- -
- 100%
- +
Но Круэлла поймала момент — достала маленькую гранату, зажала между зубами, выдернула кольцо…
И засунула гранату прямо в горящий нагрудник ангела.
— Держи подарок, сладкая!
Взрыв ослепил небо.
Огненные перья разлетелись.
На земле — огонь и хаос
Обе рухнули на вулканическую равнину.
Кастеэлия встала первой — на колено, затем поднялась полностью.
Её доспех треснул, но крылья горели ещё сильнее.
— Ты дерзкая, смертная, — произнесла она. — Но это не спасёт тебя.
Круэлла поднялась, шатаясь, вытерла кровь с губ.
Подняла свои два тесака, дёрнула плечом, как будто готова к танцу.
— О-о-о, поверь… я ещё не показывала лучшую часть шоу.
Кастеэлия выставила копьё, вокруг него закружились круги огня.
— Приготовься.
Круэлла подмигнула:
— Гореть так гореть!
Кастеэлия ударила вперёд, смазав воздух пламенем.
Круэлла едва ушла в сторону, но ангел была слишком быстра.
Удар ногой — Круэлла летит в валун.
Удар копьём — Круэлла выгибается, копьё проходит рядом с шеей.
Пламенный рывок — Круэлла бросает в лицо ангелу две шуточные бомбочки, что взрываются цветами и дымом.
Кастеэлия отмахнулась, но этого было достаточно.
Круэлла поднырнула под копьё, обняла ангела за шею и рявкнула:
— А я думала, ты хочешь по-хорошему!
Она воткнула один тесак в бок ангела.
Кастеэлия закричала — впервые.
Но затем схватила Круэллу за горло.
— Человеческая дрянь.
Она поднимает Круэллу над землёй.
Тесак выскальзывает из раны.
Круэлла бьёт ангела коленом, кулаком, ногой — бесполезно.
Кастеэлия собирается сломать ей шею.
Круэлла ухмыляется сквозь удушье.
— Хочешь знать секрет?
В моей рукаве прячется мини-ракетка— маленькая, но злая.
Круэлла нажимает кнопку.
Ракета выстреливает ей из рукава прямо в грудь ангела — в ту же треснувшую часть доспеха.
Взрыв, как пылающая вспышка.
Кастеэлия отлетает, падает на одно колено, крылья погасли наполовину.
Круэлла падает на землю, отползает назад, кашляет кровью.
Ангел поднимает голову — гордая, но раненная.
Круэлла стоит шатко, поднимая оба тесака:
— Раунд два? Или ты уже наелась?
Круэлла поднялась, шатаясь, но с огнённой ухмылкой:
— Ну что, сладкая? Давай закончим шоу!
Кастеэлия медленно поднялась на колено, крылья полусожжённые, доспех падают. Её взгляд — ледяной, полон ярости.
— Ты слишком дерзкая… но я всё ещё сильнее.
Ангел бросилась вперёд, держа копьё, которое светилось как сжимающее солнце.
Круэлла смеялась, хаотично уворачиваясь:
она прыгала, скользила, уклонялась и стреляла из огнестрела, врезая в трещины доспеха ангела.
— Слишком прямолинейно! — визжала она. — Позволь мне добавить немного… взрывов!
Круэлла достала несколько мини-гранат и кинула прямо под копья. Огненные вспышки и дымовые завесы скрыли её движение.
Ангел закричала от раздражения и боли, но попыталась нанести мощный удар.
— Сейчас или никогда! — подумала Круэлла.
Она прыгнула вверх, крутанула тесак и засунула его в бок ангела, выхватывая вспышку боли.
Кастеэлия застонала, согнулась, и Круэлла использовала хаотичный финт — взмах ногой, разворот в воздухе — и с силой ударила ангела об землю.
Пыль и огонь поднялись вокруг.
Кастеэлия лежала, едва дыша, крылья полусожжённые, но глаза всё ещё горели яростью.
Круэлла, хаотично смеясь и кашляя, поднялась на ноги, оба тесака в руках:
— Ну что… я сказала, что шоу продолжается до конца. И вот, финал!
Она воткнула два тесака в горло ангела и резким движением срезала с плеч.
Поле битвы трещало от взрывов, грохота машин и огня.
