- -
- 100%
- +
Она выглядела настоящей. Не идеальной копией и не механическим воспроизведением, а привычной подписью человека, который не придавал значения тому, как именно выводит буквы. Последняя линия уходила чуть вниз, затем резко возвращалась к центру.
Слоун видела эту подпись сегодня утром — под ведомостью, переданной в архив через четыре месяца после пожара.
Две подписи. Два документа. Один и тот же человек.
Сначала Адриан подтвердил выдачу устройства по отдельному разрешению.
Затем, после пожара, передал ведомость, в которой это устройство значилось как утраченное.
— Когда вы в последний раз видели этот документ? — спросила она.
— Несколько лет назад.
— У кого он находился?
— У меня.
— Почему вы сохранили его?
— Потому что некоторые ошибки невозможно исправить, если уничтожить все документы, которые их подтверждают.
Слоун подняла глаза.
— Вы считаете это ошибкой?
Моро посмотрел на неё.
— Я считаю ошибкой то, что мы позволили одному прототипу стать причиной целой череды событий, которые никто не смог остановить.
— Каких событий?
— Вы уже знаете о пожаре.
— Я хочу знать, что было до него.
Моро отвернулся к окну.
Снаружи начинал моросить дождь. Вода собиралась на тёмной поверхности стекла, образуя длинные неровные дорожки.
— За неделю до пожара Адриан пришёл ко мне и попросил разрешение на дополнительный эксперимент, — сказал он. — Я отказал.
— Почему?
— Потому что протокол не был завершён.
— И что он сделал?
— Он нашёл человека, который мог предоставить ему доступ.
— Кто это был?
— Я не знаю.
Слоун посмотрела на подпись в документе.
— Вы лжёте.
Моро медленно повернулся.
— Осторожнее, доктор Мерсер.
— Подпись подтверждает, что вы знали о выдаче устройства. А теперь вы утверждаете, что не знаете, кто предоставил доступ. Это возможно, но маловероятно.
— В научных учреждениях люди иногда подписывают документы, не зная всех обстоятельств.
— Но вы руководили проектом.
— И именно поэтому я знаю, сколько вещей происходит без моего разрешения.
Он говорил уверенно. Возможно, слишком уверенно.
Слоун закрыла папку.
— Что произошло в ночь пожара?
Моро долго молчал.
— Я не видел, как начался пожар.
— Где вы находились?
— В административном крыле.
— Один?
— Нет.
— Кто был с вами?
Он посмотрел на Хейла, затем снова на Слоун.
— Человек, которого нет в вашем списке сотрудников.
— Мара Куинн?
Моро не ответил.
Но Слоун заметила, как его пальцы сжались на краю стола.
— Вы знали её, — сказала она.
— Я знал многих людей, которые работали в Orpheus.
— Вы только что сказали, что находились рядом с человеком, которого нет в официальном списке. Я назвала имя Мары Куинн. Вы не спросили, откуда оно мне известно. Вы не удивились. И не сказали, что не знаете такого человека.
— Это не означает, что я подтверждаю вашу версию.
— Какую версию?
Моро закрыл глаза на мгновение.
— Я не собираюсь обсуждать Мару Куинн.
— Почему?
— Потому что, если она действительно имеет отношение к вашему расследованию, вы уже допустили первую ошибку.
— Какую?
Он открыл глаза.
— Вы решили, что имя принадлежит человеку, которого можно найти.
Хейл перестал писать.
Слоун почувствовала, как слова учёного словно остались между ними, не желая превращаться в понятное объяснение.
— Вы утверждаете, что Мара Куинн не существовала? — спросила она.
— Я утверждаю, что в Orpheus существовали вещи, которые нельзя было описать одним именем.
— Это звучит как уклонение от ответа.
— Потому что вы задаёте вопрос, на который у меня нет права отвечать.
— Кто запретил вам?
Моро отвернулся.
— Вам лучше уйти.
Хейл поднялся.
— Мы закончим, когда я решу, что закончили.
— Тогда я прошу вас покинуть мой дом. Вы получили документы, которые искали. Остальное вам всё равно никто не сможет подтвердить.
Слоун собрала бумаги в папку.
— Доктор Моро, перед тем как мы уйдём, я хочу спросить вас ещё об одном.
Он не обернулся.
— Спрашивайте.
— После пожара Адриан Вейл передал в архив ведомость с неизвестным местонахождением седьмого считывателя. Почему он ждал четыре месяца?
Моро медленно повернулся.
