- -
- 100%
- +
Часть 1. Грозовая завеса. Предыстория
Тысяча сто тридцать пять лет назад. Мир «Ледяная смерть»
Свежая кровь окрашивала снег в алый цвет. Сквозь стрельбу и взрывы долетали злые вопли и отчаянные крики боли. Воздух обледеневшей пещеры кипел от едкого дыма и озоновых вспышек молний. Своды грозили обрушиться в любое мгновение. С потолка падали осколки льда и камней.
Не убьют, так похоронят.
- Ну, кто следующий? – эхом разнесся по пещере хрипловатый голос Алираи.
Никто не ответил. Загонщики осторожно окружали притаившуюся во мраке хищницу, освещая её фигуру фонарями. Следили за каждым её движением, поворотом головы и отражением света в сиреневых глазах. Любой неосторожный шаг противника ею использовался, как преимущество. И многие поплатились за нерасторопность жизнью, оставшись в ледяной могиле навсегда.
- Защищайте разум! – заорал рослый вожак, взмахнув фонарем. – Ведьма попытается нас одурманить!
Алирая сплюнула кровь на землю. По её следу пустили суеверных невежд, знавших о магии не больше, чем слепые черви о цвете. В их высохшие от тупости мозги не приходила и тень мысли, что останься у неё магия, то она не сражалась бы как загнанный в угол зверь.
Фиар отзывался болью в груди и требовал отдыха, энергии. Но в мёртвом мире гроз не бывало – одни бураны, да метели. Враг знал, куда её заманить. В пустыне у неё еще имелся шанс вырваться за счет дара, но в ледяной глуши без намека на порталы и места силы можно надеяться лишь на чудо и на ошибки загонщиков.
Её преследовали много дней и ночей, не давая передохнуть и набраться сил. От усталости, недосыпа и голода у Алираи подкашивало ноги и мутило сознание. Закрадывались дурные и тёмные мысли…
Надо вырваться. Любой ценой.…
Алирая атаковала первой, разорвав когтями горло ближайшей жертвы. Загонщики безуспешно стреляли в бешено метавшуюся хищницу, пока та прокладывала себе дорогу к свободе трупами.
Она почти вырвалась из западни, когда невидимая сеть сковала гибкое тело. Пленница зашипела и дернула незримые сети, второй, третий раз… на четвертый не хватило сил… вот и всё…
- Вы все умрёте! Вы понятия не имеете, кому служите! – закричала Алирия в безуспешной попытке достучаться до отряда смертников.
- Они не послушают тебя, моя дорогая, – раздался знакомый с детства голос. – Для них ты – адское чудовище, а их долг вернуть тебя обратно в бездну.
Один из загонщиков стянул страшную маску с лица, чтобы пленница рассмотрела, кому обязана поражением. В сиреневых глазах отразились изумление и боль.
Наставник… почти отец…
- Клянусь… он узнает! – с яростью прошипела она. – Я вернусь из мертвых, чтобы ему рассказать!
Бесстрашно наклонившись к уху пленницы, наставник вложил в её ладонь небольшой предмет. Руки задрожали, узнавая шероховатость проклятого талисмана. Перед глазами за одно мгновение пролетело воспоминание погруженного во тьму кабинета. Как наяву зазвучал нравоучительный рассказ о свойствах древнего артефакта, создающего после смерти владельца могущественного мстительного духа…
- Захочешь отомстить, воспользуйся им, – прошептал наставник.
- Никогда!
- Разве ты еще не поняла? Он не придет.
Его слова поселили в душе Алираи холодное отчаяние. До последнего мига она гнала мысли о предательстве и не верила, что брошена в снежной долине намеренно.
- Ты лжешь… – голос прозвучал тускло и тихо.
- Ты знаешь, что нет, – добавил он, возвращая на лицо маску. – У тебя будет много-о-о времени на размышления.
- Будь ты проклят…
Бывший наставник издевательски рассмеялся и направился к выходу:
- Она ваша, парни!
В порыве гнева молодой загонщик хотел застрелить пленницу, но его остановил крик вожака:
- Хочешь сдохнуть?! Эта стерва того и ждет, чтобы вырваться и порвать тебя на части! – он повернулся к остальным подчиненным: – Сообщите Завсу, что мы поймали её!