Золотой Король, сияющий золотом и мощью, шагал вперёд. Его глаза светились как солнце, тело излучало энергию, способную сжечь целую армию.
Мефисто, худой и гибкий, с посохом из человеческих позвоночников, скользил по полю, словно тень, шепча проклятия.
— Ты слишком прямолинеен, — проскользнул его голос, — чтобы противостоять мне.
— А ты слишком высокомерен, — ответил Золотой Король, — чтобы понять цену своего конца.
Мефисто метнул вихрь теней — они раскололи землю и огненные потоки, пытаясь сжать Золотого Короля.
Но тот развернулся, и из его доспехов вырвалась волна золотого света, разорвав вихрь на куски.
— Ты сильнее, чем я думал… — усмехнулся Мефисто, уклоняясь.
Он соскользнул к Золотому Королю и метнул посох, который разорвал воздух как гигантский клинок.
Золотой Король отбил его кулаком, выпуская золотые лезвия энергии. Они ударили по Мефисто, но он исчез в облаке теней и появился за спиной.
Мефисто использовал иллюзии, посылая целые армии теней на Золотого Короля.
Но каждый удар Короля рассекал иллюзии и даже отбрасывал реальные силы Мефисто.
— Ха-ха! — смеялся Мефисто, — ты будешь ломаться, как все остальные!
Золотой Король поднял руки: вокруг него загорелись золотые клинки, как миниатюрные солнца. Они вращались вокруг него, отражая атаки и постепенно срезая иллюзии Мефисто.
Мефисто сделал рискованный манёвр: он создал гигантскую иллюзию самого себя — четыре посоха, шесть теневых рук, вихрь огня и тьмы.
Он ринулся, как ураган, чтобы разорвать Золотого Короля.
Король стоял спокойно. Его глаза вспыхнули ярче солнца.
— Достаточно, — произнёс он, — пришло время закончить игру.
Он выпустил все свои золотые клинки в одну концентрированную волну, каждый из которых одновременно резал материю, магию и тьму.
Мефисто попытался увернуться, но иллюзии рухнули.
Посох треснул, как дерево под молотом.
Он взвыл, но золотой луч сковал его.
Сильнейший удар — и Мефисто разрушился на куски темной энергии, сливаясь с пеплом и тенями. вокруг остались выжженные кратеры, энергетические разломы и остатки его теневых иллюзий.
Поле битвы трещало от ударов белого дракона, огня и машин.
Воздух был горячий, пахло серой, кровью и раскалённым металлом.
Руби поднялась в воздух, она сияла золотым светом, а её паладинский меч выпустил ось света, рассекающий пепел и дым.
Ксасеопея стояла на земле, тени вокруг неё сгущались, искажая пространство.
Гравитация локально сжимала всё вокруг, и каждый шаг Руби давался с трудом.
— Ты свет, а я — разрушение!— проревела Ксасеопея.
— А я покажу тебе цену света! — ответила Руби, бросаясь в атаку.
Ксасеопея метнулась к Руби, её когти вспарывали воздух и землю, с силой, которая могла раздавить броню танка.
Руби парировала световыми клинками, каждый удар вспыхивал, как молния, разрезая воздух, и на мгновение прожигая плоть демона.
— Ха! — захохотала Ксасеопея, отбрасывая клочья земли и внутренностей, которые сорвало с адских солдат поблизости, — слишком наивна, девочка!
Она схватила Руби за ногу, с силой ударила о землю.
Руби отскочила, но следом выпустила световую вспышку, которая прожгла грудь Ксасеопеи, выбросив её кровь и кишки наружу.
Ксасеопея взвизгнула, но регенерация демонессы сработала мгновенно — куски слились обратно в тело, а она снова прыгнула на Руби.
Руби взмыла вверх, оставляя после себя сверкающий след света.
Ксасеопея подпрыгнула с земли, её гравитация притянула Руби вниз, заставляя удариться о раскалённые осколки вулканической скалы.
Руби чуть не потеряла сознание, но взмахом света расколола землю под собой, поднявшись снова.
Её мечь светился каждый раз новый слой энергии, когда она резала магию гравитации.
