Подвиг заводов. Том 61. Завод Миассэлектроаппарат 1942-1957

На станцию Миасс прибыли 5 декабря 1941 года. Народ спускался из вагонов и оглядывался: впереди горы, позади горы. Невдалеке барак, чуть поодаль — какая-то будто бы стройка. На склоне дальней горы, кажется, деревушка.

Обстановка зимнего полудикого пейзажа, скрашиваемого компактным, сложенным из желтоватого гранита, зданием вокзала — очень, кстати, красивым, царских времен. Его поначалу увидят не все, а лишь руководство — бригадиры создаваемых спешно разгрузочных бригад, что кинутся на поиски подъёмных механизмов, транспорта к станционному начальству. Остальных же впечатление от увиденного угнетало.

И вот тут... да, где-то тут отныне жить и работать?! Но не столь мрачным покажется всё это немного погодя. Люди увидят: здесь всюду кипит жизнь.

Стройка, видневшаяся со стороны железной дороги у подножья убегающего горного кряжа с негустым смешанным лесом, — это идёт становление в эвакуации моторного завода — филиала МосЗИСа, и это многих обрадует. А деревушка станет их близкой и на многие годы родной Мелентьевкой, где жили будущие их товарищи по работе. За Мелентьевкой оказалась и мельница, и возле неё тоже свой, хоть и крохотный посёлок: и с ним также свяжет многих из них судьба на долгие и долгие годы.

Сам же город Миасс оставался где-то позади, совсем в другой стороне.

Предстояли дни разгрузки оборудования, транспортировки его в помещения каменно-кирпичного четырёхэтажного зданиям, а также в одноэтажную кирпичную постройку с площадью в 280 квадратных метров. Здание котельной с паровой машиной будет приспособлено для отопления помещения. Очищались и восемь подсобных деревянных строений, склады зерна и муки, часть из них по ходу поступления грузов с железной дороги переоборудовалась также под производственные помещения.

Небольшое количество муки, необходимое на первое время становления завода, с разрешения городских властей было остановлено динамовцам. И это, надо сказать, существенно поддержит людей в тот трудный период на новом месте.

Станки начали разгружать частично на подъездных путях автомоторного завода, остальное взяли с запасных путей станции Миасс, от которой до мельницы было не близко — 9 километров! На площадке автозавода — он строился километрах в двух-трех от мельзавода — имелись краны, и это очень помогло динамовцам.

На станции же разгружали вручную. «Автомобильный кран, отправленный из Москвы, сопровождавшие его шофера по пути умудрились сломать и потом не сумели восстановить», — свидетельствуют скупые строчки документа.

Все мужчины, в число которых включили и достигших 16-ти лет ребят, работали грузчиками. Впрочем, юных было не так уж и много; большей частью ладони и спины под грузы подставляли старые рабочие. Прибывшие из Москвы жёны работников, их дети и пожилые люди – все были задействованы в качестве сторожей разбросанного по путям имущества. Оно могло быть заметено снегом.

Существовала опасность быть затерянными даже и самим вагонам с добром завода «Динамо». Н.И. Лупанов оставил такие записи: «Многих вагонов не доставало. Меня и кого-то ещё, не помню, послали разыскивать потерянные вагоны. Пришлось объездить многие узловые станции: Бердяуш, Красноуфимск, Дружинино, Свердловск и другие.

Метод розыска был таков: приходили в товарную контору, предъявляли документы и просили показать номера вагонов, прибывших на станцию. Обнаружив в бумагах номера своих вагонов, разыскивали их на путях.

Обычно они стояли где-нибудь в тупиках или на запасных путях.

Потом шли к начальнику станции и просили срочно отправить вагоны по назначению, ссылаясь на необходимость быстрее пустить завод и начать выпуск продукции для фронта.

Должен сказать, железнодорожники всегда стремились выполнить нашу просьбу, но не всегда все получалось быстро, станции были забиты составами».

