему с улыбкой черненькая девушка с короткой стрижкой.

– Спасибо, я еще не успел рассмотреть все, чем вы богаты. Дайте еще чуть времени, – ответил Виталий, а сам, скользя глазами по цветам, посмотрел на вторую девушку. Глаза их встретились. «Это точно она! – подумал он. – Именно эта девушка во сне шла по тропинке с букетом белых цветов! А что за цветы были у нее? Кажется, ромашки? Да, точно, белые лесные ромашки. Ромашек в продаже нет. Жаль. Тогда… надо попросить ее собрать букет из… белых роз и… подарить цветы ей!»

– Девушка, наберите, пожалуйста, букет из белых роз… и добавьте в него немного зелени для декора, – попросил он девушку, похожую на незнакомку из сна.

– С удовольствием. Белые розы! У вас хороший вкус! – мило улыбнулась она. – Скажите, а какое количество роз вы хотите?

– А пять цветков будет достаточно? – спросил он, не спуская с нее восторженных глаз. Девушка нравилась ему все больше и больше.

– Я думаю, что вполне, – согласно кивнула она головой. – Пять – это вообще хорошая цифра для цветов.

«Точно, это она – самый лучший из всех находящихся здесь цветков», – глядя на девушку, с волнением думал Виталий.

– Света, ты не видела, куда я свои ножницы дела? – спросила подругу девушка с темными волосами. – Никак не могу их найти.

– Да вон они, Аллочка, за букетом спрятались, – протянула она подруге нужный предмет.

– Так вас Светланой зовут? – уточнил Артемьев.

– Именно так, – чуть порозовев, ответила девушка.

– Замечательное имя! Оно вам очень идет. А я – Виталий…

– Приятно познакомиться. Ну вот, товарищ Виталий, ваш букет готов, – протягивая цветы, улыбнулась девушка. – Ну как, вам нравится?

– Поразительное сходство! – взглянув на Светлану, непроизвольно вырвалось у Артемьева.

– У кого сходство, с кем? – не понимая, о чем идет речь, переспросила девушка.

– Не беспокойтесь, это я так, про себя, – ответил Виталий. – Конечно, букет мне нравится. Отличный букет! И… к тому же он вам очень к лицу.

– Спасибо, вы очень щедры на комплименты, – смутилась Светлана.

В магазин буквально ворвались трое темпераментных южных парней.

– Девушка, дорогая, нам розы нужны. Много роз! – громко заговорил один из них, обращаясь к Аллочке.

– И сколько же нужно роз? – спросила Аллочка.

– Два букета по пятьдесят штук, – радостно ответил второй, пританцовывая лезгинку на месте. – Самых лучших, самых нежных, красавица, таких, как вы и… ваша подруга, – стрельнул он глазами в сторону Светланы, – и побыстрей. У нас праздник! У нас сегодня оччень большой праздник!

– А розы какого цвета хотите? – улыбаясь, спросила Аллочка.

– Как какого цвета? – переспросил третий товарищ. – Конечно, красного, конечно, цвета любви, дорогая! – И оба молодых человека начали для ритма хлопать в ладоши, звуками подбадривая танцевавшего товарища.

Аллочка начала набирать розы, а Артемьев, расплатившись, глянул на свой букет, сравнил его с тем, что получался у Аллочки, и грустно вздохнул.

– Вот, возьмите визитку нашего магазина, – протянула ему визитную карточку Светлана. – Всегда рады помочь. Извините, Виталий, но мне надо идти помогать.

Попрощавшись, он быстро вышел из магазина и в заторможенном состоянии побрел куда глаза глядят, а мысли в его голове летали, как ураган:

«Странное совпадение! Неужели так бывает?! Девушка из недавнего сна. Неправдоподобно! А ты трус, гражданин Артемьев! Хотел подарить очаровательной незнакомке цветы, но в последний момент струсил. Трусость для мужчины – постыднейшее из чувств. Трус не играет в хоккей и не ухаживает за красивыми девушками. Оплошность надо в ближайшее время исправить».

А в это время в цветочном магазине Аллочка не без зависти говорила Светлане:

– Светочка, дорогая подруга, провалиться мне на месте, но я думаю, что приятный молодой человек по имени Виталий на тебя сильно запал. Как он тебя глазами поедал! И вообще он был крайне смущен и заторможен, а это бывает лишь в одном случае. Угадай в каком?

– Скажешь тоже! У тебя лишь одно на уме. Уверена, что тебе это показалось. Наверное, для своей девушки или жены этот Виталий цветы покупал. Вот и выбрал букет из белых роз.

– А я думаю, что он их тебе хотел подарить, да не решился. Шумная компания помешала, – возразила Аллочка. – Поверь, у меня интуиция! Разве ты не заметила, что у него нет обручального кольца? А парень-то ничего. И даже очень ничего. Вот увидишь, он еще появится здесь. Ну ладно, ты обещала показать мне свой рисунок.

Светлана достала из-под прилавка лист картона размером раза в два больше листа писчей бумаги и передала подруге.

– Ой, Свет, неужели это ты сама?! Ну, ты, подруга, даешь! Вот так запросто взяла и нарисовала?

– Ну да, захотелось попробовать, взяла цветные мелки, которые называются пастелью. Это мой первый живописный блин.

– И как называется картина? – спросила Алла, рассматривая рисунок.

– Да ладно тебе, картина, – улыбнулась Светлана. – Скажешь тоже. Просто моя фантазия, вот и все.

– Не скажи, не скажи, я бы так ни за что не нафантазировала, если бы даже и захотела.

– «Цветочное облако» называется, – улыбнулась Светлана.

– «Цветочное облако?» Красиво звучит! Молодец, Светик! – отложив рисунок, обняла подругу Аллочка. – Никак от тебя не ожидала! Давай дальше твори. Может, в тебе талант художника проснулся.

В это время хлопнула входная дверь, появился очередной посетитель, и девушки тут же поспешили к нему.

Глава вторая
Неожиданный гость

Узкий солнечный луч, прокравшись в щель между плотными шторами, прыгнул на стену, медленно дополз до двери книжного шкафа, затем скользнул на корешки толстых книг, одна из которых называлась «ГЕНЕТИКА», а вторая «МОЛЕКУЛЯРНАЯ БИОЛОГИЯ», и на время застыл.

Дверь отворилась, и в комнату, словно легкий порыв морского ветра, ворвался Виталий Артемьев с букетом белых роз в руках. Захлопнув дверь, он остановился, задрал голову вверх и зажмурил глаза. По всему чувствовалось, что у молодого человека было приподнятое настроение.

– Све-та! Све-точка! – произнес он шепотом, словно обращался к кому-то невидимому. – Ваши бездонные зеленоватые глаза совершенно не дают мне покоя, они повсюду, они неотступно преследуют меня. Они дарят мне необычайную радость и в то же время заставляют страдать. Ах, если б вы только знали, как это тяжело! Как ни странно, но я, кажется, уже без них и жить не могу.

Виталий подошел, взял с подоконника трехлитровую банку, наполовину наполненную водой, поставил ее на середину стола и водрузил туда принесенный букет. Полюбовавшись цветами, он отчетливо вспомнил нежный профиль и отливающую золотом прядь волос девушки…

– Дорогая Светлана, разрешите пригласить вас на медленный танец, – торжественно произнес он, склонив голову. Получив невидимое согласие, он нежным аккуратным движением взял один из стульев за спинку и закружился с ним по свободной части комнаты, экспромтом сочиняя стихи и напевая их на мотив песни самой известной в мире ливерпульской четверки:

Каждый миг меня в тот мир опять уносят грезы,
Где живут красивые цветы,
С нетерпением готов преподнести ей розы,
Девушке небесной красоты.

Ах, Све-та! Све-та!

Непонятно почему, когда я рядом с нею,
Я и сам, признаюсь, удивлен:
Как неопытный юнец, бледнею и краснею,
Неужели снова я влюблен?

