Глупая чушь. Ранее неопубликованные стихи в ассортименте
- -
- 100%
- +
Нашей маме, которая не дождалась и которой нам очень не хватает.
Нашему папе, до сих пор старающемуся вложить в нас многое, а в ответ получившему ну вот, хотя бы, это…
Нашим Моим1 любимым: жене и сыну, только благодаря которым я стал мужем и отцом.
А также всем нашим родным и близким людям
Посвящают авторы угадайте что
© Константин Аркадьевич Батарейкин, 2018
© Асламбек Арчибальдович Муслимбабаев, 2018
ISBN 978-5-4490-3895-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От авторов
Вы держите в руках необычную книгу. Мы сделали данный вывод по одной простой причине. Таких причин две: во-первых, это стихи. Стихи отличаются от прозы тем, что если вам не много лет, например четыре или семь, то их принято читать громко, с выражением, встав на табуретку в присутствии гостей. Но если вам больше семи, например 30 лет, то обычные стихи встав на табуретку в присутствии гостей читать не рекомендуется, кроме некоторых специально оговоренных случаев, вроде тех, когда люди специально пришли стихи послушать или, наоборот, чересчур засиделись у вас в гостях. Наши стихи возрастного ценза не имеют, вы можете читать их громко, с выражением, стоя на табуретке в любом возрасте, нормальные гости только спасибо скажут. Единственное ограничение касается алкогольных напитков. Если вы немного до фига выпили, имеет смысл читать их сидя или лежа, во избежание получения различных бытовых травм в результате критической утраты равновесия и связанных с этим падений.
Затем, во-вторых, эта книга необычна тем, что два ее автора – это четыре человека. Потому что Константина Аркадьевича Батарейкина зовут еще Андрей Михайлович Егоров, а Асламбека Арчибальдыча Муслимбабаева – тоже Егоров, и тоже Михайлович, только Александр. При этом Батарейкин довольно сильно отличается от Андрея Егорова. Например, Егоров ходит на работу, зарабатывает деньги, хорошо себя ведет, почти всегда трезв и стихов почти не пишет. А вот Батарейкин стихи как раз пишет с большим удовольствием, почти с таким же, как употребляет спиртные напитки, шкодит, безобразничает и озорничает. Как правило, для превращения первого во второго необходимо обманом влить в Егорова эквивалент бутылки портвейна, а вот алгоритм обратного превращения пока не до конца изучен, в связи с чем иногда вместо честного труженика Егорова домой является хулиган Батарейкин со всеми вытекающими отовсюду последствиями. Асламбек Арчибальдыч Муслимбабаев отличается от Александра Михайловича Егорова не так сильно, в основном только фамилией-именем-отчеством, но все равно ведь отличается!
Также следует отметить, что приобретение данной книги может приятно удивить рачительных и домовитых покупателей. Благодаря скрупулезным исследованиям авторов, толщина издания (с учетом обложки) соответствует среднестатистическому расстоянию между полом и ножками шатающихся предметов интерьера в среднестатистической квартире, что поможет решить как проблемы устойчивости шкафов, столов, кроватей или тумбочек, так и проблемы хранения нашего опуса, если все место в книжном шкафу и на книжных же полках загромождено фолиантами более достойных авторов. Ну а любителей статистики несомненно порадует тот факт, что мы вообще про них упомянули.
И, наконец, эта книга необычна тем, что под каждым стихотворением стоят какие-то странные на первый взгляд буковки: Б.К.А. и М. А. А., а иногда и то и другое вместе. Внимательный читатель, наверное, и так уже догадался, что они означают, а на невнимательных нам, если честно, плевать с высокой колокольни, сами виноваты.