Основная часть работы по разгрузке оборудования пришлась на декабрь 1941-го — январь 1942 года. Некоторые самые тяжёлые станки, как и предвидел ситуацию главный инженер, оставались долгое время на путях, точно бы застывая в платформах. Потом их увезут куда-то, и они так и не послужат заводу. Мелкие станки с инструментом и материалами вывозили на склады мельницы и денно, и нощно, однако и это тоже оказалось делом не скорым. Да и тоже не обошедшимся без потерь: зимние дороги ухабились глубокими ледяными и жёсткими, как чугун, колеями, машины на всём пути кренились: скрипели шасси, лопались рессоры. Оборудование вновь перегружали — всё это, конечно, не укрепляло скрытые в нём достаточно чувствительные, а где-то и хрупкие силы. Но станция «Миасс» день за днем всё же заметно освобождалась от грузов.

Слаженно, как говорят старые документы, сработали в те напряжённейшие недели доставки матчасти работники железной дороги. «Несмотря на страшную перегрузку, сумятицу, зачастую неоперативную связь, прочие недостатки, затрудняющие работу, железнодорожники из доверенных им нескольких сот вагонов с оборудованием не потеряли ни одного, и когда был пунктом конечного назначения назван Миасс, сюда доставили грузы относительно быстро...»

Старались скорее ввести в строй цеха и инженеры, и рабочие завода, и их семьи.

К счастью, среди специалистов было немало тех, кто хорошо знал, с чего нужно начинать прежде всего. На новом месте организованно взялись за работу одна бригада строительных рабочих из ремонтно-строительного цеха с инженером Д.Ф. Лосяковым, рабочие ремонтно-механического цеха с ведущим механиком Н.М. Винокуровым, квалифицированные рабочие-инструментальщики во главе с Табаковым, что приехал сюда с сыновьями. Без таких специалистов-авторитетов, которых хорошо знали в Москве, организовать работу было бы намного сложнее.

Очень помог строителям завода и неожиданно очень теплый приём со стороны местных жителей, главным образом, женщин и подростков, ведь их могли взять на работу, и в прибывших они видели своих будущих коллег!

У них, как и всюду по всей стране, почти в каждой семье кто-то был на фронте. Некоторые уже получили похоронки. И от этих, застигнутых бедой семей, казалось бы, работники тыла мужчины могли ждать чувство досады и неприязни, что вот, мол, они, мужчины, здесь на Урале, а не на фронте... Но, как свидетельствуют об этом: «Ничего подобного не было. Динамовцев приняли по-дружески, теснились даже в своих более чем скромных домишках, делились из запасов картошки и топлива.

С закрытием мельницы существенно ухудшилось материальное положение бывших её рабочих — не было отныне им выдачи зерновых отходов, как прежде, - корма для скота и домашней птицы. Но и это не вызвало явного недовольства и ропота. Приехал завод «Динамо» — значит, так надо. Каждый осознал, какая пошла война, и новая година самоотверженности и геройства, стало быть, - неизбежная необходимая жертва. Позже, когда на заводе было пущено в строй производство, все трудоспособные из местных — женщины и подростки — пошли на завод и, надо сказать, быстро стали хорошими работниками.

Как и динамовцы, поселковые поначалу занимались подготовительной работой для пуска завода - расчищали цеха, устанавливали станки, а умудренные житейским и рабочим опытом, кто был постарше, - помогали советом. Тем более, что немало из таких мастеровых кто-то прежде работал на мельнице.

От мельничного хозяйства заводу осталось семь лошадей (Муха, Колька, Орлик и др.), которые, разумеется, поработали в те студёные зимние дни слишком трудоёмкой разгрузки вагонов и монтажа оборудования буквально на износ.

