Киберфилософия эвтаназии и биочипизации. Интервал абстракции

Глава 4

Эвтаназия как духовная проблема

Исламские ученые запретили любые виды эвтаназии. Если же больному со смертельной болезнью дают спокойно умереть, естественным образом, в краткий срок – в случае, когда всякая терапия позволила бы лишь на короткое время продлить жизнь в невыносимых условиях, то это не считается эвтаназией. Описанное выше рассматривается в Исламе, как допустимое. Здесь решение принимается квалифицированными богобоязненными врачами, больным и его родственниками, причем каждый случай рассматривается индивидуально [Мухамад аль-Кахиби. Допустима ли эвтаназия в Исламе? – 2012].

В исламе эвтаназией считается, когда больным употребляется препарат, вызывающий смерть, а также, если больного лишают того, что ему необходимо для жизни. «Больные имеют право в любой момент отказаться от медицинской помощи, однако, просьба сделать смертельную инъекцию – это совсем другое дело, нужно пробовать проводить лечение и не отчаиваться в милости Аллаха» [Мухамад аль-Кахиби. Допустима ли эвтаназия в Исламе? – 2012]. Следовательно, если больной сделает это, то он по Исламу будет считаться самоубийцей, а если это сделает врач, то его действие будет считаться умышленным убийством.

Самоубийство, равно как и убийство из-за сострадания в Исламе недопустимы. Попытка совершить самоубийство считается в Исламе и преступлением, и большим грехом. Шариат перечисляет и уточняет те случаи, в которых убийство человека не считается преступлением. Эти перечисления не включают упоминания об убийстве из-за милосердия или разрешение такого убийства. Сама по себе человеческая жизнь является ценностью, которую надо сохранять при любых условиях, независимо от обстоятельств. Ислам не допускает понятия «оправдание смерти во избежание страданий» [Исламский Кодекс Медицинской Этики (1981].

В Коране сказано: «Не убивайте самих себя! Воистину, Аллах Милостив к вам» (сура «ан-Ниса», аят 29). «…Не убивайте душу, которую Аллах запретил убивать, за исключением тех случаев, когда у вас есть право (например, вынесением официального судебного решения на смертную казнь, на поле битвы и т.д.). Все это завещал вам Аллах, – быть может, вы уразумеете» (сура «аль-Анам», аят 151). В Коране также сказано: «Тот, кто убьет себя железным оружием, будет всегда носить его в себе в аду. Тот, кто примет яд, чтобы умереть, будет всегда пить этот яд в аду. Тот, кто спрыгнет с горы, чтобы завершить свою жизнь, будет вечно падать в глубины ада» [цит. Мухамад аль-Кахиби. Допустима ли эвтаназия в Исламе? – 2012].

«Среди людей, живших до вас, был один человек, у которого была рана. Он испытывал мучительные боли, однажды, он взял нож, сделал порез на руке и скончался от потери крови. Всевышний Аллах сказал: «Мой раб сам опередил Меня. Я запретил ему рай» (аль-Бухари). Однако у боли и страдания есть и другая сторона. Терпение и выносливость очень высоко ценятся и почитаются в Исламе. Всевышний говорит в Коране: «Воистину, терпеливым воздается их награда полностью безо всякого счета» (сура «аз-Зумар», аят 10) [Исламский Кодекс Медицинской Этики (1981].

В исламе говорится, когда методы защиты и борьбы с болью не помогают, на помощь пациенту, который верит, что смирение и перенесение неизбежной боли станет его заслугой в загробной жизни, единственной настоящей и постоянной, должна прийти твердость духа. Человеку, который не верит в загробную жизнь, это может показаться нонсенсом. Шариат вникает в мельчайшие детали предпосылок и детально высказывает предостережения, направленных на минимизацию человеческих ошибок.

«Не убивайте человека, кроме как по праву, ведь это запретил Аллах» (Коран, аят 17). Человек не создал сам себя, и поэтому не является владельцем собственного тела. Ему вверили тело, чтобы он о нем заботился, питал и берег. Его телом владеет Бог, который дает жизнь, а его право дать или отобрать ее не должно быть нарушено. Попытка совершить самоубийство считается в исламе и преступлением, и большим грехом [Исламский Кодекс Медицинской Этики (1981].