Ксасеопея использовала когти и хвост, разрывая плоть Руби — кровь брызгала, выжигала камни и металл, но каждая рана Руби зажигалась светом, мгновенно сливаясь с её силой паладина.
— Ты не остановишь меня! — завыла демонесса.
— Тогда я просто сожгу тебя! — ответила Руби, активируя вспышку света на полное поле, которая прожгла тьму вокруг.
Ксасеопея рванула вниз, разрывая спины и внутренности случайных демонов рядом.
Руби поднялась выше, её свет ослепил и обездвижил Ксасеопею на мгновение.
И вот, момент:
Руби нырнула вниз, со всей силой разрезая мечом , зацепила позвоночник Ксасеопеи — хруст, разрыв мышц, кровь фонтаном.
Ксасеопея кричала, изрыгая внутренности и чёрную кровь. Но её сила позволила сделать последнюю попытку: она схватила Руби когтями за плечо, чтобы втянуть в падение, пытаясь раздавить паладина об землю.
Руби вспышкой света буквально разорвала когти и тень, подскочила вверх и с силой прошила глотку Ксасеопеи мечом.
Тьма, кровь и кишки разлетелись вокруг.
Гравитация рассыпалась, земля дрожала, пепел и искры взметнулись вверх.
Руби стояла среди разрушений, вокруг кишки и тела демонов, её свет едва мерцает после этого кошмарного боя, но она победила.
Легионы врагов прибывали бесконечной волной.
Всадники Авалона, тёмные рыцари, рассекали союзные армии словно ножи сквозь ткань — броня грохотала, солдаты падали, танки и мехи были разорваны когтями титанических демонов и мечами.
Кровь смешивалась с лавой, пепел кружился в воздухе, и казалось, что надежды нет.
Но вдруг… небо заорало.
Огненный рев раздался над полем, и каждый глаз поднялся к небу.
Вулканический дым и огненные облака начали смещаться, свет прорезал мрак, и небо, будто само решившее вмешаться, начало обретать привычный, знакомый цвет — тускло-серый с оттенком золота, характерный для этих вулканических мест.
В этот момент из небесного дыма ударила гигантская огненная комета.
Она разрезала небо ярким следом, раскалённая и непреодолимая.
При падении она врезалась в землю, и взрыв обрушил на поле битвы огненную лавину, которая стерла всех адских всадников Авалона.
Когти, тёмные конные тела, копья — всё было испепелено в мгновение.
Пыль, огонь и взрывной ветер смели с поля последних выживших врагов, а звук падения был как раскат небесного гнева.
Когда пыль начала рассеиваться, на поле боя стояла Батори.
Её рыжие волосы развевались на ветру, а ярко-голубые глаза сияли, отражая остатки огня и дыма.
Она сделала шаг вперёд, ноги опирались на обожжённую землю, вокруг которой лежали остатки адских армий.
В её взгляде читалась не просто победа, а триумф.
Она не только пережила хаос, но и осталась тем светом, вокруг которого теперь могла собраться сила союзников.
В начале битвы Титанида протянула руку к Батори.
Её полу-божественная сила вспыхнула серебряным светом, и пространство вокруг завибрировало.
Волны энергии закрутили воздух, воздух будто загустел, и Батори почувствовала, как каждая частица мира растворяется вокруг.
— Держись, Батори. Без тебя мы проиграем, — сказала Титанида, сжимая её плечо.
В мгновение ока, словно разорвав ткань реальности, Батори оказалась в Плане Небытия.
Перед ней стояла пламенная, рогатая фигура, настолько огромная, что её свет казался солнцем, а тени, падающие от рогов, растягивались на бесконечность.
Каждый шаг Бога отдавался в Плане, как раскат вселенной, и воздух вокруг трещал от чистого света и энергии, который не принадлежал ни одному миру.
Батори замерла. На мгновение её колени предательски подогнулись — желание пасть ниц перед этим могуществом было почти непреодолимо.
Но она сбросила иллюзии, которые накрыли её разум.
Все страхи, сомнения и призрачные картины поражения — исчезли.
— Я пришла не для того, чтобы пасть. Я пришла, чтобы победить! — мысленно твердо сказала Батори, и её глаза вспыхнули ярче любого света вокруг.
