НФ-философия. Концептуальная апперцепция

Нужно признать, что научная фантазия, по своей сути, не может претендовать на слишком долгую актуальность, ибо, научно-фантастическое произведение пишется с определенной конкретной целью, после достижения которой оно неизбежно устаревает, и начинает представлять лишь исторический интерес. Так, что моих романов ждет такая же участь, что постигло многих уникальных фантастических сочинений. Причем, уже в ближайшем завтра. В этом аспекте, всегда правы те, кто придерживается правила фантастики «Не бойтесь мечтаний – они иногда сбываются!». Однако, в отношении «НФ-философии» такая угроза быстрого забвения не случится, так как представляет собой результат философского «анализ-синтеза» с выводным смыслом даже на очень далекую перспективу.

Нужно признать, что в авангарде развития научной фантастики всегда стояли будут стоят ученые. Среди них выделяется особая когорта – научные популяризаторы («научпопы»). Надо полагать, что необходима исключительно хорошая пропаганда науки, техники и новых технологий в целях системного повышения научно-мировоззренческой культуры индивида и человеческого сообщества. Причем, с учетом всеобщей информатизации, цифровизации, кибернетизации, когда выигрышным становится диалоговые онлайн-пространства и онлайн-площадки.

Одной из таких жгучих проблем современности является проблема самого человека – феномена «Человек». Когда в мире идет процесс явной дегуманизации, нивелировки сущности человека, акцентуация его «несовершенной природы», необходимости генеральной трансформации его биологической природы, считаю, что такой подход оправданным. Кстати, для целенаправленного осмысления феномена «Человек», мною учрежден Виртуальный Институт Человека (2020), одной из важных задач которого является осмысление феномена «Человек», в том числе в рамках последствий новых и сверхновых технологий.

Как известно, среди гуманитариев существует традиция рассматривать технику и технологии в качестве неких «дегуманизирующих» сил. Чтобы техника и технологии не были таковыми, необходима цивилизация с другой системой смыслов и ценностей, с другой научно-мировоззренческой культурой. В своих научно-фантастических романах «Пересотворить человека», «Биовзлом», «Фиаско», «Клон дервиша», «Биокомпьютер», «Проклятье Круга Зла», «Икс-паразит» (2022), «Avatar» (2023), каснулся проблемы искусственного интеллект, пересадки сознания, философии трансплантологии, эвтаназии, роботохирургии, клонирования и пр. Между тем, это примечательный субъективный пласт, позволяющий: во-первых, читателям познакомиться с авторской системой взглядов; во-вторых, узнать мнения научного сообщества по самым неожиданным и животрепещущим вопросам; в-третьих, приобщиться не только к ученым, наделенным обширными познаниями, но и к думающим, чувствующим, ироничным собеседникам.

Перечисленные варианты, безусловно, должны вдохновить читателей на собственные раздумья и исследования. В указанном аспекте, потенциал и ресурсы «НФ-философии», основанные на осмыслении контента реальных научно-фантастических сочинениях, всегда высоки, целесообразны и востребованы. На наш взгляд, научная фантастика является той самой прикладной философией и если утилитарной задачей первой является создание Мечты, то второй – осмысление взлета мыслей при попытках реализации той самой Мечты. В этом плане, на мой взгляд, научная фантастика должна быть правдоподобной хотя бы на первый взгляд, иначе они не захватят читателя и не выполнят свою главную функцию – не зажгут у него Мечту. В этом отношении, человек пишущий научную фантастику должен обязательно хорошо ориентироваться в научных и технических вопросах.

Из сказанного выше следует, что, именно ученые, безусловно, являются обладателями творческого дара, как по выдвижению фантастических идей, концепций, гипотез и теорий, так и по популяризации достижений наук, техники и технологии. В особенности, если они являются носителями идеи, вдохновителями созидания соответствующих технологий. В этом смысле, возможно, нахожусь в более лучшей позиции, чем другие, так как представляю в себя естественника (биомедицина), философа (биофилософа) и писателя (фантаста) в одном лице. Между тем, это потенциал биомедицины плюс биофилософии плюс литературы.