Исламский кодекс медицинской этики, установленный на Первой Международной Конференции по исламской медицине (Исламская Организация Медицинских наук, Кувейт, 1981) гласит: «Убийство из милосердия, также как и суицид, найдет поддержку только в атеистическом образе мышления, полагающем, что после нашей земной жизни следует пустота. Требование убить, чтобы уменьшить страдание, отклоняется, так как в мире нет такой боли, которая бы не облегчалась лекарствами или соответствующей нейрохирургией…»

Бесспорно, финансовая сторона содержания неизлечимо больных и очень старых людей – тема, вызывающая растущее беспокойство, так как некоторые группы, отталкиваясь от концепции «право на смерть», идут далее, развивая ее до «обязанности умереть». Подобная логика абсолютно чужда исламу. Ценности важнее цен. Забота о слабых, больных и беспомощных является сама по себе ценностью, из-за которой люди жертвуют временем, деньгами и усилиями. Пациент должен быть окружен моральной поддержкой и состраданием семьи и друзей, а также сосредоточить свои внутренние духовные ресурсы.

Используя знания и эрудицию, доктор должен избежать эвтаназию при любой ситуации. Его намерение не проверяется законом, но по исламу человек не может ничего утаить от всевидящего ока Господа, которому, по Корану, «…ведомы и лживые взоры, и то, что сокрыто в сердцах» (Коран, 40:19). Грехи, за которые человек не отвечает по закону, все равно останутся преступлениями, за которые он ответит перед Богом [Исламский Кодекс Медицинской Этики (1981].

Исламский Кодекс Медицинской Этики (1981) гласит: Учитывая священность человеческой жизни, все же врачу рекомендуется критически оценить состояние своего пациента. Если он, основываясь на научных знаниях, уверен, что человеку невозможно вернуть жизнь, нет смысла упорно поддерживать организм в растительном состоянии, а также сохранить человека при помощи криозамораживания или других искусственных методов.

Обязанность врача – поддерживать процесс жизни, а не умирания. Однако в любом случае, доктор не должен предпринимать активных мер для прекращения человеческой жизни». В исламе человек обязан лечиться от болезней. Об этом ясно твердят два высказывания пророка (мир ему и благословение): «Ищите исцеления, о рабы Бога, так как от каждой болезни Господь создал излечение» и «у вас есть обязанности перед вашим телом». Но если лечение бесперспективно, оно перестает быть обязательным [Исламский Кодекс Медицинской Этики (1981].

Это относится к хирургическим и фармацевтическим методам, а также, по мнению ученых-религиоведов, к системам искусственного поддержания жизни. К обязательным потребностям человеческого организма относится еда, питье и гигиена, и пока человек жив, ему нельзя отказывать в этих потребностях. Следовательно, смертельно больному пациенту, которому не помогают никакие лекарства, надо дать умереть спокойно, по возможности избавляя его от боли и страданий.

Об эвтаназии и отношении к ней Церкви. Опыт умирания необходим человеку, – утверждает Церковь [Юдин Б. Г. Смерть и умирание. Эвтаназия // Введение в биоэтику. – М.: Прогресс, 1998. – С. 265—293]. Человек, который имеет от Бога в своей душе источник жизни, всю жизнь подготавливает себя к смерти, он легко преодолевает ее наступление, несмотря на то, что болезнь пронизывает его целиком [Сабиров В. Ш. Два лика зла. – М.: Знание, 1992. – 62 с.]. Потом, когда происходит агония, человек легко проходит и ее. В конце жизни человеку открывается ее смысл, и что смысл нашей жизни состоит в том, чтобы подготовить себя к смерти.

Когда происходит агония у праведников, им легко удается уйти, они трепетали немножко и умирали как пташки, а у грешников агония – это вздохи, стоны, страшные видения, кошмары в последние дни, сутки перед смертью. Болезнь, страдания и скорбь очень важны для нас. Они – печать жизни, точка над «i», они венчают все, что мы в течение жизни собрали. Этот опыт нам, наконец, объективно познать величину и губительность наших грехов и, вероятно, очиститься от части их. И, возможно, человек на каком-то уровне своего сознания успевает еще в этой жизни обрести категорическое неприятие греха, потому что он ведет к страданиям [Исаев С. А. Теология смерти: очерки протестантского модернизма. – М.: Изд-во полит, лит-ры, 1991. – 236 с.].

Каждый раз смерть вся записывалась во всем существе умиравшего человека, открывала всю картину его жизни. Когда он вспоминает эти смерти, он всегда думает о своей собственной… Поэтому эвтаназия совершенно не нужна. Она лишит человека этого бесценного опыта своей смерти, не даст человеку перетерпеть страдания, чтобы смириться до конца.