Ах, Све-та! Све-та!

Закончив петь, Виталий поставил стул на прежнее место, плюхнулся на диван и, откинув голову на спинку, зажмурил глаза. Затем сладко потянулся и, посерьезнев лицом, произнес:

– Да, мечтать, оно, конечно, не вредно, но пора и за дело приниматься, товарищ Артемьев. Время не ждет. Время, как хищная, прожорливая саранча, неудержимо несется вперед.

За дверью раздался недовольный женский голос:

– Давай же, вставай! Опять утюг ни черта не работает! Сколько может это безобразие продолжаться?! При живом-то муже… электрике!.. Я, что ли, должна в утюге ковыряться? Или циркача Анзора об этом попросить? Иди сюда, изверг проклятый! Я тебе все равно спать не дам!

Молодой человек прислушался к разговору, но тут в коридоре хлопнула дверь, и женский голос пропал.

В задумчивом состоянии, нервно постукивая пальцами по столу, Виталий посидел немного, затем снял со спинки соседнего стула белый, весь в пятнах, застиранный халат и, облачившись в него, принялся колдовать над колбами и пробирками.

В комнате было большое количество всяких стеклянных колбочек, трубочек, банок, пробирок, пузырьков, бутылок и прочих предметов неизвестного назначения, которые делали ее очень похожей на некую лабораторию. Эти предметы почти полностью отвоевали себе место на столе, на вместительном подоконнике, на большей части поверхности холодильника, в нем самом и в некоторых других укромных местах.

Артемьев взял одну из стеклянных колб, прошел на кухню и налил в нее из крана воды. И только он направился назад, как в коридоре с полотенцем в руках появился помятого вида невзрачный мужичок, который заспанным голосом стал оправдываться:

– Нинок, дорогая! Что за чрезвычайная ситуация?! Сегодня же суббота, выходной! Ну, дай я еще с часок покемарю… а потом, справлюсь с этим противным утюгом… Найдем ноль и фазу… Никуда они не денутся… Вот увидишь, все будет в полном ажуре…

В коридоре появилась и сама Кузовкова, которая, увидев Артемьева, произнесла:

– Здравствуйте, Виталик! Вы слышите, что он лепечет!

– Здрассте, Нина Петровна, – поздоровался Виталий.

– Знаю я твои ноль и фазу, чертов алкоголик! – зазвенел женский голос. – За бутылкой сейчас полетел бы хоть на край света! Твоя фаза года полтора назад бесследно пропала, и думаю, что ее теперь днем с огнем не найти! А ноль твой убогий нечего и искать. Вчера ноль, сегодня ноль и завтра такая же баранка. Ох, предупреждала моя чуткая мама, чтобы я за тебя не вздумала выходить. Дура я непутевая, не послушала совета близкого человека!

– Нина Петровна, извините, спешу… – проговорил Артемьев и быстро прошел к себе.

Женщина всхлипнула:

– Знаю я твою сказочку про эти чертовы ноль и фазу. У меня аллергия на них!

– Нинок, золотая, ну что ты так возбуждаешься, как ток в проводах. Зачем так серьезно о пустяках толковать… – виноватым и заплетающимся языком начал оправдываться мужчина, но женщина его оборвала:

– О пустяках?! Ха-ха-ха! Вы слышали! И это называется пустяки?! Ладно, иди, дрыхни, изверг, но я тебе это обяза-ательно припомню!

Хлопнула дверь, и в коридоре воцарилась тишина.

Артемьев вновь принялся за дела. Достав с подоконника пухлую тетрадь, он открыл ее и, вчитываясь в содержание, стал шариковой ручкой время от времени что-то зачеркивать и поправлять.

В коридоре раздался уверенный голос электрического звонка. Звонили во входную дверь их квартиры, но Артемьев сейчас никого не ждал, а потому и не пошел открывать.

Из соседней комнаты вышел пожилой мужчина в старом спортивном костюме и открыл входную дверь. На лестничной площадке стоял полноватый молодой человек.

– Здравствуйте, – поздоровался гость.

– Доброго здоровья, – ответил мужчина. – Вы к кому?

– Скажите, пожалуйста, а здесь живет Виталий Артемьев? – осведомился гость.

– Виталик? Ну как же, здесь. Вы к нему?

– Да мы с ним старые школьные друзья, – улыбнулся гость. – В школе в одном классе на соседних партах сидели. Но… давненько не виделись.

– А, понятно. Проходите. Школьная дружба – это хорошо. Вот его дверь, – указал мужчина, – он должен быть дома.

– Спасибо большое, – проходя в дверь, поблагодарил гость.

В дверь Артемьева громко и настойчиво постучали. После чего она плавно отворилась, и в дверном проеме показался улыбающийся полноватый молодой человек в очень хорошем костюме стального цвета, без галстука, в черной с расстегнутым воротом рубахе. Лицо вошедшего светилось хитроватой улыбкой, а в левой руке он держал большой, с изображением Эйфелевой башни полиэтиленовый пакет.

– Товарищ Артемьев, Виталий Петрович? – спросил он, продолжая улыбаться. – Разрешите ворваться в вашу скромную холостяцкую обитель?

Хозяин комнаты уставился на гостя, не узнавая его, а тот, видя возникшее замешательство, продолжил:

– Виталий Петрович, хотя мы и не виделись, пожалуй, с десяток годков и я набрал дополнительно почти двадцать килограммов веса, но не признавать своих школьных товарищей все же нехорошо.

Лицо Артемьева прояснилось, и он шагнул навстречу однокласснику.

– Олег, Кукушкин? Не верю своим глазам! Как же раздобрел! Действительно, сразу и не узнаешь! Вот это гость! Вот это подарок!

– Ну вот, наконец-то узнал, – обрадовался Кукушкин. – Кстати, меня в вашу квартиру впустил твой сосед, симпатичный старичок с усами и бородкой.

Они обменялись рукопожатиями и крепко обнялись.

– Да это мой сосед – полковник авиации в отставке Голицын. Очень интересный интеллигентный человек, – пояснил Виталий. – Ах, Олежек, чертяка, каким солидным стал, а ведь до конца школы был худосочным доходягой! —

Артемьев похлопал гостя по спине. – Хотя все чего-то жевал да грыз постоянно.

– Надо же, помнишь! – засмеялся гость. – Слушай, Виталик, я и сам не предполагал, что мое тело за годы так сильно потучнеет. И ем меньше, чем тогда, а пухну, как на дрожжах. Дай же на тебя, старик, посмотреть.

Кукушкин оценивающим взглядом сверху вниз пробежался по фигуре товарища и довольным голосом произнес:

– Ну, хорош! Время над тобой, Виталик, не властно. Все так же подтянут и строен. Только заматерел за эти годы, чертяка, стал настоящим мачо.

– Скажешь мне тоже, – смущенно проговорил Артемьев. – Какой мачо, если даже собственная жена, собрав вещички, быстренько к другому мужику упорхнула! Мачо, Олежек, не бросают. Мачо лелеют и берегут.

– Слышал я, Виталик, про твои грустные семейные дела, – посерьезнел гость. – Хоть не видел тебя давно, но могу с полной уверенностью заявить, что ты настоящий мужик, каких в жизни бывает мало. А твоя Любочка испугалась временных трудностей, к деньгам, к легкой жизни потянулась. Но настоящие люди количеством денег не измеряются. Часто эти самые денежки есть, а жизнь при этом идет наперекосяк. Да ладно, что это я вдруг в философствования начал впадать. На вот, держи, – протянул он Артемьеву пухлый пакет. – Здесь, старик, все необходимое для того, чтобы вспомнить наши золотые школьные денечки и хорошенько посидеть. У-у, я смотрю, тут у тебя целая лаборатория! Давай накрывай сам, а то как бы чего не напортить.

