Подвиг заводов Том 88. Мытищинский завод Дорожные знаки 1937-1978

И все же до того времени, пока не было организовано централизованное снабжение дорожными знаками со стороны Народного комиссариата внутренних дел, в каждом регионе эту задачу вынуждены были брать на себя транспортные ведомства, ведомства, следящие за состоянием дорог, местные городские или поселковые власти, милиция.

Имея инструкции, общие положения, указывающие на необходимость содержания на дорогах определенных знаков дорожного движения, каждый по мере своего таланта организовывал или выполнял эту работу. Иные исполнители имели и вовсе слабое представление о самом виде этих дорожных знаков, зная о их содержании только понаслышке. Но надо было делать — и делали!

Неудивительно поэтому, что изготавливаемые в разных концах страны совершенно различными исполнителями, эти знаки порой были настолько далеки от совершенства, что трудно было вообще понять, что же они обозначают. Часто они не выдерживались не только по типоразмеру, радиусам углов, но и по раскраске.

В большинстве случаев до поры до времени власти вообще мирились с тем положением, что дорожных знаков где-то вовсе не существует. К ним еще попросту не привыкли даже и в больших городах, а на периферии о таких знаках не слышали и иные представители закона.

Но после двадцатых годов вплоть до 1937 года, когда страна кое-как встала на ноги после тяжелой братоубийственной войны, голода, а также лишений на изнури-тельных новостройках советской индустриализации, с появлением первых протяженных благоустроенных магистралей за безопасностью на дорогах стали следить повнимательней, и за состоянием их следили постольку, поскольку в том возникла острая необходимость.

1937 год может считаться первым годом в Советском Союзе, когда на отдельный завод была возложена задача производства дорожных знаков единого образца. Хотя, опять же, производство этих изделий на однажды организованном предприятии было в первое время задачей второстепенной, не главной.

* * *

Главным управлением шоссейных дорог при Народном комиссариате внутренних дел в 1937 году принимается решение об организации в городе Мытищи эмульсионной базы, обязанной поставлять для ремонта асфальтированных дорог связующий битумный материал эмульгатор. Меры советского правительства по коренной перестройки Москвы и превращению ее в образцовый коммунистический город, видимо, не позволили расположить эту «черную» базу вблизи столицы. Отряды рабочих, сформированные для строительства этой базы, были приведены на небольшой заболоченный участок неподалеку от главной железнодорожной станции Мытищи.

Расквартированные под открытым небом, строители приступили к работе. Началась засыпка заболоченного участка, отдельные бригады были отправлены на рубку и валку леса на выделенных в окрестных лесах делянках, оттуда потянулись подводы с бревнами для сооружения первых построек, небольших домиков барачного типа, складов.

Одновременно шло изготовление железнодорожных шпал и сооружение насыпи узкоколейной дороги для подвозки к месту варки эмульгатора битума в железнодорожных контейнерах: территория базы в месте примыкания к железной дороге обносилась оградой.

Работа была окончена в считанные недели. Несколько домиков, разделенные перегородками, послужили для устройства в них работников базы; деревянный барак вместил в себя несколько производственных помещений, пока еще пустовавших. Под небольшим навесом —кры-шей первого на предприятии цеха — было установлено пять-шесть котлов — не больше тех, какими пользовались кашевары армейских кухонь, и емкости для смешивания битума с мылом, чтобы получать эмульгатор. Цех этот располагался метрах в двадцати от железнодорожной ветки, под насыпью был вырыт котлован в полтора человеческих роста, он мог вместить в себя порцию битума лишь с одной «колымышки», как называли открытый

железнодорожный контейнер строители, а позже и сами рабочие созданной базы. «Колымашка» вмещала не более четырехсот килограммов сырья, и этого производству, очевидно, пока было достаточно.

Пока достраивалась железнодорожная ветка, строи-тели привезли небольшое количество сырья на подводах и провели опытную варку эмульгатора. Залитая в бочки первая партия продукции вступившей в строй базы пошла на строительство дорог.

Строительство в тридцать седьмом, мрачном для России году, велось повсеместно с помощью заключенных, дороги росли быстро, удлиняясь не по дням, а по часам. И вскоре принимавшим эти дороги комиссиям органов внутренних дел стало очевидно, что на них недостает существенно важного — дорожных знаков. При строительстве дорог надо было учитывать появление на них в скором времени указательных знаков и щитов, дается указание на разметку по ходу прокладки дорог специальных площадок и возвышенностей, на них устанавливаются столбы для средств дорожной информации.

Вопроса о том, кто должен поставлять дорожные информационные средства в руководстве Гушосдора не возникло: они должны доставляться одним транспортом с тех баз, где идет изготовление дорожных строительных материалов.

Внимание Главного управления шоссейных дорог пока останавливается на эмульсионной базе в Мытищах.

На будущее у дорожного ведомства были другие планы: поручить производство дорожных знаков какому-нибудь деревообрабатывающему или мебельному предприятию, в частности, и единственному крупному предприятию по деревообработке в Марьиной роще, но оно использовало другую древесину — ясень и дуб, а кроме того, выполняло задания по выпуску специальной военной продукции. Но поскольку дорожных знаков использовалось еще не так много, и было решено поручить их изготовление Мытищам.

Дав задание мытищинской эмульсионной базе на изготовление дорожных знаков, НКВД СССР все же не рассчитывал на быстрое распространение дорожных знаков по всей стране. Это было бы преждевременно. В Союзе было еще совсем мало автотранспорта, не было и лишних денег на затраты для создания нового специального завода.