Рисуя прогрессивных ученых, не сдержался в какой-то мере уподобится их образу и в моих вышеприведенных научно-фантастических и социально-философских произведениях начал жить и действовать такой персонаж, как профессор Каракулов. Он продолжал жить до недавней поры. В научно-фантастическом романе «Avatar» (2023) этот персонаж превращается в аватара и продолжает жить и творить, но уже в виртуальном пространстве.

На наш взгляд, именно научная фантастика подстегивает науку, приводит ученых к раскованности воображения, открывает в них новые горизонты для мыслей, стимулирует их научный бросок в неведомое и невозможное. Воображая все это в своей голове, естественно, боялся сам впасть в круг вымыслов по Канту. Через персонажей своих сочинений хотел довести до читателей, прежде всего, тревожную мысль – в мире происходит нечто невиданное. К примеру, в научно-фантастическом романе «Икс-паразит» (2022), ученые трех поколений Набиев, Салимов и Каримов размышляют о том, что гуманизм теряет свое лицо. – «Может быть, что появление трансгуманизма, карианства показывает несостоятельность гуманизма, а появление криоционизма свидетельствует о несостоятельности дарвинской эволюции? Что дальше? Какова судьба человечества и миров вокруг? Имеет ли какую-либо конечную цель эволюция? Или же кто-то, что-то навязывает нам мировой хаос и тотальную гибель? Вот-так, ученым старшего и младшего поколения мыслилось многое, связанные с новыми и сверхновыми технологиями. Практически во всех своих произведениях предметом мышления были и есть проблема неизбежного сращения – «Человек плюс Машина». И какое сращение!

Рисующиеся их воображению «киборги» и «аватары» лишь в принципе напоминают симбиоз «Мозг плюс Машины». Все клонится к снятию контроля человеческого разума, обход без взлома критическое начало самого человека разумного, проникновение в тайны чужого сознания, перенос собственной индивидуальности в постороннее тело, либо на какой-то искусственный носитель. «Что-то должно произойти – вражда, ненависть, упадок, гибель» – это не только мои мысли об эсхатологичности нынешнего мира. Вероятно, многие, как, впрочем и я, хотели бы выразить мысль: – «Люди! Опомнитесь! Для чего вы явились в этот мир? Вы же дитя природы!».

В романе «Икс-паразит», описывая, что Набиев – это ученый-отшельник, неутомимый и разносторонний исследователь, но вместе с тем и с немалою степенью ученого тщеславия и нетерпимости, размышлял о себе. Как и ему мне в жизни всегда не доставало здравого смысла. Как и ему жить в одиночку и в одиночестве заниматься исследованиями для меня, как и ему гораздо интереснее. Что касается моих научно-философских концепций, то я в какой-то мере удовлетворен прогрессивной их направленностью, так как поднимаю вопросы искусственного интеллекта, пересадки сознания, эвтаназии, роботохирургии, клонирования, но, а с другой стороны, акцентирую в каждой из них своеобразную апологетику «технологической предосторожности».

В.М.Чумаков ввел различение «формальной» и «содержательной» фантастики. При этом содержательная фантастика – это фантастика в чистом виде, то есть в узком смысле, тогда как в случаях формальной фантастики, речь идет о «фантастике в широком смысле», то есть с периферийными экземплярами обозначаемого этим понятием класса феноменов. В моих научно-фантастических романах «Пересотворить человека», «Биовзлом», «Фиаско», Клон дервиша», «Биокомпьютер», «Аватар» содержатся именно фантастические мотивы – новые технологические разработки, созданные учеными в научных лабораториях. Они представляют тот самый «содержательный элемент необычайного», который становится в эстетической системе центральным, окрашивая весь текст в фантастические тона. Под «формальную фантастику» подпадают ряд моих социально-философских романа «Грани отчаяния», «Тегерек», «Нулевой пациент», «Проклятье круга зла», «Поиск истины».

Итак, фантастика – есть «некая деформация действительности». По определению психолога Лады Коршуновой, «воображение – это образы предметов, которые ранее, полностью или частично не воспринимались человеком». Таковы в моих научно-фантастических романах модули: автономный хирургический модуль (роман «Фиаско»); биоинформационный комплекс (роман «Аватар»); чип-гомеорегулятор (роман «Биовзлом»); нейрокомпьютерный конвергент (роман «Биокомпьютер»); оптогенетический сканер (роман «Клон дервиша»). Полагаю, что единичные фантастические «предметы» и события, порожденные художественным вымыслом, не имеют места в реальности, но так как не противоречат общим закономерностям бытия, а следовательно, возможны в рамках этих закономерностей.

