Приключения Киры: В поисках любви…

– Там что, деньги? – хихикнул Иван.

– Нет, кирпич, – отрезала Кира.

За окном пролетали ярко освещенные витрины, мерцающие неоновые рекламы, нарядно подсвеченные здания. Красота ночного города отвлекла Киру, ее мысли настроились на лирический лад. Она всматривалась в отдельные еще не погасшие окна и представляла, как она в своей новой просторной квартире уложила ребенка спать, и кормит на большой и красивой кухне ужином уставшего мужа, который только что пришел с работы. Тут её розовые мечты разбились о прозу суровой реальности. Где он, муж то? Да и с работы ли он пришел так поздно? Она критически осмотрела Ивана, который увлеченно рассказывал, как весело он с друзьями проводил время на где-то за городом на шашлыках.

– Да, на усталого на работе мужа он не тянет, явно не герой моего романа, – подумалось Кире.

– Черная Тойота, госномер 342 остановитесь справа! – грозный металлический голос прозвучал казалось с неба. Сзади слепила фарами патрульная милицейская машина.

– Вот, блин, приехали,– Иван изменился в лице, – Не спится им. Ладно, сейчас все решим, не переживай.

Он остановил машину, нервно начал шарить по карманам, в поисках бумажника и документов.

– У тебя деньги есть? Если не хватит, на штраф добавишь? – спросил испуганно Иван, выходя из машины. Кира только презрительно хмыкнула. Иван пересел в машину к гаишникам, и пока он разговаривал с одним, другой вышел и с фонариком принялся осматривать авто в котором сидела Кира. Оглядев машину с наружи, он заглянул внутрь, и долго рассматривал Киру, направив на неё луч света.

– В чем дело? Что вам надо? – возмутилась Кира. Толстый милиционер довольно хрюкнул, и вернулся к своей машине. Холодная змея нехорошего предчувствия поползла по её спине.

– Какая же я дура, – мысленно ругала себя Кира, – потянуло на приключения. Никогда не садись в машину к незнакомцу, ты же сама всегда всех учила.

Прошло еще несколько минут томительного ожидания. Затем упитанный блюститель порядка появился снова.

– Предъявите ваши документы, – подмигнул он Кире.

– Я паспорт оставила дома, – пролепетала она в ответ.

– Ну, вот. А документы на машину не в порядке, – весело сказал он, с трудом залезая в машину и садясь за руль, – Тебе лапуля, придется проехать с нами, для выяснения.

И тут Кира почувствовала сильнейший запах перегара, и с ужасом поняла, что полный сотрудник милиции пьян.

– Почему я должна куда-то ехать, – пролепетала напуганная девушка.

– Я же сказал понятно, документов нет. Да и пьяные вы. Разберемся, если будешь лапочкой, все будет хорошо.

Его громадная лапа потянулась к ее груди, Кира ударила по ней сумкой. Милиционер довольно хрюкнул.

– Это ты зря. Я ведь при исполнении, а ты меня сумкой. Приедем, протокольчик составим. Вот так-то, лапуля.

В отделении милиции толстяк в расползающемся на нем милицейском мундире, больно держа Киру за руку чуть выше локтя, провел ее по коридорам и остановился перед решеткой.

– Тарасюк, отпирай обезьянник, еще одну путану словили! – заорал он. Пожилой заспанный сержант загремел ключами. Кира, удивленная тем, что ее сумку не проверяли, достала из нее свой старенький мобильный телефон. И…конечно, как всегда не во время, он оказался разряженным. Сколько раз уже она хотела купить новый! Теперь вот ждала первой получки на новой работе. За решеткой вместе с Кирой коротали время на лавках три молодые девчонки. Одна из них, плотного телосложения, полненькая, в короткой юбке и черных колготках с крупной сеткой на толстых, как сосиски, ногах, с черными как смоль крашенными волосами и в «боевой раскраске», как сказали бы подруги Киры, радостно приветствовала её.

