Песня для Силы

Акт I. Чужая в логове

Я не помню, как сюда попала.

Это, пожалуй, самое странное. Не то чтобы у меня была амнезия — нет, память была, я помню всё. Жёлтый свет лампы в вокальной студии, мелкие трещинки на керамической чашке, что вечно стояла на синтезаторе. Помнила, как по утрам начинала распевки — сначала тихо, потом всё увереннее, звук разрастался в груди и заполнял пустую комнату до самого потолка.

Потом шаг. Я просто пошла за чаем. В повседневной одежде, с пучком на голове и любимой кружкой в руке. Возвращаясь от чайника, я оказалась тут — будто вывалилась из щели между мирами.

Я стояла на обочине широкой улицы и смотрела, как мимо, гудя и лязгая, летят машины без колёс, реющие над землёй на воздушной подушке. Небо надо мной было низкое, серое, тяжёлое, давящее, как свинцовая крышка. Воздух пах металлом, перегретой смазкой и горелой проводкой — так пахнет старое оборудование, когда его гоняют без отдыха.

По обе стороны улицы громоздились здания в несколько ярусов, коробки из потускневшего металла и решётчатых ферм, между которыми клубилась тень. У входа в один такой дом стояли спущенные грузовые контейнеры с надписями, которые я не могла прочитать: косые, закорюченные знаки, похожие на агрессивную стенографию. Глотнув чаю, всё так же держа кружку, я сделала шаг вперёд. Город пугал и завораживал. Не удержавшись, я провела кончиками пальцев по одной из ближайших надписей — краска облупилась и осыпалась, оставив на коже сухую крошку.

На меня никто не смотрел. Это было почти неудивительно: здесь двигалась такая толпа, что отдельный человек терялся в ней. Твари самых разных форм — существа с тремя глазами и щупальцами вместо рук, огромные гороподобные фигуры в кожаных плащах, юркие тощенькие созданьица, что шныряли между прохожими, привыкшие к темноте. Никто не оборачивался, никто не спрашивал, кто я и откуда. Наверное, поэтому первым чувством был не страх, а одиночество — глухое и липкое.

Среди обычных созданий я заметила более странные, будто не такие чёткие: едва просвечивающие насквозь силуэты, полупрозрачные. Между контейнерами, в подворотнях, прямо посреди улицы. Можно было подумать, что это одни из тех странных существ, что снуют повсюду. Но до меня дошло, кто это, когда я заметила, что сквозь них проходили другие, совсем их не замечая.

Они стояли вдоль улиц, сидели на контейнерах, облокотившись на пустоту. Мужчины, женщины в рваных куртках, с кривыми усмешками, нарисованными поверх шрамов. Простые люди города — мастеровые, торговки, дети, что никогда не дойдут до взрослой жизни. Но главное было в другом: до меня дошло, что это, скорее всего, духи.

Толика сомнения ещё была, пока я всматривалась в эти необычные образы. В какой-то момент я заметила, что они все смотрели на меня. Одновременно.

У меня перехватило дыхание. По рукам побежали мурашки — холодные, колючие. Я попятилась, вжалась спиной в холодный металл контейнера и прижала ладонь к груди, где сердце вдруг заколотилось о рёбра.

«Ты что, видишь их?! Это же невозможно. Этого не может быть. Их же нет».

— Ты видишь нас? — с сомнением произнёс ближайший из них.

Я вздрогнула всем телом. Голос его звучал как шелест песка по камню — сухой, рассыпчатый, идущий будто изнутри головы. Живой голос у неживого существа.

Колени у меня подкосились. Я стиснула кулаки, вцепилась ногтями в ладони, чтобы не побежать, не закричать и не зажмуриться. Я боялась, что если закрою глаза, когда открою их снова, он окажется ещё ближе.

— Да... вижу, — выдохнула я, и голос мой сорвался на писк.

— Хорошо, — сказал он и приблизился, будто с облегчением.

Черты его плыли, как отражение в воде. Он один из немногих тут был похож на обычного человека. Высокий, строгий мужчина в просторных светлых одеждах, с длинными седыми волосами и пронзительным, почти добрым взглядом. Он был не похож ни на кого из тех, кого я мельком видела на этой улице. Он был... другой. Это было заметно даже сквозь испуг.