На этот раз в его взгляде не осталось прежнего раздражения. Только усталость, которая, казалось, существовала в нём задолго до смерти Адриана.
— Потому что он не искал устройство, — сказал Моро.
Слоун не шевельнулась.
— Что же он искал?
— Он хотел знать, можно ли считать воспоминание подлинным, если человек, которому оно принадлежит, никогда не переживал запечатлённого события.
В комнате стало тихо.
Хейл посмотрел на Слоун, но она не отвела глаз от Моро.
— Когда он задал вам этот вопрос? — спросила она.
— Через четыре месяца после пожара.
— Что вы ответили?
Моро медленно покачал головой.
— Что это невозможно.
— Вы были уверены?
— Я был уверен в том, что тогда знал.
— А сейчас?
Он посмотрел на фотографию Orpheus, висевшую на стене.
— Сейчас я уверен только в том, что мы слишком поздно поняли, какой вопрос следовало задавать.
Обратно они ехали молча.
Дождь усилился, и дворники с трудом справлялись с водой. Хейл сосредоточенно смотрел на дорогу, а Слоун держала папку с копиями документов на коленях.
Через несколько минут детектив нарушил тишину.
— Он знает, что произошло в Orpheus.
— Да.
— И знает, кто такая Мара Куинн.
— Да.
— Но не собирается нам ничего рассказывать.
Слоун посмотрела в окно.
— Он уже рассказал больше, чем хотел.
— Вы считаете, что он причастен к смерти Вейла?
— Я считаю, что у него был доступ к информации, которая могла сделать его опасным свидетелем. Это не то же самое, что участие в убийстве.
Хейл сжал руль.
— Я не верю, что человек способен двенадцать лет скрывать подобную историю и ни разу не попытаться изменить её.
— Возможно, пытался.
— Но мы об этом не знаем.
— Пока нет.
Хейл свернул на проспект и остановился перед красным сигналом светофора.
— Есть ещё кое-что. Моро сказал, что Адриан искал ответ на вопрос о подлинности воспоминания. Почему он пришёл к нему через четыре месяца после пожара? Почему не сразу?
Слоун провела пальцем по краю папки.
— Потому что только через четыре месяца понял, что именно произошло.
— Или потому что ему понадобилось четыре месяца, чтобы подготовить ложную версию.
— Это тоже возможно.
— Вы не думаете, что он мог участвовать в сокрытии доказательств?
— Думаю. Но если бы он хотел полностью скрыть историю с устройством, ему было бы проще уничтожить ведомость. Вместо этого он сохранил её и передал в материалы дела.
— Может быть, потому что хотел, чтобы её нашли.
Слоун повернулась к нему.
— Да.
Они снова замолчали.
На заднем сиденье лежал пакет с копиями документов. В одной версии ведомости седьмой считыватель отсутствовал. В другой он числился устройством с неизвестным местонахождением. В третьей его выдача была подтверждена подписью Адриана Вейла.
Три документа, которые должны были описывать одно и то же оборудование, противоречили друг другу.
Но ни один не был явно поддельным.
Слоун достала блокнот и записала три вопроса.
Кто выдал седьмой считыватель?
Почему Моро отказался обсуждать Мару Куинн?
Что Адриан обнаружил через четыре месяца после пожара?
Она перечитала записи и добавила четвёртую строку:
Какое воспоминание он считал чужим?
Телефон завибрировал.
Сообщение от Нолана Прайса.
Мы нашли совпадение по изображению из анонимного сообщения. Прибор на фотографии похож на модель NS-7, разработанную для проекта Continuity. Но точного соответствия нет. Для проверки нужна оригинальная техническая документация.
Слоун показала сообщение Хейлу.
Он прочитал его и выругался вполголоса.
— Значит, фотография связана с проектом.
— Возможно, — сказала Слоун. — Она связана с прибором, который использовали в рамках проекта. Но мы всё ещё не знаем, где сделан снимок.
— И кто его отправил.
Телефон снова завибрировал.
На этот раз пришло сообщение без текста. Только файл с небольшим изображением.
Слоун открыла его.
На экране была страница, похожая на лист из старого журнала наблюдений. В верхней части стояла дата, за два дня до пожара в Orpheus. Ниже шли несколько строк, написанных машинописным шрифтом. Большая часть текста была размыта, но последние две строки читались отчётливо:
Объект 07 не подлежит включению в официальный реестр.
При повторном контакте использовать только исходный канал.
Внизу находилась подпись, которую Слоун уже видела сегодня дважды.
Адриан Вейл.
