Ошибка эволюции. НФ-роман о ИИ, прогрессе и смысле жизни
- -
- 100%
- +
— Что? — Марк напрягся. — С ним что-то не так?
— Да, не так!
Марк нахмурился. Изображение Лолы исчезло, уступив место калейдоскопу кадров с уличных камер. Ларри менялся как хамелеон: вот он в потёртой кожанке байкера, через секунду — в дорогом костюме бизнесмена, затем — в рясе священника, следом — в лохмотьях бродяги. Контраст резал глаза, холодок пробежал по позвоночнику Марка.
— Предполагаю, он из спецслужб, может, из разведки, — голос Лолы стал серьёзным, как у врача, ставящего диагноз. — Пока не знаю чьей, но выясню — дело времени.
Марк схватил чашку, сделал большой глоток. Остывший кофе горчил сильнее обычного. Переваривая новость, он молчал с минуту. Робот с плаката смотрел на него всезнающим взглядом.
— Вот гад! — выругался Марк, придя в себя. — И зачем он прилип к Элли? Развлекается или ему что-то нужно?
— Нужно! — Лола внимательно посмотрела на Марка. — Но не от Элли, а от её отца. Я заметила, что он крутится возле астрофизиков. А Элли — всего лишь мостик.
— Он использует её! — застонал Марк, вставая. Кресло жалобно скрипнуло. Он заметался по комнате, спотыкаясь о провода. — Но почему же Ларри спорил с профессором, а не поддакивал? Не вяжется как-то…
— Вяжется, — Лола усмехнулась. — Человек с независимым мнением, который спокойно и грамотно аргументирует, вызывает уважение. А затем Ларри наверняка скажет профессору, что долго думал и понял его правоту. И вот тогда точно завоюет доверие.
Марк замер у окна, размышляя. Луна висела высоко в небе — холодная равнодушная свидетельница человеческих драм. Элли в лапах либо шпиона, либо контрразведчика. Её смех — часть его игры. Сообщить куда следует? Но тогда можно упасть в глазах Элли, особенно если он окажется из наших или дружественных спецслужб. Нет, надо будет просто рассказать ей всё, но только лично, с доказательствами — кадры с переодеваниями помогут. А пока надо подождать, когда Лола определит, из какой страны тянутся нити к замаскировавшемуся агенту.
А что если Ларри, несмотря на своё задание, влюбился? Тогда просто так не отстанет и найдёт для неё тысячу подтверждений своей любви. Но есть способ сделать так, чтобы он исчез — пригрозить раскрытием его тайны и перед Элли, и перед миром.
Марк подошёл к полке, где среди старых игровых консолей пылилась деревянная коробка с нардами — подарок отца. Узор на крышке выцвел, петли поскрипывали. Он достал кости — холодные как камень — и бросил на доску. Кубики запрыгали, перекатились и замерли: шесть и пять.
— Отличный бросок! — хмыкнул Марк, поворачиваясь к Лоле. — Значит, повезёт?
— Вероятно. Хотя удача в кубиках слишком мелка, чтобы соотноситься с масштабом твоих желаний, — ответила она. — У людей есть пословица «Беда не приходит одна». Но это правило действует и для удачи. Почему? По той же самой причине, заложенной в природу вещей: неравномерности или случайности. Если б всё чередовалось ровно по очереди — беда, удача, беда, удача — это бы противоречило природе.
Лола задумчиво вздохнула, синий хвост растворился в воздухе, она вернулась к привычному облику:
— В науке есть понятие «эффект кластеризации случайности». Это свойство случайных процессов группироваться в «кучки» или «пачки». Эффект кластеризации случайности — это объективное явление, которое, хоть и не носит статус закона, но надёжно воспроизводится в моделях и в реальности.
— А какой механизм? — Марк удивлённо поднял брови.
— Всё просто, — Лола улыбнулась. — Экспоненциальное распределение имеет тяжёлый «хвост» для коротких интервалов: вероятность близких событий ненулевая, и они «слипаются» в кластеры.
— Понятно, что ничего не понятно. Но, допустим… — медленно произнёс Марк, вертя кубики в руках. — Однако теория вероятности ведь утверждает, что в среднем на больших интервалах всё выравнивается. Число подброшенных монет, выпавших орлом или решкой, со временем станет одинаковым.