Болезнь, агония – это последний шанс для утопающих в своих грехах грешников. У каждого человека, который умирает, опыт болезни и смерти появляется [Калиновский П. П. Переход: последняя болезнь, смерть и после. – М.: Новости, 1991. – 190 с.]. И если человек получит этот опыт, то он уже никогда не выберет греховную жизнь. Важно любой ценой сделать свой выбор еще при жизни, так как в вечности человек уже не может покаяться. Поэтому легкое прекращение своей жизни при помощи эвтаназии обернется для человека очень тяжелыми последствиями в вечности. И он уже никак не сможет этого исправить. А какое страдание самое страшное? То, которое, ты знаешь, будет длиться вечно, и нет никакой надежды на избавление.

Использование понятий «милосердие» и «справедливость» для оправдания принудительной эвтаназии – это путь к возможному социальному беспределу. Кроме того, использование понятий «милосердие» и «справедливость» для оправдания эвтаназии – один из знаков подлинного антихристианства как формы духовного самозванства, когда святыни и ценности христианства присваивают «себе такие силы в человечестве, которые на деле и по существу чужды и прямо враждебны Христу и Духу Его» [Эвтаназия и человеческое достоинство. Сборник документов, принятых на конференции католических епископов Голландии 20 апреля 2002 г. / Пер. А. Трунова. – Нидерланды, 2002. – 110 с.].

С позиции Церкви подлинная любовь к ближним состоит в том, что ваша болезнь и возможность долготерпеливой заботы о больном – это то, как реально и непосредственно могут послужить ваши близкие Богу. Консервативная позиция по проблеме эвтаназии проста и однозначна. «Этика православного христианства отвергает возможность намеренного прерывания жизни умирающего пациента, рассматривая это действие как особый случай убийства, если оно было предпринято без ведома и согласия пациента, или самоубийства, если оно санкционировано самим пациентом» [Вениамин (Новик), игумен. О православном миропонимании (онтологический аспект) // Вопросы философии. – 1993. – №4. – С. 135—149].

Православный богослов В.И.Несмелов писал: «Ведь физическая смерть человека является не переходом в новую жизнь, а последним моментом действительной жизни. Этого рокового смысла смерти никогда и ни в каком случае не может изменить вера в бессмертие человеческого духа, потому что если по смерти человека дух его и будет существовать, то жить-то человеческой жизнью он все-таки не будет» [Несмелов В. И. Наука о человеке. – Казань, 1994. – 456 с.].

Библейское «не убий» неразрывно связано с отрицательным отношением христианства к самоубийству. Церковь говорит об обреченности самоубийц на вечную гибель, отказывает им в погребении по христианскому обряду [Франкл В. Человек в поисках смысла. Сборник: Пер. с англ. и нем /Общ. ред. Л.Я.Гозмана и Д.А.Леонтьева. – М.: Прогресс, 1990. – 368 с.]. Жесткость христианского отношения к самоубийству вообще и к эвтаназии в частности связана с жизнеобеспечивающими основаниями социального бытия человека. Ф. Ницше, признавал, что одна из причин социального признания христианства коренилась именно в его бескомпромиссной борьбе с «неуемной жаждой самоубийства, ставшей столь распространенной ко времени его возникновения» [Ницше Ф. Воля к власти. Опыт переоценки всех ценностей (1884—1888) /Под ред. Г. Рачинского и Я. Бермана. – М.: ТОО «Транспорт», 1995. – 302 с.].

В буддизме, где отречение от жизни само по себе считается «образцовым», возрастные и физиологические «критерии» для самоубийства практически отсутствуют. Самоубийство в буддийской культуре является видом религиозного обряда, и это не удивительно, ибо высшее блаженство и желанная цель жизни находится вне этой жизни – в «небытии» (нирвана). Виды самоубийства, принятые в буддийской культуре, различны. Их выбор зависит от конкретной секты, страны, эпохи. Это и голодная смерть, и утопление в водах «священных рек», и вспарывание живота своего своими собственными руками.

Атеизм – еще одна мировоззренческая система, находясь в рамках которой невозможно не признать правомерность самоубийства, если строго следовать ее исходным принципам. Среди них: человек создан для счастья, исполнения желаний, наслаждений и т.п., человек не должен страдать. В условиях невозможности их реализации трудно отказать человеку в праве на самоубийство. Тем более, что человек – самодержавный властелин собственного тела. А его право на предельную самодетерминацию – высшая ценность атеистического мировоззрения [Грэхэм Л. Р. Естествознание, философия и науки о человеческом поведении в Советском Союзе. – М.: Изд-во полит. лит-ры, 1991. – 480 с.].