С течением времени, правда, завод получил две автомашины «ЗИС-5», одну машину «ГАЗ АА-пикап» и легковушку «ЗИС-101». Последнюю дирекция уступила Челябинскому тракторному заводу в обмен на грузовую машину. Вначале на транспортировке трудились две грузовые машины — полуторка и трёхтонка.

Как свидетельствуют источники, «только большая сознательность и упорство товарища Фомина А.А. могли держать трёхтонку всё время в боевой готовности и выносить такую нагрузку. Морозы были до 40 градусов. От станции 8 км. «Грузчики» — это работники завода, ИТР, СКП и рабочие, невзирая на лица, ездили на станцию «Миасс» в некрытой машине и приезжали домой замёрзшие до костей». Причем, эти «грузчики» не имели даже передышки на обратный рейс. Ведь «не надо забывать, — писал ветеран Николай Колосов, — что одновременно с перевозкой материалов, оборудования и прочего имущества, привезённого из Москвы, а потом монтажа и пуска цехов, стояла также задача сохранить и мельничное оборудование. Его надо было бережно демонтировать, упаковать и отправить по назначению».

Всё оборудование затаскивали в освобождавшийся мельничный корпус, главным образом, вручную, если позволяли размеры проходов, а на этажи тяжёлые грузы поднимали лебёдкой, которая была установлена на самом верху — на пятом этаже. Eё крутили с двух сторон человек восемь-десять, в зависимости от веса станка. По этажам открывали люки, и тут в это время стояло по человеку, которые строго следили, чтобы никто не подходил близко к открытому люку. После тяжёлого дня рабочие шли по домам.

В посёлке мельзавода их приютили всего несколько домиков и школа. Почти в каждой семье мельзаводцев жило теперь по две-три семьи, в школе же в двух классах разместились до десяти семей москвичей. И это понятно, иным и не мог быть жилфонд мельзавода, ведь тут работало до войны всего около 50 человек, а приехавших осваивать мельничный корпус динамовцев было с самого начала не менее 150 человек взрослых, да при них дети.

Заводские помещения осваивались с трудом. Многие не отапливались и раньше. Всюду устанавливались так называемые «буржуйки», топили их чем могли, иногда торфом, который понемногу стали привозить с ближайших болот, но, конечно, сырым, с которым приходилось много возиться, получая не так много тепла.

По завершении периода эвакуации «Динамо» в Миассе проживали на новостройке 170 семей москвичей. Посёлок уже не сможет дать каждой отдельной семье даже угол, и тогда будет утеплён мучной склад и в нем организовано общежитие. В другом мучном сарае, который срочно переоборудовался под жильё, отгораживались комнатки, в каждой секции станут коротать свои по-своему беспокойные ночи по 20-30 человек подростков. Они поступят на завод, прибывшие из оккупированных территорий. Окажется таких здесь немало, кому было от тринадцати до пятнадцати лет.

К трудовой повинности постепенно привлекалось население ближайших посёлков Тургояка и Мелентьевки, Сыростана, Коробковки и Андреевки.

Многие из старожилов являлись очень способными плотниками, лесорубами, жестянщиками, каменщиками. Особенно в период обновления старых зерновых складов ценились руки, умевшие крепко держать топор и пилу. В один из этих складов (позже здесь находился деревообрабатывающий цех) размещали и монтировали токарные и фрезерные станки, эксцентриковые прессы; здесь же планировалось разместить участок сборки моторов М-12. Этот склад был некогда предназначен для подачи зерна самотёком на мельницу, задумку до войны так и не осуществили, как не довели до конца и строительство всего объекта. Конечно, особенно в зимних условиях сорок первого года функционировать производству там было невозможно: сколочено было всё помещение лишь в одну дощечку, а крышей служила всего лишь забранная толем обрешётка. Но и этому приходилось быть благодарным. Стены стали засыпать опилками, а потолок утеплять техническим войлоком. Такая же работа пошла и на утеплении остальных деревянных цехов.

