Словарь советского социализма. Том 9

Том 9 «Словаря советского социализма» представляет главы написанного и изданного в 2021 году А. В. Маниным-Уральцем с посвящением 100-летию Союза ССР колоссального 2-х томного труда «Словарь-глоссарий эпохи СССР», в общей сложности включившего в себя 10 000 устаревших советских слов, устойчивых выражений, смыслов и понятий социально-трудовых явлений 1917-1991 гг. Двухтомный труд, созданный при поддержке ВОО «Трудовая доблесть России» по программе разработки семинаров для наставников в регионах РФ, выполняет задачу ознакомления с методом мгновенного извлечения в любых жизненных явлениях, касающихся связи с эпохой СССР, максимально правдивых оценок - для подопечных наставников, в т. ч. аудиторий обучающихся. Это достигается простым методом - путем указания в каждом явлении положительного и отрицательного зарядов, т. е. того позитивного и «негативного» в жизни, без чего цельного ядра правды и истины (а их здесь выявляется до 90-99%) в материальном мире, как в области точных наук и естествознания, не существует. Автор изучаемую эпоху исторических явлений, получившую точно очерченные временные рамки, исследует в т. ч. инструментарием «точных наук».

Тома 1-5 «Словаря советского социализма» - представляют материалы 1 тома «Словаря-глоссария эпохи СССР»: 1100 словарных статей (1917-1991 гг.)Условия формирования социально-трудового базиса в России (1773 -1991 гг.) Уроки извлечения социально-трудовых явлений в историях промышленных предприятий 1917-1941 гг., как отражениях системы социализма в СССР.

Тома 6-10 «Словаря советского социализма» – представляют материалы 2 тома «Словаря-глоссария эпохи СССР»: 700 словарных статей (1917-1991 гг.) Уроки извлечения социально-трудовых явлений в историях промышленных предприятий 1941-1991 и 1991-2010 гг., как отражении истории РСФСР и РФ. Труд акционерных обществ в постсоветскую эпоху (1991-2011 гг.)

В книгах эпоха СССР рассматривается сквозь призму становления и развития трудовых коллективов ведущих отраслей промышленности: с 1917 по 1991 гг. с факторами предшествующей царской эпохи и постсоветского времени. Указаны закономерности явлений, главным образом, во власти возникшего диктата «советского рабочего права» и вскрытый главный движитель социализма советского образца: Закон исторического потенциала советского промышленного предприятия – ячейки, моделирующей в себе общий фон развития советской власти по всем социально-трудовым фронтам. Только со столь мощным арсеналом исследовательски-наставнических подходов на основе тщательного изучения и написания множества трудовых летописей о создателях советской системы, одобрения методов обобщения и анализа их судеб в общей судьбе страны, стало легитимным взять на себя почетную миссию составления словаря слов, фразеологизмов смыслов и понятий эпохи СССР. В «Словаре» ее явления рассмотрены в двух томах в общей сложности в 1800 статьях.

Глава 8

Фразеологизмы самоотверженного труда

в материальном факторе защиты сакральных истин

во время Великой Отечественной войны.

(Металлургическое производство

в эвакуации на Урале 1941-1945 гг.)

В нашей методике, адресованной искателям истин, чтобы эта работа могла осуществляться с большой скоростью, мы указываем на многочисленные, тысячи и тысячи слов и выражений, которые были и могли являться устойчивыми словами, фразеологизмами и «крылатыми словами» в сфере социально-трудовых отношений. При этом «Словарь-глоссарий», может показаться, пестрит сплошь производственной тематикой. Объясняем данное явление, как явление советского периода, прежде всего, тем, что в эпохе огромного почтения к труду и к человеку труда со стороны трудового народа (в т. ч. трепета перед этой мощью власть предержащих) очень многое «производственное» и «бытовое» переплеталось ежедневно для десятков миллионов трудящихся людей и членов их семей. Определенное время каждый, естественно, говорил о делах на работе. Тем более, что это часто были разговоры о смене, работе, продукции, условиях работы, трудностях и радостях преодолений проблем, о карьере и возможности повышения зарплаты, о премиях и льготах, о разных культмассовых мероприятиях, в том числе для детей, о разных людях с их обсуждением и так далее.