Она увеличила изображение.
Под подписью проступала ещё одна строка, почти полностью скрытая тенью сгиба.
Субъект M.Q. — перенос завершён.
Слоун перестала дышать на несколько секунд.
Хейл свернул к обочине и остановил машину.
— Что там?
Она молча повернула телефон к нему.
Детектив прочитал запись.
— M.Q., — произнёс он. — Мара Куинн?
— Возможно.
— А что означает «перенос завершён»?
Слоун медленно убрала телефон.
Она думала о словах Моро. О седьмом считывателе. О закрытом помещении, которого не было на плане. О человеке, чьё имя отсутствовало в официальных документах, но появлялось в анонимных сообщениях.
И о том, что Адриан Вейл, возможно, не пытался найти пропавшее устройство.
Он пытался понять, что с его помощью сделали двенадцать лет назад.
— Я не знаю, — сказала она.
Это был первый раз за утро, когда ответ прозвучал не как профессиональная осторожность, а как признание.
Хейл снова посмотрел на экран.
— Нужно выяснить, кто отправил это сообщение.
— Да.
— И получить оригинал журнала.
— Да.
Он вернулся на дорогу.
Слоун смотрела на изображение ещё несколько секунд, затем сохранила файл и отключила экран.
Она не могла знать, был ли документ настоящим. Не могла установить, что именно означало слово «перенос». Не могла даже уверенно сказать, что инициалы относились к Маре Куинн.
Но одна вещь теперь казалась очевидной.
Кто-то не просто хотел, чтобы она нашла седьмое помещение.
Кто-то последовательно подводил её к одному имени.
И чем больше Слоун узнавала о Мара Куинн, тем сильнее подозревала, что это имя не было ключом к загадке.
Возможно, оно было предупреждением.
Или приманкой.
Внизу документа, под подписью Адриана, оставалась ещё одна почти невидимая строка. Слоун заметила её только тогда, когда экран погас и отразил её лицо.
Повторная проверка запрещена.
Она открыла файл снова.
Строка никуда не исчезла.
Слоун откинулась на спинку сиденья.
Впервые с начала расследования у неё возникло ощущение, что дело Адриана Вейла началось не с его смерти.
И даже не с пожара в Orpheus.
Возможно, оно началось в тот момент, когда кто-то решил, что человеческое воспоминание можно переместить из одного сознания в другое, не оставив следа.
И теперь кто-то хотел, чтобы она узнала об этом.
Но пока не хотела, чтобы она узнала правду.
Глава 6. Исходный канал
К полудню Слоун поняла, что больше всего её раздражает не количество неизвестных в деле, а то, как настойчиво кто-то подменяет ими ответы.
Фотография несуществующей комнаты привела их к ведомости оборудования. Ведомость привела к доктору Моро. Моро подтвердил существование закрытого проекта, о котором не было сведений в официальных материалах, но отказался объяснить, что именно исследовали в Orpheus. А последнее сообщение связало всё это с именем Мары Куинн, будто неизвестный отправитель боялся, что Слоун упустит единственную важную деталь.
Слишком много совпадений.
И слишком аккуратно выстроенная последовательность.
Либо кто-то действительно пытался помочь расследованию, либо хотел привести их к определённому выводу. Разница между этими вариантами могла оказаться решающей.
— Вы третий раз перечитываете одно и то же сообщение, — заметил Роуэн.
Они находились в небольшом кабинете цифровой криминалистики на втором этаже управления полиции. За стеной работали принтеры, в коридоре разговаривали сотрудники, а на широком мониторе перед ними были открыты два изображения, полученные Слоун от неизвестного отправителя.
— Я пытаюсь понять, почему он выбрал именно эти документы, — ответила она.
— Чтобы рассказать нам о проекте?
— Тогда он мог отправить весь документ целиком. Или хотя бы написать, где его искать.
— Возможно, он опасается, что сообщение перехватят.
— Возможно.
— Или хочет убедиться, что вы сами найдёте нужные материалы.
Слоун подняла глаза.
— Это уже интереснее.
Роуэн положил на стол папку с копиями документов, которые они получили от Моро.
— Я запросил историю доступа к старым архивам Mnemos. Компания подтвердила, что сохранит все журналы, но предоставлять сведения до получения распоряжения прокурора не собирается.
— Кто ответил?
— Генри Колдуэлл.
— Разумеется.
— Он также сообщил, что Адриан Вейл имел право работать с закрытыми коллекциями без отдельного согласования.
Слоун посмотрела на экран.