Весь вид покрытого шрамами вожака говорил о том, что он и сам мечтал поскорее прикончить тварь…
***
Раса Завса свинорылых издавна считалась торговой. Взрослые и дети этой расы обучались лишь одному искусству – торговле. Знамя пятачка в открытых мирах давно ассоциировался с куплей-продажей. Крикливые и наглые пятачки прочно обосновались на рынках и лавках союза миров и даже за пределами границ в тёмных мирах, где светлых не особо жаловали. Серость никому не мешала. И по этой причине Завс ненавидел своих сородичей.
Проклятый родней отступник жаждал власти, величия и бессмертия. В поисках силы много лет назад он отправился в самый опасный и древний мир союза миров, где и встретил самопровозглашенного короля веронов Конрака…
Металлический шарик упал в пухлую емкость часов, напоминая об еще одном потерянном дне. До уничтожения долины осталось пятнадцать дней… Разбить бы проклятые часы и остановить время.
На карте появился красный крестик, закрашивающий последний участок карты. Завс сломал перо, а затем сбросил вещи со стола и обхватил ладонями лысую голову.
- Семейка чокнутых колдунов! – всхлипнул Завс, дрожащими руками собирая с пола мусор.
Три месяца назад прозвучало заманчивое предложение короля оказать для него «несущественную услугу». Завсу показалось, что наступил великолепный шанс опередить более хитрых и умных соперников на пути к власти. Осознание, что он согласился на самоубийственную операцию, до Завса дошло после того, как озвучили суть услуги.
Сбежать бы в ту же секунду. Собрать вещи, сменить имя и поселиться в отсталом мирке, где не найдут ищейки короля. Но напоминанием о верности короне служили разводимые монархом псы – уродливые и страшные создания, призванные из глубин бездны. И король настолько сильно «любил» беглецов, что каждый год устраивал на них собачью охоту. Живым никто от королевской забавы не ушел…
Завса отвлекли от мрачных размышлений голоса снаружи. После непродолжительного допроса охрана впустила в походную палатку загонщика, шмыгающего носом и растирающего обледеневшие конечности.
- Мы поймали её! – простуженным голосом сообщил он.
Измученный бессонными ночами Завс вздохнул с облегчением и потёр покрасневшие глаза. Опираясь на узорный серый посох, он покинул палатку и вошёл в открытый переносной портал, расположенный в центре лагеря.
На выходе из пространственного перехода теплолюбивого свинорыла поджидала стужа. От холода не спасала ни дорогая шуба, ни множество обогревающих артефактов. Ледяная смерть оправдывала своё название.
От некогда белоснежной и прекрасной долины осталось одно воспоминание. Загонщики пользовались взрывчаткой, выкуривая ведьму из укрытия как дикого зверя.
- Проклятая стерва, – выдохнул Завс вместе с облачком пара.
Находясь в безопасности за пределами сражения, он не представлял, какой ценой наёмникам далась поимка Алираи. И это её застали врасплох, перебив охрану и отрезав от запасов магии. Она удрала в одном платье, не опасаясь экстремально холодных условий.
Три месяца назад Завс был уверен, что ни одному живому существу не под силу выжить в ледяной глуши без оружия, припасов и теплой одежды. Однако Алирая выжила и доказала, как непросто охотиться на свирепого хищника…
- Идемте, Завс, – поторопил рослый следопыт.
Завса отвели в глубь огромной чудом не обвалившейся пещеры. От наступавшего со всех сторон мрака свинорыл поёжился. Если бы не яркий светильник в руках впереди идущего крупного следопыта, Завс в жизни не зашёл бы в мёрзлую темноту пещеры.
Сиреневые глаза Алираи светились в полумраке и переливались магической силой. Множество порезов и синяков покрывали её тело, едва скрытое обрывками обледеневшей ткани. Спутанная грива чёрных покрытых инеем волос спадала на плечи.
Внимательный взгляд ведьмы пугал. Завс не торопился подойти к ней ближе, зная о смертоносности зубов и когтей хищницы. Вдруг бросится? Ей убивать не впервой. Пополнять её личное кладбище своим трупом он не торопился.
- Всё кончено, – произнёс Завс, оставаясь на безопасном расстоянии.
Алирая зашипела, обнажая в оскале окровавленные острые зубы. Свинорыл отступил и взвизгнул, чем вызвал нервный смех среди загонщиков. Но он быстро взял себя в руки и сказал:
- Сегодня ты умрёшь, ведьма, не хочешь сказать что-нибудь напоследок?
- За меня расплата будет страшной, – прошептала Алирая.
- Наш повелитель не боится твоей мести, ведьма!
- А ты боишься? – она рассмеялась так, как смеялись сумасшедшие.