АвторыАвтор-биографии
Батарейкин Константин Аркадьевич появился на свет в 1981 году в роддоме, а потом жил то в квартире, то на даче, гулял на улице, ел еду и слушался старших. Он сначала ходил в детский сад, потом в школу, потом в другую школу, потом в третью, потом ходил в институт, потом не ходил в институт, после чего его чуть оттуда не выгнали, и он решил опять ходить в институт, пришел – а там уже дипломные работы сдают. Ну, он тоже сдал за компанию и теперь дипломированный специалист с высшим образованием, по поводу чего безумно гордится на людях и тихонько недоумевает дома. После института работал на разных работах, пока его, видимо из-за наличия высшего образования, будь оно неладно, не взяли работать в МЧС. Там такие на вес золота. Примечательно, что в детстве он не любил пиво, окрошку и оливки, зато любил возиться в песочнице и катать машинку на веревочке, а теперь все наоборот. В 2003 году нежданно-негаданно стал лауреатом Пушкинского молодежного фестиваля искусств «С веком наравне», а в 2004 имел прекрасные шансы на получение Нобелевской премии в области литературы, но так и не удосужился написать что-нибудь стоящее. Женат, не воспитывает сына.
Муслимбабаев Асламбек Арчибальдыч родился в 1982 году. Когда он был маленький, у него был рост метр двадцать, а потом метр сорок. Сейчас он вырос, и его рост вырос вместе с ним. Когда ему исполнилось 7 лет, мама и папа отправили его в школу, и он пошел. В школе он учился уму-разуму и получал разные оценки. В школьном спектакле, посвященном последнему звонку, играл жопу мамонта. Потом школа кончилась, и ему стало некуда ходить. Все лето он сидел дома, смотрел в окно и отращивал бороду до пупка. Ближе к осени мама купила ему шляпу и отправила в институт. В институте он учился на инженера, а выучился на идиота. Теперь работает по специальности. На работе делает космические спутники, которые летают на высоте птичьего полета и фотографируют землю на фотопленку. Однажды он пришел на работу в пиджаке, и его никто не узнал. Хобби: любит сильно-сильно ударить по мячику ногой и смотреть, куда он улетит, еще мороженое, пиво, портвейн, дурацкую музыку, маму-папу-братика-сестру, кошков-собаков, всех своих сестренок, купаться, лениться, бездельничать, загорать, бить баклуши, валять дурака, считать ворон, чесать бороду, смотреть мультики, кататься на лисапеде, читать веселые книжки, а ещё арбузы и кловунов.
Вот еще, чуть не забыли: когда ему было 5 лет, мальчик Женя не дал ему конфету и показал кукиш. Он это ему, козлу, никогда не простит.
I. Хроника происшествий
Щеглов и страх смерти
Щеглов бежал, дрожа от страха,На полусогнутых ногах,Сигал одним чрез камни махомИ шумно прятался в кустах.Места различные минуя,От ужаса едва живой,Щеглов бежал, погибель чуяСедой поникшей головой.Он резво мчался в мыльной пенеПрекрасным теплым летним днем,И кровь бедняги стыла в венах,И пот с него катил ручьем.Пути почти не разбирая,На грани истощенья силЩеглов, панически икая,Бежал, а через реки – плыл.Предвидя смерти приближенье,Жестокой паникой объят,Щеглов не прекращал движеньяЧасов четырнадцать подрядОн мчался, как ядро из пушки,Но, к огорчению его,Щеглов ошибся, потому чтоС ним не случилось ничего.Б.К.А.«Повстречал я бандита жестокого…»
Повстречал я бандита жестокого,Получил неожиданно в глаз,И приходится вам одноокогоВидеть юношу в метре от вас.Залилось веко нижнее краскою,Но, однако, красою пленим,Обогрею я вас своей ласкоюЛишь одним даже глазом своим.Мне увечье совсем не помеха,Чтоб на вас с восхищеньем глядеть.Только вы не умрите от смеха,А то мало ли, можете ведь…М.А.А.«Как вы все меня достали!» …»
