Восьмерка

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

В подвале, переделанном в ресторан, я ждала знакомую. Подвал выдавали бетонный потолок, замазанный серебряной краской, раздутые змеи гофрированных труб и перекрашенные стены с подтеками. Ресторан изображали столики с толстыми свечами, бар в глубине и четыре официанта: две перекрашенные из брюнеток блондинки с короткими ногами и два щуплых натуральных брюнета с кривыми. В отсутствии клиентов они, облепив стойку бара, поглядывали на единственного кроме меня, посетителя – грузного жующего мужчину в песочном джемпере.

Коротконогая блондинка принесла картонку меню мне и тарелку с едой грузному мужчине, и вернулась к своим. У мужчины зазвонил телефон. Звонок имитировал старый телефонный аппарат с трубкой, которую снимали с рычага, расправив пружину провода. Мужчина с размаху налепил на ухо белый пластырь айфона.

– Да, дочь! Все нормально! – хрипло крикнул он. – Заехал перекусить! Один! Могу! Какой вопрос? А я же тебе послал инфу. Ну, я помню, что ты тоже юрист, но в этом случае проще через завещание. Мать дарит дочери, вступаешь в права, налогов ноль. Да, я тебя слушаю! Хорошо! Поговорим. Сегодня? Третье с утра было. Да не за что. Давай!

Его мясистое лицо было огорожено по всему периметру аккуратно скошенной растительностью. Ежик волос переходил в короткую щетину и снова возвращался в ежик. Внутри растительной изгороди располагались мутные болотца глаз, холм пористого носа и две грядки губ в сорняках усов, тоже тщательно прополотых. Его отечное лицо и хриплый голос выдавали в нем человека пьющего, который к тому же курит давно и много.

Сегодня третье! – переварила я услышанную новость. – А тройка это невезуха. Мне, по крайней мере, на тройку всегда не везло. Третий билет или двенадцатый или двадцать первый, обязательно спрашивал то, что никто и не собирался учить. Третья попытка была самой неудачной, дела в среду не делались, каждый третий крокодил не ловился и кокос не рос. Нумерология вообще вызывала мой живой интерес. Я даже вывела собственную теорию, антинаучную, но регулярно подтверждавшуюся опытным путем. Она состояла в том, что у цифр есть лицо и характер и каждый человек похож на цифру своего рождения. Так, например, единица это кол, и люди, родившиеся 1-го, 10-го и 28-го числа – также несгибаемы. Им хоть кол на голове чеши, они делают все по-своему и никогда никого не станут слушать! Двойка – 2-е, 11-е и 20-е числа рождения, – похожа на коня. Коню нужно, чтобы на нем ехали. Он сбрасывает наездников, демонстрируя независимость и самостоятельность, но на самом деле, один – топчется на месте, не зная, куда скакать. Тройка – словно огибает препятствия самой своей формой, она и в жизни обходит любую неприятность с пользой для себя. Четверка – воздевает руки к небу, прося новых впечатлений. Для четверки главное – обновление, хоть чего-нибудь, иначе она засыхает, как дерево без воды, на которое она тоже похожа. Пятерка – удобная площадка для груза на колесном ходу. Она везет, на нее грузят. И сама на себя, и окружающие на нее. И сколько ни нагрузи, свезет. Инфаркт и нервное истощение – обычный «хеппи-энд» пятерки. Шестерка – ввинчивающая спираль, доходит до самой сути всего, чем бы ни занималась, ей мало «википедии». А девятка, вроде тот же знак, но наоборот, все поверхностно. Девятка сует свою единственную длиную ногу во все подряд, что попадается на пути. И не сразу доходит до ее головы, что лучше было этого не делать. Семерка – самый загадочный знак. В ней видят крест, угол, букву «Z», но только она сама знает, кто она и видит всех насквозь. Играть с семеркой бесполезно…

До назначенной встречи оставалось пятнадцать минут. Кстати, день рождения моей знакомой, той, которую я ждала, – 26. Это 8 или «бесконечность». Человек – восьмерка гоняет по петлям своих нерешаемых проблем, одних и тех же мыслей и переживаний. Ему не дано ни понять причины, ни выбраться оттуда, он накручивает виражи, бесконечно проходя одну и ту же точку и ничему не учась. Он вечный пленник своего знака…

Последняя мысль мне понравилась новизной формы, и я стала натыкивать ее в телефонные «заметки». Сквозь буквы пробился звонок. Звонила знакомая. Машина сломалась, что с ней – не понятно, не заводится. Она «дико извиняется», но встречу вынуждена перенести. Пешком она никуда не поедет.

Я не удивилась такому повороту. Встреча нужна была мне. А восьмерка не станет отвлекаться от своих петель на то, что нужно кому-то.

«Да, конечно, без проблем, перенесем, я понимаю!» – выдала я культурный перевод с матерного и открыла картонное меню.