– Здорово, подруга. Ты с какой точки? Закурить есть?

– Я не курю,– ответила Кира убитым голосом. Из-за такого поворота событий хмель полностью выветрился у неё из головы, но осталась головная боль. Теперь она перебирала в плохо соображающей голове все возможные варианты спасения.

– Ты че такая опущенная? Сутер сдал на субботник? Подумаешь делов, отработаешь, обслужишь все отделение в лучшем виде, в первый раз что-ли, – и брюнетка захохотала отвратительным лающим смехом.

Может она индивидуалка, и кинула свою крышу?– произнесла вторая девушка. Она, словно специально подобранная на контрасте была худой, как из Бухенвальде, в белых колготках на тощих ногах, с жидкими, грязными, светлыми волосами на голове. В другой ситуации этот контраст вероятно позабавил бы Киру, но сейчас ей было не до смеха.

– По ходу, бабло скрысить решила, умная Маша, – продолжала издеваться худышка, – тогда отработаешь с двумя отделениями и ротой ОМОНа.

И она затряслась в приступе свистящего смеха – у неё не было двух передних зубов.

– Бабло побеждает зло, поняла? – последнее слово толстушка произнесла с ударением на первом слоге. От смеха у неё потекла тушь и образовались круги под глазами.

– Слышь, ты, короче, дай закурить, – повторила она свою просьбу уже менее дружелюбно.

– У меня нет сигарет, – ответила Кира.

– Слышь, Чума, ты чё, повелась, что у ентой фифы нет курева? – возмутилась девушка из Бухенвальде, – Вот я щас пошмонаю её чемодан.

И она потянулась к сумке Киры. Тогда Кира решила взять инициативу в свои руки. Она подошла к решетке и заорала что было сил : «Тарасюк!»

Это произвело такой эффект, что третья девушка до этого сидевшая на лавке без движения, обхватив колени руками и глядя в одну точку, повернулась к Кире и сказала на ломанном русском : «Зачем кричать?» При её европейской внешности этот сильный акцент удивил Киру. Но еще больше шокировало ее то, что изменив позу, девушка открыла запястье левой руки с тремя свежими, едва начавшими заживать шрамами от глубоких порезов в том месте, где обычно пытаются перерезать себе вены. На крик появился добродушный пожилой сержант.

– И что вам не спится, девки. Чего орете? – спросил он.

– Мне нужно в туалет и позвонить, – сказала Кира.

– Может тебе ищо чё нужно? – ухмыльнулся Тарасюк.

На шум появился знакомый Кире полный милиционер.

– А, лапуля, молодец, а то я уж про тебя забыл, – круглое лицо расплылось в улыбке, – пройдем на дознание.

Они поднялись на второй этаж, зашли в кабинет, милиционер закрыл дверь на ключ. Они сели за стол напротив друг друга.

– Ну, рассказывай, как ты дошла до жизни такой, – развалившись в кресле милиционер вытирал пот со лба салфетками, которые достал из ящика стола.

– Будем молчать? Рассказывай, давно в Москве, на какой точке работаешь, кто мамка, кто крышует.

– Я живу в Москве уже десять лет, – начала Кира, и ей показалась, что звучит не её, а какой-то чужой голос, и она слышит его со стороны.

– Почему нет паспорта?

– Дома оставила, – произнес все тот же чужой голос.

– Лапуля, придумай что-нибудь поинтереснее, – милиционер встал, открыл сейф в углу комнаты, достал оттуда бутылку водки и стакан.

– Сейчас, лапа, мы будем играть с тобой в веселую игру. Я буду Якубович, Леонид Аркадьич. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Если отвечаешь неправильно, выпиваешь стакан водки. Ну, поехали. Сто очков на барабане, первый вопрос, кто твоя мама. Есть такая буква в этом слове?