«Как вы все меня достали!» —Хмурый дядя произнесИ, схватив огромный камень,Прыгнул в речку под откос.Он тонул. До дна осталасьОдна пятая пути,Когда людям показалось,Что пора его спасти.Сетью, удочкой поймали,Откачали мужика.«Как вы все меня достали?» —Удивился тот слегкаОбъяснили аккуратно —Он, мол, тянет, я – держу…«Ладно, – буркнул тот, – понятно,Всех спасавших награжу!»Все немедля подбежали,Стали руки подставлять.«Как? Вы ВСЕ меня достали?» —Изумился он опять«ДА!» – в ответ раздалось хором,И расстроился мужик.Разогнался метеоромИ обратно в речку – прыг!И теперь, как ни искали,Не попался он опятьТак они его достали,Что уж больше не достать.Б.К.А.«Старый рыбак провалился под лед…»
Старый рыбак провалился под ледПару недель назад.Криком своим нам уснуть не даетПару недель подряд.Сидя по шею в холодной воде,Пальцы вжимая в лед,Зычно вопит он: «О, где же ты, гдеТот, кто меня спасет?»Вылезти сам не способен старик,Но и не идет ко дну.Пару недель его бешеный крикВдребезги бьет тишину.Дети рыдают, не в силах уснуть,Слыша кошмарный стон.Часто собаки в садах где-нибудьВоют ему в унисон.Мне самому уж свет милый не бел,Сердце щемит в груди.Чертов рыбак, до чего надоел!Может, и впрямь спасти?Б.К.А.«Приняв причудливую позу…»
Приняв причудливую позу,Напрягшись из последних сил,Он сжал рукой могучей розуИ о любви заговорил.Она в глаза ему гляделаИ слушала с открытым ртом.Вдруг в рот к ней муха залетелаИ залегла под языком.В засаде просидев минуту,Не шевелясь и не шумя,Издохла муха почему-тоИ наземь плюхнулась плашмя.Мужчина несколько смутился,Свой монолог остановил,Галантно даме поклонилсяИ пальцем муху раздавил.А дама, на мужчину глядя,Залилась краскою стыдаИ, по макушке его гладя,Произнесла: «Вот это да!Вы мой герой, вы мой спаситель,Извольте в жены меня взять!»Мужчина с плеч сорвал свой кительИ стал от радости скакать.М.А.А.«Сверкнул топор. Ага, попались!..»
Сверкнул топор. Ага, попались!Пронзает воздух сталь сырая.Тюк! Тюк! Напрасно вы пыталисьНайти приют в моем сарае.Не в добрый час он встретил васИ предложил в себе укрыться,Для вас отныне свет погас,Из вас бесшумно кровь струится,Мешаясь с мозгом головным…Вот так, обыденно и глупо,Вы сделались ничем иным,Как неодушевленным трупом.Лежите на земле ничком,На север ноги простирая,Уже – я чувствую, – тайкомПротивный запах источая.О! Эти тайные пружины,Непредсказуемость бытья!С ума сойти! Когда б не я,Глядишь, вы жили бы да жили…А так – валяетесь… Как царь,Ко всем проблемам равнодушны.Ну, полно. Затушу фонарьДа и пойду. Мне с вами скучно.Б.К.А.«Не могу себе простить…»
Не могу себе проститьВыходку вчерашнюю,На фига было мочитьЖывотную домашнюю?По морщинистой спинеСтукнул что есть мочи…А теперь вот стыдно мнеИ обидно очень.Да, чего там говорить,Некрасиво вышло —Сердце так в груди стучить,Что снаружи слышно.Потерял покой и сон,Друга вспоминаю.Очень был хороший слонКак теперь… Не знаю…М.А.А.О благородстве
Конвоиры пили пивоИ хихикали довольно,Грязный пленник молчаливоКовырял в зубах спокойно.По причинам неизвестнымОн не связанным остался,Только был настолько честным,Что к побегу не решался.Размышлял витиевато,Отчего да почемуКараульные солдатыНе связали рук ему.Может, не было веревки?Или просто не хотелось?Пленник чувствовал неловкость,Аж на месте не сиделось.Там и сям сгущался вечер,Свет угольев был не ярок,Вряд ли б был беглец замечен,Если б улизнул в кустарник.Но невидимою дверьюОн закрыл туда дороги,Обмануть боясь доверьеСтражников, не больно не строгих.А солдаты пели хором,Алкоголь употребляли,И наутро у забораБедолагу расстреляли.А потом они курили,Обсуждая удивленно,Как же так они забылиРуки оплести шпиону.Б.К.А.«Висят объявленья на каждом углу…»
Висят объявленья на каждом углу:«Скорей приходите в цирк!Вчера на гастроли приехал в МосквуКакой-то великий шутник!Одно представление даст он в МосквеИ снова домой улетит,И, если вы любите шутки и смех,Вам необходимо прийти!»Вот день представления, зал возбужден,И все с нетерпением ждут,Когда на арене появится он,Артист, озорник и шут.Но нет его час, нету два, нету три,По залу проносится гул —Опять этот гадкий противный шутникНаивных людей обманул!М.А.А.