Но на что особенно следует обратить внимание наставникам, изучающим советскую эпоху по «Словарю-глоссарию» социально-трудовых явлений, так это то, что если в словаре мы видим тысячи словно бы, производственных тем самого различного направления, то мы и на советских людей, на коллективы и на отдельных личностей должны смотреть как на очень умудренных познаниями людей. И это отнюдь не чисто «профессиональные» познания о производстве, а познания о производственных коллективных отношениях. А это уже, считай – вся жизнь! Очень многие работники меняли профессии и специальности, пробуя свои силы и пристрастия на разных стезях труда ради заработка, славы или карьеры. И всюду, если человек работал, хотя бы, год-два, он набирался огромного опыта, становился много умелей, мудрей и совершенней в нравственном отношении. Вот отчего советские люди в основной массе были людьми очень образованными, умными, сложными, при этом доброжелательными, «свойскими» в самых разных компаниях. В этой среде имелись одновременно многие миллионы отличных наставников.

Эти люди имели в своем характере, в своих манерах, в своих поступков что-то на самом деле от производства, от машин, от установок точного выполнения государственных заданий. И потому это все, так или иначе, переносилось в советскую жизнь быта, образования, здравоохранения, спорта, отдыха, литературы, кино- и театров, всей культуры и искусств.

Иными словами, в «Словаре-глоссарии» в каждой статье нужно рассматривать не только явления, но и пытаться понять самочувствие, настроение людей и эпохи именно с позиций того, что имелось в головах, в душах, на мозолистых ладонях, в рационализаторском мышлении миллионов, как они смотрели на все вокруг. что хотели видеть, что для себя делали и как именно, какими средствами и возможностями в каждой из советских мини-эпох.

Такого воздействия на сознание масс и жизнь общества производственные организации и даже отрасли сегодня не проявляют. Но в рамках промышленных предприятий всегда продолжается какая-то борьба за свою нишу на рынке производства, обучения и переобучения персонала, поставок сырья, материалов, комплектующих и сбыта продукции. И все это изо дня в день складывается историю каких-то преодолений. И по одним только документам, без воспоминаний участников и свидетелей исторических событий можно будет создать трудовую летопись любого предприятия. Единственно огромным минусом в ней будет то, что она не отразит сути эпохи, тогда как история только одного любого крупного предприятия и уж точно одного производственного градообразующего объединения включает в себя все то, что мы рассматриваем во всем нашем «Словаре-глоссарии», до десятка тысяч и более социально-трудовых явлений эпохи СССР. В этом будет как практика реальной жизни, как идеология этой жизни, так и исторический миф, который вольно или невольно присутствует во всех воспоминаниях и участниках исторических событий.

Однако это настолько тесно взаимосвязано, что и на составление самой документации деятельности предприятий и организаций наложен отпечаток самой реальной и самой ощутимой жизни! И в силу этого исследователям советской эпохи чрезвычайно работать, в том числе над собой, как минимум, в трех ипостасях: историков, источниковедов и археографов. В своем труде «Основы теоретической и прикладной археографии» (2008 г, «Росспэн», 248 с.) В. П. Козлов отмечает: «Мистифицированное прошлое, если только оно помогает людям, конечно же, будет и должно существовать. Но рядом с ним, противореча ему, споря с ним и его разоблачая, должна быть история документа, отразившего это прошлое. Археограф /изучая документальную публикацию/ призван донести этот документ до всех, ученый источниковед должен показать его истинность и как подлинный документ, и как правдивый или недостоверный. Дело историка этот документ изучить и доказательно о нем рассказать.