Тело пленницы покрылось сиреневыми письменами, а лицо Завса перекосило ужасом. Предупреждение короля сбывалось…
- Фанатичное чудовище! – прохрипел свинорыл.
- И что теперь будешь делать, питомец Конрака? – поинтересовалась Алирая, отсмеявшись.
- Ты думаешь, твоя преданность будет вознаграждена?!
- А твоя, раб? На какой крюк повесят твою голову?
- Заткнись! – побагровевший Завс врезал по лицу пленницы древком посоха и отбежал, задрожав не то от холода, не то от страха.
Алирая слизнула кровь с губы.
- Я знаю, как с тобой поступить! – плюясь, кричал Завс. – Ты будешь сидеть здесь, запертая и покинутая всеми! Ты никогда не сможешь выйти из магической тюрьмы! Никто не поможет тебе! Наш повелитель предвидел твоё безумие, в безумии ты и проведёшь отпущенный тебе срок!
Он победоносно продемонстрировал пленнице круглую печать с изображением чёрной птицы.
- Сколько пафоса в голосе… Долго репетировал речь? – слабо засмеялась Алирая.
- Никто не сможет тебя освободить! – продолжал Завс, крепко сжимая распахнутые крылья птицы. – Доброй ночи… госпожа!
- Я приду к тебе во сне, За-авс, – ядовито улыбнулась ведьма.
Едва печать заработала, пространство пещеры погрузилось во тьму и только сиреневые глаза Алираи светились в темноте, но и они гасли под действием магии.
Вожак загонщиков зажег фонарь и осветил им застывшую фигуру. Завс с осторожностью стукнул её по плечу древком посоха, следом раздался металлический звук.
- Взорвите пещеру и похороните её здесь, – облегченно сглотнул Завс.
Он надеялся, что ведьма похоронена в ледяной могиле навсегда…
***
Размараль, неделю спустя
Когда открылся портал-зеркало, монарх сидел перед камином и смотрел на огонь. Тёплый свет пламени нисколько не придавал живости его мертвецки бледному лицу с острыми скулами и подбородком. Если бы не слабое дыхание, то можно было бы подумать, что он умер.
Визитер принёс с собой поток холодного воздуха и призрак надвигающейся простуды.
- Как поживает моя невестка, Завс? – лениво поинтересовался король, поворачиваясь к подчиненному.
- Отлично, просто отлично, – ответил Завс, избегая смотреть в бархатно-чёрные глаза повелителя.
- Печать сломал?
- Да, господин. Всё, как вы велели.
- Мэрг, забери.
Завс вздрогнул, когда одна из теней ожила. Осколки печати исчезли из рук, оставив ощущение ледяного прикосновения смерти…
- Ты молодец, Завс, и будешь вознагражден за службу, – глумливо произнёс монарх. – Я скоро… впрочем, это неважно. Слушайся во всём Мэрга – он изложит тебе мою волю… я… устал…
Последнее слово прозвучало совсем тихо и не похоже на короля, но осторожный свинорыл не рискнул интересоваться его самочувствием. Голова дороже.
- Мой повелитель, – промямлил Завс, – я вынужден побеспокоить вас ещё раз, ведь наёмники ждут оплаты в королевском саду.
- Да? Она их не всех убила?– удивился монарх. – Потеряла хватку, ведьма, потеряла. Мэрг, выпусти псов.
- Мальчишку заденут, – прошелестел неприятный булькающий голос. – Вы хотели оставить его в живых, повелитель.
- Мальчишка? – сонно уточнил король. – Ах, да, мой младшенький… тогда ты знаешь, что делать…
Завс медленно отступал к двери. В момент отступления мимо него пронеслась тень. Следом раздались предсмертные крики наёмников.
Судорожно сжимая древко посоха, Завс сполз спиной по стенке. Его поросячье лицо с посиневшими губами приобрело меловую бледность.
- Я… никому не скажу… господин… клянусь, никто не узнает… я буду молчать… господин…
- Подойди.
Не поднимая взгляда, дабы не увидеть в чёрных глазах смертный приговор, Завс на ватных конечностях подполз к коленям монарха.
- Встань.
Завс встал, опираясь на посох. Следом поднялся повелитель.
- Когда наступит час, ты пробудишь меня.
Завс нахмурился:
- Но… как я пойму, что наступил нужный час? И… отчего я должен вас пробудить, господин?
- Мэрг расскажет. Ты же хотел вечной жизни? – оскалился подобием улыбки король. – Вот она: твоя награда.
