Крым-2

1. Решили ехать

Решили ехать. А нельзя! Май, но праздники ведь раздробленные, и не отпускают с работы в отпуск на эти несколько рабочих дней. Нет! И все тут. А почему нет, зачем – нет? Совсем непонятно. Просто принципиально – все должны работать в рабочие дни! Поэтому – решили заболеть. Заболеть так заболеть! Нет проблем. Ой, отравилась, ужасная боль в животе и тошнит без остановки, температура, все тело как в огне. Что-то примерно в этом роде. Конечно же решили ехать! В этом вопросе не было даже никаких против. Одни – за. Заранее были решены формальности, был обеспечен вызов врача и больничный. Врачебное безразличие – милое дело. Оставалось решить только некоторые «технические» моменты. Там – Крым, жарко, обязательно, соответственно, будет загар. А мы же болеем. Ну, в смысле, я же болею, потому что не отпускали именно меня. Поэтому загара нужно как-то избежать. Крема тогда просто не было. Ну, такое было тогда время, что не придумали еще ни крем от загара, ни крем для загара. А если и придумали и «весь мир» уже пользовался, то мы об этом просто не знали. И для нас его как раз – не существовало. Не было известно про это, как не было интернета и мобильных телефонов. Впрочем, этого тогда не было еще и во всем мире, в отличии-то от крема. Логика подсказывала, что нужно закрыть те части тела, которые положено видеть на работе, а именно, кисти рук, шею и лицо. Все остальное может вволю загорать. Поэтому от загара предусмотрительно были взяты с собой: широкополая панама, темные очки как у мухи цокотухи на пол-лица, белые перчатки. Решились молниеносно, так же и собрались. Рюкзаки, палатка, коврики, спальники, минимум вещей, еще меньше продуктов, так – на всякий случай… Кофе, чай, пачка сухой картошки, пачка яичного порошка, сервелат, несколько банок тушенки. Билетов на первое мая – нет. Зато есть на второе!

Да, про маршрут-то не рассказали. Так вот. Ехать решили до закрытого тогда города Балаклавы, где базировались советские подводные лодки. Туристов не пускали туда. По крайнее мере, в течение всего года, кроме лета. Проехать можно было только по специальным пропускам. А у нас маршрут такой, нам надо! Пробраться в Балаклаву на поезде, потом выйти из этой Балаклавы по тропе на побережье, и найти с побережья вход в горы, чтобы по верху перейти через выступающие в море скалы и потом, уже там за этим перевалом добраться по самому берегу до Ялты. В принципе, мы хотели идти по берегу все время и ни через какие горы не тащиться, но в том и состояла проблема и главная интрига, что пройти по берегу от Балаклавы до Ялты нельзя. Там у Балаклавы, за городом сначала тянется каменистая прибрежная полоса, довольно широкая, где летом дикарем стоят отдыхающие на склонах и выступах. Каменисто и лесисто, больше даже – хвоисто. Потом эта прибрежная полоса становится совсем узкой и обрывистой, и на ней уже не может разместиться компания, разве что местные приходят позагорать на выходные, по одному, или максимум – по двое располагаются на камнях. А потом – кручи и камни. Конец пути. Тропа заканчивается. Особо упертые, конечно, могут пройти дальше, карабкаясь по склону и цепляясь за камни, стволы и ветки. Но это нужно быть сильным любителем и знать зачем ты туда лезешь. А если, пройдешь, то рай! Чудное место, с трех сторон заключенное в кручи гор, а с четвертой – чистейшее море и огромная скала, закрывающая вход в эту бухту. Рай! Впрочем, попасть туда с продуктами, водой, вином и т.п. нужными для отдыха вещами пешком – нереально, поэтому туда прошлым летом нас доставляла по морю лодка. Тот раз был тоже необычным. Андрюшка еще в Москве случайно познакомился с ребятами, которые собирались ехать в Крым. У него, у Андрюшки, удивительное свойство молниеносно сдружиться с совершенно незнакомыми людьми. Так он умудрился быстренько с ними сдружиться и договориться, что мы поедем вместе с ними. Тогда, уже в поезде он, познакомив меня с новыми друзьями, сказал, вот это – Хомяк, это – Рыжая, а это – Сурик. Мы едем под Балаклаву. Туда нельзя проехать, поэтому мы едем до Симферополя, потом на частнике до Балаклавы. А потом, на лодке, куда скажет Хома, так как он там служил и, плавая туда-сюда на патрульном катере вдоль побережья Крыма, с моря заприметил парочку чудных мест. Вот как раз одно из них – под Балаклавой. Но по берегу нельзя пройти. Так что закупаемся по полной и на рыбачью лодку. Довезут, надеемся. Я тогда посмотрела на новых знакомых и конечно тоже понадеялась, но больше не на то, что довезут, а то, что потом оттуда удастся выбраться. С такими-то молодцами…