— Тогда послушай, — сказал он. — Мой соратник в беде. Нужно вывести его целым. Ты поможешь.

— Что?.. — кажется, в тот момент я была не просто удивлена, а будто случайно попала на съёмки какого-то фантастического кино.

— Прости. Сила привела тебя для помощи. Я погибший джедай, и сейчас мой бывший падаван в опасности. Ты должна помочь.

— Я? — Я рассмеялась — нервно, дребезжаще, и смех этот был мне самой чужой. — Я... Кто это? Какой ещё падаван? Я не знаю даже, где я!

Он не удивился, даже не поморщился.

— Это не важно, — ответил он спокойно, будто сказал что-то само собой разумеющееся. — Ты видишь нас. Значит, можешь помочь. И я могу помочь тебе в ответ, пока нахожусь тут.

Я оглядела его — этого полупрозрачного мужчину, который стоял передо мной и говорил так уверенно, что я почти верила ему. Сомнение не покидало меня до конца, я понимала, что творится что-то вне моего понимания. Но его спокойствие, кажется, заражало.

— Меня звали Квай-Гон Джин, — продолжил он. — А ты?

— Я... я Алексия. Певица и педагог по музыке.

Призрак коротко кивнул, явно ожидая другого ответа. Краем глаза я заметила, как на меня оборачиваются некоторые прохожие, а другие полупрозрачные существа не решаются подходить.

— А мы вообще где?.. — спросила я тише.

— На одной из планет контрабандистов, — спокойно ответил он.

Следующий вопрос просто застрял в горле. Большими глазами я смотрела на незнакомца, не веря, что такое может происходить в реальности. «А может, это сон?» — невольно промелькнула мысль.

Дух внимательно смотрел на меня и заговорил мягче:

— Я не прошу тебя делать что-то опасное для твоей жизни, вижу, что ты не воин. Прошу тебя остаться и помочь: кроме тебя никто не видит духов. Я смогу провести тебя безопасным путём к моему ученику. А взамен... — он помедлил, и в глазах его мелькнуло сомнение, — как я сказал, я помогу тебе, пока я рядом. Как я понял, ты оказалась в незнакомой системе и не знаешь ни людей, ни того, что здесь опасно. А я знаю. Только позволь мне действовать твоими руками.

Я не знала, можно ли верить существу, которое стоит передо мной, просвечивая насквозь, и говорит о помощи. Чашка была ещё тёплой. Я хлебнула чаю. Надо хотя бы начать говорить, чтобы не впасть в ступор:

— Так вы Ква-Гон Джин?

— Квай-Гон Джин, джедай, — поправил он, чуть кивнув.

Я сглотнула. Слово «джедай» снова прозвенело в ушах пустым колокольчиком — непонятное, чужое, ничем не наполненное.

— Что такое джедай? — спросила я.

— Это... долго объяснять, — сказал он с лёгкой, странной грустью. — Но я готов объяснить после. Увы, время не на моей стороне.

— Вы мертвы...

— Да, но мой падаван ещё жив, хотя ранен.

В ответ я лишь угукнула.

Он сделал приглашающий жест, будто звал на прогулку. Мы пошли. Духи, которые понимали, что я их вижу, тихо шли неподалёку, сопровождая. Молча, будто ожидая, когда странный джедай исчезнет.

Я следовала за духом Квай-Гона, стараясь осмотреться.

— Почему тут много духов? Вы же духи? — я всё ещё не верила в происходящее и, честно, не хотела верить.

— Увы, да, духи. Я не знаю историй всех, но многие остаются не по своему желанию.

Улица тянулась мимо ровными глыбами.

— И что, если я вам помогу, то вернусь домой? — я старалась, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно вышел тоньше, чем хотелось бы.

Квай-Гон не ответил сразу.

— Этого я тебе не смогу сказать, — произнёс он, наконец. — Я не знаю. Сила привела тебя сюда. Ей виднее.

— Это не ответ.

— Возможно...