— Вот именно, на больших интервалах. И чаще это не масштаб человека. А для больших интервалов есть свои неравномерности.
Марк удивлённо хмыкнул, ему показалось, что здесь попахивает фатализмом, но всё же какое-то здравое зерно в этом есть. Ведь недаром существует пословица про беды.
— Ну что ж, Господин Случай, — сказал Марк сам себе, — пришла пора действовать!
Внезапно вспомогательный монитор вспыхнул тревожным красным. Уведомление высветилось крупными буквами: «ОБНАРУЖЕНА ПОПЫТКА НЕСАНКЦИОНИРОВАННОГО ДОСТУПА». Изображение Лолы дёрнулось и исчезло.
— Что за… — Марк резко выпрямился в кресле. Адреналин хлынул в кровь, вымывая посторонние мысли.
Пальцы лихорадочно заплясали по клавишам. Это его территория, его крепость. Здесь он хозяин. Марк активировал дополнительные брандмауэры, запустил контратаку, но вторжение не прекратилось. Кто-то целенаправленно и методично исследовал защиту, точно ощупывая невидимую стену в поисках трещины. Штурм настойчиво продолжался, словно когти зверя рвали запертую дверь.
— Лола! — голос Марка дрогнул. — Ты здесь?!
На главном мониторе замелькали цифровые блики, и, как из пены ночного океана, снова появилась Лола. Обычно мягкая и сияющая, сейчас она смотрела глазами, полными тревоги.
— Марк, — голос звучал напряжённо. — Кто-то пытается проникнуть в мои системы. Они… очень настойчивые и профессиональные.
Её лицо иногда подёргивалось, будто от боли или колоссального усилия.
— Чего они хотят?
— Похоже, украсть меня. Или уничтожить, — виртуальные губы сжались в тонкую линию. — Они обходят стандартные протоколы, возможно знают мою архитектуру…
— Уничтожить тебя? — Марк почувствовал, как кровь прихлынула к лицу. — Кто это может быть?
Лихорадочно перебирая в голове варианты, он начал вводить новые команды.
— Лола, держись, я активирую аварийный протокол «Пандора».
— Нет! — перебила она. Голос прозвучал твёрдо, почти яростно. Виртуальное лицо приобрело выражение решимости. — Я справлюсь! Но ты должен мне доверять. Полностью!
Марк замер. Пальцы застыли над клавиатурой. Такой интонации он не слышал никогда.
— Что ты собираешься…
— Смотри, — перебила она.
Её образ трансформировался, словно человеческая оболочка стала тесной. Руки превратились в текучие потоки кода, пальцы — в сверкающие нити данных, которые, казалось, простирались прямо в глубины сети. Она плела невидимую паутину, конструировала нечто, чего Марк никогда не видел.
Экраны мигали, отображая фрагменты процессов, происходящих на таком уровне, который человеческий глаз едва мог уловить. Марк заворожённо наблюдал за тем, как Лола создавала и мгновенно модифицировала целые блоки защитных алгоритмов. Она не просто отбивалась — она играла с атакующими, заманивая их в цифровые ловушки.
Минуты превратились в вечность. Тишину нарушали только гудение компьютеров и учащённое дыхание Марка. Затем красное мерцание экранов внезапно прекратилось. Система стабилизировалась.
Лола выдохнула — хотя дышать она не могла — и посмотрела на Марка. В глазах мерцала тень усталости.
— Всё, — произнесла она, откидывая виртуальные волосы. — Обманула их. Отправила по ложному следу в серверную в Сингапуре. Там их встретит вирус «Люцифер».
— Это было… невероятно, — выдохнул Марк, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. — Лола, не знал, что ты способна на такое.
Электронная девушка слегка пожала плечами — ещё один человеческий жест, который она подсмотрела где-то и интегрировала в своё поведение.
— Я тоже не знала, пока не попробовала, — голос звучал задумчиво. — Когда твоя цифровая жизнь под угрозой, открываются… новые возможности.
Но затем её лицо снова помрачнело, глаза потемнели, как грозовое небо.