С разрешения горкома и горисполкома вскоре завод получил отведенные ему первые делянки строевого леса, на счастье — в непосредственной близости от завода; без этого, конечно, новостройка обойтись не могла. Доставленным лесоматериалом с делянок утепляли сараи под ремонтно-строительный цех, цех электродвигателей MB-12, общежитие и другие жизненно важные в тот период для пуска завода объекты.

Шум циркулярок подбадривал работников всей новостройки, где бы они в ту минуту ни находились. Пилорама была доставлена из Москвы и смонтирована на месте машинных весов. Монтаж её доверили лучшему слесарю из ОГМ Т.А. Шачневу.

Продукции новый завод в Миассе ещё не давал, но она существовала в планах, которые предстояло в скором времени реализовать практической работой цехов во «фронтовом» режиме. Поэтому планы включали и меры к тому, чтобы по выходе первой продукции она могла отправиться на комплектующие заводы незамедлительно.

И не случайно с первых же дней руководство завода задалось вопросом: где набрать нужного тёса на тару? Тут ведь нужен был сухой сосновый тёс, и, причём, сразу очень много. Облцентр предоставлял такой лес сырой, «на корню», городские власти тоже на такой лес не скупились: его много всюду в округе. Пришлось довольствоваться и этим. В районе Куштумги, где отводились делянки, за работу взялись заводские специальные бригады лесорубов, они же и повезли брёвна на пилораму. Они разделывали лес, сушили тёс в котельной, как затем уже и сами готовые ящики, тару.

В котельную непрерывно свозили отходы деревообрабатывающего производства и торф.

Во всех рабочих складских помещениях появились сварные железные печи в полтора метра высотой и метр на метр шириной. Для каждой печи назначили по дежурному Такие печи поставили на каждый из этажей мельничного корпуса; по всему цеху от неё пртянулась железная труба. Однако первые опыты указали на большой минус подобного обогрева: тяги вначале тут не было никакой, и как лишь затопят печь, в помещении встанет непродыхаемый смрад. Вскоре систему отопления улучшили.

Технологическая подготовка производства в начале работ осуществлялась Панковым, Прибсом и Сагаловым. Главным механиком был назначен Николай Герасимович Пивоваров.

Главному механику в то время подчинялись слесари, электрики, обмотка, машинное отделение и водяные турбины, которые вращались водой реки Миасс.

Главной заботой стало обеспечение строящегося завода энергией. В этот период своего становления завод мог рассчитывать лишь пока еще на оставшееся наследство маломощного мукомольного заводика — на выработку электричества и тяги своих водяных турбин общей мощностью в 260 лошадиных сил и на паровую машину в 130 лошадиных сил.

Прежде все машины мельницы приводились в движение от главного вала через трансмиссию с канатной и ременной передачей на всех четырёх этажах корпуса. Большая турбина (в 175 л.с.) вращала всю трансмиссию, которая проходила через нижний этаж до машинного отделения. Связь с турбиной была канатная... Сращиванием и ремонтом канатов раньше занимался оставшийся на работе старейший механик мельницы Михей Иванович Буров.

Когда стали устанавливать генератор с приводом от трансмиссии, вращаемой и машиной, и турбинами, потребовался манильский канат в 55-60 миллиметров толщиной для передачи с машины на трансмиссию, причём ни много ни мало 100-120 метров!

М.П. Буров, все подсчитав, доложил все главному механику Н.Г. Пивоварову. Он вызвал машиниста, им был Григорий Иванович Барышников.

— Нужно достать канат, — сказал Пивоваров. — Вы знаете, какой здесь нужен, я дам вам письмо, и вы отправитесь за ним в командировку.

Г.И. Барышникову оформили бумаги до города Орска на Крекингстрой — завод нефтяной промышленности. С большим трудом, но он выполнил задание, сдал канат в местную товарную контору для доставки адресату в Миасс и вернулся на завод. Обо всем с радостью доложил Пивоварову. Но Николай Герасимович не успокоился:

— Если через три-четыре дня груз не придёт, поедете обратно и сопроводите груз до завода!