– Я же говорю, я работаю в компании «Инпосервис», можете туда позвонить.

– Знаем мы ваш сервис. Нет такой буквы в этом слове, ответ не правильный,– развеселился милиционер.

Он налил полстакана водки и поставил перед Кирой: Пей!

– Я не буду пить, – тихо сказала она.

– Нет, будешь, шлюха! Я здесь командую, будешь делать все что я скажу! Сейчас я тебе объявлю рекламную паузу.

Милиционер вскочил, обхватил своей ручищей Кирину голову, разжал пальцами рот и принялся вливать туда водку. Получалось у него довольно ловко, чувствовалось, что опыт есть. Чем больше Кира сопротивлялась, тем больше зверел, возбуждался её мучитель. Водка попала Кире в горло, она поперхнулась, закашляла, слезы потекли из глаз. Почувствовав, что сопротивление жертвы ослабевает, милиционер положил девушку животом на стол, задрал юбку, сдвинул в сторону трусики, другой рукой расстегивая ширинку своих брюк.

– Стой, стой, погоди, я всё сделаю сама, – закричала Кира.

– Чего бормочешь, шлюха?– выдавил тяжело дышащий, запыхавшийся толстяк.

– Я все сделаю сама, как надо, только дай выпить по человечески, – взмолилась Кира.

– Что, образумилась, шлюха? Есть такая буква, – мучитель отпустил Киру. Она поправила юбку, налила полный стакан водки.

– А закусить чем? – спросила она.

– Из графьев что-ли? Закусишь вот, курятиной, – он бросил на стол пачку сигарет. Кира поднесла стакан ко рту и резко выплеснула все содержимое в круглую физиономию

милиционера. От неожиданности он поперхнулся, зарычал, стал протирать глаза. Кира в два прыжка подскочила к двери и начала судорожно крутить ключ, который толстяк оставил в двери. Ключ не поворачивался, Киру пробил холодный пот.

– Замок с секретом, – пронеслась мысль в ее голове, она продолжала попытки повернуть ключ. Толстяк уже протер глаза и сделал шаг к двери, когда Кира нажала плечом на дверь и замок поддался. Кира сломя голову побежала по коридору, вниз по лестнице. Дежурного на первом этаже не было. Кира выбежала на улицу и холодный, свежий ночной воздух пахнул ей в лицо. Она побежала по тротуару, но тут из-за поворота показалась милицейская машина, которая двигалась к отделению милиции. Фары ослепили беглянку. Кира перешла на шаг, но ее уже заметили.

– Куда торопимся, девушка? – из машины выскочил высокий, широкоплечий старший лейтенант и преградил девушке дорогу. Тут из дверей отделения шариком выкатился упитанный милиционер, за ним еще двое.

– Держи, держи эту суку, – заорал толстяк.

– Пожалуйста, помогите мне, – Кира прижалась к груди милиционера, – он пытался меня изнасиловать.

Подбежал запыхавшийся толстяк с красным, перекошенным от злости лицом.

– Ну, что сука, все! Тебе конец! – закричал он, замахиваясь для удара.

Высокий милиционер перехватил его руку.

– Сыч, ты что, опять нажрался? Опять в «Поле чудес» играл?

– Петренко, отвянь, я тебя предупреждал, застрелю, – толстяк начал шарить по кобуре. Подбежали еще двое милиционеров, и с криками «Ребята, ребята, вы чего!» повисли на руках толстяка. Затем обняв и успокаивая его, под руки повели в отделение.

– Пустите руки, замочу гниду! – вырывался и кричал толстяк. Двое с трудом удерживали его. Киру затрясло крупной дрожью, так что зубы застучали.

– И что же ты натворила, красивая? – спросил Киру высокий милиционер, внимательно разглядывая ее.

– Ничего, в машине ехала, парень подвозил, – стуча зубами пробормотала Кира.