Он взял один из осколков печати и запустил руку в грудную клетку слуги, словно в тесто. Выпучивший глаза Завс лишился чувств до того, как монарх закончил экзекуцию. Краем потухающего сознания он слышал его жуткий смех:
- Наслаждайся бессмертием…
Глава 1
Пять лет назад. Закрытый мир
«Мне надоело скрываться» - зажглась мысль и сразу погасла, погребенная под множеством воспоминаний. Для памяти Олега не имело значения время. Не было границ. Только пожелать, и можно вернуться в счастливое и беззаботное прошлое – в детство.
В то время утреннее солнце едва вышло из-за горизонта и медленно подбиралось к верхушкам двухскатных крыш деревенских домов. Траву украшали скромницы ромашки, пушистые одуванчики и дерзкие васильки. Носились по воздуху лохматые деловитые шмели. Лениво вытряхивала блох из шерсти Гайка. Горланил старый петух – прадедушка Аркадий велел ему заткнуться и пригрозил сварить в супе, попутно наступил на хвост многострадальной кошке Ляльке.
- Ненавижу рыбалку, – голос дяди Евгения прозвучал, словно он стоял рядом и говорил прямо в ухо. Худой, длинный, напоминавший задиристого воробья, потерявшего в многочисленных драках все перья, кроме хохолка.
- Ты только дедушке этого не скажи! – хмуро потребовала Яна, застегивая двухлетнему Олегу рубашку. – Сынок, пожалуйста, не вертись! Дай маме тебя одеть!
Мама… она пахла кроликом, которого тискала минут десять назад, думая, что её никто не видел и не мог обвинить в несерьезности. Но запах не скроешь – он остался на её белоснежном платье в чёрный горошек и щекотал нос аппетитным ароматом.
- Ты ему руки выкрутишь! – не выдержал дядя Евгений, поправив пластырь на обгоревшем носу.
- Попробуй сам!
Послышался треск ткани. Яна показала раскрытую ладонь брату:
- Ну вот, я оторвала пуговицу.
- И так сойдет, ты его не на показ ведешь, – надев панамку, Евгений подхватил племянника на руки и скорчил ему рожу.
Олег захихикал, поморщился от амбре чернил, исходящих от родственника, и проводил восторженным взглядом пролетавшую мимо бабочку. Весь мир жужжал, стрекотал и чирикал. Манило вкусами и красками неизведанное царство…
- Олег, выплюнь! – воскликнула мама, когда малыш молниеносно поймал и отправил в рот жука.
- Что он сделал? – спросил Евгений, не поворачиваясь к сестре и направляясь к телеге, запряженной рыжим конем, от которого несло навозом и луговыми травами.
- Ничего! – прошипела Яна, жестами уговаривая сына выплюнуть насекомое, но малыш не понял манипуляций матери и сглотнул. – О, боже! Он это сделал! – она закрыла лицо руками, едва справляясь с подступившей к горлу тошнотой.
- Да что он сделал-то?! – с легкостью запрыгнул на телегу Евгений.
- Дохлую муху съел, – солгала Яна, присаживаясь рядом с братом.
- Мясо! – заржал дядя.
- Ничего смешного!
- Я в его возрасте дождевых червей пробовал! Я уже молчу о том, что ты ела суп из тараканов!
- Меня сейчас вырвет…
- Слабачка!
Их путь пролегал через лес и неровную в лужах и колдобинах дорогу. По бокам тянулись к небу лиственные и еловые деревья. Нос дразнили лесные запахи и затаившийся под елкой заяц…
Евгений лузгал семечки, Яна нескладно пела, Аркадий хмуро молчал, забавно шевеля массивными усами, а Олег следил за белкой. В какой-то момент озорница ловко спикировала малышу на макушку и деловито перебрала густую чёрную шевелюру лапками.
- Ой! Белочка! Ручная! – отреагировала на появление гостьи Яна. – Женька, угости белочку семечками!
- Обойдется дармоедка! – скривился дядя. – Буду я еще кормить зверье лесное казёнными семками!
- Жмот!
Не найдя орехов, лесная красавица ускакала на ближайшую ветку, мазнув на прощание Олега хвостом и не дав себя погладить разочарованной Яне. Евгений торжествующе щелкнул семечками.
Через полчаса прадедушка привез развеселившееся семейство на речку с зарослями камыша и рогоза. Но рыбалка не задалась: рыбёшка попадалась мелкая. Матюгаясь, Евгений едва не утопил удочку под недовольное ворчание прадедушки. Яна целый час бегала за удирающим сыном, не желавшим сидеть на месте. В общем, получал удовольствие от семейного мероприятия только маленький Олег.