К счастью, канат пришёл раньше. Буров взялся за работу.

От ведомого шкива до трансмиссии расстояние было метров сорок, и, как вскоре же оказалось, уж слишком большое, чтобы можно было работать лишь в режиме бесперебойной работы. Канаты выходили из жёлоба, схлёстывались один с другим, да, бывало так, что один или два сразу рвались и слетали. Тогда большую турбину останавливали. Останавливалось всё. Только несколько лампочек от малой турбины, как бы спасая жизнь соседа, горели в помещении большой турбины. Это всегда было ЧП. Все надежды легли на плечи и голову Михея Ивановича. И он не подвел. Этот мастер оказался способен и на большой длине все рассчитать и срастить так, чтобы не изменить диаметр каната и обеспечить необходимый натяг, синхронизированный с остальными канатами, ременными передачами.

Очень много хлопот доставило имевшееся на тот момент допотопное энергетическое хозяйство старой мельницы прибывшему ковать победу над врагом филиалу московского завода «Динамо». Но всем было ясно с первых часов: в любом случае придется приспособиться к местным условиям. Очень хотелось успеть все сделать так, чтобы считалось, что коллектив завода и его материальная часть вступили в работу «с колес».

Электромонтёром в 1942 году в тринадцатилетнем возрасте (с помощью электрика высокого разряда Ивана Петровича Петрова) устроился на завод А.И. Григорьев. Спустя годы Алексей Ивано- вич рассказывал:

— За уровнем воды в пруду было установлено постоянное наблюдение, так как она крутила большую и маленькую турбины. Машинное отделение питалось паром от котельной, работавшей на торфе. Работало оно в основном в зимнее время, так как для турбины воды зимой в пруду не хватало (летом машинное отделение работало лишь в аварийных случаях). Воду в пруду экономили. Если напряжение падало, открывали воду, чтобы ее шло побольше для добавления оборотов турбины.

Там, где оборудование в цехах не простаивало, поощрением служило то, работникам давали дополнительное питание — «стахановские обеды».

На цеха работала большая турбина. От малой же работало три генератора постоянного тока, это давало освещение посёлку. Освещались при этом только заводские объекты, а жильё, весь частный сектор оставались без освещения.

Лично мне пришлось участвовать в монтаже подстанции, - продолжал делиться воспоминаниями А.И. Григорьев. - Её разместили в малой половине корпуса. Была установлена «голубая машина» переменного тока мощностью 150 киловатт и два фазных генератора, вращение которых осуществлялось ременной передачей».

В большой части нижнего этажа был установлен ещё один генератор, предназначенный для волочилки и шлифовальных станков. Кроме мастера И.П. Петрова, работали электриками Барышев, Троицкий, Двгановский, Лепешков, Ефимов, Григорьев; обмотчиками — Логачев, Демидов, Олег Казачкин (позднее ушёл на фронт и погиб); связистом — Грачёв. Электрооборудование подключали «на времянки», щиты устанавливали на колонках, а на потолке были натянуты, как паутины, провода... Как только устанавливали станок, его тут же подключали «времянкой», заземляли обычной проволокой за колонну.

Старая мельничная система энергообеспечения механической части производства непосредственно от турбины и паровой машины была для приведения в действие большого числа металлорежущих станков, разумеется, непригодной. Созданная под руководством электрика С.С. Маневича бригада, в которой работали В.М. Иванов, Ю.А. Мелентьев и другие, создала довольно необычную систему электроснабжения: смонтировала приводы от трансмиссии, используя асинхронные двигатели мощных станков. То есть в качестве генераторов использовались асинхронные моторы с кольцами, на которые подавалось возбуждение. От каждого такого генератора и питалась небольшая группа своих потребителей.