Следует отметить, что зачастую фантасты не от науки, недостаточно разбирающейся в тонкостях науки, техники и технологии, когда пишут об этих вещах, допускают различные просчеты. В этом аспекте, фантастика может быть антинаучной, но лишь в том случае, если таков замысел автора, а не демонстрация его некомпетентности. Фантастический элемент, даже когда он является в сюжете вспомогательным средством, всегда так или иначе ценен и для автора, и для находящегося с ним в тайном сговоре читателя. В данном случае, речь идет о том, что в предисловии в книгах обязательно следует давать необходимые пояснения для читателя.

Для фантастической литературы, вообще, нормально затрагивать самые сложные философские, мировоззренческие и научные вопросы. Фантастика должна содержать в себе: во-первых, что-то необычное или необыкновенное; во-вторых, что-то таинственное или неизведанное; в-третьих, что-то хорошее и светлое; в-четвертых, что-то значительное и полное смысла. А вот задачей философии является принуждение человека «проснуться, прозреть и оглянутся вокруг». В этом аспекте, согласно концепции Михаила Эпштейна, «интересность» в философии измеряется дробью, в числителе которой достоверность доказательства, а в знаменателе – вероятность доказуемого.

Понятно, что фантастика создает для читателя особый мир, особую систему образов, взаимосвязей между ними, а также сопутствующих этим образам знаний и представлений. Однако, у философа есть соответствующее «проблемное поле» в котором должна наличествовать сущностные противоречия в фантастических фактах, событиях, мыслях и идеях, которых на основе философского осмысления необходимо связать в соответствующую концепцию, систему, мезотеорию, теорию, позволяющих вообразить мир данного произведения целостным. Если миры, придуманные фантастами в рамках своего пространства, претендуют на самодостаточность и независимость, то миры, осмысленные философами придаются мирам абстракций статусов самодостаточных миров.

Фантастика, как парафилософия очень часто затрагивает такие основные философские категории, как добро и зло, жизнь и смерть, тело и душа. Философ Сенека говорил: «Сетовать по поводу смерти – это все равно, что сетовать по поводу того, что ты человек. Если ты не человек, то ты будешь уже не ты!». Речь идет о рассмотрении вышеуказанных основных философских категорий с позиции теории души и тела. Философ М. Хайдеггер выделяет «собственное» бытие человека и его «фактичность». Между прочим, это весьма основательные взгляды, в соответствии с которым мотивом может быть выделения души в качестве отдельной субстанции, позволяющего мечтать об изменении своей телесности при сохранении субъективной идентичности, а также в мечтах и воображениях присутствовать и в других мирах в рамках своей «фактичности».

Вышеприведенные мысли и социально-психологические и философские узлы представлены в сюжетах моих романов «Биокомпьютер», «Аватар», «Пересотворить человека», «Поиск истины», «Биовзлом», «Клон дервиша», «Нулевой пациент». В этом аспекте, реальный удел некоторых героев этих произведений признается безальтернативным лишь с фактической точки зрения, но не с точки зрения спектра мыслимых возможностей. По мнению Сантояны, человек прочно привязан к единственной реальности, прежде всего, благодаря своей телесности. Между тем, отход духа от тела должен способствовать увеличению числа воспринимаемых реальностей. Вот и в серии «НФ-философии» рассматриваются философия условного или даже прямого «разделения» тела и сознания. В результате, удалось получить невероятную картину и пространство мыслимого.

Как известно, если в мышлении присутствует понятие фантастического – значит данный тип мышления существует на основе мировоззрения, в рамках которого возможно различение «фантастико-иллюзорного» и «реалистично-правдоподобного». Понятие фантастики не нейтрально по отношению к картине мира, его употребление логически требует признания ряда мировоззренческих предпосылок, часть которых автор и пытается реконструировать с помощью анализа фантастического.