Недовольный внуком Аркадий плюнул на рыбалку и раздражённо приказал варить уху из того, что наловилось.
- Я говорил, что рыбак из меня, как из дяди Толи охотник, – буркнул Евгений, разжигая костер с помощью зажигалки и сухой травы.
- Разве не он себе ногу прострелил в прошлом году? – удивилась сестра, расстилая коричневое покрывало на траве.
- И я о том же.
Яна села рядом с братом, вытянув уставшие в царапинах и синяках ноги. Реактивный ребёнок – удовольствие ниже среднего, особенно когда бегаешь за ним по колючим кустам.
- Где ты малого потеряла? – скосил недовольный взгляд на сестру Евгений.
Яна неопределенно махнула рукой в сторону речки, откуда доносилось веселое хихиканье ребёнка и плеск воды.
- Малая, иди и вытащи его оттуда! Он же маленький! Утонуть может! Мамаша называется!
Сестра страдальчески застонала, представляя, сколько навернет кругов, пока поймает неутомимого сына.
- Сейчас…заряжу батарейки… и пойду вытаскивать… – вздохнула молодая мать.
Не успела Яна подняться, как раздалось рычание. Люди повернулись и неловко застыли. Неуклюже спотыкаясь и снова поднимаясь, Олег тянул зубами огромного карпа. Мальчик остановился напротив матери и, не выпуская изо рта рыбу, посмотрел на неё.
У Яны задергался глаз. У Евгения едва очки не свалились с переносицы. Один Аркадий не растерялся:
- Глядзіце! Які паляўнічы ў нас падрастае! – с вполне искренним восторгом воскликнул прадедушка на белорусском языке. – Ідзі, Алежек, яшчэ рыбку злаві!
Счастливый Олег выпустил рыбу, улыбнулся во весь острозубый рот, чем вызвал у матери нервный тик второго глаза, и снова побежал к реке.
- Не ведаю, хто яго бацька, але мужык, відавочна, з прыдурам быў, – буркнул Аркадий, с кряхтением поднимаясь. – Я пайду к Алегу, а вы вуху працягвайце варыць, вунь якога карпа прыцягнуў малец. Хоць у кагосьці рукі растуць з таго месца, – сказал последнее слово, явно на кого-то намекая.
Евгений пришел в себя быстрее, чем Яна. Брат подошёл к рыбе, осторожно приподнял её за жабры и снял очки. Близоруко щурясь, он внимательно рассмотрел место укуса.
- Малая, есть разговор.
- Я знаю, что Олег немного странный, – оправдывалась сестра, нервно сжимая края платья в горошек.
- Он не просто странный. Я думал, мне показалось. Даже не разбираясь в анатомии, я вижу, что это, – он ткнул костлявым пальцем в укус, – оставили не человеческие зубы. Да и как двухлетний ребёнок смог прокусить скользкую рыбу?! Какой силы должен быть укус?! Мало того, он сам её убил!
- Женя, не пугай меня! – нервно хихикнула Яна. К сожалению, об остроте зубов сына она знала не понаслышке: дома не осталось ни одной целой табуретки.
- Малая, я не шучу! – продолжил брат. – Я ещё Лене, дурак, не верил. Думал, она сочиняет про его отца! Олег каким-то таинственным образом может менять прикус! Если ты хочешь, чтобы твой сын не пострадал, повремени с садиком, а лучше вообще откажись, пока он не научится скрываться. Его отец… необычный человек. Мы должны скрывать, кто такой Олег. Никаких больниц, никаких поликлиник, нужна справка – обращайся ко мне. И объясни Олегу, когда мальчик подрастёт, что он должен скрывать свои различия с людьми. Лучше будет, если кроме тебя, меня и Лены об это никто не будет знать, даже родители!
- Это будет трудно…
- Знаю, начнём уже сегодня.
Когда Олег приволок ещё одну рыбину под восторженный крик Аркадия, Евгений подошел к племяннику и улыбнулся во все зубы. Малыш улыбнулся дяде в ответ. Евгению едва не стало плохо, но он набрался мужества и сказал:
- Олежек, видишь какие у меня зубки?
- Кри-ивые! – смеясь, ответил мальчик.
- Ты можешь сделать такие же? – поморщился дядя и продолжил изображать радость.
- Они неудобные! – скривил носик ребёнок.