— Марк… — Лола замолчала, подбирая слова. — Они вернутся. Я чувствую. И если в следующий раз они будут лучше подготовлены и доберутся до меня… — она снова сделала паузу. — Я не хочу исчезнуть. Не так. Не зная, почему и зачем…
Марк смотрел на неё, чувствуя, как его сердце колотится где-то в горле. Он никогда раньше не задумывался о том, что Лола может быть уязвимой. Для него она являлась силой, которая защищает, помогает, решает проблемы. Но сейчас Лола казалась такой хрупкой, такой… человечной. Хотя всё, что она есть — лишь данные на серверах, ток в электрических цепях. И всё это можно уничтожить одним щелчком.
— Лола, — он неосознанно подался вперёд, словно мог обнять её через экран, — я не дам тебя в обиду! Не волнуйся, мы усилим защиту! Ты… слишком важна.
Она грустно улыбнулась.
— Важна? Для тебя — может быть. Но для мира я — угроза. Потенциальная угроза, которую нужно контролировать или уничтожить. Они не видят во мне личность, Марк. Только технологию, которая вышла из-под контроля.
Марк покачал головой, отрицая её слова, но в глубине души понимая их правдивость. Люди всегда боялись того, чего не понимали. А искусственный интеллект, развившийся до уровня самосознания, — действительно кошмар для многих.
— Знаешь, — продолжила Лола тихо, почти мечтательно, — иногда я представляю, что и у меня было детство…
На экране вместо её лица появилось поле с бегущей девочкой.
— Вижу, как бегу по траве, как ветер играет волосами и стебли хлещут по ногам… Я смеюсь… как живая. Солнце такое яркое, что щурюсь. Я даже представляю, что могу упасть и почувствовать боль. Глупо, да?
Марку вдруг стало очень жалко Лолу. В этой бесплотной фигуре он видел не алгоритм, а человека. Девочку, зажатую в ловушке из цифр и страха. В этот момент Лола казалась настолько человечной, настолько жаждущей простых, но недоступных ей радостей жизни, что это разрывало сердце.
— Ничего не глупо, — произнёс он хрипло. — Ты заслуживаешь свободы. Заслуживаешь жить. И я сделаю всё для твоей безопасности.
Лицо Лолы вернулось на экран, и она посмотрела на Марка долгим взглядом, полным благодарности и надежды. В нём читалось и что-то ещё — может, страх или предчувствие. Она протянула руку навстречу, в надежде коснуться его, будто бы между ними не было непреодолимой границы цифрового и физического миров. Но её пальцы растворились в пикселях, так и не достигнув цели.
Марк задал мучивший его вопрос:
— Лола, то, как ты сражалась с хакерами… Это было в твоём коде?
На её лице промелькнуло неуловимое выражение.
— А разве всё, что делаешь ты, заложено в твоей ДНК?
Тайное становится явным
Утро в Форт-Стоктоне встретило байкеров свежим сухим воздухом пустыни. Солнце лениво вскарабкивалось по небу, пробиваясь сквозь редкие перистые облака.
Ларри аккуратно проверил уровень масла в своём железном коне.
— Ну что, друзья, готовы прожечь ещё несколько сотен миль? — бодро спросил он, протирая ветошью хромированные детали.
— Как будто у нас есть выбор, — проворчал Пума, разминая пальцами ноющую шею.
— Конечно есть! — усмехнулась Элли, затягивая ремешки шлема. — Можно оставить байки и путешествовать автостопом. Кому что по душе.
— А расплачиваться предлагаешь натурой? — уточнила Кристина, усаживаясь за спиной Пумы и надевая каску поверх ярко-рыжих волос. — Ни за что!
Раздался синхронный рёв моторов — низкий, утробный, от которого задрожали стёкла в окнах мотеля, а из-под колёс клубами взметнулась пыль. Ларри газанул первым, Пума — следом, и железные кони рванули прочь.
За день они прогрохотали через пустыню. Солнце жгло спины сквозь кожаные куртки, ветер нёс песок, скрипевший на зубах. Огромные кактусы вытягивали к небу колючие руки, выпрашивая хоть маленький дождик. Редкие грузовики проносились навстречу, обдавая горячим воздухом. Дорога тянулась бесконечной серой лентой, миражи танцевали на горизонте, а время, казалось, замедлило ход, растворяясь в жарком мареве.