– Ладно. Ты сам-то как? Кто, где, чем занимаешься? – спросил Артемьев, вынимая содержимое из пакета.

В комнате сильно запахло курицей и какими-то маринадами.

– Ну что ж, вот вам моя краткая биографическая справка, – наблюдая за действиями Артемьева, заговорил Кукушкин. – По призванию души три года отучился в медицинском. Параллельно попал в струю, начал с одним знакомым заниматься бизнесом. Польша, Арабские Эмираты, изделия из пластмассы, кухонные телевизоры и прочая ерунда. Появились деньги, связи, а времени на все не хватает. Скрепя сердце, пришлось с медицинским распрощаться. Взял академический отпуск, который из-за нехватки времени неприлично затянулся. Женат не был. Жил с одной красотулей пару лет, но не сложилось, по взаимному желанию мирно разошлись. Детей нет. Вот и все. Вопросы еще имеются?

– Все ясно, вопросов нет, – улыбнувшись, ответил Артемьев.

Кукушкин с интересом обследовал ближайшее окружение и, увидев, что разбросанная по разным местам литература касается вопросов долголетия и наследственности, поинтересовался:

– Слушай, Виталик, я смотрю у тебя тут полно литературы по вопросам наследственности и долголетия… Мне, как недоучившемуся эскулапу, дьявольски интересно узнать, чем же в домашних условиях занимается мой бывший одноклассник.

– Ничего особенного, Олежек. Работа работой, деньги деньгами, а от любимой профессии не убежать. Наука генетика – вещь увлекательная. От вопросов наследственности, преждевременной старости и долголетия человечеству никуда не уйти. Ведь живем-то мы на свете ничтожно мало!

– Ой, и не говори. Это уж факт, – задумчиво кивнул головой Кукушкин.

– Вот этим я и занимаюсь. Научные журналы и Интернет дают мне возможность следить за движением науки вперед. Не в моем характере топтаться на месте.

– И давно занимаешься?

– Где-то… года четыре… с небольшим, – ответил Артемьев. – Да я, Олежек, никогда эту тему и не бросал.

– И как далеко убежал ты в этом запутанном направлении? Есть какие-то интересные результаты? Может, уже изобрел эликсир вечной молодости? – спросил он шутливо. – Со всей ответственностью заявляю, что готов немедленно испытать действие этой амброзии на себе! – И он с надеждой взглянул на Артемьева.

– Как сказать… Видишь ли, Олежек…

– Ура-а!!! Угадал! – вскочил со стула Кукушкин. – Все, ни слова больше! Сначала давай пропустим по одной, а потом ты мне расскажешь все по порядку. Смею заверить, что ни одного лишнего слова из меня не упорхнет.

Приятели выпили, закусили, и Артемьев начал рассказывать Кукушкину про свои домашние занятия.

– Понимаешь, Олежек, не все так просто, как бы это многим хотелось представить, – вновь заговорил хозяин квартиры. – Но, исследуя вопросы наследственности и долголетия, я пришел к некоторым интересным выводам. Как недоучившийся врач, ты должен прекрасно понимать, что состояние человека зависит от того, насколько хорошо функционируют его биологические системы. Особенно комфортно наше самочувствие в молодом возрасте, когда процессы роста и созревания идут параллельно. В это время общий уровень синтеза гормонов достаточно высок и возможности организма практически безграничны. Это прекрасное состояние, когда мозг мыслит быстро, тело гибкое и красивое, организм легко справляется с любой инфекцией, стрессами, перегрузками, – все более увлекаясь темой, энергично продолжал Артемьев. – Если бы сохранить организм в таком состоянии, то человек жил бы практически вечно, если, конечно, жизнедеятельность не нарушится из-за каких-то внешних факторов. Ну, к примеру, если кирпич на голову внезапно не упадет, а также не случится автомобильная или авиакатастрофа. Ну, ты меня понимаешь?.. Но в том-то и дело, что процессы обновления клеток с годами замедляются, организм стареет, и в один прекрасный момент эти процессы совсем прекращаются, и человек умирает.

– Да, печальная картина, – грустно вздохнул Кукушкин.

– И пока неизбежная, – согласился Артемьев, – но, заметь, именно пока. Ведь если найти средство, с помощью которого можно заставить клетки делиться быстрее, границы смерти отодвинутся, и человек сможет жить в два, в три раза дольше. Человек за свою жизнь лишь только успеет накопить приличный опыт в какой-либо сфере деятельности или в науке, чтобы двигать ее вперед, а, глядишь, эта самая жизнь к концу подошла. Мозги готовы к решению более сложных задач, а организм уже износился. Да с помощью всякой гадости типа наркотиков, алкоголя и табака сами себя к смерти семимильными шагами подгоняем. Вот и напрашивается вывод, а самое ли разумное существо человек, раз не может правильно своей жизнью распорядиться?

– Черт возьми, Виталик, и как же я вовремя к тебе подоспел! – расплылся в хитрой улыбке Кукушкин. – И кто бы мог подумать, что вот именно здесь решается судьба всего человечества! Лично у меня уже голова кругом пошла. А есть ли у тебя уже какие-нибудь практические результаты?

– Одна теория без практики здесь никуда не уйдет. И у меня, как мне кажется, есть один интересный результат в виде побочного эффекта. Но пока я в нем до конца не разобрался.

– Что за побочный эффект? – впился глазами в товарища Кукушкин. – Ну-у, давай, не тяни, выкладывай. Ты же видишь, что я прямо весь дрожу, так и сгораю от нетерпения.

– Да смесь я одну, Олежек, интересную приготовил, – задумчиво проговорил Артемьев, – и решил испытать на каком-нибудь больном и старом животном. И за этим дней десять назад отправился к своей тетке в деревню.

Есть у моей тетки замечательный пес по кличке Ерик. Так звали шута у принца Гамлета. Дядька, когда был жив, по какой-то причуде так собаку назвал. Тетка души в нем не чает! Умный и сообразительный пес, но с годами состарился и нацелился бедняга в мир иной отойти. Я долго думал, взвешивал и из любви к животному и к тетке своей решился именно на нем опробовать мою адскую смесь. Будь что будет, а вдруг? Сам знаешь, что мы часто в ответственные моменты надеемся на наш великий и мудрый авось. Тетке я даже намеком не обмолвился, а когда она попросила меня отнести псу миску с похлебкой, капнул туда немного своей жидкости. И как ни странно, немощный Ерик к миске потянулся, понюхал, а потом с аппетитом набросился на еду.

– Так-так, и что дальше, Виталя? – ерзая на стуле, воскликнул Кукушкин.

– А дальше?.. Дело-то было вечером, а с утра мне домой надо было уезжать. Походил, поискал я Ерика по округе, самому не терпелось убедиться в результате эксперимента, но, к сожалению, его нигде не нашел. Пропал, бедолага, как в воду канул. И первое, что мне подумалось, что его уже нет в живых, и, быть может, я оказался тому причиной. Вернулся я к тетке, рассказал, что нигде собаку не нашел, а она даже в лице переменилась, и руки у нее задрожали. Очень сильно расстроилась она из-за своего четвероногого друга.

– И что же, ты так преспокойненько уехал и о собаке ничего не узнал?

– Пришлось уехать – работа. Но позвонил из города и узнал, что жив и очень даже наш Ерик здоров.

– Значит, зелье подействовало? – жестикулируя руками, нетерпеливо выпалил Кукушкин.

– Подействовало, да еще как! – тряхнул выразительно головой Виталий. – Мне тетка по телефону там такого о любимце наговорила… Хоть стой, хоть падай!

Кукушкин восторженно замер, слушая рассказ друга, а Артемьев продолжал:

– Тетка весь следующий день пса по деревне искала. Раньше добрым был пес, послушным. В обиду ни куриц, ни уток не давал. И за козой присмотрит, и кошек соседских отпугнет. А теперь-то двор без защиты остался. И вот она от людей узнала, что любимец ее, оказывается, живехонек, да еще носится по деревне как угорелый и ко всем без разбору собакам пристает… с целью продолжения своего собачьего рода. Да так агрессивно цепляется, словно клещ ненасытный, и отбиться от него невозможно. Прямо бес в собаку вселился!

