Подвиг заводов Том 32. Московский нефтемаслозавод 1925-1958

Впрочем, в непосредственной близости от стройплощадки и даже на самой территории проектируемого завода отдельные участки были заняты ростокинскими крестьянами под посевные угодья; в частности, произрастал овес — как раз в том месте, где должен был встать двухэтажный дом с конторой, лабораторией и красным уголком.

С удивлением и тревогой смотрели местные жители на пришлых людей: кто приезжал с портфелем в руках, а кто с папкой под мышкой; иные ходили по их наделам, как хозяева, широко размахивая руками, будто хотели захватить всю эту землю до самого горизонта. Но более всего настораживало, что в руках у городских разворачивались какие-то большие листы бумаги, по-видимому, карты местности. Что-то подсказывало крестьянам, что спокойной жизни на этой земле приходит конец.

Подходя к проектировщикам, местные спрашивали:

— Зачем это вы тут ходите, граждане хорошие? — И им отвечали:

— Стройка здесь намечается, товарищи землепользователи. Стройка государственного значения!

— Так, так... А позвольте узнать, для чего это?

— Чтобы обеспечить горючим топливом советские трактора. Скоро не придется вам ломать голову, как накормить лошадей, на смену им придут железные кони, понятно?

— Понятно-то оно, конечно, понятно, — кивали крестьяне. И посмеивались: — Только разве это можно, чтоб лошади без овса?

— Темнота! — бросал кто-то в ответ. А кто-то строже резюмировал:

— Завод здесь будут строить, химический. А овес придется сеять в другом месте.

Так все и разъяснилось.

Вскоре на одном из полей, откуда потеснили частников в первую очередь, жители увидели поднявшиеся над землей странные железные баки. Это вставал здесь резервуарный парк...

Крестьяне еще надеялись, что их, может, все же оставят в покое, но судьба их была уже предрешена.

После утверждения проекта были выделены деньги на закупку заграничного оборудования; за рубеж выехала группа специалистов... А вскоре по железной дороге началась доставка всего необходимого оборудования: его закупили в полном комплекте, до последнего болта. За золото Запад был готов продать молодой Российской республике все, что угодно.

Средств на новый завод под Москвой действительно не пожалели, убежденные в успехе; у истоков создания государственной озокерито-церезиновой промышленности, а вместе с тем и решения ее многих строительных, производственных и организационных задач стояли незаурядные личности.

Во главе треста «Туркменцероз» стоял видный советский организатор промышленности Александр Прокофьевич Кошкин, работавший в туркменском ВСНХ. Он же стал и управляющим вновь создаваемого завода. А первым директором завода был назначен проверенный в работе на руководящих постах инженер-строитель Гаврила Иванович Ткач.

Первое, что предпринял директор, это направил помощников в Ростокино, чтобы нанять лишенных земельных наделов крестьян для транспортировки поступающих на железнодорожные станции грузов. Крестьян, имевших подводы, оказалось немало. Тяжелая выпадала им доля: сменить крестьянский порядок на трудовую повинность под постоянным контролем начальников. Ждали они света после наступления новой власти, обещавшей воли и земли, но, видимо, новое время совсем отвернулось от них. Казалось, одни машины и заводы были теперь на уме у Москвы.

ГЛАВА 2

ПУСК ЗАВОДА

Шестого сентября 1925 года вся собранная рабочая сила — бывшие крестьяне и рабочие, инженерно-технический персонал собрались, чтобы в торжественной обстановке заложить первый камень в фундамент будущего завода.

Стройка с помощью завербованных работников развернулась очень активно. Сотни землепашцев шли на стройплощадку поработать до весны, заручиться лишней копейкой; и десятки из них, почувствовав вкус твердой зарплаты, уже никогда не уйдут с завода.

Работы же было хоть отбавляй. Уже на другой, 1926 год, должны были войти в эксплуатацию перегонно-очистной и экстракционный цехи, церезиновое отделение, кислотоперегонное отделение, машинное отделение и механическая мастерская.

Прежде всего, начали с возведения здания лаборатории, конторы и главного корпуса для производства церезина, с бурения артскважины, прокладки линии электропередачи и устройства главной подъездной дороги.

Лабораторию организовали на базе единственного сохранившегося здесь от прежнего хозяина небольшого здания, восстановив его и благоустроив. Оно стало первым сданным под ключ объектом закладываемого завода, причем, объектом действующим!