– Просто так сюда не попадают, – сказал милиционер простую, но справедливую фразу, поглядывая то на Киру, то на удаляющегося толстяка с сопровождающими.

– Правда ничего, парень выпил немного и без документов был, но я не знала. Я села к нему в машину, хотя его в первый раз вижу, я здесь не при чем, – затараторила Кира, борясь с охватившей ее дрожью. Звериный рык заставил их оглянуться. Толстяк раскидал державших его за руки милиционеров и выхватил пистолет из кобуры. Гулко, раскатисто грохнул выстрел, эхом отразившись от стоящих вокруг домов. Милиционер стоящий рядом с Кирой схватился за живот, согнулся как от удара и начал медленно оседать на землю. Между пальцами его ладони, прижатой к телу, засочилась темная кровь. Помутневшими глазами он посмотрел Кире в лицо и его губы зашевелились, но послышался только слабый стон, с которым его благородная душа выходила из бренного тела. Его рука потянулась к Кире, словно он просил помощи и поддержки. Кира оттолкнула его руку и бросилась бежать. Она забежала за угол и сразу свернула с дороги, побежала по газону, между кустами, во двор соседнего дома и дальше в следующий двор. Она бежала, не оглядываясь, вдоль домов и дрожавшими руками дергала ручки входных дверей. Наконец одна дверь открылась. Кира забежала в подъезд, на второй этаж, вызвала лифт и поднялась на последний десятый. Она подошла к окну на лестничной площадке и тут же отпрянула, увидев внизу милицейскую машину, которая проезжала по двору, освещая его фарами.

– Только бы у них не было собаки, – подумала Кира. Она поднялась на лестницу, ведущую на чердак, подергала ручку двери. Дверь была заперта. Кира села на пол, прислонившись к двери, закрыла глаза, уткнувшись головой в колени. Заснуть она не могла. Ее била нервная дрожь, она прислушивалась к каждому шороху, ее тошнило. В голове кружились и мелькали, вперемешку, словно нарезка кадров из кинофильма, эпизоды прошедшего вечера и особенно часто самый страшный из них – глаза раненного милиционера и его тянущаяся к ней рука. Думать о чем либо Кира решительно не могла. Лишь под утро она задремала. Проснулась Кира от громкого собачьего лая.

– Милицейская ищейка! – эта ужасная мысль промелькнула в ее мозгу. Она открыла один глаз, затем второй. И недоуменно установилась на крошечную, размером с мелкую кошку темно-коричневую дворнягу с черными пятнами на боках, которая лаяла и бесновалась перед ней. Таких особей ее подруги почему-то называли «фря».

– Неужели и такие служат в милиции? Это наверное секретный агент, работает под прикрытием, – подумала еще не совсем проснувшаяся Кира. Затем она медленно подняла свою все еще тяжелую голову и увидела бабушку держащую собаку на поводке. Старенькое пальто, обшарпанная сумка с ручками перевязанными синей изолентой и укоризненный взгляд. Увидев, что Кира открыла глаза бабуля принялась ее песочить.

– Ах ты гулящая девка, бесстыжая! Все бы вам пить, да гулять. Нет, чтобы детишек рожать, да за мужем ухаживать! А они все этот, как его, реп слушают, – показала свою продвинутость бабуля.

– Ишь, устроилась где спать, шалава! Вот я сейчас милицию позову, – не унималась бабушка.

– Не надо милиции, – замахала руками Кира, с трудом разминая затекшие ноги, – пожалуйста, я уже ухожу.

Собачка обнюхала Киру, завиляла хвостиком и смешно побежала вниз по лестнице на коротких лапках.

Бабушка тоже смягчилась.

– У меня дочка, такая же, как ты, чуть постарше, – начала рассказывать она, пока они спускались в лифте, – муж у ей выпивает, и она вместе с ним. А деток нет. Вот такая петрушка.