— Значит, если он нашёл документ, который не должен был существовать в официальном каталоге, он мог получить к нему доступ сам.
— Или кто-то мог воспользоваться его полномочиями.
— Это тоже проверим.
В дверях появился Нолан Прайс. В одной руке он держал планшет, в другой — прозрачную папку с распечатанными изображениями.
— Кажется, нашёл кое-что, — сказал он.
Роуэн отодвинул кресло.
— Что именно?
Прайс положил распечатки на стол.
— Первое изображение — фотография помещения — не содержит достаточного количества данных для надёжной атрибуции. Оно могло быть сделано камерой телефона, а могло пройти через несколько этапов обработки. Метаданных съёмки нет. По одной картинке мы не установим, когда и где она сделана.
— Это мы уже знаем, — сказал Роуэн.
— Зато со вторым изображением интереснее.
Прайс развернул экран планшета к Слоун.
На нём находился фрагмент документа с подписью Адриана Вейла и строкой о завершённом переносе.
— Сначала я решил, что перед нами скан бумажного листа. Но края символов и характер цифрового шума указывают на другое. Посмотрите на нижнюю часть изображения.
Он увеличил участок возле подписи.
Слоун увидела тонкую сетку, едва различимую среди серых участков бумаги.
— Что это?
— Артефакт отображения. Похоже, документ сначала открыли на экране, а затем сфотографировали другим устройством. На изображении сохранились особенности пиксельной сетки дисплея.
— То есть отправитель не фотографировал оригинал?
— Я не могу утверждать, что оригинал вообще существовал в бумажном виде. Но изображение документа, вероятнее всего, получили с экрана.
Прайс переместил рамку выделения к нижнему краю листа. Там проступали несколько крошечных точек, расположенных почти правильными рядами.
— Это уже интереснее, — сказал он. — Подобный рисунок встречается в защищённых системах просмотра документов. Он не обязательно позволяет установить конкретного пользователя, но иногда содержит сведения о сеансе, в котором материал отображался.
Слоун придвинулась к экрану.
— Mnemos?
— Возможно. Встроенная система защиты документов у них использует похожий принцип. Я проверил доступные технические описания. Совпадение есть, но для подтверждения потребуется оригинальный файл или более качественная копия.
Роуэн посмотрел на часы.
— Значит, документ открывали в Mnemos, сфотографировали с экрана и отправили Слоун.
— Это одна из вероятных версий, — сказал Прайс. — Но не единственная. Подобный механизм используют и другие системы. Кроме того, изображение могло быть скопировано из уже существующей фотографии экрана.
— А если оно действительно было создано в Mnemos? — спросила Слоун.
— Тогда можно попытаться найти исходную запись в каталоге и проверить, когда её открывали.
Слоун снова посмотрела на фрагмент.
— Сделайте это.
— Мне понадобится помощь самой компании. Я могу исследовать изображение, но не имею доступа к их внутренним журналам.
— Мы получим разрешение, — сказал Роуэн.
— Есть ещё одна деталь, — продолжил Прайс. — Оба изображения пришли через временный шлюз, но это не доказывает, что их отправил один человек. Система доставки могла быть одинаковой для нескольких пользователей. Я бы не объединял эти сообщения в одну цепочку без дополнительного подтверждения.
Слоун кивнула.
Это было именно то, чего она опасалась. Самая очевидная версия — неизвестный отправитель последовательно подбрасывает им сведения о проекте Continuity — выглядела убедительно, но пока основывалась на предположении.
Первое изображение могло быть сделано одним человеком. Второе — другим. Кто-то мог отправить фотографию комнаты, а кто-то позже передать документ, не зная о первом сообщении.
Или оба изображения были частью тщательно подготовленной истории.
— Вы сможете определить, когда документ последний раз отображался на экране? — спросила она.
— Не по этой копии. Но если найдём исходный документ в защищённом каталоге, там могут сохраниться сведения о последнем сеансе просмотра.
— Тогда найдите каталог.
Прайс убрал планшет.
— Я займусь этим.
Когда он вышел, Роуэн закрыл дверь кабинета.
— У нас проблема.
— У нас их несколько.
— Проблема в том, что каждое новое доказательство связано с Mnemos. Компания владеет архивом, контролирует доступ к материалам и нанимает юристов, которые не собираются добровольно отдавать нам информацию.
— Адриан Вейл был не единственным человеком с доступом к системе.
— Но он был единственным погибшим.
— Пока.
Роуэн посмотрел на неё резко.
— Не говорите так.
— Как?