«Всё-таки интересно, где я... Может, это Австралия? Или где такие серые облака... Голливуд, и это действительно лишь картонный город, имитирующий чужие технологии?» — размышления помогали отвлечься. В этот момент я не думала о духах, силе, джедаях или о том, как вернуться, — просто шла.

— Давно ты видишь духов?

Ровный голос вернул меня к земле — или к тому, что здесь сходило за землю. Я моргнула, стряхивая с себя образы картонных улиц.

— Сегодня первый день.

Квай-Гон посмотрел на меня вдумчиво, будто взвешивая новую информацию. Лицо его было спокойным, как гладь тёмной воды.

Я хотела спросить ещё о чём-то, я и сама не знала о чём, но он уже кивнул на здание через улицу — невысокое, тусклое, с вывеской, которую я не могла прочитать.

— Здесь можно взять комнату на ночь. — Он помедлил. — Только учти: тут не в ходу республиканские кредиты.

— Тут не в ходу... что? — я растерянно похлопала себя по карманам. В этом мире у меня не было ровным счётом ничего, кроме одежды на себе, флешки с музыкой да пары мелочей, что нашлись в карманах.

— Тогда как?.. — начала я. — Я же не могу просто так зайти и попроситься. Это же не работает так, я... у меня ничего нет.

— Многие из обитателей этого города платят не монетами, а меной, услугами или талантом. Хозяин, как и многие тут, падок на блеск. Посмотри, может, у тебя что-то найдётся.

Из кармана я достала заколку для волос — старую, но из хорошего металла, с тонкой инкрустацией, что ловила свет кроваво-рыжими бликами. В моём мире она была просто привычной вещицей, здесь, в чужом городе, вдруг показалась почти драгоценной.

— Этого хватит, — кивнул Квай-Гон. — Отдай её за ночлег. Он не задаст вопросов — у такого, как он, глаз на блеск.

— А если он откажется? Если ему... не понравится? Я не умею торговаться. Я всегда платила... карточкой.

— Не откажется, — спокойно сказал дух. — Такие, как он, всегда берут блеск. Иди.

Он и правда не отказался. Взял заколку, повертел её в лапах, прищурился на кроваво-рыжий отсвет — и даже не спросил, откуда она у меня. Просто вручил ключ от комнаты и указал, где она.

Тусклая однотонная комната с кроватью, тумбой и небольшим столом. Далее шла душевая, на вид странная, непривычная. Квай-Гон стоял у двери, лишь наблюдая за мной.

— Республика... Я так понимаю, не Австралия? — бросила я будто случайно, и последняя капля надежды уходила из-под ног, когда я видела, как меняется его взгляд.

— Прости, что? Австралия? — настал его черёд удивляться. — Напомни, откуда ты?

— Я из России, — я присела на кровать, и наконец, кружка из моих рук перекочевала на столик рядом.

Дух явно задумался, по выражению лица было понятно, что мысли приходили не из приятных.

— А это какая система? — уточнил он.

— Солнечная, — выпалила я. Он присел напротив. Потом посмотрел внимательно на меня, на кружку.

— Хм... Кажется, спасение Оби-Вана будет более интересным, чем я хотел. — Секундное волнение прошло так же быстро, как и возникло. Как он это делает?!

Зато мой вид, кажется, выдавал всю гамму эмоций. Я, было, открыла рот, чтобы что-то сказать — про планету, про систему, про то, что я вообще ничего не понимаю, — но он опередил:

— Я посторожу у двери, пока ты осмотришься тут.

— Ты посторожишь? — переспросила я недоверчиво.

— Да, если что-то случится, я сообщу, — ответил он спокойно и вышел сквозь дверь.

Я обвела комнату взглядом — кровать, тумба, стол. Далее шла душевая. Я посмотрела на панель — столько разноцветных кнопок, что голова пошла кругом. Одна, две, три, четыре. А сверху ещё ряд. Так и не решившись, я просто прошлась по комнате, готовясь выйти снова в этот странный мир.

Квай-Гон ждал у двери, как и сказал, — не ушёл, не исчез, просто стоял и ждал.