Кто-нибудь может укорить: вы все это осуществляете на примере документов и истории трудовых летописей предприятий, то есть истории, подтвержденной самим коллективом. Вы делаете выводы, что они для исследования социально-трудовых явлениям социализма лучший источник и даже дерзаете его называть в данном применении «лучшим из первичных источников», как содержащих и документы, и воспоминания участников, то есть, создателей, и свидетелей событий и явлений. Но книги по воспоминаниям могут быть слишком субъективными, слишком оптимистичными, радостными. А вот летопись по архивным документам без вмешательства воспоминаний, без присутствия ура-патриотизма и ликований – наиболее достоверна и потому наиболее ценна.

Посмотрим, что далее на это пишет ученый: «Вполне понятны и объяснимы внешние деформационные воздействия, когда речь идет о так называемых юбилейных документальных публикациях. В них все рассчитано на позитив, на торжественность, на похвалу – будь то сборник документов по истории какого-либо ведомства, кого-то события, деятельности какого-либо лица. Исключительно позитивное, торжественно-парадное восприятие прошлого в целом или его отдельных фактов, событий, явлений, процессов – типичное явление духовной жизни любого общества. Никто не может и не должен противостоять такому восприятию, и, если оно разрушает убеждение этого «никто», либо противоречит его взглядам на прошлое – скромно или гордо он должен уйти в сторону, предоставив место другим».

Для предъявления своих новых доказательств в данном «Словаре-глоссарии» мы включили главу по истории становления на Урале в городе Орске, с 1941 по 1945 год, Кольчугинского завода по обработке цветных металлов. Этого завода в природе уже нет, даже и его стен. Каждая страница, каждый абзац этой трудовой летописи, в редком случае почти полностью составленный по архивным документам с самой малой частью воспоминаний участников и свидетелей исторических событий, указывает, что ко времени Великой Отечественной войны в СССР уже вполне сформировался тот язык устойчивых выражений, слов, смыслов и понятий, который присутствовал и во всей документации, во всей печати, в том числе средств массовой информации, того времени. И здесь легко убедиться, что в трудовых летописях отнюдь не только радость от достигнутых побед, но и великие трудности, преодоление которых и наполняют сердца гордости за трудовые подвиги и свершения в социально-культурной сфере. И, конечно, тем большая гордость и радость, когда речь идет о вкладе в Победу в Великой Отечественной войне. В этот сложный период несомненно оказал огромное влияние на закрепление уже сформировавшегося советского языка общения, документов и публикаций и на обогащение его новыми высокими священными смыслами на все века. После окончания войны работники завода-кольчугинцы Владимирской области вернулись домой. И, несомненно, как и все вернувшиеся из эвакуаций миллионы людей уже возвращали в свои дома себя самих с новыми чертами характера, трудовых свойств, несколько иного патриотического потенциала. Это, безусловно, изменило эпоху, оставив позади и довоенный и военный советский социализм.

Данная трудовая летопись, «ОЗОЦМ: хроника достижений» единственная из многих в нашем исследовательском арсенале без коллектива редакционного совета из числа работников-ветеранов (поскольку писалась уже после полной ликвидации завода, безо всяких следов его существования) может быть использована лишь как вторичный источник, то есть книга на основе документов. Тогда как с включением многих подтверждений описываемых событий, чувств, переживаний, и, главное, с подтверждением героев событий, что все в ней правда и истина, она характеризовалась бы нами как лучший и наиболее легитимный «первичный источник» по выявлению социально-трудовых явлений периода СССР».

В данном случае нам важно указать, что до периода войны язык советских людей был, в принципе, полностью сформирован. И если язык общения влиял на язык периодической печати и книг, язык документов, то и они, в свою очередь, уже в обратной связи влияли на язык общения. То, что нам и сегодня все в нем понятно и объяснимо, говорит о его величии, как и высоком потенциале в подлинном значении его смыслов и явлений служить в похожих условиях и в будущем.

В трудовой летописи кольчугинцев-орчан специально жирно и курсивом выделено все, что мы можем рассматривать как отдельное социально-трудовое явление, в соответствующем падеже в колонках «Словаря-глоссария», хотя и не все в этих колонках указано из того, что подчеркнуто в тексте.