Батори почувствовала поток энергии, исходящей от Бога — не просто свет, а само существование, концентрированное в рогах .
Он смотрел на неё, и каждый взгляд был словно всепоглощающее давление на душу, способное сломать волю.
Но в сердце Батори загорелся пламень:
— Она не будет лишь пешкой в этой битве. —Именно здесь, в Плане Небытия, начинается битва воли и силы, где Батори должна использовать всю свою магию, телепортацию, силу духа и навыки, чтобы сразиться с божественным существом.
Батори стояла на пустой, всепоглощающей плоскости, где не существовало ни горизонта, ни времени, ни привычной материи.
Перед ней пламенная рогатая фигура Бога: свет такой яркости, что глаза могли обжечь разум.
Каждое движение Его рук искривляло пространство — разрывы вселенных, искривления времени, энергетические вихри, которые ломали законы физики.
— Ты думаешь, что сможешь противостоять… — голос Бога резонировал сразу в мозгу и костях, а не как звук. — Здесь нет правил, которые ты знаешь.
Батори ощутила давление реальности, пытающееся сломать её существование. Но она была мета, и судьба улыбнулась ей.
Батори подняла руки — огонь и тьма Люцифера вспыхнули, сливаясь в завихряющийся смерч.
Этот огонь не просто горел, он разрывал ткань существования, пытаясь затронуть Бога.
Но Бог, коснувшись пространства, поглотил свет и тьму, превратив их в искривление законов, которое не могло существовать даже в абстрактных измерениях.
Батори вздрогнула, но её сила мета-судьбы позволила устоять. Каждый удар Бога — потенциальная смерть.
Она телепортировалась, вспыхивая, оставляя после себя следы, которые казались рвом в реальности.
Батори создавала локальные вспышки огня и тьмы, что искажали пространство и разрывали элементы вселенной вокруг.
Бог же, в ответ, манипулировал всеми видами физики и измерений, искривляя пространство так, что свет двигался обратно, время растягивалось и сжималось, а сама материя распадалась и возникала заново.
Каждый их удар создавал новые законы на долю секунды, которые рушились сами по себе.
Батори телепортировалась прямо сквозь рог Бога, оставляя за собой череду огненных взрывов, но он сдвинул пространство — и каждый её удар проходил сквозь “пустоту”, не нанося ощутимого урона.
Но мета-судьба работала на неё: каждый раз, когда смерть казалась неизбежной, она находила лазейку через невозможное, через правила, которых никто не мог предвидеть.
Огненные и тёмные взрывы Батори разрывали ткань измерений.
Бог создавал невозможные ловушки, искажая пространство, время, энергию и саму материю.
Каждое движение — мгновение вселенной, где законы рушились и возникали заново.
Сила Бога была абсолютной, но мета-судьба Батори позволяла ей вклиниться в исключение, нанести неожиданный удар там, где любой другой проиграл бы мгновенно.
Батори не могла победить Бога обычным способом. Её шансы — создать уязвимость через нестабильность, используя собственный хаос, огонь и тьму, и выжить, чтобы оставить след в этом мире и продолжить бой.
Батори стояла на краю разорванной ткани — пустота, где законы реальности были лишь слабой тенью, окружала её.
Бог, осознав, что Батори мета, исчез в немыслимое пространство — область, где не действовали никакие законы, ни магия, ни физика, ни разум.
Он думал:
— Здесь она меня не достанет… Здесь её сила бесполезна.
Но Батори не была обычной смертной. Она — огонь и тьма Люцифера, паладин метасудьбы, вершительница событий, которые никто не мог предугадать.
Она собрала всю свою силу:
пламя, способное прожечь измерения, тьму, которая ломала ткань существования, мета-судьбу, что давала ей абсолютное право действовать даже там, где сама реальность не действовала.
Батори выпустила огненную стрелу, которая не только пронзила пространство, но и мысль Бога, и немыслимое, что он создал вокруг себя, не спасло его.
Стрела прошла сквозь:
*законы физики,
* пространство и антипространство, * магию, разум и само бытие.
Бог закричал, но звук его вопля не существовал в привычной вселенной — он рвался через немыслимое, ломая своё собственное существование.