– Вот это да-а! – сильно волнуясь, воскликнул Кукушкин. – Ничего себе, веселенькая ситуация!

– Да… Но тут быстро дошло до неприятностей. Некоторые из соседей заявили, что, если не посадят кобеля на привязь, они его точно убьют!

– Вот так мощь, вот так сила природы! – воскликнул Кукушкин.

– Как видишь… – многозначительно покачал головой генетик. – Ну, тетка, естественно, прислушалась к гласу народа. Поймала она Ерика и на привязь его посадила. А он нипочем не сидит, рвется, разбойник, лапами землю роет, а потом еще и страшно выть принялся. Да так громко, что по всей деревне этот жуткий вой разносился. Тетка не знала, что и придумать. И еду ему вкусную предлагала, и палкой увесистой грозила, а ему хоть бы хны! Не знаю, чем бы все кончилось, но тут к вечеру у него агрессия постепенно прошла. Пес успокоился, вновь стал послушным и тихим. Такие дела, Олежек, – глянул на приятеля Артемьев. – Вот такой побочный эффект неожиданно проявился.

– Слушай, Виталик, так это же отличный эффект! – сорвавшись с места, радостно потер руки Кукушкин. – Многие бы хотели такой результат получить. Это ж классное средство для потенции! Это ж как «Виагра», а, может, и получше того. Колоссальные деньжищи можно на этом побочном эффекте заработать. Слушай, а как твое снадобье действует на людей?

– До этого еще пока не дошло. Но на сто процентов уверен, что вреда от него не будет, – уверенно заключил Артемьев. – В составе смеси совсем безвредные природные компоненты. Это же средство для омоложения организма. А полученный результат – лишь случайный побочный эффект, способный проявляться, думаю, только у животных. В данном случае, как видишь, у собак.

– Все понятно, дружище, а что мешает нам это узнать? – снова вскочил с места Кукушкин и, засунув руки в карманы брюк, принялся возбужденно ходить. – Согласись, ничто не мешает. Нужно элементарное желание и… воля, как любят говорить политики. В данном случае воля изобретателя. Вот и давай опробуем его вместе. Проведем инкогнито первый научный эксперимент на человеке. И назовем его… операцией «Э», от слова «эксперимент».

– Товарищ Кукушкин, я чувствую, что ты метишь в научные руководители?! – иронично произнес Артемьев.

– Ну, что ты, Виталик! Я просто хочу поучаствовать. Это же так интересно! Ты сам сказал, что средство безвредное, средство для омоложения организма. А на ком его пробовать, как не на ком-то пожилом? Вот давай и попробуем, к примеру… – он помедлил, а потом уверенно произнес: – На твоем симпатичном соседе-полковнике, который за семьдесят перешагнул. Ты наблюдаешь его ежедневно, и тебе будет заметен возможный результат. К тому же чертовски интересно получить данные насчет этого самого побочного эффекта, – сказал он с хитрющим выражением лица. – Только надо капнуть ему снадобья поменьше. А в эксперименте с Ериком, товарищ Артемьев, ты явно переборщил.

Они еще немного выпили, закусили, и Артемьев после некоторых колебаний дал согласие опробовать действие своего средства на соседе, отставном полковнике Голицыне. Друзья ударили по рукам…

В коридоре раздались какие-то чересчур длинные звонки, а затем послышался сердитый голос соседки Кузовковой:

– Я так и знала! Опять твои алкаши заявились. Такие вежливые – все расшаркиваются, извиняются. Будто из областной библиотеки в гости пожаловали! Да и что удивительного? Алкаш к алкашу тянется, как грош к грошу, – в рифму съязвила она, брезгливо взглянув на нежеланных гостей…

Высунувшийся из своей комнаты невзрачный муженек, натягивая брюки, начал спешно оправдываться перед женой:

– Нинок, ну не сердись ты. Ну что ты так быстро заводишься, как японская автомашина. Сегодня спортивный день, ребята в домино собрались поиграть, и одного человечка там просто не хватает. Вот и заскочили за мной, чтоб полная команда набралась.

– Понимаю, третьего спортсмена-алкаша им как раз и не хватает. Тут и экстрасенсом быть не обязательно. Это на их пропитых физиономиях заглавными буквами напечатано.

– Нинуль, ну ты зря это, мать. Мы пару разков козла забьем, да, может, рыбу хорошую сварганим, вот и все. Отдых на свежем воздухе. И стоит из-за этого так шуметь?!

– Да-да, как же. Рыба-то у вас, небось, килька или хамса пряного посола. Я тебя предупреждаю: попробуй только пьяным домой заявиться, я тебе такое рыбное заливное устрою – мало не покажется!

Мужичок, бочком проскочив мимо жены, выскользнул из квартиры. Хлопнула входная дверь, и в коридоре воцарилась тишина.

Глава третья
Ах, какой вы бессовестный кобель!

Тут надо пояснить, что чаепитие отставного полковника Голицына проходило по кем-то строго написанному сценарию. Он наливал большую фарфоровую кружку кипятка, добавлял туда крепкой заварки, доставал хрустальную сахарницу с кусками пиленого сахара, откусывал блестящими щипчиками мелкие кусочки и, положив их в рот, маленькими глотками отпивал из кружки темную чайную жидкость, шумно причмокивая и жуя. Процедура могла продолжаться долго, но неизменным оставалось то, что содержимое кружки до конца никогда не выпивалось, а оставалось там в энном количестве до следующей церемонии. Этим и воспользовался Артемьев, капнув в остатки старого чая одну каплю желтоватой жидкости, и экспериментаторы стали ждать, что за этим последует…

Хлопнула дверь комнаты Голицыных, и слегка шаркающей походкой отставной полковник авиации в старом спортивном костюме проследовал на кухню к своему столу. Недавно Валерьяну Владимировичу стукнуло семьдесят пять. Несмотря на почтенные годы, в его немного ссутулившейся фигуре еще угадывалась былая военная выправка, а в приятном голосе часто слышались командирские нотки.

Отставной полковник носил усы, оставшиеся со времен военной службы, и аккуратную небольшую бородку, которая присоединилась к усам уже после выхода на пенсию.

Пройдя на кухню, Голицын присел к своему столу, и процедура чаепития началась. Минут через десять, решив произвести разведку, Виталий тоже появился там.

– Здравствуйте, Валерьян Владимирович. Как ваше драгоценное сегодня? Коленка не болит, а то вы жаловались на нее недавно?

– Здравствуйте, Виталик, здравствуйте, дорогой! – откликнулся Голицын, погладив усы и бородку. – Спасибо за заботу и внимание. Но знаете, сегодня вроде бы, голубчик, ничего. Не болит, не ноет, не плачет. Видать, вняла моим словам, я ведь ее три дня подряд крепко стыдил. Да и не только стыдил, а, признаюсь, ругал самыми последними словами. Ну, вы и сами понимаете, какими. Но, боже упаси, никто этого не слышал. И вы знаете, помогло. Не стрельнет, не скрипнет. Молчит умница! – погладил он рукой свое правое колено.

– Интересная методика лечения, – весело улыбнулся Артемьев, – всем бы так помогало. Дешево и сердито. Незачем и к врачам обращаться.

Голицын взял кружку и, смакуя напиток, отпил из нее еще глоток:

– Какой замечательный чаек сегодня, Виталик, такой вкусный, такой бодрящий! Прямо какой-то особенный! Что ни говори, а умеют в Индии чаек-то производить! Не как у нас! Не желаете ли отведать за компанию? Я сейчас еще заварю, – предложил он Артемьеву.