Стих о неконтролируемой вспышке гнева
Чу! Пар клубится из ушей,Роятся мыслей эскадрильи.Скорей гони меня взашей,Не то я совершу насилье!Запри меня в чулан под ключ!Ээээ, нет, уж лучше спрячьтесь сами!Смотри, в глазах сверкает луч!Уже я скрежещу зубами!Уже задергалась скула!Уже на шее вздулись жилки!Скорее спрячьте со столаСалфетки, ножики и вилки!Салфетки, впрочем, ерунда,Оставьте их… Я хмурю брови!Бегите, люди, кто куда,Увы, я жажду вашей крови!Аррры! Ну вот, уже рычу!Я просто лопаюсь от злости!Эй, там, в углу, я не шучу,Я обгложу и ваши кости!Я вас заставлю маму звать,Я это как никто умею!Уфф… Вроде стало отпускать…Ну наконец-то я добрею…Да, вам сегодня повезло…Вы, под диваном, выходите,Не бойтесь, я уже не злой,Я улыбаюсь, посмотрите!Да вылезайте, как вы там?Надеюсь, напугал не очень?Ну извините, будет вам…Я страшен в гневе, но отходчив…Б.К.А.Случай
Федерико Гарсия ЛоркаВ глубь бассейна нырнул как-то раз,И поток неразбавленной хлоркиНеприметно затек ему в глаз.Испустил Федерико ГарсияГромогласно-протяжное «Оооой!»И в смятении в око вонзил онОт руки левой палец большой.Стало только больней ФедерикоОт подобного вида лечения,И пугал он окрестности криком,Пока не захлебнулся в бассейне.Грандиозной сенсацией светаСтать могла бы история эта,Если б был пострадавший поэтом,А не лишь полным тезкой поэта.Б.К.А.«Я затаился с топором…»
Я затаился с топоромИ жду прохожих у дороги.Бегут прохожие бегом,Легко переставляя ноги.Они бегут, а я в кустахСижу и жду их приближеньяПрохожие в пяти шагах,Я совершаю нападенье!Топор взлетает и клюет,Как дятел гусениц невкусных,И лезвие, как пулемет,Срезает головы искусно.Я веселюсь, вошел в азарт,Рублю налево и направо,Я кровожаден, как пират,Жаль, что врагов осталось малоМне без врагов ужасно скучно,Мне бы добавки хоть чуть-чуть,Я порубил бы их в капустуИли еще во что-нибудь…Но вот последний враг повержен,И я опять один как перст.Пройдусь-ка в городок соседнийИз этих опустевших мест.М.А.А.«Потрясающе милая женщина…»
Потрясающе милая женщина,Серьезно, как с неба свалилась.Мозговая активность уменьшилась,Дыхание заметно участилось,Спина вспотела, руки дрожали,Думал, вообще отвалятся.Мысли примчались, слова убежали,Я понял – ну все, начинается!Язык, обычно как ртуть подвижный,Безнадежно прилип к гортани,Зрачки – размером со спелую вишню,От уха до уха затянут губами,Стою, шатаюсь, сосне подобен,Пальцами тереблю штанину.Так застывал Кристофер Робин,Когда Винни-Пух проносился мимо.Какая женщина! Охапку целуюЧувств вы сумели во мне разыграть!Я ради вас все на свете сделаю,Мне б только дрожь в коленях унятьИ вихры пригладить, а то торчат…Но внутренний голос, то громче, то тишеБубнит: «Уходи, а то люди решат,Что это ты ее сбросил с крыши».Б.К.А.Зарисовка с натуры
Морковкин вышел на улицу,Достал боевую палицу,Увидел мертвую курицу,Убрал боевую палицу.Морковкин ударил курицу —А вдруг она притворяется?Но не реагирует курица,Валяется и валяется.И вот он стоит и хмурится,Сквозь зубы грязно ругается,А рядом мертвая курицаВесьма вызывающе скалится.М.А.А., Б.К.А.«Он сказал приятным басом…»