За всем этим оборудованием следили день и ночь, постоянно; если давало сбой, оно должно было тут же вновь войти в строй: станки простаивать не могли. На подстанции появилась штатная дежурная. У генераторов круглосуточно работала «маслёнщица», которая подливала масло в электродвигатели (все двигатели были на баббитовых вкладышах, в передней и задней крышке масляные кольца, через которые заливалось машинное масло).

Бывало, что электродвигатели клинило, задирало баббит во вкладыше, двигатель приходилось снимать. За это виновника, конечно, строго наказывали. Двигатель на ремонт таскали на ломиках по всем этажам. Из-за низкой температуры зимой масло часто замерзало, и приходилось двигатель раскручивать вручную, вращая за ремень.

И однако, хотя при эксплуатации всего этого «робинзоновского» энергохозяйства систематически возникали новые неожиданные проблемы, оно всё же питало завод до середины 1943 года, когда была смонтирована линия электропередач от подстанции Автозавода.

Все организационно-технические меры в первые месяцы сосредоточения части старейшего столичного предприятия вблизи города золотодобытчиков Миасса воспринимались коллективом ради единственной цели – со срочной постройкой первых цехов начать выпуск продукции для фронта, очистки страны от врага, оправдать своё не фронтовое положение работников тыла. Ведь в это самое время каждый час, каждую минуту на фронте солдаты проливали свою кровь.

Так проходил первый этап становления производства, разделенного войной на части, завода. Во всех мобилизованных подразделениях филиала «Динамо», сосредоточенных на площадях мельзавода, мало по малу, но все же решительно продвигалась работа по подготовке выпуска оборонной продукции.

ЧАСТЬ 2.

УТВЕРЖДЕНИЕ ЗАВОДА

САМЫЕ ПЕРВЫЕ РУКОВОДЯЩИЕ КАДРЫ.

СОЗДАНИЕ ПРОИЗВОДСТВА.

ДЛЯ САМОЛЁТНОГО И ТАНКОВОГО ЭЛЕКТРООБОРУДОВАНИЯ.

РЕШЕНИЕ ПРОБЛЕМ ИНСТРУМЕНТА И ОСНАСТКИ.

ГРУППА АВТОМАТОВ ВО 2-ОМ МЕХЦЕХЕ: ПОЯВЛЕНИЕ ПЕРВЫХ ИЗДЕЛИЙ.

КОМАНДИРОВОЧНЫЕ НА ЗАВОДЫ-ПОСТАВЩИКИ.

ОТ ВОЛОКНИТА ДО СЕРЕБРА.

ЧТО ТАКОЕ «КЕНОНЫ», «ВКУ» И «МВ-12».

НАЗВАН: «ГОСУДАРСТВЕННЫЙ СОЮЗНЫЙ ЗАВОД №657».

ВНЕЗАПНАЯ ЧАСТИЧНАЯ РЕЭВАКУАЦИЯ.

НЕКОТОРЫЕ МЕРЫ ПООЩРИТЕЛЬНОГО ПОРЯДКА.

«И ТУТ ВОЮЮТ, И ТУТ ОГНЕВАЯ ТОЧКА!» —

ВПЕЧАТЛЕНИЯ СЕКРЕТАРЯ ОБКОМА.

ДЕЛОВОЕ МЕСТО У ИЗЛУЧИНЫ МИАССА.

СВИДЕТЕЛЬСТВО ПОЛИКАРПОВОЙ: ДО РЕВОЛЮЦИИ...

СВИДЕТЕЛЬСТВО СЫНА МУКОМОЛА.

ВДОЛЬ УЛИЦЫ ДЕТСТВА ЕЩЁ ДО ВОЙНЫ.

В ЧИСЛЕ ПЕРВЫХ СТАНОЧНИЦ.

ТРУДНЫЕ ПОДРОСТКИ, ИСТОЧНИКИ НАБОРА КАДРОВ.