– Спасибо за предложение, Валерьян Владимирович, – вежливо ответил Виталий, – но я только что из-за стола. У меня же гость – школьный товарищ. В другое бы время непременно присоединился, но не сейчас.

– Ну, да, конечно. Я же сам дверь открывал. Солидный у вас приятель, – сказал Голицын и в очередной раз погладил усы и бородку.

Артемьев поковырялся для приличия в навесном шкафчике и, выходя из кухни, напоследок сказал:

– Согласен с вами, Валерьян Владимирович, хороший чай индусы выращивают. А что вы хотите? Древняя культура, тысячелетние традиции, и это очень важно, – и направился к себе в комнату, где его поджидал Кукушкин.

– Ну что, Виталик, как там полковник себя чувствует? Заметил ли у него какие-нибудь перемены?

– Да, кое-что обнадеживает. Он сказал, что чувствует сегодня себя как-то по-особенному хорошо. И считает, что всему виной отличный индийский чай. Даже мне предложил к нему присоединиться за компанию.

– Ну и отлично, ну и пусть себе думает так, – обрадовался Кукушкин, потирая руки. – Интересно, что будет дальше.

А дальше события развивались стремительно: Голицын, почувствовав исключительное расположение духа, включил радио, висевшее у него над столом, и помещение тут же наполнилось звуками знакомой для каждого из летчиков мелодии. Под мощные звуки марша сильный мужской голос бодро пел:

Мы рождены, чтоб сказку сделать былью,
Преодолеть пространство и простор…

Зачарованный звуками марша, Голицын начал сначала тихонько, а потом все громче и громче подпевать:

Нам разум дал стальные руки-крылья,
А вместо сердца пламенный мотор.

С началом же припева отставной полковник и вовсе встал с места и, энергично дирижируя обеими руками в такт музыке, громко запел:

Все выше, выше и выше
Стремим мы полет наших птиц,
И в каждом пропеллере дышит
Спокойствие наших границ.

Из комнаты вышла соседка Кузовкова с банным полотенцем в руке. Она хотела пойти в ванную комнату, но, услышав громкое пение Голицына, заглянула на кухню и с удивлением наблюдала за Голицыным, а потом язвительно произнесла:

– Валерьян Владимирович, что с вами? Мне кажется, вы сегодня излишне эмоциональны. Я заметила, что вы пристрастились заваривать крепкий чай. Это не чай, а настоящий чифирь! Поверьте мне, не доведет он вас до добра. В вашем-то возрасте это очень опасно.

– Здравствуйте, Нина Петровна, – перестав петь, вступил в разговор Голицын. – И почему у вас все время плохое настроение? Причем тут мой возраст? Человек выпил хорошего чаю, услышал зажигательную песню, и ему тоже захотелось немного попеть. Хороший чай, хорошая песня, хорошее настроение! Это же прекрасно! – Голицын привычным движением взбодрил усы. – Вы прислушайтесь только к словам: «Нам разум дал стальные руки-крылья, а вместо сердца пламенный мотор». Какие точные слова, какие сильные образы! Ну, давайте же, голубушка, подхватывайте, подпевайте.

– Вот еще, только мне этого и не хватало! – скорчила кислую гримасу Кузовкова. – Скажите, пожалуйста, что такого хорошего вы в этих словах разглядели? Я лично ничего замечательного в них не нахожу. По-моему, это ужасные слова! Как слышу про эти грубые стальные руки, так сразу ужас холодный душу охватывает. Правда, у моего-то муженька вообще никаких рук уж не осталось. Пропил их незаметно. А-а! – махнула она сокрушенно рукой. – Нет, Валерьян Владимирович, когда рук нет – это беда, и, когда руки стальные, тоже никуда не годится. Нам, женщинам, нужны нежные, ласковые и выносливые руки, но уж никак не бесчувственные стальные, про которые вы так радостно распеваете. Вы за свою долгую грешную жизнь уж должны бы это уяснить! А так ваше пение про эти дурацкие стальные руки только нормальных людей изводит, раздражает и злит. – И она быстро прошла в ванную комнату.

Мелодия в репродукторе умерла. Голицын выключил радиоприемник, но все еще продолжал потихоньку напевать и дирижировать в такт руками. Неожиданно он остановился и с досадой произнес:

– Нежные и ласковые ей руки нужны. Ха, вы видали?! – Он вытянул ладони рук перед собой и, шевеля пальцами, внимательно на них посмотрел. – Моей-то старухе уж никакие не нужны. И, извольте заметить, давно не нужны. Она всю жизнь от них только отбрыкивалась да убегала. Вот старая калоша! А я бы вот вроде еще… – Он снова вытянул руки перед собой, закрыл в предвкушении удовольствия глаза и начал делать манипуляции, словно трогал женскую грудь. – Ох, а чаек-то хорош! Как приятно бодрит! – проговорил он довольный и снова отпил из кружки приличный глоток. – Эх, давненько так себя отлично не чувствовал. Пойду-ка свое мертвое болото попробую расшевелить!

Голицын бодрой походкой, напевая: «Все выше, все выше и выше…» и энергично жестикулируя руками, направился к своей комнате и, открыв дверь, решительно вошел…

Кукушкин выглянул в коридор, прислушался, а потом, закрыв дверь, радостно сообщил:

– Твой Валерьяныч пошел домой былую молодость вспоминать. Сейчас он там устроит разбор полетов. Твое зелье уже подействовало. Вот сейчас будет умора.

Через некоторое время из-за стенки послышалась какая-то возня и сердитый голос жены Голицына, которая отчитывала мужа.

Друзья многозначительно переглянулись, приоткрыли пошире дверь в коридор и внимательно прислушались…

Шум в соседней комнате все нарастал. Стали слышны отдельные фразы жены Голицына:

– А ну, прекрати… Совсем ополоумел на старости лет… И как же тебе не стыдно! Не подходи, грешник, а то ботинком в тебя запущу…

Хлопнула дверь комнаты Голицыных, и в коридоре раздался обиженный голос Веры Андреевны:

– Совсем из ума на старости выжил, обалдуй! Я ухожу от тебя, безумец! Как хочешь, так и живи здесь один! Ишь ты, он еще и щипаться вздумал! Ты в зеркало на себя, дуралей, хорошенько посмотри! Кому рассказать, так стыда не оберешься…

– Иди на все четыре стороны! Холодильник на ногах! Айсберг неприступный! Нечего пугать, как-нибудь и без тебя обойдусь! Все равно от тебя толку никакого! – прокричал ей вслед Голицын.

Хлопнула входная дверь, и в коридоре воцарилась тишина.

– Слушай, Олег, а ведь серьезный скандал приключился. Как бы из-за меня старики-то совсем не разбежались.

– Да брось ты, Виталик, ты же знаешь поговорку, что милые бранятся, только тешатся. Пройдет время, и бабка, вот увидишь, вернется. От таких бравых мужиков далеко не уходят.

– Думаешь? – с сомнением спросил Артемьев.

– На сто процентов уверен! – запальчиво проговорил Кукушкин. – Не бери в голову. Думаю, что эксперимент нужно продолжать. Давай дозу полковника увеличим еще на одну капельку. Надо же исследовать воздействие на организм разных порций твоей чудодейственной вакцины. Ради науки, ради счастья миллионов людей кто-то один может немного и пострадать. Зато какие перспективы, Виталик, ты только подумай! Да человечество сейчас замерло, затаив дыхание, в ожидании результатов твоего научного эксперимента. Мы же не можем все человечество разочаровать?! – Он с большой надеждой посмотрел на Артемьева.

– Красиво говоришь, пламенно, цветасто и… убедительно. Мне самому, Олег, не терпится узнать, как дальше пойдет эксперимент, – шумно вздохнув, согласился Артемьев. – A-а, будь что будет! – махнул он рукой и, решительно пройдя на кухню, добавил в кружку Голицына еще две капли своего чудодейственного вещества…

Отставной полковник, бормоча под нос ругательства в адрес жены, вновь появился на кухне. Там он добавил в кружку горячего кипятка, отщипнул еще сахара и принялся потягивать так полюбившийся ему сегодня индийский чай.