Все подчеркнутое содержит в себе многогранные особые оттенки главных смыслов и понятий определенных трудовых явлений, и это особенно видно как раз именно в текстах трудовых летописей жизнеописании крупных градоформирующих и градообразующих предприятий, где одновременно решаются и текущие рабочие задачи, и выполняются решения советской власти, задачи государства.

Одновременно в сложноподчиненных предложениях, то есть фразах с разной информацией, включающих в себя группу простых предложений, так называемых, в филологии придаточных частей, выделяются различные социально-трудовые явления в поле советского рабочего права. Например, право на судьбу в тяжелых условиях военного времени, право на сотни предприятий СССР, право на Великую Отечественную войну, право на эвакуацию предприятий, право начать срочный выпуск фронтовой продукции для Великой Победы и так далее. То есть право на свою чисто советскую долю в определенное время в определенных социально-исторических обстоятельствах.

И пестрота подчеркнутого указывает, конечно, насколько богато, даже переполнено священными историческими смыслами, мышление советского человека и потенциал возвысившегося на его идеалах и подвигах труда современного патриотического языка смыслов и понятий. В летописи, казалось бы, ведется повествование и простой разговор о событиях более семидесятипятилетней давности. Но, уже познакомившиеся с методами наставнического восприятия социально-трудовых явлений, - сколь много смыслов и понятий об этой прошлой жизни мы видим сегодня в этих дорогих нашим душе и сердцу, смыслу всей нашей жизни, «простых» словах! Ни в одном языке мира нет этой энергии, где за «простыми» словами в подсознании всегда встают яркие образы великой печали о жертвах и великой гордости за Победу во имя мира на всей земле. Это во многом объясняет и загадочность Русской души, и его бессмертный и бесценный Капитал любви к Родине.

***

Орский завод по обработке цветных металлов начал свою судьбу в тяжелых условиях военного времени, как и сотни других важнейших промышленных предприятий. С Великой Отечественной войны из прифронтовой полосы они эвакуировались в восточные районы страны. На новых местах все эти заводы должны были в кратчайшие сроки начать производство продукции для фронта и для Победы.

13-го октября 1941 года на Кольчугинский завод по обработке цветных металлов имени Серго Орджоникидзе прибыл заместитель Наркома цветной металлургии: с приказом об эвакуации завода на новые площади Среднего и Южного Урала, а также и Казахстана. Эвакуируемые производственные цеха получали статус отдельных «заводов», под номерами 515, 516, 517, 518 и 519.

Местом их назначения становятся города Ревда, Орск, Салда, Каменск-Уральский и Балхаш.

Прямо «с колес» начиналась организация заводов с законченным производственно-технологическим циклом выпуска продукции из цветного металла определенного профиля и различного назначения.

В соответствии с этой задачей, производились комплектация и вывоз на далекий Южный Урал технологического оборудования и кольчугинцами.

Орский завод № 516 по обработке цветных металлов начал монтироваться в ноябре 1941 года на базе прокатного и, частично, литейного цехов. Основное назначение его было - изготовление проката в виде полос и листов латунных сплавов и биметалла, применявшихся в производстве изготовления гильз артиллерийских снарядов и патронов на других заводах, в частности, и на Орском механическом заводе. Вскоре из этого проката он начнет изготовление патронов для крупнокалиберных пулеметов.

Директором прокатного завода в Орске (под № 516) был назначен опытный инженер—металлург Федор Федорович Петрухин. Прибывший из Москвы возглавить производство проката на Южном Урале, он был полон решимости выполнить задание правительства в самый кратчайший срок, и он становится самой яркой фигурой среди всех вновь назначенных, прибывших по оргнабору отдельных специалистов Москвы и ветеранов Кольчугинского завода.