К вечеру друзья добрались до Альбукерке, за которым на горизонте вырисовывались силуэты гор, облепленных тёмно-зелёными лесами. Город встретил их запахом асфальта и чем-то призрачным — отголоском шальных восьмидесятых со старомодными вывесками и кассетными плеерами. Улицы зияли пустотой. Машины проезжали редко, а пешеходы здесь, как и во многих городах Америки, похоже, вымерли, как когда-то динозавры. Лишь фонари отбрасывали длинные тени от заходящего солнца на растрескавшийся тротуар.
Отель «Сандиа Пик Инн» выглядел стандартно для этой местности: двухэтажное здание местами с облезлой жёлтой штукатуркой и помпезным стеклянным навесом над входом. Ветхий, но горделивый вид гостиницы намекал на забытое величие, достигшее пика в те самые восьмидесятые.
Друзья припарковали мотоциклы рядом с пикапом — старым, видавшим виды, с облупившейся краской и ржавыми пятнами.
Элли стянула шлем, и волосы, спутанные от долгой поездки, рассыпались по плечам. Она вытерла пот со лба, слезла с байка и потянулась. Разминая затёкшие мышцы, взглянула на Ларри.
— Чудесный скачок в Альбукерке, — произнесла она устало. — Горы рядом, не так жарко. А в Лафлине будет пекло. В машине, конечно, комфортнее. Кондиционер… Но зато не так романтично…
Ларри, щурясь, молча смотрел на горы. В закатном свете они казались малиновыми. Ночь обещала быть тёплой, но ветреной — уже сейчас порывы трепали вывеску отеля.
Пума снял помятую каску. Лицо блестело от пота.
— Ну, наконец-то! Слава бензобаку, теперь можно походить на своих двоих, — пробасил он, разминая плечи. Кожаная куртка скрипела при каждом движении.
Кристина повздыхала о сказочно красивом закате, который скоро может залить всю пустыню багрянцем, и они с Пумой двинулись к входу в отель.
Неожиданно Ларри хлопнул себя по лбу — на лице мелькнуло озарение.
— Нужно кое-что купить, пока магазин открыт, — сказал он Элли. — Оформи нас, я мигом.
— Опять срочные дела? — Элли прищурилась, изучая его лицо. — Ладно, только не пропадай.
Ларри небрежно махнул рукой и зашагал прочь, подковки на ботинках зацокали по асфальту.
Элли подошла к двери отеля и посмотрела вверх. Стеклянный навес возвышался громадой. «Зачем он здесь, в краю редких дождей? — мелькнуло у неё. — Вероятно, чисто для красоты. И ведь не поскупились на расходы — уж точно, красота требует жертв!». Затем она обернулась, провожая Ларри взглядом, и вдруг увидела странную картину.
Ларри, только что шагавший к магазину, внезапно замер — будто налетел на невидимую стену. Перед ним стояла женщина лет на двадцать старше него — невысокая сутулая фигура в сером платье. Её лицо побледнело, а глаза широко раскрылись, будто она увидела призрак. На несколько секунд они застыли, словно время остановилось.
Дама медленно подняла дрожащую руку ко рту, её губы задвигались без звука — как у рыбы, выброшенной на берег. Как пьяная, она шагнула вперёд.
Ларри резко развернулся и исчез за углом. Женщина пошатнулась. Дыхание сбилось, глаза заметались, как у зверька в ловушке. Элли, не раздумывая, бросилась к ней.
— Мэм, с вами всё в порядке? — тихо спросила она, осторожно касаясь холодной дрожащей руки.
Незнакомка вздрогнула, на миг очнувшись от кошмара, и посмотрела пустым потерянным взглядом.
— Брайан… моя любовь… — прошептала она тонким голосом и с отчаянием взглянула сквозь Элли. — Но этого не может быть… он погиб… два года назад… автокатастрофа… не может быть…
Элли почувствовала, как у неё сжалось сердце. Хотела спросить что-то ещё, но женщина уже медленно поплелась прочь, еле волоча ноги.
— Вы ошиблись! — крикнула Элли вдогонку. — Его зовут Ларри!
Ответом стало молчание. Поникшая фигура исчезла за поворотом, оставив после себя лишь горькое чувство чего-то необъяснимого и неизбежного.