Дело в том, что еще в июне 1925 года были начаты первые научно-исследовательские работы по озокериту в Нефтяном институте. Спустя два месяца проведение их было перенесено на завод — в открывшиеся помещения лаборатории. Рабочие бригады с этого объекта тут же были переброшены на другие участки обширной новостройки.

Десятки сформированных бригад были задействованы на копку земли для емкостей хранения бензина — в сотни тонн, на устройство разгрузочных площадок у железной дороги.

На тупике находилась старенькая платформа, которая, когда с вагонов принимались грузы, устало поскрипывала и покачивалась. Полу-гнилые доски нередко проваливались, и время от времени платформу восстанавливали, обшивая новым материалом.

Грузы поступали уже непрерывно, и постепенно вокруг платформы образовались горы ящиков, упаковок и емкостей.

Одновременно рабочие бригады, нанятые в основном из крестьян-грабарей, подготавливали и насыпи для узкоколейки, ведущей в сторону заводской площадки, а следом тут же прокладывались железнодорожные пути.

Спустя несколько недель по этим путям повезли тележками, толкая их вручную, первые тяжелые грузы.

Узкоколейка от тупика шла к котельной и складам. Вскоре по ней стали курсировать небольшие паровозики, подвозя все необходимое (для продолжения строительства и обеспечения технологических цехов оборудованием и материалами) до тех площадок, откуда грузы принимал транспорт гужевой.

Но если узкоколейки работали по графику, то гужевые повозки работали непрерывно. Конный парк, состоявший из нескольких десятков лошадей, содержался в наскоро отстроенной конюшне, не утепленной, но с надежной крышей. Эксплуатировали конный парк и днем, и ночью, работы было слишком много, и заводу нельзя было обойтись без подвоза грузов; проторен был лошадиный путь и к местам свалок, количество которых по периметру новостройки постоянно росло.

Горы угля вырастали в непосредственной близости от котельной; земля вокруг была черной. Кочегары работали и постоянной угольной пыли, хотя в тот период на свою судьбу они пожаловаться не могли: их по крайней мере не отвлекали на другие работы, что вошло в практику на всех остальных участках.

Даже инженеры, в духе нового советского времени, нередко засучивали рукава при установке какого-нибудь оборудования, ремонте механического узла и даже на трелевке леса или кладке стен. На первых порах часто заглядывали инженеры и в механическую мастерскую, которая вступила в строй одной из первых, с появлением в ней верстака и токарного станка. Много самого разнообразного крепежного и обшивочного материала требовалось стройке — скоб, болтов и гаек, жестяных поделок, не говоря уже о гвоздях и прочих подобных мелочах, за которыми постоянно шли сюда с разных участков строительства. Но вот здесь приступили и к изготовлению простейших деталей для оснастки, приспособлений, инструмента и даже некоторого нестандартного оборудования, которое потребовалось для выполнения программы по осуществлению планировки, размещению компрессорного и нагревательного оборудования по группам мощности.

Огромный объем работ выполнялся по монтажу сложных систем паропроводов и газоотводов.

В четвертом квартале 1925 года в наскоро отстроенном цехе (№ 1) началось опытное производство озокерита. К весне его было выпущено 201,7 тонны, и это событие было отмечено как факт «отправки первого советского озокерита на рынок».

Опытный цех (№ 2) возводился также в сжатые сроки. С первых дней, лишь только в цехе появилась крыша, инженеры и рабочие соединили в единую технологическую цепь все подготовленное оборудование, в течение нескольких дней обкатали его, и завод приступил к выработке первых партий смазок. Это были смазки для артиллерийского и стрелкового оружия; требования по их качеству были очень высоки, и еще в течение нескольких месяцев только что организованные лаборатория и техотдел занимались доведением уровня качества этой продукции до необходимых стандартов. В то же время продолжалась обкатка технологий и в самом цехе.

Оператор цеха № 2 В. Ф. Селезнев много позже после пуска завода вспоминал:

— Из рабочих цеха первыми осваивали производство Виктор Григорьевич Родоманенков, Сергей Андреевич Кудинов, Алексей Иванович Алексеев, Сергей Иванович Соболев, бывший классным электромонтером Илья Тимошин и другие. Многие из них впоследствии выросли до руководителей, начальников участков, цехов.

Первыми ударниками труда стали рабочие котельной, это Михаил Игнатьевич Удалов, Сергей Андреевич Полушкин, Алексей Иванович Симонов, Григорий Константинович Бубненков, позднее окончивший военную академию и во время войны сложивший голову на фронте, а также Андрей Васильевич Лебедев — плотник, а из числа руководителей Цеха отличным специалистом своего дела был признан начальник цеха Иван Иванович Воробьев.