Человек высокого роста, с военной выправкой, в форме и с трубкой в руке, на каком бы участке Петрухин ни появлялся, всюду он умел быстро взять ситуацию под контроль и навести порядок. У него было довольно интеллигентное приятное лицо, светлые волосы, зачесанные назад; он любил подойти к рабочему и поговорить с ним открыто и вежливо. Поэтому рабочие и внимали директору беспрекословно, точно боясь не оправдать доверия, как и его доброго расположения. Но всеобщее уважение он завоевал и тем, что в сложнейший период становления завода не только призывал больше работать, но и жестко контролировал всех, кто отвечал за быт, за расселение рабочих и снабжение столовых продовольствием.

Федор Федорович ежедневно заходил в общежития, к молодежи, лично следил, чтобы передовикам новостройки выдавалось дополнительное питание.

Помощниками директора стали, назначенные в первые дни февраля 1942 года, Александр Тимофеевич Аставин, также присланный из Москвы, и В. Г. Андреев - бывший главный механик Кольчугинского завода; здесь он стал заместителем директора по строительству.

Под строительство завода № 516 были выделены площади на территории Южно-Уральского (Орского) никелевого комбината. В числе первых, для подготовки условий для принятия грузов, из Кольчугино сюда прибыл, еще в октябре 1941 года, заведующий отделом снабжения А. М. Карпов. Как указывают архивные документы, он вместе с другими «организовал приведение в порядок помещения ГИПРОЦМО». Народный комиссар цветной металлургии П. Ломако за эту работу приказал премировать месячным окладом уполномоченного НКЦМ на Кольчугинском заводе П. Г. Карасева, Ф. В. Новодворского и Я. М. Олинского и выразил благодарность А. М. Карпову.

Производственные площадки, к счастью, находились непосредственно возле железной дороги, у станции «Никель». К тому же, одна из них была расположена прямо в здании, предназначенном под паровозное депо. Но большое количество вагонов на станции принимали во время все усиливающихся буранов и снегопадов. Исполнял обязанности начальника транспортного отдела Люстров, он готовил бригады по расчистке железнодорожных путей, работающих круглосуточно. В это время начальником разгрузочных работ был назначен Симонов, руководивший доставкой и размещением оборудования в подготавливаемые для него цеха и под открытым небом.

Кольчугинцам приходилось использовать любое свободное помещение, поэтому ценное оборудование завода оказывалось в случайных, часто вовсе неприспособленных для прокатного производства, зданиях.

Литейная и прокатный цех № 2 получили место в бывших складских помещениях никелевого комбината, а прокатный цех № 3 - в недостроенном паровозном депо.

Снабжение завода водой, паром и электроэнергией должен был обеспечивать никелькомбинат; оттуда подводились необходимые для начала работ коммуникации.

На укомплектование кадрами завода из Кольчугино было выделено всего около 700 рабочих, инженерно-технических работников и служащих. 430 из них прибыли в Орск в ноябре и декабре 1941 года и еще 265 человек - в 1942 году. Все они и станут основным костяком коллектива нового завода № 516, который с тех пор получает, пока еще небольшую, известность, как завод «Прокат».

В период подготовки цехов к работе утверждается штатное расписание их руководителей. Главным инженером был назначен Н. А. Коновалов, отдельные производства возглавили начальник литейного цеха В. П. Карякин, начальник прокатного цеха № 2 П. М. Лапшин, начальник прокатного цеха № 3 Л. М. Логинов. Партийную организацию возглавлял парторг ЦК ВКП (б) на заводе А. С. Бирюков, а профсоюзную организацию - А. М. Карпов.

На протяжении целых недель одним из главных стоял вопрос о предоставлении более или менее нормального жилья для прибывающих заводчан. Не случайно, и первые приказы директора Ф. Ф. Петрухина несли в себе заботу расселения людей: работников и членов их семей. Он назначает начальником жилищно-коммунального отдела А. В. Фирсова, и в то же время утверждает должность агронома, кто был обязан позаботится о производстве продуктов в пригородном хозяйстве; им становится Н. И. Сороченко, который подобрал себе энергичных и инициативных людей, знакомых с данной отраслью – сельским хозяйством, животноводством и заготовками продуктов.