— Ну что, — выдохнула я. — Пошли гулять по твоему городу.

В тот день я получила свои первые уроки выживания в этом мире, и все они прошли через шелестящий, сухой голос у моего плеча. Он не объяснял мне язык, не преподавал правила, а просто переводил на лету то, что я видела, и рассказывал про жителей.

И где-то посреди этого, среди переводов вывесок и объяснений жизни этого города, я поймала себя на том, что перестала вздрагивать при появлении новых призраков и странных жителей.

После небольшой прогулки мы пошли уже целенаправленно.

Заведение на окраине больше напоминало приплюснутый металлический гриб, который повидал многое на своём веку. Обойдя его со стороны высокого забора, мы остановились. Вывеску я уже и не пыталась прочесть. Но по морщинкам на лбу спутника начала понимать, что это то самое место. Квай-Гон молчал, и в этом его молчании было что-то собранное, как перед шагом в воду.

— Что это за заведение? — мне было любопытно и страшно. Тревога не отпускала меня.

— Это бар «Осколок». Тут ведут переговоры, продают, покупают, заключают нелегальные сделки.

— То есть сюда ты предлагаешь забраться и освободить твоего ещё живого ученика? — мне план не нравился совсем. Сейчас даже его уверенность не спасала.

— Не беспокойся, я проведу тебя. Сейчас день и народу мало. Я знаю, как пройти и где он находится.

— И я должна ему помочь... А почему он не может выбраться сам?.. — мне показалось, что я ляп

нула что-то не то. Впервые за эти несколько часов он посмотрел на меня ледяным взглядом, но быстро оттаял и сказал:

— Он попал в засаду, помогая другим. Сейчас на нём специальное устройство, которое глушит его силу. И чтобы ему помочь, нужно передать ключ. Я сам это сделать не могу. Без тебя у меня нет рук.

Его намерение было твёрдым. Возразить было нечем. Одновременно с жалостью к себе появилось сострадание к нему. Он мог видеть мир и не мог в нём ничего потрогать.

— Ладно, — сказала я тихо. — Я попробую. Не обещаю, что получится! Но... попробую.

Квай-Гон едва заметно улыбнулся.

— Этого достаточно.

Мы подошли. Недалеко от чёрного входа были только полупрозрачные существа, которые зыркали на моего спутника и уходили, не говоря ни слова.

— Че надо?! — наконец решил оскалиться один из духов. Невысокого роста, щетина с проплешинами, рваная одежда. По его виду даже нельзя было сказать, какого он был цвета при жизни — серого или ближе к фиолетовому.

— Ничего. Иди своей дорогой, — спокойно отозвался Квай-Гон, сделав короткий пас рукой. От него веяло чем-то, что ранее было для меня незнакомо, — чем-то между великим спокойствием и невероятной мощью.

Огрызающийся дух подчинился. Не совсем спокойно, но пошёл прочь. Я смотрела на его удаляющуюся спину и пыталась понять, что только что произошло.

— Нам сюда. Тебе нужно идти за мной, — обратился ко мне Квай-Гон, указав на дверь, которая была неплотно закрыта, будто приглашая войти.

Первая попытка войти в логово провалилась ещё на пороге. Мне нужно было только войти следом, но я не смогла.

Он выглянул наружу — наполовину в двери, наполовину в проёме.

— Что случилось?

— Я не могу... — мой голос был тих, приглушён. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Я хотела ему помочь, но так же очень хотела остаться живой.

— Я тороплю тебя не из праздности, пойми: Оби-Ван ранен, и помощь извне может не успеть. — Он выжидающе посмотрел мне в глаза. — Попробуй ещё раз. Это не так сложно, как тебе кажется. Преодолей первый страх.

— Головой я понимаю. А вот ноги ватные. Я тут чужачка, даже одета по-другому. А ты так говоришь, будто меня не увидят?! Как я, по-твоему, вот так просто возьму ключи от наручников пленника? — все мои сомнения выплёскивались наружу.

— Потому что ты «никто» для них, Алексия, — ответил он. — Вот твоя сила и твоя защита. Контрабандист, пьянчуга, который лезет к ним, — угроза, его остановят на пороге. А неприметная девушка в баре — просто очередная посетительница. Пользуйся не силой, а незаметностью.