На заводе в момент его пуска, летом 1926 года, работало около шестидесяти рабочих основных профессий и более десятка инженерно-технических специалистов.

Наконец, завод выпустил первые укрупненные партии продукции и заработал на программу. В течение 1926 года им было выпущено 320 тонн озокерита стандартного, 274 тонны церезиновых композиций и 17 тонн чистого церезина.

Подводя первые итоги деятельности коллектива, директор Г. И. Ткач говорил:

— Завод наш прошел еще совсем малый путь, но сделано достаточно, чтобы утверждать, что в стране появилось новое важное производство. И задачи перед нами поставлены самые серьезные: в короткий срок мы должны пройти этап от выпуска первых партий продукции для Красной Армии до создания на базе нашего производства совершенно новой озокерито-церезиновой промышленности.

Таким образом, к началу 1927 года завод в основном уже был создан, отныне начиналась эпоха его дальнейшего технического роста. В открывающиеся новые цехи работники стали поступать по мере требований растущего завода.

Производство завода на самом деле было довольно сложным, отбор новых людей производился очень скрупулезно. И все же отношение квалифицированных рабочих к каждому новичку было несколько настороженным, не каждому и не сразу открывался доступ к сложным технологическим процессам, это доверие на оборонном заводе еще надо было заслужить. Впрочем, и в тех цехах, где о настоящей работе можно было говорить с большой натяжкой (не всюду еще были отлажены серьезные технологические процессы), — и там на новичков поглядывали с ревностью: будет ли толк от тех, кто пришел на готовенькое, не пощупал тут все от «А» и до «Я» своими руками.

В начале февраля с биржи труда в опытный цех прислали семь человек. В их числе был Василий Филиппович Селезнев. Он вспоминал:

— Нас, новичков, пришедших по направлению, встретили так, будто мы прибыли сюда по какой-то трудовой повинности, силком. Что, мол, от таких ждать? Но вскоре все поняли, что биржа — это помощник трудоустройства. Лично я уже был членом профсоюза, и нисколько не смущаясь косых взглядов, взялся за выполнение самой сложной работы в цехе, не гнушаясь и черновой.

В нашем опытном цехе по переработке озокерита работа производилась еще, можно сказать, кустарно, механизации как таковой не имелось. Розлив озокерита-стандарта первое время мы производили в деревянные формы, да ведь мало кто и знал, что должно быть как-то по-другому. Каждый воспринял производство таким, каким оно было на тот момент, считая его вполне нормальным.

И в то же время были среди нас такие, кто уже горел идеей превратить цех в образцово-показательную структуру, согласно веяниям того времени, когда был объявлен курс на всеобщую индустриализацию. Правда, что это означает — это понимали еще не все, но нам объясняли, что согласно этому «курсу» по всей стране через пять лет будут построены самые крупные заводы и фабрики, многим которые и не снились. В это особенно стремилась поверить молодежь, ее в цехе было больше всего, причем, комсомольского возраста, и наиболее заметными стали, благодаря самоотверженному, активному труду Виктор Родоманенков, Сергей Кудинов, Алексей Алексеев, Илья Тимошин, позже погибший на фронте, и другие.

Отработав свою норму в цехе, а чаще всего перевыполнив ее, они не уходили отдыхать, а шли помогать тем, кто в тот период занимался строительством социально-бытовых объектов, организацией и обустройством «красного уголка», спортивных площадок.

В этой работе в тот период проявили высокие профессиональные качества и энтузиазм плотники Андрей Васильевич Лебедев и Дмитрий Константинович Бубненков. Они стали инициаторами ударных вахт. Закончив один объект, быстро переходили к другому, везде свою работу выполняли очень качественно».

Бытовые объекты возводились в основном из дерева, благо лесов в округе хватало, и для рубки деревьев заводу выделялись свои «делянки».

Еще в 1925 году на новостройке было выстроено два барака размером четыре на двадцать один метр и четыре на тридцать семь метров, общая площадь которых составляла 232 квадратных метра, а также жилые дома — одноэтажный и двухэтажный с площадью в сорок с половиной и в семьдесят квадратных метров, бревенчатая постройка у железной дороги для путейных рабочих, затем была сооружена длинная, сорокаметровая постройка шириной в четыре метра для бытовых и производственных помещений.