Из ванной комнаты в красном махровом халате с розовым полотенцем на голове вышла Нина Петровна Кузовкова. Она машинально заглянула на кухню и, пораженная увиденным, произнесла:

– Боже мой! Что вы делаете, Валерьян Владимирович?

– Брею бороду и усы, Нина Петровна, вы же видите, – отозвался Голицын.

– Но зачем?

– Что значит, зачем? Вот заглянул в зеркало и увидел, что этот белый мох мне совсем не к лицу. Я думаю, что еще рановато мне бороду с усами носить. А, возможно, они мне и совсем ни к чему. Вон наш замечательный сосед Виталик никакой растительности на лице не терпит, а я чем хуже его?

Голицын перестал бриться, внимательно посмотрел на Кузовкову и, облизнувшись, произнес:

– Мм-да!.. А вы замечательно выглядите сегодня, Нина Петровна, – страстно произнес он. – Этот красный халат вам явно к лицу. Он удачно подчеркивает все преимущества вашей богатой фигуры! – Он снова облизнулся и шумно вздохнул. – Вы сегодня просто… исключительно сексуальны!

Кузовкова от удивления открыла рот и на какое-то время застыла с изумленным выражением лица.

– Как вы сказали? Исключительно сексуальна?.. И от кого вы таких слов-то набрались, Валериан Владимирович? Ну, совсем вас сегодня не узнаю… – произнесла она растерянно и тут же скрылась за дверью своей комнаты.

– Нина Петровна, ну куда вы, голубушка? Я ведь с недавнего времени опять холостой, – обиженным тоном произнес Голицын и с еще большей тщательностью принялся соскабливать растительность с лица.

После того как он сбрил свою аккуратную бородку и усы, вид у него преобразился. Он придирчиво вгляделся в зеркальную бездну и сообщил своему отражению, что явно им доволен. Затем прошелся легким массажем по лицу, нанеся на него густой слой белого крема. Закончив с лицом, Валерьян Владимирович принялся и за остальные части тела: подрыгал в разные стороны руками и ногами, покрутил головой, несколько раз присел, держась за спинку стула, а в заключение, согнув руки в локтях, пробежался по коридору туда и обратно. Движения его стали более уверенны и быстры. По всему чувствовалось, что в его тело возвращалась былая энергия. В довершение ко всему старенький спортивный костюм сменили черные брюки и клетчатая рубашка светлых тонов.

На кухне вновь появилась Нина Петровна Кузовкова. Она была уже без полотенца на голове, ее волосы были аккуратно уложены, глаза подведены, а губы подкрашены яркой помадой. Увидев Голицына в совершенно непривычном облике, Кузовкова открыла рот.

– Вы ли это, Валерьян Владимирович? Не верю своим глазам! Определенно вас кто-то подменил. Впервые вижу в человеке такую поразительную перемену. Не может быть, мои глаза точно лгут! – И она притворно прикрыла лицо рукой.

– О, Нина Петровна! – увидев ее, возликовал Голицын. – Вы так шикарно, вы так обворожительно выглядите. От вас нельзя взгляд оторвать! И как я, слепой осел, этого раньше не замечал?! – Голицын приблизился почти вплотную к Кузовковой и, закрыв блаженно глаза, шумно втянул ноздрями воздух. – Уфф! Какой ошеломляющий аромат! Вы соблазнительно благоухаете! Этот пряный нектар нежно щекочет мое обоняние и будоражит разгоряченную страстью кровь! – Он оскалил зубы и, как голодный зверь, постучал ими друг об друга. – Нина Петровна, мне так и хочется вас куснуть!

Кузовкова испуганно сделала шаг назад и с фальшивым страхом в голосе произнесла:

– Боже мой! Что вы говорите! Как это, куснуть? Да вы опасный человек, Валерьян Владимирович! От вас надо держаться на безопасном расстоянии.

– Да я не более опасен, чем мартовский кот для кошки в шальную лунную ночь, – снова сокращая расстояние, тихо, но со значением произнес Голицын. – О каком безопасном расстоянии вы говорите?! Я сам жертва ваших дьявольских чар. Вы так волнуете мою кровь, вы прямо… сводите меня с ума, – сжимая пальцы в кулаки и непроизвольно пританцовывая на месте, проговорил он. – Сжальтесь надо мной, бездушная обольстительница! Не мучайте больного страстью человека! Сейчас мое сердце так и кровоточит поэтическими строками!

И он начал читать стихи:

Только станет смеркаться немножко,
Буду ждать, не дрогнет ли звонок.
Приходи, моя милая крошка,
Приходи посидеть вечерок…

Не дочитав до конца, Голицын еще ближе придвинулся к Кузовковой и, пытаясь дотронуться до нее, снова застучал зубами.

– Нет, Нина Петровна, вы просто не представляете, как мне хочется вас покусать, желаннейшая!

Кузовкова выставила руку вперед.

– Вы меня пугаете, Валерьян Владимирович! Что значит, хочется покусать?! В вас зверство какое-то проснулось. А эти стихи вы сами сейчас сочинили?

– Нет, это Афанасий Фет… сочинил больше ста лет тому назад… – пробормотал Голицын, не сводя горящих глаз с Кузовковой. – Но какая разница, кто их сочинил!.. Эти слова вечно молоды, они сейчас, как летний дождь в изнуряющую жару, пролились из моего пылающего сердца.

– Да? Как вы сказали: летний дождь в изнуряющую жару? Как это поэтично! Но я не понимаю, что с вами вдруг приключилось? Вы что, с ума сошли? – без всякой злобы проговорила Кузовкова. – И какой же вы все-таки кобель и развратник, Голицын! Я и не подозревала. А вы не боитесь, что вот сейчас ваша дражайшая примадонна внезапно вынырнет здесь и устроит вам головомойку? Да и мне заодно достанется на блины.

– Ну и пусть я кобель, моя милая крошка, ну и что с того?.. – возбужденно шептал Голицын, все ближе придвигаясь к Кузовковой. – Вы напрасно волнуетесь. Моей тундры сейчас дома нет, и уверен, не скоро появится. – И вдруг, нежно взяв ее руку, он отодвинул рукав халата повыше и, двигаясь губами снизу вверх, начал неистово и громко покрывать руку соседки горячими поцелуями.

– Что вы делаете… Валерьян… Владимирович?.. Я ведь… замужняя женщина…

Разомлев от приятных слов и действий Голицына, Нина Петровна закрыла глаза и перестала сопротивляться.

– Ах, Валерьян Владимирович! Ах, какой вы бессовестный кобель! – отдаваясь во власть стихии, томно шептала она. – Вы так бурно, так приятно настаиваете, что перед вашим темпераментным напором… я просто не могу устоять… Я сдаюсь… – прошептала она и, вдруг резко схватив его за руку, быстро увела к себе в комнату…

Хлопнула дверь, щелкнул замок, а мгновениями позже комнату заполнил надрывный голос Александра Серова, который пел, признаваясь кому-то в страстной любви:

Я люблю тебя до слез,
Каждый вздох, как первый раз,
Вместо лжи красивых фраз
Это облако из роз…

Наблюдавшие через неплотно прикрытую дверь за поведением отставного полковника друзья переглянулись, а затем оба прошли на кухню и заглянули в кружку Голицына.

– Вот это эффект! – взъерошив волосы на голове, тихо заговорил пораженный Кукушкин. – Всего в двух безобидных каплях такая мощь, такая сумасшедшая сила! Это же надо! Да ты гений, Виталик, никак не меньше! Я точно говорю! А твоему побочному эффекту цены нет! Представь, если это средство понемногу давать животным: свиньям, овцам или коровам, они же в несколько раз быстрей плодиться начнут. Это же будет сумасшедший прорыв в животноводстве! А если… в воду добавить, в пруд… или озеро, так в них рыбы будет в десять раз больше, чем воды! Это же величайшее открытие в мире, черт возьми! А как ты назвал свою волшебную жидкость?