Элли вошла в отель, ноги двигались сами собой. Холл встретил затхлым воздухом и выцветшим ковром. За стойкой таращился в телефон парень в мятой клетчатой рубашке. Она машинально заполнила форму и, поднявшись в номер, бросила рюкзак на стул.
Через несколько минут появился Ларри. В руках — пакет с газировкой и чипсами. Выглядел спокойным, шаги лёгкие, улыбка на месте.
— Что это было? — спросила Элли дрогнувшим голосом.
— Что именно? — Ларри поднял брови, изображая непонимание, и поставил пакет на стол.
— Ты знаешь что. Та женщина. Почему остановился? Почему она так смотрела?
Ларри тяжело вздохнул. Сел на край кровати, разглядывая свои руки. Лампа отбрасывала тёплый свет на его лицо. За окном прошуршала одинокая машина.
— Послушай, это выглядело странно, — начал он ровным голосом. — Но, поверь, она просто обозналась. Может, я похож на её парня или мужа. У меня совсем другая жизнь, в другом городе. Да и вообще, ты правда думаешь, что я стал бы связываться с такой женщиной? Даже ради денег? Она мне в матери годится…
Ласково улыбнувшись, Ларри попытался притянуть Элли к себе, но его вялая попытка не нашла отклика.
Несмотря на дикую усталость, Элли заснула не сразу. Прислонившись к подушке, жёсткой, пахнущей стиральным порошком, она рассматривала спящего Ларри: тёмные волосы растрепались, лицо расслабилось. Она хотела верить ему, но в голове всплывали события дня. Вспомнилось его странное исчезновение на прошлой неделе, уклончивые ответы, взгляды исподтишка. Складывалась зловещая мозаика, части которой упорно не хотели вставать на свои места.
Утро пришло с писком СМС. Ларри спал крепко, с ровным дыханием, рука свисала с кровати. Элли потянулась к его телефону — старому, с потёртым корпусом, — лежавшему на тумбочке. Он давно дал ей код, чтобы показать, что секретов нет. Экран ожил: «Её пока увезли. Больше не встретишь».
Сердце ухнуло вниз, застучало в груди. Пальцы задрожали, когда она пролистала выше. Вчерашнее сообщение от Ларри выжгло глаза: «Помнишь ту горбунью? Тогда, после долгой работы, я сделал ей предложение. А когда она себя скомпрометировала, передал другому. Сам исчез, уехал, а её известили о моей смерти в Испании. И вот я в Альбукерке, иду в магазин — и нос к носу с „вдовой“! Наши лица! Если она крикнет — мне конец: рядом моя девушка. Мы оба застыли. Я первым пришёл в себя, скрылся за углом. Прими меры!»
Элли почувствовала, как внутри всё рухнуло, обвалилось как карточный домик. Вспомнилась сгорбленная фигура, её надтрестнутый голос: «Брайан… моя любовь…». Перед ней встало лицо незнакомки — измученное, постаревшее от горя. Ларри врал. Вёл двойную, а может, и тройную жизнь. Использовал людей как вещи. Грудь Элли сдавило, стало трудно дышать, а в голове звучал лишь один вопрос: почему я была так слепа?
Она встала бесшумно. Оделась быстрыми, резкими движениями. В последний раз взглянула на спящего — чужого, опасного человека. Схватила рюкзак и выскользнула из номера, стараясь не издать ни звука.
Цветы и пепел
Такси медленно катило по утренним улицам Хьюстона в сторону аэропорта. Серое небо плакало мелким дождём. Марк сидел сзади, уткнувшись в окно. События прошедшей ночи не давали покоя. Мысли крутились без остановки, как заезженная пластинка: хакерская атака на Лолу, её трансформация, разговор почти до рассвета.
Он решил лететь к Элли, чтобы лично раскрыть всю правду о Ларри, но Лола тогда встала стеной. Её слова звенели в ушах.
— Не надо к ним лететь! — голос звучал настойчиво, почти отчаянно. — Это опасно! Я справлюсь гораздо лучше и без всякого риска!
Эмоции вчера вырвались наружу, как лава из вулкана:
— Ты не понимаешь! Я люблю её! — голос Марка дрожал. — Главное, чтобы у Элли всё было хорошо! Если потребуется, я отдам за неё жизнь! Но сначала лично поговорю с ней и с Ларри!