Именно в тот раз, исследуя «нашу» землю в той закрытой бухте, глубоко задумались, а что там за скалами и кручами, с той левой стороны. Пройти нельзя, если ты не альпинист. Мы не были альпинистами, но все равно, тщательно лезли во все трещины и осыпи. А вдруг найдется проход. Нет. Отвесные скалы. И все тут. Зимними вечерами, разглядывая бумажную карту Крыма, составленную еще в какие-нибудь далекие шестидесятые-семидесятые годы с весьма условно обозначенными то ли дорогами, то ли тропами, установили, что за скалой есть жизнь, там за скалой – дорога по берегу до Ялты. Вот и созрел прекрасный по своей безумности план. И вот мы вдвоем решились! Вдвоем, потому что других таких идиотов больше не нашлось.

2. План на 7 дней

Дней у нас было в запасе… Сутки на дорогу от Москвы до Балаклавы. Сутки от Балаклавы на преодоление злополучной скалы по верху. Сутки на поиск, на спуск, на дорогу до Ялты. Сутки на отдых и отрыв, танцы и прочие глупости в Ялте. Сутки от Ялты в сторону Алушты. Ласточкино гнездо. Сутки на то, чтобы добраться до Симферополя. Сутки на возвращение в Москву. Всего было вроде семь дней, до десятого мая. Как всегда, сложность с билетами на поезд, плацкарт, последние билеты. Первого мая, понятное дело, билетов нет. Второго нашлись верхние боковушки, около туалета. Да и ладно.

Приехали в Симферополь третьего мая где-то около полудня. Пассажиры вышли на перрон. В вагоне остались трое. Проводница и два человека с большими рюкзаками. Мы сделали вид, что стали выходить из вагона, Андрюха прошептал проводнице что-то на ухо и покрутил из-под полы, как бы заманивая, несколькими купюрами. И она, высунувшись из двери вагона наружу и убедившись, что никто нас на видит, приказала нам с нашими рюкзаками ховаться вместе с матрасами в её проводницкой каюте, или как она там у них называется. Мы, не снимая рюкзаков, несколько смущенно друг за другом гуськом зашли в двухместное купе проводницы. Она, влетев следом, бесцеремонно стала нас толкать и пихать, прижала к стенке, обзывая балбесами. Быстрее! Обход! Утрамбовав сначала слой из нас вперемешку со скрученными матрасами, она принялась закладывать нас вторым слоем сложенных в трубочки матрасов, забыла при этом – забрать у Андрюхи деньги. Вспомнила, жадная проводница, откупорила его, забрала деньги и вновь заложила его матрасами. Только-только закончив, проводница вздохнула и вовремя, так как по вагонам пошли голоса, заскрежетали двери. Потом вроде все стихло. Проводница заперла нас в купе, прошипев, чтобы ни звука, ни хрюка, начальник поезда ходит… Было душно, тесно и ужасно в этих пыльных матрасах. Матрасы давили, рюкзак резал и тянул. Андрюха сопел рядом из-под матрасов. Мы оба боялись не дай бог чихнуть или кашлянуть. Поезд поехал. Через какое-то время наступила почти кромешнейшая тьма, так как к Балаклаве поезд идет через длинный темный тоннель в горах. Поезд все глуше стучал в полной темноте, матрасы слеживались и давили нестерпимо на все места сразу, рюкзак-зараза врезался туда, куда казалось врезаться он никак не мог. Мы были погребены и, вероятно, умерли бы под матрасами в поезде Москва-Балаклава. Согласитесь, смерть не из достойных – быть задушенным матрасами…