Он сказал приятным басом,Гладя пышные усы:«Дайте пару литров квасаИ, пожалуй, колбасы.А еще завесьте салоИ сосисок килограмм.Плоть моя бродить усталаПо полянам и лугам.После длительной дорогиЯ ужасно есть хочу.Что вы смотрите так строго?Я вам щедро заплачу!Я, поверьте, не бездельник!Клад искал я и нашел!У меня в карманах денегКак в огромном улье – пчел!»Продавщица погляделаНа мужчину сквозь очкиИ белугою взревела,Воздух разнеся в куски:«Мне плевать, что вы хотите!Убирайся прочь, нахал!»«Ой! – сказал он. —Извините!»Покраснел и убежал.Хоть и жалко человека,Но досталось поделом:Это ж все-таки аптека,Продуктовый – за углом.Б.К.А.Сказ о том, как пираты Карибского моря к своим коллегам из Монголии в гости поехали, а доехали или нет, неизвестно
Пираты карибского моряВ гости к монгольским пиратамПлывут на военном паромеИ громко ругаются матом.Стреляют во всё из мушкетовОтравленной крупною дробьюИ, матом ругаясь при этом,Своей не ведут даже бровью.Сияют довольные лица,В руках по ведёрочку рома.Пиратских плотов вереницаВсё дальше и дальше от домаА в трюмах провизии ящик,Портвейна запас на полгода,Мушкеты, кирасы и пращи,И пёс неизвестной породы.И ветер, слегка подвывая,Тащит по курсу армаду.Пираты плывут и бухают,Для счастья чего ещё надо?М.А.А.Прохожий и бутерброд
Идет по улице прохожий,Жует зубами бутербродИдет в морозный день погожийИ, значит, бутерброд жует.Идет спокойно, аккуратно,А челюсти – туда-сюда!Ему, смотрите, так приятно,Что даже стужа не беда!Хлеб бородинский с колбасоюИ правда, не хухры-мухры,Его, держа одной рукою,Грызет, как дерево бобры.Идет себе, шаги считает:Один, два, три, четыре, пять.Откусит, а потом глотает,Не забывая прожевать.Идет прохожий. МимоходомКусает челюстью своей.Ему, как видно, с бутербродомИдти по жизни веселей.Но вот он сэндвич доедаетИ крошки стряхивает с рук,Но он идет, не унывает,Еще в запасе восемь штук.Б.К.А.Человек и дождь
Человек стоял спокойно у окна своей квартиры,Двор широкий наблюдая, с грустью думая о лете,Между тем кончалось утро, становилось все теплее,Кое-где светило солнце, и вовсю гуляли дети.Как назло, осенний ветер, дувший с севера на запад,В те же самые мгновенья собирал на небе тучи.Тучи знали свое дело, хлынул дождь довольно мокрый,Люди бросились в укрытья, по пути сбиваясь в кучи.В кучах было неуютно, дождь просачивался внутрь.Человек стоял спокойно, всех считая дураками.Люди в ужасе носились, забывая осторожность,И растаптывали клумбы неумелыми ногами.Человек взглянул в окошко и подумал: «Хорошо бы,Чтобы кто-нибудь заметил, как я здесь смотрю в стекло.Им там холодно и сыро, мне же здесь тепло и сухо,И подумал бы он – вот ведь человеку повезло!»Человек взглянул сурово на мятущиеся толпы —Хоть один бы оторвался от ненужной беготниИ его в окне увидел, вот бы завидно им стало!Но глядели лишь под ноги эти гадкие они!Станет горестно любому, что ему тепло и сухо,Только те, которым мокро, ничего не замечают.Человек решил: «Наверно, надо выделиться как-то,Сделать что-нибудь такое… там, глядишь, и распознают!»«Эй!» – промолвил он сквозь зубы.«Эй!» – добавил он чуть громче.И продолжил что есть силы: «Э-ге-ге-ге-ге-ге-гей!»Ничего не получилось, люди прыгали, как преждеЛишь старушка, испугавшись, побежала чуть быстрей.Человек в припадке гнева распахнул окно суровоИ на белый подоконник на четыре пальца встал.Это было невозможно не заметить, так как вскореОн, на них не удержавшись, с высоты своей упал.Люди тут же подбежали к приводнившемуся в лужу,И в короткий срок их стало, может, даже слишком много.И один сказал: «Ну надо ж! Повезло же человеку!С высоты такой свалился, а сломал всего лишь ногу!»Человек валялся в луже, ветер дул ему в печенку,Человеку было мокро, потому что дождик шел,И нога болела сильно, но он радостно смеялся,Потому что человеку было очень хорошо!Б.К.А.«Уныло шаркали ботинки…»