– Да пока никак. Я еще об этом и не думал, – ответил Артемьев.

– Да? Ну и зря! Пойдем, покумекаем над названием. Я страсть как люблю разные новые названия придумывать! Эта парочка еще не скоро появится, – кивнул головой он в сторону двери Кузовковой.

Друзья возвратились в комнату, и Кукушкин, разливая водку, вдруг предложил:

– Виталик, а давай назовем это снадобье «Омонар». По первым буквам расшифровывается так: «Омолаживающий напиток Артемьева». Звучит, а?! Что-то среднее между ОМОНом и аммоналом. Знаешь, наверное? Есть такое взрывчатое вещество. По смыслу подходит. Это же тоже вроде взрыва гормонов в человеческом теле. Принимаешь?

– Звучит неплохо. Но я думаю, что название не подойдет.

– Это почему? – спросил Кукушкин.

– Какой же это напиток, если такие крошечные дозы так сильно действуют на человека? Напиток происходит от слова «напиться», утолить жажду, выпить что-то в большом количестве. А здесь трудно себе и представить, что произойдет, если кто-то выпьет хотя бы один глоток. Берегись все, что ходит, летает и ползает! Нет, Олег, много его не выпьешь, а потому и название не подойдет.

– Ладно, согласен, – не унимался Кукушкин. – Тогда… давай назовем его как… «Элмар». Эликсир молодости Артемьева! По-моему, звучит подходяще? «Элмар», – повторил он с выражением и сделал артистичный жест рукой. – Благозвучное название, и на слух воспринимается хорошо. А как ваше мнение, добрый гений Артемьев?

– Ну, это уже ближе к делу, – улыбнулся Виталий, – но главное не в этом…

– Я понял тебя, – перебил его Кукушкин, – ты, конечно, как ученый, желаешь продолжить начатый эксперимент и довести его до конца? Я правильно понял?

Они еще немного поболтали, временами поглядывая на часы и прислушиваясь, не хлопнет ли дверь в комнате Кузовковой, а затем Кукушкин осторожно прошмыгнул на кухню и влил в кружку Голицына еще три капли чудодейственного эликсира.

Минут через тридцать пять-сорок в двери напротив снова щелкнул замок, и парочка вновь появилась в коридоре.

Вид у обоих был сильно помятый, но и очень довольный. Кузовкова застегнула одну из пуговиц на халате, а затем, чмокнув в щеку, заботливо поправила Голицыну взлохмаченную прическу.

– Валериан Владимирович, и что вы таким старым-то все время притворялись? – игривым тоном заговорила она – Да вы же ангел небесный! Вы сладкая коврижка с повидлом! Вы живительная вода в моей постылой холодной пустыне! Да я… вас… просто так бы и съела сейчас, как банку клубничного варенья! Вы просто не представляете, как мне хочется сейчас взлететь высоко-высоко, под самые небеса! – и она замахала руками, словно бабочка крыльями, пританцовывая на месте, – и на эту скучную землю совсем не опускаться.

Нет, все, так дальше жить не могу! Завтра же пойду со своим извергом разводиться, – решительно заявила она и тут же, всхлипывая и бормоча что-то под нос, исчезла за дверью своей комнаты. А Голицын, глупо улыбаясь и тихонько напевая «Все выше, выше и выше… тамтам там тарам там парам…» – отправился на кухню.

Хлопнула входная дверь, и в коридоре появился еще один житель квартиры, дрессировщик животных Анзор Кахеладзе с шимпанзе Чи-Чи на руках.

– Ну вот, дэтка, мы с тобой наконец-то и дома, – сказал он, опуская обезьяну на пол и поправляя ей ярко-синюю в крупный горошек юбку. – Сейчас пайдем, моя умница, и пасмотрым, что там у нас с тобой из припасов завалялось, а чего надо прикупить.

Он снял ботинки, сунул ноги в старые тапочки и, взяв шимпанзе за лапу, направился прямиком на кухню.

Войдя в помещение, Анзор увидел незнакомого человека, сидевшего за столом Голицыных и что-то отхлебывающего из кружки. Он в нерешительности остановился, присматриваясь к незнакомцу, а сидевший за столом человек, завидев Анзора, поднялся ему навстречу и заговорил голосом полковника Голицына:

– О, Анзор, дорогой! Здравствуй! Тамар джоба, генацвале! С приездом! Редкий гость ты в нашей квартире. Мы уж скучать по тебе стали.

– Валериан Владымиравич? – изумленно рассматривая соседа, проговорил Анзор. – Так это, оказывается, вы? А я-то сматрю, сматрю и нэ панымаю, кто там за ващим сталом сидит?

– А кто же еще, как не я, – удовлетворенно отозвался Голицын и, подойдя к Анзору, энергично потряс его свободную руку.

– Мама дарагая, что с вами случилось? – рассматривая во все глаза Голицына, проговорил Анзор. – Да вы, Валериан

Владымиравич, памаладэли сразу лет… на пятнадцать! Где ваши драгацэнные борода и усы?

– А… сбрил к чертовой матери! Такие драгоценности мне ни к чему. Ты же сам сказал, что я без них стал моложе.

– О чем гаварить, дарагой! Да я бы вас на улице точно нэ узнал, – расцвел во все лицо улыбкой Анзор. – Паразительная пэрэмена! Нэт, это так оставить нэльзя! Валериан Владымиравич, пять минут пасыдите с Чи-Чи, она сегодня паслушная, как ныкогда, а я мигом до магазинчика далечу. За вашу молодость па чуть-чуть прапустить, это харощий повод! – И он тут же, что-то радостно мурлыкая себе под нос, выпорхнул за дверь.

Голицын, оставшись на время с Чи-Чи, пробормотал, приглядываясь к симпатичной обезьянке:

– Посидеть, конечно же, Анзорушка, посижу. Мы с Чи-Чи старые знакомые. Не правда ли, цирковая любимица? – На что шимпанзе внимательно посмотрела на Голицына и, открыв радостно рот, закивала головой. – А вот чай сегодня просто великолепен, что-то прямо особенное. Такая бодрость исходит от него, такая энергия! Просто снова жить хочется! – погладил он руками себя по груди и с наслаждением отпил из кружки еще глоток.

Обезьяна доковыляла до Голицына и, опираясь руками на его колени и вытянув губы, начала что-то по-своему лопотать.

– Ты хочешь ко мне на ручки, баловница? Ну, иди, иди, красавица моя, – проговорил Голицын, помогая шимпанзе забраться на колени…

Через некоторое время дверь комнаты Кузовковых потихоньку открылась, и в коридоре появилась Нина Петровна. Она облачилась в шелковый светлый халат с крупными красивыми цветами. Волосы ее были уложены в новую прическу, глаза горели, как зажженные свечи, а лицо светилось какой-то загадочной романтической улыбкой. В руках она держала большую банку клубничного варенья.

Нина Петровна готовила Голицыну приятный сюрприз. Она бесшумно преодолела расстояние и осторожно заглянула на кухню. То, что она увидела и услышала, привело ее в полное смятение.

Отставной полковник с налитым кровью лицом, гладя рукой обезьяну по голове, страстно прижимался к ней и говорил уж совсем нелепые слова:

– О, Чи-Чи, моя милая крошка, как прелестно и музыкально твое имя! Чи-Чи, Чи-Чи, Чи-Чи! – произнес он три раза эмоционально на разные лады. – Как нежны и приятны твои дивные пушистые ручки! А как красивы твои длинные шаловливые пальчики! – говорил он, играя мышцами лица и оскаливая зубы, а сам все теснее прижимался головой к шимпанзе. – О, если б ты только знала, красавица, как тревожно бьется мое чувственное сердце! Я, как сухая лучина, весь так и сгораю от охвативших меня пламенных чувств. Уу-ххх! – Голицын зажмурил глаза и, оскалив зубы, громко ими застучал.