Постоянно изыскивались дополнительные метры жилья у жителей и организаций Орска. Большую работу в этом провели М. Я. Полтинников, С. М. Лобова, С. В. Комов; они же вскоре составят костяк комиссии по заводскому жилфонду.

Очень хлопотной окажется работа данной комиссии. Выбиваемая у городских властей «свободная» для заселения кольчугинцев площадь если и находилась, то представляла собой, как правило, закутки в полуподвальных помещениях, в частности, и там, где проходили трубопроводные коммуникации; трубы зачастую не имели хорошей изоляции; вентиляция тоже была не везде. Пробивались вентиляционные окна, убирались или изолировались трубы, сюда завозились кровати - и временное жилище было готово.

Бывали, конечно, комнаты и получше. Все их устраивали под общежития, ставили перегородки, прорубали окна, вставляли стекла, где не имелось форточек – делали их, а также обновляли двери, стены, полы, и жили в тесноте неделями и месяцами.

Из имевшихся на складе материалов шили матрацы, простыни и подушечные наволочки.

Работники завода расположились, большей частью, в Соцгородке, что был за шесть километров от завода. Оттуда в зимнюю погоду добраться до работы стоило немалого труда и терпения.

Между заводской площадкой, которую называли еще «сортировкой», и Соцгородском ходил «трудовой поезд»; к остановкам он часто прибывал с опозданием. Было организовано два рейса — утренний и вечерний. В транспортном цехе имелась вначале лишь одна маломощная «полуторка», людей в нее набивался полный кузов, и она очень быстро вышла из строя. Тогда была срочно доставлена и оборудована одна из газогенераторных машин, потреблявших вместо бензина горевшие в ее топке березовые «чурки»; она была способна перевозить грузы в три тонны, и на ней сделали крытый кузов для людей.

К этой работе прикрепили малый штат из наиболее опытных шоферов. Одними из них были Костерев и Лаврушкин. Они стали героями для многих заводчан; у иных, бывало, наворачивались слезы, когда из бурана и метели, где, казалось, не пройдет и вездеход, вдруг возникал, наконец, слабый свет фар знакомого грузовичка и раздавался условный сигнал: «Транспорт доставлен!»

Когда вместо того, чтобы шагать по глубокому снегу, люди занимали место в кузове автомашины, должно быть, более спокойно становилось их сердцам. Товарищеская забота и взаимовыручка укрепляли мысль: «Ничего, мы все переможем, еще заживем по-человечески, как только будут введены в строй цеха, построены общежития. Трудно, но мы обязательно доведем свой завод до запроектированной мощности, чтобы начать поставки продукции для фронта, для Победы...»

Завод имел и свой конный парк; гужевой транспорт с парой десятков лошадей перевозил грузы, в основном, от цеха к цеху, а также и с разгрузочных площадок до новостройки.

Чтобы привлечь к работе матерей малолетних детей, в поселке «Никель» часть одного из бараков (№ 8) была переоборудована под детский сад; устроившимся там ранее пришлось поискать новые углы…

Вагоны все приходили и приходили, но, бывало, и с очень большими интервалами. Случалось, что грузы на пути следования в Орск попросту где-то терялись. Довольно долго, и даже по весне, в марте, их будут разыскивать на каких-нибудь дальних, и мало кому известных, станциях.

Большую работу по розыску вагонов, прослеживая их маршрут от Москвы до Южного Урала, анализируя ту или иную обстановку на железных дорогах, провели Н. И. Шемякин и В. Котлов. К месту назначения они доставили 14 потерянных вагонов, и директор в своем приказе отмечал проявленную ими оперативность и инициативность. Правда, Н. И. Шемякин оказался в этом деле особо настойчивым, в частности, и по той причине, что являлся ведущим технологом плавильного цеха, а цех без утерянного в пути оборудования не мог выполнять поставленную задачу, и, значит, начальник мог поплатиться за «безинициативность».