МАЛЬЧИШКИ В ПРЕССОВОМ ЦЕХЕ.

ХОРОВАЯ СПЕВКА «ПРОБУЖДЕНИЕ ОТО СНА».

ПОДКРЕПИТЬ «СТАХАНОВСКИЙ» ТАЛОН!

ДОБРОВОЛЬЦЫ НА ПИЩЕВОЙ ФРОНТ ЗАВОДА. ЦЕНЫ ГОРОДСКОГО РЫНКА.

В ОЖИДАНИИ ЗОЛОТОЙ ОСЕНИ.

ОРС И ПОДСОБНОЕ ХОЗЯЙСТВО.

ВОЕННОПЛЕННЫЕ В МИАССЕ.

ПОДАРКИ СОЛДАТАМ-ОСВОБОДИТЕЛЯМ.

На пост директора филиала завода «Динамо», то есть нового электротехнического завода в Миассе, был назначен был главный инженер Л.М. Каневский, заместителем директора — Г.А. Моргунов, главным инженером утвержден М.М. Синайский, парторгом ЦК ВКП/б/ — Котликов. В новый состав Миасского райкома партии от коллектива динамовцев вскоре будет выдвинут партработник «Динамо» М.С. Клеймёнов, он станет курировать работу нового завода (чуть позже получившего № 657).

Председателем завкома становится Н.И. Лупанов, а вожаком молодёжи — Дора Дунаевская. Костяк завода, кроме того, составили опытные инженеры, надёжные кадры, знатоки своего дела: начальник цеха О.С. Хаскин, главный механик Н.Г. Пивоваров, инженер-инструментальщик И.Н. Бардыбахин, старшие мастера В.А. Соколов, С.А. Докшин, М.Г. Аганин, обмотчик В.И. Логачёв, инженер техотдела И.Н. Юрушкин, слесарь-инструментальщик с большим опытом работы и хороший организатор П.С. Ким, слесарь ОГМ Т.А. Шачнев, электромонтёр П.Н. Грачёв и другие, кто в те дни был незаменим на своём участке работы и как специалист, и как организатор.

В начальный период становления завода большую долю труда в организационные вопросы внесут и такие квалифицированные специалисты завода «Динамо» (включая командиров производства, бывших всегда на виду), как Б.К. Прибс, М.И. Сагалов, Г.Н. Фридман, Б.Н. Тихменев, М.Е. Езерский, А.К. Каширов, С.О. Бобров. Под началом, именно этих кадров в дни борьбы за новый завод далеко на востоке страны шла ответственная, напряжённейшая работа по созданию базы для выпуска на месте старого мельзавода самолётного и танкового электрооборудования.

В первом варианте планировки производства на верхнем этаже мельничного корпуса располагался цех сборки установочной аппаратуры под руководством Б.Д. Левитина; ниже располагался 1-й механический цех, руководство механическим участком осуществляли Г.В. Птицын и Б.Д. Левитин. Ещё ниже этажом готовился к работе инструментальный цех под руководством В.Ф. Чекина (потом В. Бардижа), здесь возглавляли бригады братья Табаковы. А на первом этаже был основан цех твердой изоляции во главе с О.С. Хаскиным. В этом корпусе налаживали свою работу ремонтно-механический цех, лаборатория; разместился здесь и отдел главного механика — ОГМ. Цех сборки возглавили В.И. Мелентьев со старшим мастером сборки Л.И. Антоновой.

В одноэтажном кирпичном здании шло становление штамповочного цеха, кузницы и гальванической мастерской. В большое деревянное здание въехали электромоторный цех, а в здание поменьше — ремонтно-строительный цех с тарным производством. В старых складских помещениях возникало новое складское хозяйство, в котором, по сути, пока ещё не было почти ничего. А требовалось для каждого цеха очень многое — запасные части к станкам и оборудованию; ведь после переезда из Москвы на Урал, перевозок, переносок — всё выглядело как после пожара.