На улице было раннее утро, безмятежно светило солнышко, двор был пуст. Кира быстро, пересиливая желание перейти на бег, зашагала подальше от отделения милиции. Пройдя несколько дворов, она вышла на улицу, по которой ездили машины. Встала на бордюр, опустила руку вниз чуть в сторону от бедра. Как она с подругами называла это жест – «к ноге», или «всем стоять». Первая же иномарка остановилась возле неё как вкопанная. Кира села в машину и назвала адрес. Водитель, молодой розовощекий парень, долго разглядывал Киру, отводя взгляд от дороги.

– Смотри за дорогой, первый раз девушку увидел? Хватит пялиться, – сделала ему замечание Кира.

– А ты видно хорошо вчера погуляла, я тоже так хочу. Телефончик свой оставишь?

– Пошел ты, – жестко отрезала Кира.

Всю оставшуюся дорогу ехали молча, Кира, отвернувшись, смотрела в окно и кусала губы. Около своего дома она расплатилась, медленно вошла в подъезд, открыла дверь в квартиру. Увидев себя в зеркале прихожей, Кира пришла в ужас, ей стала понятна реакция на нее окружающих. Растрепанная прическа, потекшая, размазанная тушь, помятое лицо, мешки под глазами. Когда такое было, сегодня утром она даже не подумала о том, как она выглядит. Кира попыталась улыбнуться себе в зеркале и подмигнуть, как она это обычно делала. Но улыбка вышла какой-то кривой, вымученной. Кира отправилась в ванную, встала под душ. Она мылась долго и тщательно, словно пыталась смыть все плохое, что с ней произошло. Стереть все с тела и из памяти. А потом она завернулась в свой любимый розовый махровый халат и рухнула на диван.

Глава вторая. Служебный роман.

В понедельник Кира, как обычно пошла на работу. Забыть произошедшее с ней приключение не удалось. В голове ее роились тысячи черных, неприятных мыслей, словно назойливые мухи. Что делать? Пойти в милицию и все рассказать? Нет, ни за что. Ее наверняка в чем – то обвинят. Поделиться с кем-то из подруг? Ничего хорошего из этого не получится. Ничего не предпринимать, пустить все на самотек? А вдруг ее уже ищут? На входе в метро часто стоят милиционеры и кого-то высматривают. Теперь они будут поджидать ее саму. Изменить внешность! Несмотря на серьезность ситуации, Кира улыбнулась, представив, как она оденет парик соломенного или наоборот насыщенного черного цвета и темные очки. Ссутулившись и прихрамывая на одну ногу, опираясь на палочку, она подковыляет к милиционеру и щепеляво скажет: «Мялок, подсоби зайтить на энтот, как его, экскалатор». Милиционер не сможет ей отказать, возьмет ее под руку, поведет к эскалатору, но вдруг остановится и крепко возьмет ее за руку: «Что-то у вас девушка парик сползает и хромаете вы как-то не натурально, пройдемте для выяснения». И заведет ее в грязную, милицейскую каморку, а там уже сидит ее знакомый мордатый милиционер с бутылкой водки. У Киры холодок пробежал по спине от таких жутких мыслей. В метро она заходила, глядя себе под ноги, стараясь слиться с толпой.

Вдруг кто-то цепко схватил ее за руку, Кира едва не вскрикнула от испуга. Подняла глаза вверх – рядом с ней стоял водитель с ее работы, балагур и шутник Петр, которого все звали Петюнчик.

– Ты чего такая чешешь, никого вокруг не видишь? – начал он.

– А ты чего хватаешь, напугал. Сам – то что здесь делаешь?

– Машину еду забирать из ремонта. Здесь недалеко, давай со мной, до офиса довезу?

– Давай не давай, я уже в выходные накаталась.

– И кто же тебя … катал? – заулыбался Петр.

– Все тебе расскажи, пока.

И Кира побежала вниз по эскалатору.