Принцип «прав человека» не содержит никаких препятствий, которые сдерживали бы людей от самоубийства. Современное атеистическое мировоззрение определяет себя как прогрессивное. Но в случае с «правом на достойную смерть» это прогрессивное «движение вперед» явно меняет свое направление, возвращаясь к языческим, варварским принципам «достоинства».

Выход самоубийства с уровня более или менее часто повторяющихся индивидуальных случаев на уровень морально допустимой социальной практики в рамках социального института здравоохранения может принять эпидемические параметры, особенно, если принять во внимание известную всем культурам «заразительность» идеи самоубийства [Гусак П. Моральные основания осуждения церковью абортов, эвтаназии и вспомогательных репродуктивных технологий // Вестник Института семьи и супружеской жизни Львовской богословской академии – М.: Изд-во в Украинского католического университета, 2002. – №3. – С.113—123].

Христианское вероисповедание, а также иудаизм и ислам дают меньший во всех отношениях процент самоубийств. При этом среди самих христианских вероисповеданий характерны такие числа: «Католические кантоны независимо от национальности их населения дают в 4 или в 5 раз меньше самоубийств, чем протестантские. Следовательно, влияние религии так велико, что превышает всякое другое» [Силуянова И. В. Этика врачевания Современная медицина и православие – М: Изд-во Московского подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, 2001. – С.34—39].

Не является ли современная либеральная борьба за социальное и юридическое признание эвтаназии если не формой «коллективного самоубийства», то, по крайней мере, формой влияния на человеческую волю, внушая человеку, что жить надо возможно меньше? Не призвано ли современное религиозное возрождение Православия в России если не остановить, то, по крайней мере, сдержать натиск надвигающейся «духовной эпидемии» «рацио-гуманно-милосердных» форм (приемов) оправдания «права на достойную смерть» (?) и спасти по крайней мере своих чад? Что говорят сами богословы? Один рассуждает так: нужно смотреть на смерть не как на окончание, а как на начало, прежде всего. Гораздо важнее то, что начинается, а не то, чем заканчивается.

Смерть это, прежде всего, встреча с Богом. И на эту встречу человеку нужно прийти только тогда, когда Сам Господь на эту встречу его позовет. И если человек явится к Нему раньше времени, по своей инициативе, ничего хорошего его не ждет. Другой рассуждает так: если бы смерть была просто переходом в небытие, то и тогда я бы, конечно, был против эвтаназии, все равно. Если я действительно верю в то, что моя жизнь в руках Божиих, и что ни единый волос не упадет с моей головы без Его воли, то я должен довериться Богу и в этом.

Третий рассуждает так: религия не приветствует, когда люди молятся Богу: «Господи, забери меня, я уже не могу». Это тоже, наверное, не самая правильная молитва, но он все-таки признает за Богом право решать. А потом, нельзя забывать, что страдания часто имеют искупительный характер, что страдания очищают человека от той неправды, которую он в этой жизни вольно или не вольно сделал. Поэтому, когда мы видим, что человек мучительно и долго умирает, то у нас есть дерзновение надеться, что эти страдания целительны. Даже при отсутствии у человека осознанного покаяния эти страдания могут вмениться ему как искупление.

Четвертый продолжил так: страдание очистительно само по себе, даже без особого покаяния, если человек, конечно, в этом страдании не стал проклинать и ненавидеть всех, а нес страдание мужественно. Поэтому мне думается, что ни самому человеку, ни его родным и близким нельзя торопить тот момент, который только в руках Божиих. Смерть – это дело Божие. Пятый поддержал: Если жизнь является даром Божиим и подготовкой к встрече с Богом, то каждому из нас в нашей жизни должно испить до дна ту чашу, которую нам нужно испить. Если жизнь – это служение Богу, ближним, то в мое служение входит вытерпеть и пронести до конца все то, что мне суждено пронести до конца.

Сказано в Евангелии, что претерпевший до конца – спасется. Шестой сказал: Я верю, что ни один волос с головы человека не упадет без воли Божией. И что Господь призывает человека предстать именно в тот момент, когда это лучше всего для него.

И, как знать, может быть, те страдания, которые продолжает терпеть человек, это и есть те очистительные заключительные страдания, которые помогут человеку совершенно очиститься и предстать перед Богом уже без греха? Седьмой дополнит: эвтаназия – это, в любом случае, убийство, которое не может быть оправдано ничем. Если больной сам «заказал» эвтаназию – это самоубийство, а если это сделали другие – это убийство. Есть, в принципе, некое табу, которое должно быть закрыто полностью. Нельзя убивать людей!