Свет и тьма, огонь и мета-судьба слились в единую вспышку, которая уничтожила Его полностью.
Его рога пламенные , свет — всё разлетелось на осколки небытия.
И даже после уничтожения, следы Его энергии медленно рассеивались, словно эхо вселенской катастрофы.
Батори стояла в центре пустоты, её глаза сияли ярче любого света.
Она не только победила Бога, но переписала правила существования, показав, что сила мета-судьбы и личная воля могут превзойти даже абсолютное могущество.
После уничтожения Бога, пространство вокруг Батори начало коллапсировать и распадаться.
Небытие, в котором только что существовала сама сущность абсолютной силы, оказалось нестабильным, как жидкий свет и тьма, смешанные в одну субстанцию.
Батори стояла на краю этой вселенской пустоты. Все законы физики, магии и времени не действовали, и ничто не могло удержать её в привычной форме.
Она закрыла глаза, сосредоточилась и почувствовала, как огонь и тьма Люцифера сливаются с её сущностью, с силой мета-судьбы,она начала падать.
— Я вернусь туда, где нужна… — прошептала она, и её тело начало разрываться светом и пламенем, превращаясь в концентрированную точку энергии.
Её тело вспыхнуло ярким пламенем, которое прожигало саму ткань Небытия.
Огонь и тьма слились, закручиваясь в столб невообразимой энергии, который излучал свет, сжигающий пространство вокруг.
Батори почувствовала, как её форма сжимается в огненную камету, оставляя за собой следы разрыва измерений.
Она не просто падала — она мчалась сквозь невозможность, через пустоту, где не существовало ни материи, ни сознания, ни самой вселенной.
Каждое мгновение пути было вечностью.
Небытие пыталось поглотить её, разорвать на атомы и стереть из существования, но мета-судьба защищала её, и огонь с тьмой образовали оболочку, которая разрезала немыслимое пространство, как нож сквозь ткань.
След её каметы искривлял пространство, разрывая измерения, создавая вспышки, которые нельзя было увидеть, а только почувствовать в сердце и разуме.
С каждым мгновением камета приближалась к миру Нордии.
Огонь и тьма загорелись ярче, чем солнце, и в момент вхождения в атмосферу реальности она взорвалась сияющей энергией, сжигая оставшиеся остатки хаоса и демонов.
Поля битвы вспыхнули светом, земля содрогнулась, а союзные армии подняли глаза.
И там, среди света и дыма, Батори появилась снова, величественная, сияющая огнём и тьмой, как сама живая комета, готовая завершить битву и освободить Толемак.
Врата, из которых вышли легионы демонов и ангелов, начали медленно рассеиваться и закрываться.
Толпы врагов пытались бежать обратно, но их страх уже превратился в хаос, и ни один демон или ангел не мог сохранить строй.
Батори подняла руки. Её глаза сияли ярче любого пламени, а энергия огня и тьмы Люцифера слилась с её мета-судьбой.
— Хватит убегать!— произнесла она мысленно, и взмахнула волной. Все орды, пытавшиеся спастись, были мгновенно поглощены пламенем, которое не щадило никого.
Огонь не просто сжигал, он очищал и уничтожал, растворяя зло, оставляя за собой лишь свет и пепел.
Когда последний демон и ангел исчезли, поле битвы затихло.
И там, среди дыма, огня и обожжённой земли, Батори стояла на краю вулканического поля, её фигура сияла, как живой маяк света.
Вокруг неё появились союзники:
*
Клейя в своём черном доспехе, коса готова, но теперь спокойная,
*
Титанида, уверенная и величественная, её сила сияла,
*
Круэлла, чуть чумная, но полная энергии после победного боя,
*
Мун, Руби, Золотой Король, и остальные лидеры, которые сражались плечом к плечу.
Все они собрали силы, чтобы быть рядом с Батори — с её победой пришла уверенность и сила.
Поле было разрушено, земля обожжена, небо чисто от дыма, но энергия победы наполнила всё вокруг.
Батори опустила руки, и пламя вокруг постепенно утихло, оставляя лишь сияющий след её величия и силы.
С этого момента союзники поняли: битва выиграна, Толемак спасён, и их лидеры — едины под флагом Победы.
После великой победы и разрушительных битв, мир наконец начал восстанавливаться.