Любое уточнение понятия фантастического в качестве следствия требует и уточнения этих мировоззренческих предпосылок. Поэтому любой фантастический образ или сюжет может стать поводом для разговора о важных тенденциях в философии и культуры в целом, причем разговор этот становится тем более интересным, что в наше поле зрения попадают не только определенные взгляды на окружающий мир, но и некие методы намеренной трансформации этих взглядов, к тому же, причины и побудительные мотивы того, почему представления о мире подвергаются искажению. Между тем, так или иначе речь идет о познавательной миссии нового жанра «НФ-философии».

Из истории фантастики известно, что мифология является протофантастикой, а фантастика – протофилософией, как считает Борхес. Вообще наука по отношению к современному мифу выполняет двойную роль: с одной стороны, она помогает его рождению, участвует в его создании, а с другой – сразу же, не успел миф по-настоящему родиться, начинает работу по его разрушению. Первый процесс называется конструированием мифа, а второй – деконструкцией мифа.

Подобные процессы научно-художественной верификации мною описаны в книгах «Сущность теней» (2023), «Тегерек: Мифы, тайны, тени» (2022), «Теория мифоконструкции» (2023), в которых отражены процессы конструирования мифа «Тегерек» и его деконструирование с формированием неомифа «Проклятье Круга Зла» (2023). Есть и другой процесс, имя которого «развенчание мифа». Такой процесс описан мной в книге «Развенчание мифов» (2018). Между тем, фантастика как вид искусства не только помогает рождению мифов нашего времени, но и получает из мифов огромный запас образов, ибо те образные модели действительности, которые рождаются в мифах, используются затем в искусстве, начинают жить в нем в качестве фантастики. На мой взгляд, «НФ-философия» является одной из самых технологичных, по сути, способов развенчания многих мифов.

По мнению ряда исследователей, связь фантастики с мифологическим сознанием более тесное, чем с наукой. В связи со сказанным, в настоящее время проблема накопления, сохранения и передачи знания приобретает особое значение. Нужно понимание того, что абсолютное большинство литературных и научных ценностей, накопленных веками лежат не востребованными на полках библиотек. Мы почему-то убеждены в том, что мифы, как разновидность фантастической литературы, изданные сотни и тысячу лет тому назад уже ни чему не научат, устарели. Как воспользоваться идейным багажом такого рода исторического прошлого? Как включить эти знания в ткань современной научно-мировоззренческой культуры?

На наш взгляд, необходимо использовать такие арсеналы науки, как деконструкция мифа, и на этой основе конструировать неомиф с целью установление нового смысла, с последующей научной верификацией мифов и неомифов на базе символизации, онтологизации, концептуализации, философизации, сакрализации и пр. В результате, старые знания, вынутые из архива забвения получат право жизни, как мысли, порожденные сегодня на их основе. Самое главное мысли прошлого будут оставаться в золотом фонде, сделавшись достоянием современников. Нужно признать, что мифы может быть оттого и притягательны для фантастов, что как раз двуединым методом научной фантастики можно выявить вплавленные в них крупицы истины. К тому, чего нельзя обосновать логически, писатель может с успехом применять художественный домысел. В этом аспекте, литература более ярко и широко представляет любую истину, положив под увеличительное стекло фантастики старые мифы и неомифы, применив при этом технологии научной верификации их.

Вышеуказанная идея заложена в основу серии «Перекличка веков и тысячелетий», куда входят ряд книг «Время и пространство Ибн Сино (2 тт.), «Тегерек: мифы, тайны, тени» (4 тт.), «Сущность теней». В них попытался акцентировать на то, что прошли сотни и тысяча лет с того времени, когда на земле жили люди, которые, как пишет И.А.Ефремов, «требуют раскрыть великую загадку времени, вступить в борьбу с ним! Победа над пространством и есть победа над временем». Квинтэссенцией его мнений и суждений является мысль о том, что нужно искать «пути возвращения дальнего пространства и времени, без всякого там искривления «нуль-пространства» и «нуль-времени».

Разумеется, вопрос о приоритете в тех областях человеческой деятельности, которые связаны с мифологией необычайно сложен и запутан, а потому «докопаться» до истоков того или иного мифа почти невозможно. Другое дело, когда миф сконструирован искусственно, как вымысел, как фантастика, то у него есть автор, есть своя история замысла и формирования современного мифа. В трудностях распознавания первотолчка, раскрывается как раз та загадка, которая волновала Шеллинга – «целые поколения работает над созданием нового мифа, как если бы это была единая творческая индивидуальность».