В ответ я лишь кивнула. Он снова вошёл. Как же стыдно было ощущать тот жуткий страх, который я испытала, когда зашла в дверь. Казалось, дверь заскрипела на весь город, шаг был невероятно громким, оповещая всех, что я уже тут. Хотелось плакать от бессилия и ужаса. В груди всё сжалось. Я сделала всего два шага и тут же попятилась обратно к двери.

Я чувствовала себя предательницей.

Ему снова пришлось вернуться за мной. Он молчал, не давил. Просто был рядом и ждал.

Было стыдно даже смотреть на него.

— Может, есть другой вариант, как спасти твоего ученика? — спросила я.

— Например, какой?

— Например, сделать так, чтобы я не чувствовала себя так, будто меня сейчас прибьют. Я не могу пойти туда, где ощущаю такую сильную опасность.

Его взгляд изменился, будто он считывал меня.

— Квай-Гон, наверняка есть другие заведения, похожие на это, с такими же посетителями, но не такого мрачного плана. Давай попробуем хотя бы зайти туда, чтобы мне было понятно, с кем мы имеем дело.

— Что это изменит?

— Например, я увижу, как выглядит местный бар изнутри.

— В этом есть смысл, — согласился он.

Мы удалились от заведения. Чем дальше были от него, тем больше меня покидала тревожность, которая, как мне казалось, окутывала само здание.

В городе оказалось довольно большое количество баров, казалось, на все случаи жизни. Пока мы шли, мой спутник был молчалив, лишь кратко отмечая особенности некоторых мест. Он привёл к одному из заведений — большому, облезлому, с полупогашенной вывеской и заколоченной доской вместо второго окна. Выглядело оно странно среди окружающей техники, транспорта и других деталей, которые напоминали, что я далеко от дома.

— Здесь водятся разные представители. Постарайся не попасть в беду.

— Ага, — коротко ответила духу, чтобы не выглядеть ещё более странной.

Внутри я чуть не зажмурилась от резкого контраста с серым днём: сумрак, прорезанный жёлтым и оранжевым светом ламп. Воздух был плотным, тяжёлым — пахло горелым жиром, сладким дымом и чем-то кислым, что застревало в горле. Пол под ногами слегка пружинил. «Видимо, это бар не только для удачных переговоров», — подумалось мне в то же мгновение. Пройдя по более тёмной части бара, я подошла к стойке.

За ней стояла низкая коренастая фигура. У бармена было три руки: две работали, протирая кружки, третья лежала на стойке, постукивая пальцами. Лицо — невозмутимое и выжидающее.

По стенам, в углах, за столиками сидели сомнительные личности — видимо, пираты и контрабандисты. У всех были глаза людей, привыкших держать спину к стене: цепкие, быстрые, ни на чём подолгу не задерживающиеся. Несмотря на день, тут был полумрак.

Джедай был рядом, но хранил тишину, не провоцируя меня на разговор. В таком сумраке он, казалось, был виднее, чем обычно. В баре были ещё пара светящихся сущностей. Окинув взглядом посетителей, я старалась не задерживаться взглядом ни на ком конкретном.

— Здравствуйте, — обратилась я к бармену. — У вас выступление считается меной?

Было сложно выглядеть уверенной, но выбора было мало. Больше у меня ничего не было, кроме умения.

— А ты певунья? — он оглядел меня так, будто я спрятала от него золото и не хотела делиться.

— Да, — набравшись смелости, улыбнулась я — широко и дружелюбно, так, как умею только тогда, когда мне очень-очень нужно.

Он что-то ответил на другом языке, но мне показалось, что это было вроде «попрошайка».

— Плохо споёшь — пойдёшь полы драить.

— Идёт. Только можете перед выступлением налить чего-нибудь для смелости?

Помедлив, явно с сомнением, бармен налил в мутный стакан что-то обжигающее, тягучее, со странным запахом. Выпивка стала залогом моего выступления.