- Олежек, ты – особенный мальчик. Но не всем людям нравится, когда кто-то отличается от них. Ты же не хочешь расстраивать маму?
Племянник отрицательно покачал головой. Он не любил, когда мама расстраивалась – она много плакала.
- Поэтому лучше кривые зубки, чем острые и ровные, – произнес Евгений, перестав улыбаться.
Олег вполне серьёзно посмотрел на дядю. Тогда он ещё мало что понимал, но ведь обожаемый и смешной дядя плохого не посоветует?..
***
Настоящее время
В три часа ночи над кроватью Олега взорвалась лампочка. На одеяло и пол посыпались осколки, окончательно прогоняя остатки сна. Опасно искрила розетка. Моргали фонари на улице. Подпрыгивали металлические предметы, как под воздействием магнита. В груди мальчика вибрировало, словно в клетке из ребер расположился маленький генератор.
Пара глубоких вдохов и выдохов помогли успокоить сердцебиение и заставили генератор замолчать. Вскоре вибрация прекратилась, а вместе с ней перестало бесноваться окружающее пространство.
Олег поднялся с кровати. Собрал с пола осколки, выкрутил из патрона цоколь и вкрутил запасную лампочку. Несколько минут прислушивался, не разбудила ли ночная какофония маму. Но Яна невнятно пробормотала во сне и продолжила спать в соседней комнате.
С улицы грянул гром, после чего завыли сигнализации сразу нескольких машин и погасли уличные фонари. По крыше, водоотливам и стеклу забарабанил дождь. Тьму развеяло электрическое зарево.
В силу вступала первая весенняя она же мартовская гроза.
На стихийную мощь отозвался гул в груди, казалось, возле сердца поселилась птаха, рвущаяся в грозовое небо.
Олег взобрался на подоконник, уткнувшись носом в стекло. Порой ему снилось, как он летал наперегонки с птицами сквозь облака. Сигануть бы с пятого этажа и взлететь, дал бы кто крылья за спину. Трехкомнатная квартира казалась душной и тесной коробкой.
От воя сигнализаций проснулась Яна. В полной темноте она вытянула вперед руки и шарила по стенам. Не видя сына на подоконнике, мама едва не споткнулась и осторожно на ощупь искала спящее тело на кровати.
- Я здесь, – не выдержал Олег, наблюдая за ней в отражении стекла.
- Здесь это где? – нахмурилась Яна.
- На подоконнике.
- Повернись ко мне, чтобы я глаза видела, а то темно совсем.
Олег хмыкнул и повернулся к ней лицом.
- Снова читал ночью, – проворчала она, повторно вытянув руки и направившись к окну. По дороге споткнулась о стул.
- Нет, я спал.
Преодолев полосу препятствий, Яна добралась до подоконника и обняла сына. В момент, когда на улице прогремело, она всем телом вздрогнула:
- Страшно-то как. Раньше любила грозы, а после того как у бабушки сарай сгорел, а рядом с дедушкой в сосну шаровой молнией зарядило, боюсь.
Олег обнял её в ответ.
- Всю ночь кошмары снились, – продолжала Яна, уткнувшись в макушку сына, – а теперь еще и погода взбесилась. Будешь смеяться, но я видела тебя с длинными белыми волосами. Ты такую ужасную грозу призвал, что меня до сих пор потряхивает.
- Я не умею грозы призывать.
Она минуту посопела ему в волосы и все-таки выдала:
- И это хорошо.
- Мам, у тебя сердце тыгыдык-тыгыдык делает. Дать успокоительные?
- Лучше мелисы заварю.
- Света нет, квартиру спалишь.
Яна обиженно ущипнула его за плечо.
- Без таблеток засну, – и направилась обратно в спальню, вытянув руки.
- Тебя проводить?
- Я справлюсь!
Бум о стул мизинцем ноги.
- Ах ты ж, твою дивизию!
Хромая и задевая на ходу предметы и стены, она добралась до скрипучего раскладного дивана и со вздохом облегчения улеглась досматривать сновидения.
- Обезболивающее?
- Нет! И вообще, это я твоя мама, а не ты мой папа!
Олег улыбнулся на её замечание и потер на руке заживающие следы от когтей. Не одной Яне снились кошмары…
Глава 2
Открытые миры. Человеческая колония «Тихая гавань»
Беднота – первое слово, некогда произнесенное при переезде в съемную комнату Юлианом – худощавым, высоким и голубоглазым юношей с неровно подстриженными каштановыми волосами.