Уныло шаркали ботинкиПод шелест лип и тополей.Морковкин плелся по тропинкеВ угоду голове своей,Желавшей продвиженья телаВ намеченном с утра пути.Душа Морковкина болела,Он опасался не дойти.В его усталом теле бренномЖил страх. Глаза его на видНастолько были здоровенны,Что вылезали из орбит.И вот он шел, переставляяПоочередно две ноги.Сначала правой наступая,Потом сжимая кулаки,В припадке ярости бессильной,В нем начинавшей клокотать.Она была такой обильной,Что трудно ручкой описать.А после, скрежеща зубами,Он наступал другой ногой.Так, управляемый мозгами,Он шел дорогою прямой.Морковкин мозга был слабееРаз в восемь. Ну а тот как разБыл, соответственно, сильнееВо столько же примерно раз.Поэтому перечить мозгуМорковкин в принципе не мог.И рассекал бедняга воздух,Хотя уже валился с ног.М.А.А., Б.К.А.«В моей груди торчит копье…»
В моей груди торчит копье,Его всадил туда мой враг.Все тело проткнуто мое,От крови красное, как рак.Из туловища с двух сторонКопьё красуется, как ось,Мне причинен большой урон,Я продырявлен им насквозь.Что делать, братцы, как мне быть?Как из груди его достать?С дырявым торсом плохо жить,А еще хуже умирать.И вот дырявый, как дуршлаг,Пытаюсь вытащить его,Ворочаю и так и сяк —Копью, похоже, все равно.Коль вместо этого копьяВо мне б торчал большой топор,Его б мгновенно вынул я,Я б способ правильный нашел.Я б пошатал его чуть-чутьИ вынул сразу, без обид.Мне так обидно, просто жуть,Ведь из меня копье торчит!С копьем особый разговор,Его так просто не добыть,В моих глазах немой укор,Досадно, что и говорить.М.А.А.«Мчался парень по дороге…»
Мчался парень по дороге,Шустро мчался, без оглядки,И мелькали его ноги,И сверкали его пятки,И на лбу росой блестелиКапли розового пота —Неужели, неужели,За беднягой гнался кто-то?Вдруг идет за ним охота?Или, чувствами объятый,Он бежит не от кого-то,А, наоборот, куда-то?Может, парня ожидаетВ подворотне дама сердца?Или нагло запираетВдалеке автобус дверцы?Вот он через палисадникПроскочил с большой сноровкой —Может, он спортсмен-разрядникИ бежит для тренировки?Скоро мчать ему по кругуВ Риме или Вашингтоне…Или все-таки подруга?Или – не дай бог! – погоня?А случись больному астмойВыслушать совет врачебныйПобороть недуг ужасныйФизкультурою лечебной,Разве не помчался он бы,Разгоняясь агрессивно,Так, чтоб аж сливалась в ромбыНадпись на штанах спортивных?Парень мчался. Я с балконаСтроил версии, скучая,То одну шепча влюбленно,То с другой ей изменяя.Вор? Спортсмен? Астматик? ИлиСексуально озабочен?Вдруг столбом дорожной пылиРастянулась грязь обочин,А осев, явила мируИзмененную картину —Не бегущего сатира,А лежащего кретина.Искривив брезгливо губы,Тотчас я ушел с балкона,Обложив сквозь зубы грубоБранью бедного Ньютона.Б.К.А.«Не злодей, не добряк…»
Не злодей, не добряк,Просто ровный мужик,Не буржуй и не жид.Он заходит в кабак,На скамеечку прыг —И тихонько сидит.Вмиг ему принесутСо хмельною водойЗдоровенный кувшин.Он не в первый раз тут,Он ни капли не злой,Кулачище с аршин.М.А.А.Похмельный понедельник