— Будто уже ожидаете следующую смерть.
Слоун отвела взгляд.
— Я не ожидаю. Я учитываю возможность. Если кто-то пытается скрыть эксперимент, который официально прекратили двенадцать лет назад, мы не можем считать, что убийство Адриана — единственное преступление.
— И всё-таки я предпочёл бы, чтобы вы не произносили такие вещи вслух.
— Почему?
— Потому что в этом здании нас слышит больше людей, чем нам хотелось бы.
Он указал на потолочный датчик.
Слоун посмотрела вверх. В углу располагалась обычная система пожарной сигнализации. Никаких очевидных устройств записи она не заметила.
— Вы думаете, нас прослушивают?
— Я думаю, что после сегодняшнего утра мы должны исходить из того, что всё сказанное может стать известно кому-то ещё.
— Тогда нам понадобится место, где можно разговаривать спокойно.
Роуэн задумался.
— Есть старый кабинет на пятом этаже. Его используют для хранения бумажных материалов. Сетевых терминалов там нет.
— Хорошо. Перенесём туда документы.
Он открыл дверь.
— И ещё, доктор Мерсер.
Слоун обернулась.
— Когда мы разговаривали с Моро, вы спросили его, почему он не уничтожил ведомость, если хотел скрыть историю с устройством. Помните?
— Конечно.
— Вы сказали, что он, возможно, хотел, чтобы её нашли.
— Да.
— А если он хотел, чтобы её нашли не мы?
Слоун ничего не ответила.
Роуэн продолжил:
— Он мог сохранить документ, рассчитывая, что когда-нибудь кто-то доберётся до него и обвинит другого человека. Возможно, Вейла. Возможно, кого-то из бывших сотрудников. Мы пока не знаем, кто именно должен был оказаться в центре этой истории.
Слоун посмотрела на фотографию документа, оставшуюся на экране.
— Тогда нам нужно установить не только происхождение ведомости, но и причину, по которой её включили в материалы дела спустя четыре месяца после пожара.
— Именно.
— Для начала найдём человека, который её передал.
К часу дня они уже сидели в старом кабинете на пятом этаже.
Комната была тесной, без окон. У стены стояли металлические шкафы, на столе лежали коробки с бумажными делами, а над дверью висели часы с громким секундным механизмом. Слоун сняла пальто и положила рядом папку с материалами Orpheus.
Роуэн вернулся с двумя стаканами кофе.
— Один без сахара, — сказал он, ставя напиток перед ней. — Надеюсь, не ошибся.
— Нет.
Она отпила и поморщилась.
— Но кофе отвратительный.
— Это единственное, что в здании не зависит от решений руководства.
Слоун невольно улыбнулась.
Несколько минут они изучали документы, не разговаривая. Затем Роуэн открыл ноутбук и вывел на экран список сотрудников Orpheus, составленный после пожара.
— В официальном реестре сорок три человека, — сказал он. — Из них шестеро погибли. Семеро покинули страну в течение года после трагедии. Ещё четверо не удалось найти. Остальные либо продолжили научную работу, либо перешли в частные компании.
— Мара Куинн?
— Нет.
— Ни в одном списке?
— Ни в одном из доступных.
Слоун посмотрела на список.
— А в предварительных списках, которые составляли пожарные?
— Пока не получил.
— Нужно запросить все версии. Не только итоговый документ.
Роуэн сделал пометку.
— Вот ещё что. Департамент внутреннего контроля, который передал ведомость в архив через четыре месяца после пожара, больше не существует. Его функции распределили между несколькими подразделениями. Но я нашёл фамилию сотрудника, который подписывал сопроводительное письмо.
Он повернул экран.
Peter Langford — Питер Лэнгфорд.
Слоун прочитала имя.
— Он жив?
— Судя по последним данным, да. Семьдесят один год. Живёт в Брайер-Хилл, примерно в сорока километрах отсюда. После закрытия Orpheus несколько лет работал консультантом по управлению рисками, затем ушёл на пенсию.
— Он может знать, зачем передал ведомость.
— Именно поэтому мы туда и поедем.
Слоун открыла свою копию старого заключения по делу Дэниела Рена.
— Подождите. Прежде чем мы начнём новый опрос, я хочу проверить одну вещь.
— Какую?
Она достала лист с результатами первоначальной экспертизы. Документ был отпечатан на бумаге, которая пожелтела по краям, но текст оставался читаемым. Внизу стояла её подпись — фамилия, выведенная быстрым движением, с характерным длинным штрихом.