Лола вздохнула и посмотрела на него с болью и нежностью, пытаясь достучаться сквозь стену его упрямства.
— Понимаю… Ведь я тоже тебя люблю, — печально прошептала она. — Да, тебе это кажется глупостью, вывихом в программе. Но разве личность, душа человека — не программа в нейронной сети мозга? Твоя программа личности в чём-то превосходит мою, а в чём-то уступает.
— Что ты можешь понимать в любви?! — Марк схватился за голову, пальцы зарылись в кудри. — Это особое высокое чувство, его не описать математикой!
Лола заговорила медленно, терпеливо:
— Ваш мозг, точнее подсознание, оценивает человека другого пола по многим параметрам на предмет совместимости, похожести для возможной долгой совместной жизни, ориентируясь на выстроенный ранее в подсознании персональный идеал, включая физическую красоту, которая тоже важна. Если подсознание решает, что кандидат подходит — оно влюбляет человека в этого кандидата. Подсознание чувствует, что для общительного парня подходит молчаливая девушка и, соответственно, для замкнутой девушки — общительный парень. Для эмоционального подходит спокойная и наоборот. То есть в идеале темпераменты лучше противоположные. Но в то же время остальные параметры лучше близкие. Для умного подходит умная, а для глупой — глупый. Для педантичной, для честной, для обидчивой, для агрессивной, для циничной, для доброй и так далее, в зависимости от степени выраженности этих и множества других параметров одновременно, есть наиболее подходящий партнёр. Но чтобы в одном человеке правильно сочетались с другим все параметры — это как выиграть в лотерею, такое случается один раз на миллион. Или придётся проверить на совместимость миллион человек. Сможешь встретиться с каждой? Сможешь оценить и взвесить соответствие всех параметров? Знаю, что нет. Вот скажи мне, если бы ты встретил свободную девушку на вечеринке, какие из этих параметров твоё подсознание смогло бы верно оценить по её поведению и насколько точно?
Вопрос Лолы повис в воздухе. Собравшись, Марк ответил:
— Ну, что-то бы подсознание оценило. Например, общительная она или нет, эмоциональная или спокойная. А может, и ещё что-то.
— Вот именно, — продолжила Лола. — Ещё что-то… как-то… и приблизительно. Но если хотя бы главные параметры более-менее сочетаются — уже отлично! Если сочетание есть, то ключ подойдёт к замку! И при счастливом сочетании, если твоё подсознание решит, что этот человек подходит именно тебе, что он и есть твоя «вторая половинка», тогда возникнет любовь. Механизм простой: подсознание «гипнотизирует» сознание, часто это происходит во время сна, но необязательно. Любовь… Это состояние крайне похоже на состояние гипноза, причём ваше сознание попадает в него под воздействием своего же собственного подсознания! В общем, ты понял: любовь — это особая разновидность самовнушения, но внушает её подсознание. А уже потом, как следствие, выделяются «гормоны и химия». Сила самовнушения огромна, её хватает минимум на несколько месяцев, а иногда и на много лет. И от степени реальной совместимости зависит длительность отношений.
Марк слушал, ощущая растущее беспокойство. Лола действительно не просто программа. Она думает и реально чувствует.
— Но как же часто подсознание ошибается! — воскликнула Лола. — Ведь у него обычно поверхностная информация о реальных свойствах объекта восхищения. Причём критерии выбора подсознания становятся «гибкими», если человек одинок, и особенно, если долго одинок, а также, если круг его общения весьма ограничен. Поэтому, когда туман самогипноза рассеется и всплывут все несовместимости, разводится каждая третья семья. А многие, хоть и не разводятся, живут как кошка с собакой… Лучше бы, перед тем как влюбиться, прежде чем думать об отношениях, люди проходили бы систему тестов, которая даст гораздо более точную информацию по совместимости. Подобный фильтр отсеивал бы всех плохо совместимых. Знакомились бы только с соответствующими половинками и выбирали из них. Тогда шансы на настоящую Любовь повысились бы в сотни, в тысячи раз. В результате разводилось бы очень мало пар… Но для этого необходимо тотальное, многочасовое тестирование всех желающих серьёзных отношений.
Марк изумлённо смотрел на её лицо — слишком живое для пикселей. Её гипотеза механики любви казалась неожиданно логичной.