Золото Южноуралья Книга 3 1761-1922

Являлась другая эпоха, будто старое доброе рудное золото напоминало, что в свое время оно прежде песошного существовало не зря! Помнили, как от жильного накинулись на «валявшееся» под ногами россыпное золотишко, а теперь вот сызнова заглянули в глубины полузабытые. Да и то! Верхний пласт, он что? — с вершок до аршина, реже поболее, а рудник — он всегда устремляется в бездонные кладовые. Там ищи! Найдешь — будет тебе долгая удача!

Егор Удача не забывал о своем обещании. Через 4 года судьба вновь повелела ему вернуться на прииски Подвинцева, и, придя на старое место, он углубился в шахту на Успенском прииске. Через неделю-другую на глубине аршин в пять он кайлил особенно твердый кварц, когда увидел, что в Шахту стал поступать приток воды. Но в тот самый час он уже вынул кусок с явным признаком золота. И стал копать до последнего, пока вода все же совсем ни одолела его и ни выволокла из затопленного разреза. Он стоял, тяжело дыша, но осчастливленный находкой. Грудка кварца с золотыми частками переливалась драгоценным состоянием.

Шел 1867 год. Как раз тем временем Подвинцев встретил третью свою жилу на Екатерининском прииске (район нынешней шахты «Трифоновская»). Обнаружена жила была вся в разрушенном состоянии. Подвинцев велел изучить ее повнимательней. Да и жила ли это?

Действительно, здешнее золото до сих пор промывалось на чаше, и «земля золотоносная» принималась всеми за россыпь, ее разрабатывали разрезом глубиной до 30 метров. Но у Подвинцева, имевшего опыт рудного поиска, все же не оставалось сомнений в главном; тут где-то — огромный массив, а вдруг не хуже, чем в самом Березовском!

Упорство Подвинцева в поисках богатой золотой жилы на Южном Урале, наконец, увенчалось полной победой. Золота в рудах оказалось столь много, что на Екатерининском он со своим братом заложил шахту «Екатерина» и устроил ее капитально. Начало рудной промышленности на Кочкаре было положено отныне раз и навсегда.

В радости и довольстве пребывал Подвинцев, строя великие планы на будущее. Золото само шло к нему в руки, и теперь он в это уверовал. Когда слуга открыл дверь и, войдя, доложил неуверенно: «Барин, до вас Удача, мужик...», — он не сразу сообразил, что речь шла о старом знакомом старателе-рудокопе.

Удача? Полно загадок!

С Успенского, барин.

Зови! — он подобрался и одернул сюртук. Он ждал каждого сообщения с Успенского прииска, он уверовал, что отовсюду должны поступать к нему только хорошие вести.

В дверях он увидел крепкого закаленного человека, но не вестового. В отопках, в посконной одежде стоял рабочий. В глазах его светилось нахальное довольство всей своей сутью, как в том, полуистершемся в памяти образе молодого старателя, что дважды так страшно расстроил его!

Постой, постой... Удача? Господи! Ну, ну, здравствуй, — сказал хозяин, делая шаг навстречу. Что-то в выражении усталых глаз Егора указывало: малый пережил совсем не веселые времена. Лет, пожалуй, пять миновало, как оставил он парня на прииске с вином да закуской и как тот сказал: «Отработаем, барин!» Да как потом он, Подвинцев решил вдруг избавиться от него, горе-Удачи. Подвинцев помолчал, разглядывая его. «Без тебя-то у меня веселее дело пошло!» — думал он, невольно с беспокойством подобравшись. А что как опять теперь в землю провалится металл драгоценный?