Золото Южноуралья Книга 2 1491-1865

Летом того же года по предложению Главной канцелярии госдепартамента заводится «Дело о заведении Мияских золотых приисков», в связи с тем, очевидно, что «партия разведчиков... Мечникова открыла жильное золото».

Не думал Мечников, посланец государев, золото искать в Уральских горах, что неподалеку от этого места в недалеком будущем помазанник божий начнет копать в руднике да найдет самородочков на двенадцать золотников!

Первое официальное золото на Южном Урале. Отсчет ему начат в документах с 9 июля 1797 года! Историческая дата!

На дачах Миасского завода разведчики нашли еще несколько золотосодержащих жил, где были созданы прииски. На плотине Миасского пруда была поставлена первая золотопромывальная фабрика (1798—1800), измельчающая золотосодержащую руду; извлекала золото на шлюзах примитивной конструкции... Начало золотого промысла по добыче и обработке жильного золота на Южном Урале было положено. Разумеется, поиски золота не прекращались по всей округе, спустя три года они увенчались новым открытием в тридцати верстах от Миасского завода, по дороге в Верхнеуральск. Появилось на карте новое месторождение с официальным названием «Степной». Казалось, тут уж дела не остановить, да вскоре искатели поумерились, когда стало ясно, что за три года «Степной» дал казне всего несколько килограммов золота.

Добычные земли оказались тут бедны, примитивная техника не позволяла извлекать прибыль в столь трудных рудах. Рабочих-горняков заставляли работать в страшных условиях. Несколько не замедливших явиться случаев гибели людей в шахтах, нищета заставили большинство бежать от хозяев. Еще лет десять-двенадцать «порыли золото» горе-хозяева в этом районе и бросили это бесплодное занятие.

«Коренное золото на Миасских промыслах добывалось Казённым иждивением с 1799 по 1811 год», — писал Мамин- Сибиряк. Ведь «золотые промыслы служили каторгой для провинившихся рабочих, которых ссылали из Златоуста и других заводов... Ссыльные, не желая продолжать свою египетскую работу, отчасти портили уже известные жилы, а новые не открывали. Так эта золотая каторга сама собой и сошла на нет, а с ней надолго исчезла и эксплуатация жильных месторождений... Открытие существования россыпного золота послужило поворотным пунктом в истории миасских промыслов». Да, в 1815 году добыча рудного золота в Миасском районе была вовсе прекращена. 18 килограммов золота, то есть четыре с половиною фунта, — вот и всё, что дала золотоносная руда казне.

В связи с этим необходимо отметить характерную к вышесказанному деталь, подтверждающую начало именно в конце XVIII века промышленной добычи золота на Южном Урале.

17 января 1799 года в Канцелярию главного заводов правления в Екатеринбурге поступило донесение от отставного казака из Чебаркульской крепости Родиона Волхина: «Прошлого 1798 (заметьте: 1798! — А. М.) года найдены мною той же губернии от Санарской крепости в 10 верстах по течению реки Санары на левую сторону в горе прииски. Первый примерно от оной реки в одной, второй от того в пяти, а от сего третий в четырёх, а от него четвёртый в одной версте...» Так было открыто одно из самых известных месторождений золота на Урале, южноуральское — Кочкарское, возле современного города Пласта. В том же году границы месторождения уточнились находками казака Уйской крепости Спиридона Фоминых и его товарищей, о чем подробней будет рассказано в одной из последующих глав книги.

«Жажда золота вызвала открытие и познание мира», высказались философы древних веков. Действительно, поиск «желтого металла», который вскоре назовут благородным, позволил, помимо самого поиска, сделать интересные геологические наблюдения, накопить их в багаж научных познаний, создать карты месторождений других ценных ископаемых, к которым человек, в конце концов, познав пользу каждого минерала, металла, вернётся, чтобы употребить их себе во благо. А среди них такие редкие элементы, как уран, вольфрам, пирит, сурьма, барит, флюорит, оловянный камень, киноварь, шеелит и многие, многие другие.

Среди первопроходцев и рудознатцев Южного Урала встречается немало славных имён. Первооткрыватель слюды на реке Урал — казак Сидор Васильевич (1615), каменного угля по реке Белой — башкирский старшина Елдаш Кутлин (1770) и угля в Челябинском уезде — И. И. Редикорцев (1832). Под руководством шихтмейстера Е. И. Мечникова геологическая партия открыла в 1797 году на Южном Урале Петропавловский золотой прииск и Бергдиректорский медный рудник. Шихмейстер Златоустовских заводов Свиридов открыл новый золотоносный рудник по течению реки Уя (1824) и разведал месторождение графита возле озера Еланчик (1825). И это лишь несколько примеров.

Все их открытия все больше шли в пользу Отечества, открывая «разноцветное золото» недр отеческих; все эти минералы, потребные для выделывания самых разнообразных продуктов промышленности, во многом тем самым сохранили собой и сами запасы российского золота. Ведь при наличии их «под боком» в «домашней» земле у царского правительства уходила нужда тратить деньги — золото, серебро — в пользу иностранных торговцев. Русские ученые с большим рвением

догоняли передовую научную мысль, чтобы весомые практические дела уметь воплощать в развитие собственной, отеческой базы промышленности. Как опять не вспомнить при этом гения Ломоносова, больше других всю свою жизнь спешащего не опоздать донести до народа простую великую правду — об эффективности любого труда, когда он связан тесными узами с опытом прошлых веков, научных познаний сегодняшних; соединяя все это в своей творческой мастерской, он пишет для народа полезные труды. В середине XVIII в. он посвящает народу «Первые основания металлургии или рудных дел». Это стало в России единственным на многие годы руководством, содействующим изучению недр и развитию горнорудной и металлургической промышленности, й частности, разумеется, на Урале. Не одно поколение пользовалось этим руководством! Любопытно в связи с этим узнать его откровение. В январе 1749 года в письме к Татищеву, тогда уже признанному, известному историку, государственному деятелю и основателю Екатеринбурга признал он: «Главное моё дело есть горная наука...»

Посвящая часть знаний своих и догадок, касающихся в том числе и золота, людям, он указал, в частности, на то, что может быть сыскано много благородных металлов не только на восточной стороне хребта Уральского, а и на западной, до того считавшейся бедной и для золотопромыслов едва пригодной. Он окажется прав и здесь. Разделялся Урал также на Север и Юг, и, несмотря на то, что первые открытия чаще совершались на Северном и Среднем Урале, ученые не могли не знать, что золотом богаче должен быть Урал именно Южный, ибо климатические условия здесь более переменчивые, чем на севере, и разрушение горных пород происходит здесь интенсивнее, оттого интенсивнее идет обогащение их «кислыми средами», несущими с собой золотой металл на поверхность.

Впрочем, в глуби веков каждое новое открытие не считалось «южным» и «северным», оно было уральским. Звучал Урал — и всё тут! И оттого у современника, оглядывающегося далеко назад, где бы он ни жил, с одинаковым уважением вспоминаются имена самых разных везучих золотоискателей, какими были и кержак Ерофей Марков, и екатеринбургские рудоприказчики Петр и Степан Бабины, и невьянский крестьянин Полевин, казак Иванов, и рядовой Попов, и многие- многие другие, кого сегодня можно найти в списке первооткрывателей золоторудных месторождений России.