Заказав у коротконогой официантки овощной салат-гриль, я стала рассматривать грузного мужчину. Он ел гречневую кашу со светлыми и темными шматками, запивая из чашки и подливая в нее из пузатого чайничка, и был поглощен жеванием. На его айфон со звуком рухнувшей птицы, успевшей громко попрощаться, пришло сообщение. Не прекращая жевать, мужчина взял толстыми пальцами прибор и поднес к носу. Его щеки перестали двигаться, глаза закрылись, лицо побледнело. Он положил айфон на стол экраном вниз и накрыл ладонью, потом задумчиво передвинул дальше от себя, словно сделал ход, и снова медленно вернулся к жеванию. Лицу постепенно возвращался розовый цвет.

Я уже не могла оторвать взгляд от него.

Запив из чашки, мужчина передернул плечами и обвел глазами зал ресторана. Беспрепятственному перемещению взгляда мешала только улыбающаяся я. Он улыбнулся в ответ, кивнул и протянул ладони к пустым стульям, приглашая пересесть за его стол.

Я кокетливо поиграла лицом.

Он показал рукой на себя и на накрытый стол, мол, я бы и сам, но куда я такой толстый и с тарелками!

Я пересела к нему. Четыре пары темных глаз кучки официантов параллельно скосились в нашу сторону.

Мужчина прижал ладонь к груди, похожей на подушку в песочной наволочке джемпера.

– Признателен! А то я уж заскучал тут в одиночестве! Алексей Викторович меня зовут, – хрипло представился он. – А вас?

– Татьяна.

– Очень приятно! А что вы все время пишете? Вы, что, писательница?

– Типа того.

– Да? А я боюсь писателей!

– Почему?

– Это связано с моими орфографическими проблемами. Стыдно! Хотя оправдание есть – я инженер по образованию, а сейчас какой-никакой руководитель, а это вообще последней грамотности лишает!

– У вас чудесное чувство юмора, Алексей Викторович! – засмеялась я.

Он недоверчиво покачал головой.

– Я еще и шутить не начинал, а вы уже оценили мой юмор? Спасибо за комплимент, но я мужчина и мне нужно другое, но не то, что первым приходит на ум, хотя и то тоже не помешает!

– Шутить вы и не начнете! Вы это как раз и не любите: внимание – шучу! – предположила я. – У вас оригинальный склад ума, куда юмор включен, и это чувствуется с первой фразы. И не принижайте себя, мужчин много, вы – один такой, и явно замечательны еще много чем, помимо первичных половых признаков! Так и что же вам нужно?

Он отвлекся от гречневой каши со светлыми и темными шматками, оказавшихся вблизи мясом и черносливом, накрыл полной ладонью пачку сигарет на столе, уставил на меня болотца глаз.

– Мне становится интересно! Ну, просто очень! – сказал он. – Вы не по-женски умны! Не хочу обижать вашу часть биосферы, но в последние годы мне почти постоянно хотелось сказать вашей сестре – ты что… дура!

– Мне извиниться за них? Так что же нужно вам? Мне тоже интересно!

– Извиняться не надо, их бог простит, а я жалею. А надо мужчине – быть сильным! А для этого, в свою очередь, нужен кто-то, кому это нужно и важно! Сила – не самоцель! Кроме того, быть сильным очень тяжело, я это знаю не по рассказам! Очень хочется быть иногда слабым. Это не афишируется, но хочется очень. И опять нужен кто-то, с кем можно хоть иногда быть уязвимым без последствий. И еще как у Тарантино – хорошо, когда рядом есть тот, с кем можно помолчать. Не дословно, а по смыслу. И вот уже последнее, хотя элементарно самое приятное, то, что не помешает. Примерно так. А я думаю – умная писательница все это знает или хотя бы понимает…

– Знает. И думает, что понимает. Но вот вопрос! Неужели в вашей жизни к вашему возрасту не случилось такого человека?

– Выходит, не случилось, увы! – Алексей Викторович завращал пачку сигарет пальцами одной руки. – Не так давно и не так остро это стало необходимо. А потом, что имеем – не храним, потерявши, плачем! А добило то, о чем не стоит говорить сейчас, а может быть и никогда. Кроме прочего, такой человек, да еще прекрасного пола-очень большая редкость! К моему возрасту я очень твердо усвоил это! И для него ничего не должно быть жалко! На себе экономить глупо! Но слова, даже правдивые, ничего не значат. Значат поступки, мысли и чувства. Приоритет – по порядку перечисления. Такой у меня подход к себе, окружающим и жизни. Так что, присмотритесь, госпожа писательница. А дальше – что получится, тому и быть. Я не кусаюсь, да и вам живой прообраз профессионально более ценен. Ни встречи, ни женщин я не коллекционирую! Как говорил Омар, любимый наш Хайям: «Когда б судьба грешила постоянством, мы ни за что б не появились тут».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.