Батори и Клейя отправились наводить порядок в Белоридии, восстанавливая города и защищая жителей от остаточных угроз.
Ридия стала охраняться белым драконом, который вывел новое потомство, символизируя новую эру защиты и процветания.
Круэлла взяла на себя роль охотницы, патрулируя Ридию и преследуя оставшихся преступников и мародёров.
Уильхельм и Ридия заключили пакт мира, и Ридия активно участвовала в восстановлении разрушенных земель.
Аравия решила оставаться нейтральной, наблюдая за процессом сдержанно.
Готика закрылась от мира, сохранив свои технологии и независимость, не желая вмешиваться в дела соседей.
Титанида вернулась в Урдуган, который был восстановлен при помощи соседних стран.
Но даже восстановленный Урдуган оставался опастным: все знали, что когда Титанида окрепнет, она может снова попытаться подчинить соседей.
Хитин и Золотая Империя вновь начали соперничать, хотя конфликты оставались в рамках дипломатии и экономической борьбы, не перерастая в войны.
Золотая Империя и Му передали энергию Толемаку и Урдугану , помогая восстановить города, магические системы и инфраструктуру.
Му также полностью восстановилась, укрепив свои позиции на континенте.
С помощью всех стран континента Нового Света Толемак был восстановлен.
Была избрана новая династия и новый король, символизирующие возрождение и мир.
Расы, долгое время скрывавшиеся под землёй, смогли выйти на поверхность, открыв новую страницу истории.
Мир прошёл через хаос, войну и разрушение, но теперь он устремлялся к новому свету, новым возможностям и новой надежде.
Города восстанавливались, народы объединялись, а герои, оставшиеся после войны, продолжали охранять мир и поддерживать порядок.
И хотя тени прошлого ещё иногда шептали в уголках мира, будущее было за теми, кто осмелился сражаться за него и выжить.
К Году 3 280, Месяцу Метели, восстановление завершилось полностью. Мир больше не был сломленным — он был готов к новым свершениям и будущим легендам, оставляя следы великих битв и героев прошлого.
Арка II : Страх
Глава 6
• Год 3275, месяц Вьюги.
Остров Тсеу в этот день сиял огнями. Между белыми башнями эльфийского квартала и резными деревянными домами людей тянулись гирлянды, переливаясь в такт песне. Эльфы и люди плечом к плечу водили хороводы, вспоминали подвиги Арана Велиса — героя, который когда-то спас эти земли от пылающей бури.
Смех, музыка, запах сладкого вина — всё смешивалось в единую праздничную волну. Никто не хотел думать о войнах и древних пророчествах; две ослепительные звездысолнца Сколль и Хати плавно уходили за край океана, окрашивая мир в меднозолотые тона.
И именно в этот миг тени на горизонте дрогнули.
Сначала никто ничего не заметил. Но потом один из мальчишек, стоявший на каменной ограде гавани, захлопал глазами и крикнул:
— Смотрите! Там кто-то идёт!
Гул праздника стал стихать. На фоне огненного заката медленно вырастала огромная фигура. Три метра ростом, широкие плечи, силуэт, будто вырезанный из самой ночи. Люди переглянулись — и в глазах многих вспыхнула надежда.
— Это он… — прошептела старушка. — Вечный Герой… Аран Велис вернулся к нам!
Радость пронеслась по площади, словно летний ветер. Дети запрыгали, эльфы улыбнулись, в толпе раздались приветственные крики.
И маленькая девочка — Лиара, та самая, что больше всех любила истории о герое, — сорвалась с места. Платьице развевалось в воздухе, золотистый свет свечей обегал её юное лицо.
— Аран! Ты пришёл! — радостно закричала она, выбегая к приближающейся фигуре.
Но чем ближе она подходила… тем сильнее менялось выражение лиц вокруг. Эльфы смолкли первыми — их зрение было тоньше человеческого. Лицо старого менестреля побледнело. Один из стражников судорожно схватился за рукоять меча.
Потому что с приближением становилось видно:
Лицо фигуры не сияло светом, как в легендах.
Глаза не хранили теплоты героя.
И шаги… шаги были слишком тяжёлыми, слишком гулкими, слишком чужими.