Я взяла стакан, поднесла к губам, выпила одним глотком. По пищеводу прошла огненная волна, глаза защипало, я поморщилась и поставила стакан на стойку с несколько большим стуком, чем собиралась.

— Ты пьёшь, — раздался у самого уха сухой голос. Я узнала Квай-Гона, не оборачиваясь. — Это неразумно.

— Мелодию сможете поставить с этой штуки? — из кармана я выудила любимую флешку, совсем не обращая внимания на нравоучения духа. Маленькая, поцарапанная, верная подруга ещё из моего мира.

Бармен странно посмотрел на неё, не переставая делать несколько дел одновременно, и взял флешку. Достал неведомую мне панель и начал пробовать её подсоединить. Когда флешка не подошла, достал сбоку проводки и неведомым мне образом всё равно умудрился её подключить. На прозрачном экране высветился список треков и папок. Вспомнив, где у меня что, я указала на одну из них.

Вместо привычного микрофона он выдал шарик, который был похож на портативный микрофон. Устройство простое и понятное даже для меня.

Музыка плавно начала звучать после того, как я дошла до места. С небольшого возвышения было хорошо видно весь зал. Пираты ковырялись в тарелках, двигая еду от края к краю без всякого интереса. Кто-то оживлённо дискутировал или курил что-то похожее на кальян. И неподалёку был мой спутник-джедай.

На незнакомые песни сначала никто не обернулся. «Хорошо, что попала в передрягу после того, как распелась», — эта мысль развеселила. Первое везение. Ну а где первое, там и второе, и им было то, что посетители начали обращать внимание на заводные песни, которые вызывали задорный настрой.

Один за другим они поворачивались. Не все разом, будто звук моего голоса расходился по залу кругами, докатываясь до каждого в свой черёд и поднимая головы. Кто-то отложил карты, кто-то оставил недоеденную тарелку. Страх наконец успокоился, освободив место новым ощущениям и эмоциям.

Я пела для себя, про себя — а они слушали. И это было странно: в чужом, грязном, плюющемся сумраком баре, среди непонятных существ и чужих языков я вдруг перестала быть чужачкой. Я была просто голосом, и его понимали все.

Тишина, когда я замолчала, была особой — наполненной. Будто все они дождались, пока последний звук осядет, и только потом разрешили себе вздохнуть.

И тогда раздался он — низкий одобрительный гул. Не шум, не крик. Утробный рокот, прокатившийся от стены к стене. Кто-то стукнул кружкой о стол в такт. Послышались сухие, гулкие хлопки. А бармен за стойкой, не поднимая глаз, медленно кивнул, один раз, коротко, и плеснул мне ещё, поставив рядом тарелку с закуской.

Я сошла с возвышения — ноги гудели от выплеснутого адреналина, пальцы слегка дрожали. Пробираясь между столиками, я ловила на себе уже другие взгляды: не цепкие и изучающие, а любопытные, даже тёплые.

«А они не такие уж и страшные», — подумала я, возвращаясь к стойке.

И тут ко мне подкатил он, когда я снова оказалась у стойки.

Я видела, как он оценивающе смотрел, пока я выступала, но даже не заметила, как он подошёл. Просто вдруг рядом зазеленела фигура — грузная, но подвижная. Колоритный до последней детали: рваный пёстрый плащ поверх брони, на боку кобура не по размеру, а лицо — сплошная география: шрамы, ожог через бровь. От него пахло топливом, дымом и чем-то сладковатым.

— Слышь, певчая, — сказал он без вступления, сипло и довольно. — Красиво поёшь. Работу ищешь?

Я моргнула, ещё не вполне вернувшись с того возвышения на этот, грязный пол.

— Что?.. — выдохнула я и смутилась. — А вы тут что, за выступления отвечаете?

— Ага. Только не тут. Тут занято этим. — Он кивнул на бармена, который прекрасно слышал наш разговор.

— Вообще-то я слышала, тут есть не так много достойных заведений. «Осколок» вроде и ещё какой-то... — очень хотелось скрестить пальцы, чтобы повезло ещё разочек. На счастье, разговоры про сцену меня не пугали. Напротив, хоть это оказалось знакомым.