Дневники ведьмы. Филология

– Анастасия, – я решила, что моё настоящее имя греческого происхождения вполне подойдёт.

– Андростратос, – слегка поклонился грек и предложил мне руку – Прекрасная Анастасия! Позволь мне сегодня быть твоей охраной и собеседником! Я очень ценю умных женщин! И мне доставит истинное наслаждение расширить свои познания во многих областях наук, а также в науке любви!

Я скромно позволила вложить мою ладошку в ладонь любителя изящных искусств, и мы неспешно направились в сторону одного из самых дорогих публичных домов Эфеса.

Дорога до борделя была короткой. Во время пути я лишь загадочно улыбалась и молчала, спешно обдумывая, как быть, если меня не пустят на «рабочее место». Ладно, это же мой сон, значит, здесь я могу моделировать ситуацию. Получилось же у меня с одеждой! Только вот про трусы надо было заранее подумать. И меня волновал ещё один феномен этого искусства сновидения. Пока на мне была одежда из моего мира, меня никто не замечал. Как только на мне появились местные шмотки – сразу и увидели, и заметили, и захотели. Правда, надо отметить, что во время нашего похода к борделю люди вокруг тоже не особо обращали на нас внимание. Пару раз кто-то кратко приветствовал Андростратоса, меня же продолжали не замечать. Может, у них считается неприличным заглядываться на гетеру, когда она уже занята? А может, я просто не хочу чтобы меня замечали. Это же мой сон, а не параллельная реальность. И я могу себе здесь это позволить. Хотя получается, что сон – это доступная моделированию параллельная реальность?

Только моделирование доступно не всем. А параллельных реальностей, как в фантастике, существующих вне нашего сознания, не бывает.

«Ага, не бывает!» – услужливо подсказала мне память. И не бывало. Не далее, как той ночью. Хотя, если вспомнить мой любимый анекдот, в котором шестилетняя внучка Фрейда подходит к нему утром и говорит: «Дедушка, сегодня ночью я видела во сне банан. Что это значит?» А Фрейд ласково погладил девочку по голове и сказал: «Знаешь, внученька, иногда это ПРОСТО БАНАН». Возможно, мой прошлый сон – это просто сон. И теперь – просто сон. Только я научилась его достраивать.

Мы довольно быстро дошли до невысокого здания, которое, судя по всему, и представляло собой тот самый бордель. Выглядело оно почти так же, каким я видела его, приехав лет десять назад полюбоваться развалинами этого древнего города, только, как и сам город, не было сейчас в руинах. Охранник на входе легко кивнул Андростратосу и пропустил нас внутрь здания. Меня же он будто не видел.

В здании было прохладно и царил полумрак. Сильно пахло шерстью, потом и какими-то благовониями. Пол тоже был каменным, хотя дискомфорта я не чувствовала. Продвигаясь вслед за моим провожатым, я украдкой приподняла полу платья и обнаружила под ним мои родные кроссовки с зелёными носками в весёленький горошек. Странно. Вероятно, одежда изменилась не вся, а только видимая её часть. Или я не очень хорошо контролирую ситуацию и уже начался процесс обратной трансформации. Вот будет сюрприз для любителя утончённых развлечений, когда в комнате для уединения он обнаружит совсем не то, что хотел. Несколько метров вперёд, поворот направо, ещё метр, опять поворот, поворот… Потолки на нижнем этаже невысокие. По обеим сторонам – множество маленьких комнатушек, входы в которые скрывают лишь небольшие тканевые занавеси. Занавеси колышутся от малейших движений проходящих, так что порой мелькают части обнажённых тел в разных позах. Бесплатная кинореклама для взрослых. Хотя… Иногда можно заметить лица совсем ещё юные. Почти девочки. Вспоминаю, что в Риме «маленькими ослицами» могли становиться девочки от восьми до одиннадцати лет. Здесь, видимо, тоже. Хотя греки в этом отношении чаще предпочитали мальчиков.

И со всех сторон – звуки. Жёсткое частое дыхание, разной высоты и тембра стоны. Приглушённый смех…

Мы доходим до конца этого извилистого коридора. Здесь, наконец, лестница наверх, в более дорогие апартаменты. Поднимаемся. Комнаты шире и меньше вони. Больше света и воздуха. Ткани, загораживающие проход, более дорогие и плотные. Андростратос проводит меня к одной из таких «дверей» и пропускает внутрь.

Тоже полумрак. В свете двух чадящих светильников вижу небольшое каменное ложе, застеленное шкурами. Рядом – какое-то подобие стола и стула. На столе – сосуд, судя по запаху с вином, и какие-то фрукты.

Андростратос, наконец, отпустил мою руку.

– Вот здесь, красавица, мы и обретём с тобой покой и уединение. И ты покажешь мне всё, что ты умеешь.

Странно, но паники не было. Сознание того, что это мой управляемый сон, наоборот, подстёгивало любопытство и желание проверить свои новые возможности. И в тот момент я совсем не думала, что буду делать, если эта игра мне надоест или просто захочется проснуться. Новая роль настолько увлекла меня, что действительно захотелось «поиграть», прожить кусочек чужой, а может, своей «прошлой» жизни. А ещё… протестировать на этом симпатичном греке один из вариантов индукции Элмана. Ведь гипноз – понятие вневременное. Вот и проверим!

Я мягко положила свои руки на плечи Андростратосу и вынудила его присесть на каменное ложе. Оно было низким, поэтому сама я медленно опустилась перед ним на колени и присела так, что мои глаза оказались чуть ниже его глаз. Глаза у него были карие, большие. В полумраке нашей комнаты они казались двумя потемневшими от времени античными монетами, только что поднятыми из раскопа и ещё не прошедшими процесс глубокой очистки. Под чёрным слоем времени могло оказаться что угодно: и золото, и медь. Руки мои медленно скользили вниз, по плечам моего спутника. Он заворожённо смотрел в мои глаза, не решаясь нарушить начатую игру Но когда мои пальцы осторожно коснулись кожи на локтевых сгибах, слишком чувствительной у большинства людей, вздрогнул, моргнул… Взгляд его чуть ожил, а дыхание участилось. Отлично! Клиент готов!

– Сначала заплати за то удовольствие, которое ты сейчас получишь, – продолжая смотреть в его глаза, улыбнулась я. – Иначе потом мне будет трудно привести тебя в чувство.