– Старик, кажется, наступает кульминация, – азартно прошептал Кукушкин, подсматривая сквозь щель в двери и видя окаменевшую Нину Петровну с банкой варенья в руках и полковника, ласкающего обезьянку Чи-чи…

Сильное смятение и растерянность проступили на лице Нины Петровны. Рот ее приоткрылся, а глаза буквально округлились. Когда же она уловила последние слова Голицына: «О, Чи-Чи, моя милая крошка, как нежны и обворожительны твои чувственные губки», после чего обезьяна завизжала и радостно захлопала в ладоши, лицо Кузовковой исказила сильная злость. Она решительно подлетела к Голицыну.

– Это что такое?! Что вы мелете этой чертовой мохнатой кукле?! – воскликнула она, испепеляя гневными глазами отставного полковника. – Ну ты совсем закобелел, старый мухомор, – переходя вдруг на ты, как бомба, взорвалась Кузовкова. – Баб ему нормальных уж мало, так он за обезьян принялся! Ты забыл, как полчаса назад мне клялся в любви?

Ты забыл, что насчет женитьбы мне напевал? Какие делал заманчивые предложения? Забыл, подлый кобель? – задыхаясь от злости, как из пулемета, выстреливала она слова и поставила банку с вареньем на свой стол.

– Нина Петровна, родная, да мы… по-дружески беседуем, как старые друзья, – тяжело дыша, попробовал отбиться Голицын.

– Ага! Вот, значит, как! – уткнув руки в бока, иронично потрясла головой Кузовкова. – Я пока еще не оглохла и слышала, какие сладкие словечки этой образине ты ворковал.

Лицо Голицына исказила внезапная судорога:

– Прошу не оскорблять это дивное существо! Я… женюсь… на вас обеих! – судорожно выдохнул он.

– Что?! Женишься?! На мне и на этом чудовище? – сорвалась на визг Кузовкова. – Да ты совсем ополоумел, сексуальный маньяк! Что ты несешь?! А ну-ка немедленно отпусти эту образину!

И тут на кухне появился веселый Анзор с пухлым пакетом в руках. От крика Кузовковой лицо его вопросительно вытянулось. Не понимая, что происходит, он с удивлением переводил взгляд с Кузовковой на Голицына и обратно.

– Нина Пэтровна… уважаемая… Валериан Владымиравич, дарагой… что такое? Что здесь случилось?

– Что случилось?! – обернувшись к нему, яростно закричала Кузовкова. – Да этот старый развратник желает жениться на… шимпанзе! Как вам это нравится, Анзор?! А? Вот здорово! Вот потрясающая новость! Представляете заголовки в газетах: «Внимание! Внимание! Светские новости! Сенсация! Отставной полковник Голицын на восьмом десятке лет, бросив спутницу жизни, женился на цирковой шимпанзе по кличке Чи-Чи! Ха-ха! Врачующихся в тот же день обвенчал священник Павианов! Платье невесты было взято из реквизитов цирка, а фату… подарил сам Чебурашка. Родственники невесты из джунглей Африки парализовали работу почты сотнями тысяч поздравительных телеграмм! Ха-ха-ха!»

От этих слов Анзор на какое-то время закаменел на месте, тупо соображая, о чем идет речь.

– Какженыться? На ком женыться? Что вы такое гаварите, Нина Петровна… Это же нэвазможно!

– Это у нормальных людей нэвазможно, – передразнивая Анзора, зло зашипела Кузовкова. – А этому старому кобелю все нипочем. Ты посмотри, как он вцепился в нее, как бульдог в кошку, как он приклеился к ней… к этой лохматой гамадрилле!…

– И женюсь! – рявкнул в ответ Голицын, еще более страстно обнимая шимпанзе. – Обязательно женюсь, завтра же женюсь! И попробуйте мне только помешать! Я вам тут такое… устрою! – погрозил он кулаком.

У Анзора пакет выпал из рук.

– Мама дарагая, мне плохо, – слабым голосом произнес он. – Я, кажется, только что сильна забалэл…

Через некоторое время Валерьян Владимирович Голицын стараниями Анзора и Нины Петровны был опутан бельевой веревкой по рукам и ногам и привязан накрепко к стулу. Во рту у него торчал кляп из тряпки, которой Кузовкова ежедневно стирала у себя со стола. Голицын, извиваясь всем телом и мыча, не переставал предпринимать яростные, но напрасные усилия для своего освобождения, а Нина Петровна Кузовкова, сняв трубку телефона, в это время звонила в милицию.

– Алё! Алё-ё… Это милиция? Записывайте срочнейший вызов! – начала говорить она. – Кто говорит? Я говорю Кузовкова Нина Петровна, соседка. Не Гузовкова, а Ку, Кузовкова. Первая буква «ку». От слова «кузов». Ну, наконец-то поняли! Алё, дежурный! Срочно приезжайте по адресу: улица Бу-ра-кова… Да нет, ну что вы… никакая не Дуракова, а «бэ», то есть «бу», ну от слова «бублик»… Поняли? Какой еще бублик? Да никакой не бублик… ну что вы, в самом деле… Я ж на первую букву слова вам так намекаю… Улица Буракова! Поняли? Да-да, Буракова! Дом номер шерсть!.. Ой, извините, дежурный, я от волнения оговорилась… Дом номер шесть, а квартира тринадцать. Да, именно, тринадцать – чертова дюжина, как говорится. Тут у нас полная чертовщина! В квартире завелся маньяк! Да не какой не коньяк, а маньяк! Ну, поняли?.. Что за маньяк? Старый маньяк, военный маньяк, сексуальный маньяк! Ну я тебе покажу, где раки зимуют, – погрозила Кузовкова пальцем то ли старику, то ли уж обезьяне. – Записали? Ага… Ждем вас. Все, я трубку ложу! Уфф… – шумно выдохнула она.

Виталий Артемьев прикрыл дверь комнаты и печально произнес:

– Ну, компаньон, кажется, мы с тобой доигрались…

Раскрасневшийся Кукушкин только кивал в ответ, вытирая со лба пот.

– Нет, старик, ну какая же сила в этом твоем изобретении! Ты гений, Артемьев! – пытался он успокоить искренне огорченного изобретателя.

Глава четвертая
Кто вызывал милицию?

В коридоре раздались требовательные сигналы звонка. Нина Петровна Кузовкова тут же выпорхнула из своей комнаты и с напряжением в глазах быстро открыла дверь. В коридор энергично вошел рослый, упитанный молодой человек лет двадцати восьми-тридцати в милицейской форме с погонами лейтенанта. На поясе его грозно позвякивали наручники, а рядом с ними висела черная резиновая дубинка. Серьезным командным голосом он тут же начал забрасывать Кузовкову вопросами:

– Кто вызывал милицию? От кого поступило заявление? Которая тут гражданка Грузовкова? Вы Грузовкова? – Соседка поспешно кивнула. – Так, хорошо, – скользнув глазами по Кузовковой, а затем, подозрительно оглядывая коридор, произнес он. – Где виновник преступления? А, впрочем, пока подозреваемый, – закончил он вопросительную тираду и взял в руки дубинку, желая показать серьезность своих намерений. – Где тот самый маньяк, который покушался… на вашу честь, гражданка Грузовкова? Участковый оперуполномоченный лейтенант Бесфамильный… Николай Васильевич, – отработанным движением приложил он правую руку к фуражке.

Кузовкова, напуганная напором милиционера, провела его на кухню, где на стуле, связанный по рукам и ногам, сидел отставной полковник с кляпом во рту, крутя головой и дико вращая глазами. А рядом с виноватым видом дрожал всем телом Анзор…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.