Немногочисленный коллектив эмульсионной базы, до сих пор едва ли насчитывающий два десятка человек наемных рабочих, приступает к производству, кроме эмульгатора, дорожных знаков из древесины.

Налаживание выпуска необходимой продукции было поручено Исполнительному комитету Мытищинского городского совета. Вскоре, как говорят архивные документы, «решением Исполкома Мытищинского Горсовета эмульсионная база имела три-пять человек постоянного состава и двадцать-тридцать человек сезонных рабочих». Исполком, для организации производства дорожных знаков, нашел поставщика обрезной доски и несколько видов краски. На этом его функции закончились, и база зажила своей неспешной производственной жизнью. Правда, для вывоза готовой продукции городские власти иногда помогали организовать гужевые подводы, а, порой, выделяли даже грузовики.

Загрузив транспорт, продукцию отправляли на ремонт Ярославской, Горьковской и других дорог. Первыми потребителями стали Наро-Фоминск, Орехово- Зуево, Загорск, география поставок мытищинского эмульгатора постепенно захватывала весь регион.

Вместе с эмульгатором база начала поставку и первых небольших партий дорожных знаков, выполняемых из сбитых деревянных щитов.

Профессия плотника в довоенные годы была очень распространенной, поэтому базе не составляло большого труда нанимать, когда было надо, рабочих-сдельщиков для выполнения отдельных серийных заказов. Постоянного штата плотников не имелось. Мастера по дереву и маляры, недолго поработав на предприятии, рассчитывались до появления нового заказа. Постоянно подработать приходили, как правило, одни и те же люди из Мытищ и его окраин.

— «Есть работа? — спрашивали они, появляясь на базе, и если не было, отвечали: — Ну да ладно, придем в другой раз. А если что, так и пошлите за нами».

Нередко при получении заказа приходила целая семья. Мужчины строгали, пилили, сколачивали щиты, вырезали из них знаки, женщины и дети закрашивали их, ребятишки жили здесь же, вместе с родителями. Им отводили помещение в домиках или бараке. Иногда те же плотники вставали за подтопку котлов, варку эмульсии, так как подолгу работники не задерживались и у котлов. Зарплата была очень уж маленькой, работа у котлов — грязной; люди уходили в поисках лучшей доли.

Но имелся на предприятии и свой постоянный контингент из числа тех рабочих, кто прошел проверку временем и работал на окладе. Одним из таких, работавших на базе с самого ее основания, был Василий Андреевич Асеев, получивший, согласно записи о приеме на работу, профессию разнорабочего. В свои двадцать восемь лет он уже многое повидал на своем веку, умел плотничать и работать по жести, если бы возникла необходимость— мог поставить и сруб, сложить в нем русскую печь. На многое были способны представители пролетариев тридцатых годов, особенно кто побывал на разных стройках, не гнушаясь никакой работы.

Василий Андреевич успевал везде, где требовались его умелые руки, поэтому на базе многое достраивалось и усовершенствовалось с его активным участием. Вновь нанимаемые рабочие приходили и уходили, а он оставался. Так что, став старожилом базы, уже через два-три, года он выполнял роль и плотника, и варщика эмульгатора, бригадира и мастера в одном лице.

Другим, зачисленным в штат работником, также познавшим все тонкости, в общем, не сложного еще производства, стал разнорабочий Григорий Степанович Маклаков. Он был большим умельцем по металлу и мечтал о том, чтобы на базе появилась своя кузница — любил что-то ковать молотком на наковаленке, мог изготовить гвозди, крепежные детали, петли на двери и окна, искусно смастерить что-нибудь из жести. Поэтому при начислении зарплаты его также старались не обидеть, чтобы закрепить за базой трудолюбивого человека. Поработав год, он и сам настолько свыкся с базой, что говорил: «Есть у меня задача получить для себя какое-нибудь образование, чтобы все здесь взять в хозяйские руки — слишком много еще надо приложить усилий, чтобы база стала хорошим заводом.

Мечтал о росте своего предприятия и Асеев. Но мирные планы работников нарушила война.

Перед отправкой на фронт, Асеев с Маклаковым, прощаясь с коллективом, заверили:

— «Если останемся живы, вернемся на базу обратно. Ждите».

Тяжелые времена пришли с началом Великой Отечественной войны. Здоровое мужское население почти все было отправлено на фронт. Уходили воевать и служащие Гушосдора, поредели штаты и органов НКВД, курирующих мытищинскую эмульсионную базу. Руководить коллективом управление направило свою работницу Сару Абрамовну Ниханкину. Она взялась за комплектование нового штата из трудоспособных женщин и подростков.

Иные, уже имевшие опыт работы на базе, и составили главный костяк ее рабочих в военный период. Порой, вовсе не имея заказа, они уже не уходили с базы, оставались просто жить в бараке и были рады любому поручению, лишь бы иметь крышу над головой, да не голодать. Им разрешалось разводить домашнее хозяйство, держать кур, высаживать огороды.

В военное время число работающих состояло из десятка человек, иногда этот состав увеличивался вдвое, а, порой, жизнь на базе и вовсе затихала, потому что в 1941—1942 годах здесь выполнялся совсем мизерный объем работ. Не до благоустройства дорог стало стране. Эмульсию варили лишь для поддержания в нормальном состоянии центральных магистралей в Москве. Кремлевские власти имели несколько своих маршрутов, которые рабочие поддерживали в порядке даже во время войны.