Прошло четыре рабочих дня. На работе все было по прежнему: шутки и анекдоты в офисе и курилке, куда наша героиня заходила иногда на минутку, откровенные взгляды и внимание начальника, которое льстило Кире, повышая ее самооценку. Непринужденная обстановка помогала ей отвлечься от страшного случая в пятницу. Один Петюнчик чего стоил, никогда не приходил на работу без шутки, розыгрыша или маленького знака внимания в виде шоколадок, которыми он одаривал женскую половину сотрудников. Коллектив был веселым и дружным, вместе отмечали все праздники и дни рождения. Хотя Кира еще не участвовала ни в одном мероприятии, поскольку работала недавно. Но слышала много рассказов. Другой водитель Вова по рассказам сотрудников прекрасно играл на гитаре и органе. Кира видела инструменты зачехленными в кладовке. По праздникам, утверждали коллеги, Вова устраивал настоящие концерты и народ отрывался и танцевал под его музыку до упаду. Время от времени Киру посещали все те же мрачные мысли и начинались угрызения совести. Она стала свидетелем преступления, но не заявила о нем. В такие минуты она уходила в себя, мучительно размышляя, что можно сделать, чтобы ее совесть была чиста. Но выхода она не видела. Она переживала, корила и изводила себя, но не могла заставить пойти в милицию и все рассказать. Бедная Кира считала себя чуть ли не соучастницей преступления, но твердо решила держать все в себе, и не рассказывать никому.

Размышляя на эти неприятные темы, Кира уставилась в одну точку, не замечая никого вокруг. Такой ее и застал Петр только что вошедший в комнату. Он подошел к Кире и комично поводил ладонями у ее лица, как бы желая убедиться видит ли она вообще что-нибудь.

– Ау, ты где, родная? – шутливо начал он, под одобрительные возгласы присутствующих.

– Наверно грезит о большой и светлой любви, а она вот она, рядом, – продолжал Петр, указываю на себя. Кстати о его семейном положении точно никто ничего не знал. Вроде бы жена была, а вел себя весельчак так, словно не был связан узами Гименея.

– Проснись, любимая.

– Уже любимая, – отреагировала, наконец, Кира, – как все у вас быстро.

– Долой грустные мысли. Он, наверное, негодяй и бросил тебя. Пусть ему будет хуже. А у нас сегодня праздник, у Вовы день рождения. Олег Николаевич выделил денежных знаков, девчонки, кто со мной закупать выпивку и закуску? Сегодня отмечаем в офисе, – Петр призывно оглядел присутствующих.

– Я! С удовольствием прокачусь до магазина, – вызвалась Света, – Кира, поехали с нами, хватит скучать в офисе, тебе надо проветриться.

Света весело и задорно засмеялась, свернув красивыми, ровными, идеально белыми зубами. Кира успела сдружиться с этой молодой и симпатичной сероглазой блондинкой больше, чем с остальными коллегами по работе. Света пришла на фирму на полгода раньше, поэтому в свободную минуту она рассказывала Кире кто есть «who», посвящала в различные нюансы, можно сказать, проводила «курс молодого бойца». Подруги обсуждали новости офиса, и конечно, молодых людей, делились своими секретами, часто вместе шли с работы до метро. Кира тотчас согласилась и подруги, весело щебеча, сбежали по лестнице на первый этаж и вышли на свежий воздух, на улицу, где светило яркое солнце. Петр грузно спустился вслед за ними, усадил девушек в иномарку с наклейками на заднем стекле «Девчонки, прыгайте сюда» и «Это сушеный лимузин – только добавь воды». И они направились в дорогой супермаркет. Удобно расположившись сзади на мягких сиденьях кожаного салона мягко и бесшумно двигающегося авто, девушки разглядывали через тонированные стекла машины оживленную суету на залитых солнцем весенних улицах. Света придвинулась к Кире, нежно обняв ее за талию, зашептала ей в ушко:

– Ты что такая грустная, Кирюша?