Важно отметить, что миф имеет вероятностный характер и именно это облегчает переход от мифа к неомифу, а отсюда к фантастике, и наоборот. Причем, не так просто разобраться где кончается миф и начинается фантастика, а потому такая трансформация мифа и его соотношение с фантастикой требует более тщательного и глубокого рассмотрения соотношения эстетического и познавательно-информационного начал в современном мифе. Важно отметить и проблему синтетической или даже синкретической природы современного мифа. В монографии «Сущность теней» (2023), а также в избранных трудах «Теория мифотворчества» (Ашимов И. А., 2023) мною отражена эта особенность мифов, как предопределенность возродится в форме неомифа. На мой взгляд, такую же предопределенность можно сказать и в отношении трансформации мифа в фантастику, а неомифа, соответственно, в научную фантастику.

Нужно отметить, что в свое время И.А.Ефремов не считал фантастику «преднаукой», открывающей науке новые пути. Ученые обращаются к фантастике, когда их воображение тревожит яркая идея, а «доказательных аргументов», ее подтверждающих, не существует. Публикуя свои фантастические произведения, они продолжают надеется на то, что когда-либо появятся необходимые доказательства. Жизнь и практика подтверждает, что такие надежды иногда сбываются, а потому в науке важно учитывать предысторию идей, высказанных в научно-фантастических произведениях, а также предысторию пути их в фантастику. В этом плане, прав Л.Е.Этинген, который считает, что фантасты «подхватывают» научные идеи, витающие пока в воздухе».

Размышляя над путями дальнейшей биологической эволюции человека, И.В.Муравьев и В.С.Бойко пишут: «В области отыскания новых возможностей преобразования мира и человека несправедливо жаловаться на отсутствие теорий и гипотез, непосредственно питающих сейчас фантастику». Для «НФ-философии» важно использовать любой фантастический контент. При этом она опирается на такую технологию, как дефантастизацию. Как известно, разновидностью дефантастизации является прием антитайны. В этом аспекте, широкое поле научного интереса и поиска у многих авторов попала мифология, как жанр, охватывающий жизнь наиболее широко и целостно. Нужно отметить, что именно в этом жанре всегда буксует «грань возможного».

Сегодня уже не подлежит сомнению существования таких явлений, как античастица, антивещество, антимир. Но этот «рывок за грань» сопряжен с необходимостью выработки новых научно-художественных принципов. Незыблемым остается то, что фантасты, пришедшие в фантастику и философию из науки, умеют вносить в фантастические сюжеты психологическую правду научного мышления и широчайший научно-мировоззренческий кругозор. По-видимому, корни «анти» следует искать не в злонамеренности фантастов, а в парадоксе самой науки. Рассуждая вокруг «анти» фантасты идут впереди ученых, которые обязаны сопоставить «анти», а потом найти и утвердить новую истину. Для фантастики характерно такие перевороты и турбулентного состояния. В пафосе отрицания научных законов и принципов, фантастика замахивается на перезагрузку новых законов и принципов. Между тем, это новация – новация перехода от экстраполяции конкретных истин к своеобразной экстраполяции дальних прогнозов, исходя из принципа «А почему бы нет…?

Сказанное легло в основу издания серии «Сциентизм / АнтиСциентизм» (5 тт.), в которую включены следующие произведения: «Жизнь / АнтиЖизнь» (2019), «Смерть / АнтиСмерть» (2020), «Сфера / АнтиСфера» (2021), «Контекст обоснования / Контекст открытия» (2022), «Религия / АнтиРелигия» (2023). Как видно, в самом названии приведены антиномии ряда важных научных и философских категорий. Между тем, это новые принципы, парадигмы и постулаты науки. Именно поэтому в избранные труды в трех томах «НФ-философия» включены конкретные научно-фантастические романы автора.

В данном случае нас интересовали отнюдь не сами романы, которые брались скорее, как типичные примеры воплощения определенных философских идей и мотивов. В фантастических сюжетах мы видим наглядное изображение: во-первых, определенных методологий мышления; во-вторых, определенных тенденций в развитии цивилизации; в-третьих, типичных психологических комплексов.