Когда мы, видимо, почти уже теряли сознание, так как помнилось все как в бреду – сколько мы так ехали, когда кончился тоннель и все такое – неожиданно матрасы стали отступать и спасительница-проводница откопала два полутрупа. Хорошенько встряхнув нас и взбодрив добрым матерным словом, она выпроводила нас с задней двери тамбура, аккурат напротив перрона, так что нам пришлось прыгать с двухметровой высоты неоткрытой подножки поезда вниз на камни нашими затекшими телами. Проводница из ангела небесного и спасительницы моментально вновь обратилась в исчадие ада и злую жирную ведьму, выпихивающую бедных грешников на смертоносные пути, под поезда на верную гибель в мохнатые лапы обходчиков и милиционеров.

Но наши тела, скатившись и брякнувшись вместе с рюкзаками оземь, быстро пришли в себя, как-то сразу сконцентрировались, поджались, просочились вдоль путей по шпалам, по рельсам и интуитивно выбрались прочь, минуя вокзал, к морю. Если говорить честно, мы особо и не прятались, просто брели-брели и добрели. Никто не обращал на нас никакого внимания. Не свистели, не останавливали, не проверяли у нас никаких специальных пропусков и паспортов. Свободная страна, если бы только не матрасы.

На причале, где были видны многочисленные военные объекты, мы довольно долго переодевались, переупаковывали вещи, умывались в море, готовили на примусе кофе, кашу. Потом, сидя на пристани ровно напротив входа в бункер для подводных лодок, мы поели. Рассчитали, что до заката, а закат обычно бывает на море почему-то в девять часов вечера, нам нужно найти тропу и по ней добраться через верх плато до дороги, которая ведет к побережью с той стороны скалы и к Ялте, и уже там – где-нибудь заночевать. Это в идеале. Сегодня на это у нас было примерно шесть-семь часов до захода солнца, полной темноты и невозможности больше идти.

Огромным зеркальным фотоаппаратом обфотографировали все имеющиеся в бухте Балаклавы военные и прочие видимые секретны объекты. Опять же – нам ни слова! Хоть бы какой-нибудь захудалый военный с корабля, а там были и корабли, и лодки. Но нет. Ничего. Наконец мы упаковались и вон из города, вдоль левого берега искать вход на плато в горы.

Напоследок, уже выходя из города за его черту, что весьма условно, так как никакой черты, ясно, нет, просто кончаются дома и в конце причала стоит одинокая палатка с жвачками, мороженным, напитками и всякой прочей чепухой, покупаю мороженное; тетенька отвернулась, чтобы его подать; Андрюха – хвать из коробочки с прилавка горсть жвачек. Смотрю – у него вид прямо такого заправского воришки, глазки – хитренькие, я его под прилавком ногой пинать. А он жвачки вертко опустил в карман и стоит, вроде ничего, ждет, когда продавщица нам мороженное отдаст. Я потом ему говорю, ты идиот что ли, мы только что с тобой въехали в город без разрешения… там рядом мужик-грузчик крутился. Сейчас бы поймали с этими жвачками, и?! А он мне в ответ: знаешь, плюнь ты на эти условности! Я хотел проверить себя, смогу я сделать что-то дерзкое, вот так – без подготовки, спонтанно. Понимаешь? Я не хотел делать никому плохо! Я просто хотел проверить слабо мне или не слабо. И метнул сворованные жвачки за спину, в море, в сторону подводных лодок…

3. Цель или путь

Синее море и молочно-кремовая земля, теплое ласкающее солнце, синее-пресинее небо без единого намека на облака, и мы вдвоем плетемся бог знает куда в пустоту скал, в пыльную сушь кустов и камней, в суховей, в несущейся в глаза песок, в веселое весеннее завывание ветра и в невероятные запахи соли и дикие крики чаек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.