Человек приходит в клуб,Человек глядит вокруг,Он на всех имеет зуб,И никто ему не друг.Он сегодня очень пьянИ в комплекте – очень зол,Он сюда, как д’Артаньян,Повода искать пришел.Он забрался в этот клубНе танцульки танцевать,Он сегодня будет груб —Так что всем несдобровать!Скоро клочья полетят,Скоро головы долой!Но напрасно цепкий взглядИщет повод к драке злойВедь ничей угрюмый видНе достоин тумаков,И никто не говоритДаже безобидных слов.Нету в клубе ни души.Даже бармены ушли.И в мерцающей тиши,Сев за столиком вдалиИ согнувшись, как факир,В первый раз за долгий векОт обиды на весь мирГорько плачет человек.Б.К.А.Новогоднее колдовство
Рукою усталою шаря в затылке,Сергей из пакета кефир попивал.Андрей попивал молоко из бутылки,Усталой рукою затылок чесал.Колян наливал молча ряженку в кружку,И всей пятернею в затылке скрипел.А Сашка и Лешка чесали макушки,И каждый из баночки йогурты ел.Татьяна пила мажитель отрешенно,Безрадостно пальцем затылок скребла,А рядом мозгами скрипела АленаИ тоже молочное что-то пила.Хотите узнать, отчего эти людиРешили досуг молоку посвятить?А просто рождественской фее-паскудеПриспичило пиво в него превратить!Она проверяла волшебную палку,Летя пожеланья детей исполнять,И ей пострадавших не только не жалко,Ей просто открыто на них наплевать.Она существо из волшебного мира,Какое ей дело, что праздничный пирВключает в меню сорок литров кефира,Сухарики, воблу, фисташки и сыр?Б.К.А.«Я стоял на посту, попивая пивчагу…»
Я стоял на посту, попивая пивчагу,И глядел в темноту сквозь трубы окуляр,А из той темноты с револьвером и шпагойГрозно шел на меня флибустьер-адмирал.Он глазами сверкал, он рычал и кривлялся,Он вопил, что есть сил, он ко мне приставал.А я был смел, как тигр, ничего не боялся,Просто молча смотрел и пивко попивал.И тогда флибустьер понял, что он бессилен,Шпагу в ножны вложил, револьвер свой убрал.Он ко мне подошел и с улыбкой дебильнойРуку мне протянул, и я руку пожал.И с тех пор, если вдруг встречу я флибустьера,Я ему улыбнусь и спрошу, как дела,Я теперь среди них самый сильный и смелый,Я теперь у них новый флибустьер-адмирал.М.А.А.Погоня
Бежал я вдаль, ногами движим,По Ярославскому шоссе,Но был стабильно неподвиженПо отношению к осе,Летевшей прямо вслед за мнойЗа счет махания крыла.И скорость нашего, не скрою,Была движенья не мала.И знает кто, чем завершиласьБы эта странная погоня,Не окажись мы в людном местеИ не смешайся я с толпою.М.А.А.Разговор со щастем
Как-то рано с утра, еще не рассвело,Мое щасте без стука в квартиру вошло,Подобралось к кровати, потрясло за плечо,Улыбнулось игриво и спросило: «Ну чё?»Я спросонья не понял: кто куда, что к чему,«Извини, – говорю, – что-то в толк не возьму,Ты проездом ко мне или так, навсегда?Если хочешь поесть, там на кухне еда…»«Так и так, – отвечает, – вставай-ка, герой!Я не просто пришло, я пришло за тобой!Мы отныне в согласье с тобой заживем,Побежали скорей, покажу новый дом!»«Ты прости, – вновь бубню, – но я так не могу.Как я буду в трусах ковылять на снегу?Мне бы надо одеться, дай хоть пару минут!»А оно отвечает: «Щасти смертных не ждут!»Говорю: «Понимаешь, я морозов боюсь!»Сам пытаюсь штаны натянуть тяжело,А оно жмет плечами: «Мне-то что, мне-то пусть…Я к другому уйду…» И, представьте, ушло!С той поры я себя невозможно корю,Что морозов боюсь и в одежде не сплю,Но на сердце теплеет при мысли о том,Как в такую погоду, да еще поутру,Кто-то алчный за счастьем бежит в новый дом,Неодетый и сонный на промозглом ветру.Б.К.А.