При этом Света плотно прижалась к Кире своей большой, упругой грудью, ее губы щекотали ухо. Кира попыталась отодвинуться от подруги.

– Эй, ты что? Я же не мужчина, – засмеялась Кира. Она не в первый раз замечала такую странную привязанность Светы, которая не упускала случая обнять ее, прижаться или просто погладить ее. А когда Кира начинала протестовать Света обычно переводила все в шутку. Так и в этот раз – Света отшутилась.

–Я сегодня вечером встречаюсь со своим бойфрендом, вот тренируюсь …на кошечках.

Света снова придвинулась и зашептала Кире на ушко:

– Нет, правда, я же вижу, ты какая-то расстроенная. Из-за мужика что ли? Да плюнь ты на них. Все они козлы, им только одного от нас надо. Нам и без них может быть хорошо. Слушай подруга, а ты часом не залетела?

– Да ну тебя, Светка. Скажешь тоже. Все у меня хорошо.

– Эй, девчонки, больше двух говорят вслух. Хватит шептаться, посвятите меня в ваши тайны. Я же опытный психотерапевт и сексопатолог с большим стажем, вмиг решу все ваши проблемы. И прекратите обниматься, вы меня возбуждаете, – вступил в разговор Петр, кипучая натура которого не терпела бездействия. Просто вести машину ему было скучно.

– Смотри на дорогу, – осадила его Света, – а то поцелуешь кого-нибудь в зад. Олег у тебя из зарплаты вычтет.

– А я ему скажу, что вы меня отвлекали, – занимались лесбийским сексом на заднем сиденье. И тогда он оплатит ремонт из вашей зарплаты, – захохотал Петр, весьма довольный своим остроумием. Так за разговорами они не заметно доехали до супермаркета. В магазине они набрали разных вкусностей – мясные и рыбные нарезки, сыр разных сортов, различные готовые салаты в кулинарии, красную икру, несколько тортов. Праздники в их конторе отмечались с королевским размахом. Глава фирмы любил погулять. И не жалел на это денег – все расходы он оплачивал сам. Он позволял себе платить своим сотрудникам до смешного маленькую зарплату, выбить у него прибавку к жалованию было подвигом, равносильным подвигам Геракла. Удавалось это немногим, причем в основном женщинам, и как правило через постель. Но что касалось многочисленных праздников – тут генеральный директор становился другим человеком. Жадность достойная «скупого рыцаря» сменялась невиданной щедростью, неуважение и пренебрежительное отношение к людям стоящим ниже его по социальному статусу вдруг вытеснялись лозунгами «все люди братья» и «мы одна команда». Иногда подобные внутренние мероприятия проходили даже в ресторанах или кафе. Но чаще все таки, как в этот раз – в своем офисе.

– Олег Николаевич сказал, что будем пить виски, – заявил Петр, набирая разнообразные бутылки элитного «вискаря».

– А я хочу шампусика! – заявила Света, и направилась в отдел вин.

Когда продотряд закончил разграбление универсама, Петр, cгибаясь под тяжестью пакетов с провиантом и выпивкой, с трудом дотащился до машины, сопровождаемый веселыми подругами, которые еще и подначивали его. Под шутки и смех машина направилась обратно к офису.

На празднование дня рождения после работы осталось семнадцать человек, практически все сотрудники за исключением двух-трех человек. Дождавшись окончания рабочего дня, тянувшегося в эту пятницу особенно долго, в офисе сдвинули столы, образовав один длинный стол, который накрыли вместо скатерти бумагой. Затем девушки, которых на фирме было большинство и которые в этот день пришли на работу нарядными, быстро накрыли стол тарелками с нарезками и салатами, поставили бутылки. Володя деловито устанавливал и подключал свой электроорган, готовясь к небольшому концерту, которые он обычно устраивал в дни праздников в офисе. Скоро все было готово.